Жанр: Любовные романы
Танцовщица
... породы морозоустойчивых и, очевидно, покрепче
тебя, даже девушка.
При этих словах Джулия продела свою руку сквозь руку Вивиана и улыбнулась ему.
- Я думаю, сейчас можно сделать послабление, сэр. Он два года жил на экваторе и, я
знаю от Чарльза, едва оправился от жестоких приступов лихорадки.
- Слабак, - сплюнул дед. - Я всегда это говорил. Как и его жеманная мать. Она даже
не могла проехать на лошади через редстоунское ущелье.
Вивиан не смог промолчать.
- Есть много наездниц, которые не в состоянии сыграть гамму на фортепиано, и очень
мало тех, которые могут сыграть гостям сонату, - сказал он решительно. - Я думаю, что вам
не следует плохо говорить о моей матери, которая достаточно здесь страдала. Это не только в
высшей степени непорядочно - обсуждать человека в его отсутствие, - это оскорбительно
для меня, приехавшего сюда в самое плохое время года, чтобы повидать вас, сэр.
- Ты приехал, чтобы наложить лапу на моих лошадей, - холодно возразил дед, - и,
вдобавок, вынуждаешь терпеть твои дурные манеры, разговаривая со мной таким тоном. Ты
ничего не получишь из моей конюшни, так и знай. В своей кавалерии ты испортишь всех моих
лошадей. Сидишь в седле, как крестьянин, я всегда это говорил.
Это было настолько несправедливо, что Вивиан больше не мог сдержаться.
- Я выиграл в полку множество призов и снискал огромное уважение лучших наездников
в Англии.
Я думаю, что не в вашей компетенции судить о моих способностях, когда у вас перед
глазами только деревенские джентльмены, шлепающие по болоту в любую погоду на
животных, замечательных лишь своей выносливостью. В любом случае вопрос о вашей
конюшне- это семейное дело, и его не стоит обсуждать при гостях.
- Почему нет? - Дед надменно задрал свой орлиный нос. - Это моя конюшня, как ты,
наконец, правильно заметил, и эти люди здесь для того, чтобы обсудить покупку нескольких из
этих животных.
- Вы не можете продать их без согласия моего брата, - резко запротестовал Вивиан. -
Он ваш наследник.
- Если он не согласен, то почему сам не скажет мне об этом?
- Он говорит, сэр. Но вы, очевидно, не слышите его.
- Значит, он недостаточно ясно выражается. Великолепный мальчик. Красивое, сильное
тело. Отлично ездит верхом... и я не сомневаюсь, какого цвета у него кровь. Правда, немножко
молчалив. И всегда был таким. - Он повернул к огню морщинистое лицо. - А ты - полная
противоположность. Наглый... и расточительный.
Очень вовремя возвестили об обеде. Блюдо сменялось блюдом, но Вивиану кусок не лез в
горло. Приходилось поддерживать разговор, который Джулия с ловкостью направляла на
общие темы, искусно избегая трудных ситуаций. Вивиан был ей благодарен и мысленно ругал
брата, уговорившего его нанести этот визит. Но ему все же пришлось завести разговор о земле,
которую хотел купить сэр Кинсли, чтобы понять, приехали они в Шенстоун, чтобы обсудить
именно этот вопрос, или только из-за покупки лошадей. Как предположил Чарльз, успех может
быть более вероятным, если Вивиан будет убеждать старика продать землю. Тогда назло ему,
он оставит земли себе.
Поскольку среди присутствующих Джулия была единственной леди, Вивиан с радостью
взял на себя обязанность сопровождать ее после обеда в гостиную, что, по крайней мере, было
приятнее, чем сидеть в компании деда. Лорд Бранклифф наслаждался хорошей едой и вином, и
Вивиан с удовлетворением отметил, что экономия пока не распространилась на эту сферу.
Джулия принесла маленький поднос с чаем, и Вивиан спросил у нее разрешения выпить
бренди.
Она подняла глаза и улыбнулась.
- Вам не нужно спрашивать у меня разрешения. Вы, должно быть, знаете, что я не
утонченное создание, которое шокирует поведение мужчин. Став после смерти матери
компаньоном отца и привыкнув к пренебрежению братьев, я гораздо лучше чувствую себя в
мужской компании, чем среди сплетничающих женщин, которые хмурятся от сигаретного дыма
и лошадиной задницы. У себя дома я одна против пятерых. Пейте бренди, сколько хотите,
Вивиан, и если ваша речь станет бессвязной или запестреет крепкими словечками, я не умру от
ужаса. Когда я почувствую, что мои уши этого больше не выносят, я просто уйду.
Вивиан слегка нахмурился, изучая выразительные линии ее тела и лицо с необычно
большими глазами, - все это с их последней встречи она научилась эффектно использовать.
Тогда она была деревенская девятнадцатилетняя девочка, ошеломленная недавней смертью
матери и оставшаяся единственной женщиной в доме с четырьмя братьями и отцом. В двадцать
три или четыре года она превратилась в зрелую женщину, которая, по-видимому, хорошо вела
дом и знала, как держать себя с мужчинами. Он был глубоко заинтересован.
- Не обнаружу ли я лисицу в овечьей шкуре? Джулия перестала наливать чай и подняла
глаза.
- Если я и лисица, то вряд ли покажу это. Вам придется выяснять это самому.
- Для этого я здесь пробуду слишком мало времени, - ответил он, подумав, что его
брат, должно быть, совершенно очарован ею. Это создание излучает такой мощный
сексуальный призыв, которого он давно не видел в женщинах. Чарльзу она не пара. Она
полностью подавит его.
Отхлебнув чай, Джулия спросила:
- Для чего, на самом деле, вы подвергли себя унижению и приехали сюда? Не для того
ли, чтобы попытаться помешать моему отцу купить земли, к которым он присматривается уже
много лет?
- Мой ответ на это будет такой же, как и ваш мне. Вам придется выяснить это самой.
- Touche , - сказала она, и странное возбуждение засветилось в ее глазах. - Вы
действительно так ловки в фехтовании, как гласит ваша репутация? Мы могли бы сразиться,
прежде чем вы уедете.
- Я оставлю это удовольствие Чарльзу, - произнес он назидательно.
- С ним мы уже на равных.
- Я слышал, но должен признаться, что несколько боюсь за исход.
Искусно избежав продолжения этой темы, она предприняла новую атаку.
- Вы действительно собираетесь купить лошадей для полка, как это живо описал перед
обедом Бранклифф?
- Пока я не увижу, что сейчас у Чарльза в конюшне, я не могу судить, подойдут они мне
или нет, - ответил он резко.
Джулия грациозно откинулась на спинку кресла.
- Они не подойдут, смею вас уверить. Более того, я ни на минуту не верю, что вы
приехали в Шенстоун только для того, чтобы купить лошадей.
- Правда? - непринужденно спросил он, стараясь придать своим манерам развязность с
помощью еще одного стакана бренди. - Вы прочитали мои тайные мысли?
Легкая улыбка заиграла на ее губах.
- Они совсем не тайные. Разве это не попытка сокрушить врага своего детства
единственно возможным для вас способом?
- Это попытка помочь Чарльзу сохранить то, что по закону скоро будет его.
Ее улыбка стала еще обворожительнее. Она не верила ему.
- После стольких лет ваша рана все еще так свежа!
- Что это значит? - спросил он решительно.
- Зависть, смягченная братской солидарностью в борьбе за шенстоунское наследство. -
Она посмотрела на него таким же испытывающим взглядом, как и лорд Бранклифф, и
продолжила: - Что касается конюшни, то в отсутствие нормального ухода великолепные
животные были испорчены. Как опытный наездник, вы должны это понять. Когда Чарльз
унаследует титул и имущество, он сможет пополнить свою конюшню. Отец заплатит хорошую
цену за этих животных. Он хочет купить четырех меринов и кобылу. А я для себя хочу
Маунтфута.
- Этот жеребец мой, - резко возразил Вивиан, - и он не продается. В любом случае для
вас он слишком норовистый. Женщина никогда с ним не справится.
Ее пристальный взгляд был полон уверенности.
- Я ездила на нем сегодня утром через Требарн Тор пока не лег туман.
- Черт возьми! - воскликнул Вивиан в раздражении. - Вам следовало бы спросить у
меня разрешения.
- Вас здесь не было, - мягко напомнила она.
- В Требарн Тор очень опасно в это время года, - продолжил он.
- Я знаю. Вот поэтому я и поехала.
Его раздражение перерастало в злость. Он допил бренди и сказал:
- Вам повезло, что вы успели вернуться до того, как лег туман. А что бы случилось, если
бы он застал вас в пути?
- Я знаю эти болота, - прозвучал ее спокойный, сводящий с ума голос.
- Вы не знаете Маунтфута. За одну поездку всадник не может узнать лошадь. Этот
жеребец своевольный и темпераментный.
- Как и его хозяин? - Джулия покачала головой. Каштановое облако вокруг ее лица
переливалось в свете низкой лампы.
- Я приручала его все лето. Вас не было несколько лет, Вивиан. Многое изменилось в
Шенстоуне с тех пор, как вы последний раз были здесь.
- Я это вижу, - ответил он, обнаружив, что его взор прикован к сапфировому ожерелью,
покоящемуся на ее роскошной груди. - Но главное осталось неизменным. Женские руки не
такие сильные, как мужские. Я сомневаюсь, что вы могли приручить такого жеребца.
Он налил себе бренди, а она нежно и дразняще спросила:
- Вы смеете сомневаться в этом?
Странно взволнованный переменой в этой девушке, которую он никогда не рассматривал
с сексуальной точки зрения, Вивиан почувствовал, что клюнул на ее приманку.
- Скачки до Бинфорд Крое? Ее брови поползли вверх.
- Против такого наездника, как вы? Это действительно вызов.
Со стаканом в руке Вивиан вытянулся в кресле у огня и, прищурившись, посмотрел на
нее.
- Понадобится такой наездник, как я, чтобы пригнать Маунтфута назад, когда вы
свалитесь с него.
Ее огромные лучистые глаза медленно оглядывали его с ног до головы, как это обычно
делают мужчины, оценивая красоту женщины. Потом она улыбнулась.
- А если я одержу победу?
- Моя дорогая Джулия. Если вы одержите победу, я отдам вам этого жеребца.
Улыбка исчезла с ее лица.
- Вы страшно самоуверенны.
- А вы необычайно очаровательны, - пробормотал он, наслаждаясь их словесной
дуэлью. - Напомню вам, что Маунтфут - это лошадь, а не чувствительный мужчина.
- Обоих нужно приручать.
- Из того, что я помню о вас, у вас нет опыта ни в том, ни в другом.
- Это заявление специалиста?
- По роду моей профессии, я учу моих солдат и тренирую лошадей. И те и другие
должны быть полностью послушны в бою. Да, я считаю себя специалистом в этих вещах, -
согласился он, лениво поглядывая на ее живописную фигуру и думая, как было бы заманчиво
подчинить ее себе. "Бедный Чарльз будет у нее под каблуком", - подумал он с сожалением.
- В нашей конюшне есть жеребец, с которым не справится даже специалист.
- Чепуха, - заявил он. Его взгляд с наслаждением скользил по белому подъему ее
грудей над глубоким вырезом платья.
- Все мои братья пробовали, и безуспешно.
- Они неправильно взялись за дело. Я их знаю. Они всегда плохо обращались с
животными. Некоторым лошадям требуется ласка, мягкий подход, им в уши нужно пошептать
слова любви. Как некоторым женщинам.
- Из того, что я слышала, в этой области вы тоже считаетесь специалистом. Как
говорится: каков отец, таков и сын.
Сквозь расслабленность и легкое возбуждение от присутствия рядом притягательной
девушки он ощутил опасность и понял, что это камушек в его огород. Однако их уединение
было внезапно прервано появлением обоих стариков. Вивиан поднялся, осознав, насколько
откровенным для первой встречи был их tete-a-tete. Первые же слова лорда Бранклиффа
испугали его.
- Ну, моя дорогая, дело улажено. Твой отец согласился купить землю на моих условиях.
- Сэр, вы не можете! - вскричал Вивиан. - Эта земля является частью имущества, и у
вас есть наследник.
Дед с презрением посмотрел на него.
- Имущество мое, и я делаю с ним все, что хочу. Мне не нужно никаких франтов,
гарцующих на разукрашенных лошадях и советующих, что мне делать. Хочу напомнить, что
мое наследство тебя не касается и никогда не будет касаться.
Вивиан повернулся к сэру Кинсли.
- Сэр, непростительно обделывать дела за спиной моего брата. Позвольте мне
переговорить с дедом от его имени. Это главная причина моего визита. Я искренне прошу вас
воздержаться от покупки, пока я не использую возможность уладить это дело.
Сэр Кинсли самодовольно улыбнулся.
- Меня просить бессмысленно, Вивиан. Это земля лорда Бранклиффа, и он принял мое
предложение. Мы ударили по рукам.
Вивиан снова повернулся к деду.
- Вы лишаетесь доступа в Шенстоун с запада! Это безумие.
- Молчать, - прохрипел дед, привыкший к послушанию.
- Я не буду молчать, - взбешенно заявил Вивиан. - Вы всегда считали себя опытным
стратегом, но даже самый бездарный генерал никогда не отрежет подход к расположению
своих войск с тыла. Вы совершаете огромную ошибку, да к тому же в отсутствие Чарльза.
- Твой брат, как ты его всегда называешь, прекрасно осведомлен о причинах, которые ты
имел наглость назвать безумием. Сэр Кинсли покупает эти земли на условии, что если его дочь
выйдет замуж за кого-нибудь, кроме моего наследника, они не перейдут ей в качестве
приданого. - Коварная улыбка пересекла его хищное лицо. - Я обеспечиваю Чарльза женой,
которая является самой сильной и отважной женщиной в Корнуолле; женщиной, которая скачет
на лошади не хуже мужчины и так же метко стреляет. Я больше не желаю иметь в доме слабых,
болезненных женщин с вечным платочком у глаз, убивающих время на музыку! - закончил он,
насмешливо фыркнув. - Ну, что ты на это скажешь? Где твои извинения? Кто дал тебе право
вмешиваться в дела, которые тебя не касаются?
Значит, Джулию Марчбанкс "покупают" для Чарльза, и он знает это. Вивиан понял, что за
прошедшие годы здесь ничего не изменилось. Он все так же стоит с доской, привязанной к
спине, его промахи обсуждаются во всеуслышание. Прежде чем он собрался с мыслями,
звенящую тишину прорезал голос Джулии:
- Отец, Вивиан согласился объездить нашего дикого жеребца, с которым мы отчаялись
сладить. Может, дадим ему попробовать, прежде чем продавать?
Вивиан повернулся и посмотрел ей в лицо. Отказ готов был сорваться с его губ. Но на ее
лице было какое-то сладострастное удовольствие.
- Если я должна доказывать перед вами свое умение, дорогой Вивиан, то почему бы и
вам не показать свое? - нежно добавила она.
Джулия медленно вынула из ушей сапфировые серьги, положила на ладонь и протянула
ему.
- Я отдам их вам, если вы обломаете нашего жеребца раньше, чем он поломает вас.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Болото в этот день казалось зловещим и пустынным. Снег с дождем перешел в просто
снег, который укутал бесплодную равнину, вынуждая животных искать убежище в скалах; даже
их толстые меховые шубы не спасали от пронизывающего ветра и холода. Дороги,
пересекающие обширные пространства болот,
исчезли под снегом, так что даже хорошо знающие местность рискнули бы проехать здесь
только по жизненно важной необходимости. Причина, по которой Вивиан направился сюда, для
фермеров была сумасбродной. Но для джентльмена, особенно офицера, поездка во владения
сэра Кинсли Марчбанкса была жизненно важной. Кавалерийские способности Вивиана были
поставлены под сомнение, ему предложили доказать их, и было заключено пари. Он должен
был во что бы то ни стало защитить свою честь, особенно перед женщиной.
Леди, о которой шла речь, решительно стояла на своем. Джулия сгорала от любопытства,
затмевавшего восторг от приобретения жеребца Маунтфута. Всего на чуть-чуть, но она
выиграла гонку до Бинфорд Кросса, продемонстрировав свою власть над серым рысаком. Во
время последовавшего за гонками ленча Вивиан был вынужден признать, что Джулия
выдающаяся наездница и умело, умно управляется со своенравным животным. Он промолчал о
возможных причинах своего собственного неудачного выступления, хотя его подозрение
крепло с каждой минутой. Чрезмерная усталость после самой обычной скачки, потливость в
течение всего дня и легкое головокружение, мешавшее сосредоточиться, подсказывали ему,
что, как и предвещали доктора, болотная лихорадка снова вступила в свои права.
О том, чтобы воспользоваться этим и отказаться от второго испытания, не могло быть и
речи. Личная гордость, не говоря уже о кодексе чести, требовали, чтобы он скрыл все
возрастающие симптомы надвигающейся болезни и объездил животное, признанное всем
семейством Марчбанксов неприручаемым. Поэтому он сейчас и стоял в загоне, неутихающий
ветер бил ему в лицо ледяными иголками градинок, тело его бросало то в жар, то в холод.
Норовистый жеребец, хоть и был породистым, но с точки зрения лошадиных стандартов
ничего из себя не представлял. Низкорослый, с шерстью неопределенной масти, без
какого-либо благородства в облике, Криспин отличался лишь упрямым норовом, что выдавали
его злые глаза. Тревожить его в такой ужасный декабрьский день было безумием. Выведенный
из теплого стойла на холод и слякоть двуногими существами, против которых он вел
нескончаемую войну, Криспин мгновенно восстал и стал шарахаться из стороны в сторону,
бешено мотая головой.
Вивиан смотрел на него со смешанным чувством восхищения и растущего уважения, по
неуловимым признакам распознав потомка благородной линии, не оправдавшего ожидания
хозяев. К несчастью, жеребец не мог понять, что между ними есть что-то общее, и грозящая
Вивиану опасность становилась очевидной.
- Мой дорогой Вивиан, - раздался рядом искушающий голос. - Я сгораю от
нетерпения увидеть, как вы прошепчете слова любви в его ухо.
Он повернулся к Джулии и увидел, что ее глаза сверкают от возбуждения.
- Вы утверждали, что это все, что потребуется, не так ли? Метод, который никогда не
подводил вас с женщинами!
- Но не в моих правилах соблазнять женщин в заснеженных болотах, - пробормотал он.
Джулия улыбнулась.
- Неужели вы струсили? Подумайте, как победа в таких трудных условиях укрепила бы
вашу репутацию настоящего Вейси-Хантера.
Резко повернувшись, Вивиан увидел, что старший конюх уже осторожно прилаживает
седло. Криспин стоял с кажущейся послушностью, из его ноздрей клубами вырывался пар, и на
решительное приближение Вивиана он лишь нервно запрял ушами. Тихие, уверенные слова,
нежное поглаживание по шее были спокойно встречены жеребцом, несмотря на дикий взгляд,
брошенный на Вивиана, когда тот брал поводья из рук конюха, поспешно отбежавшего за
изгородь загона. Криспин начал атаку внезапно, резко подавшись вбок; Вивиан потерял
равновесие и, выпустив из рук поводья, упал. Осознав, что он с самого начала сделал ужасную
ошибку, Вивиан вскочил на ноги, борясь с головокружением и понимая, что надо или быстро
выиграть этот бой, или победителем окажется лихорадка.
Удовольствовавшись наказанием ездока, Криспин снова стоял спокойно, позволив
Вивиану взять в руки поводья. Теперь настала очередь жеребца удивиться. Отказавшись от
своей обычной тактики, Вивиан вдруг быстрым движением вскочил на него и стал ждать
неизбежно последовавшей неистовой реакции.
То, что случилось потом, предстало перед ним как калейдоскоп картин, которым,
казалось, не будет конца. Его тело сотрясалось от толчков, а спутанное сознание ощущало их
боль лишь спустя несколько секунд. Разум вытеснился инстинктом. По мере приближения
приступа лихорадки силы оставляли его. От головокружения ему казалось, что он видит белое
небо под ногами лошади и покрытую снегом землю над головой. Конюхи жались к изгороди,
которая неслась круг за кругом, как карусель. И сквозь все это он знал, что здесь стоит Джулия,
в темном плаще с меховым капюшоном, и наблюдает за схваткой двух характеров. На ее лице
застыло выражение, близкое к экстазу, свидетельствующее, что и она, и лошадь испытывают
его совершенно одинаково. Злость укрепила его решимость одержать победу над ними обоими.
Его ноги налились свинцом, руки слабели, время, казалось, остановилось, а он все несся
навстречу дождю и снегу, хлеставшему и по лошади, и по седоку, пока внутренняя уверенность
в неизбежной победе не охватила его. Как всегда в таких случаях, все кончилось внезапно.
Криспин стал послушен рукам, шпорам, голосу, смирившись с нежеланным грузом на спине.
Может быть, лошадь осознала исключительное умение наездника, может, почувствовала злость
еще большую, чем свою. Может, она просто захотела скорее вернуться в теплое стойло. Каковы
бы ни были причины, она спокойно сделала по загону с полдюжины кругов, слушаясь
охрипшего от холода голоса. Вивиан вряд ли знал, что он говорит. По правде говоря, он не
понимал, как ему удавалось удержаться в седле, когда окружающие загон болота прыгали у
него перед глазами.
Конюхи подошли к нему, чтобы помочь спуститься на замерзшую землю. В их голосах
звучали ужас и восхищение. Неуверенными шагами, шатаясь, он направился к девушке в
плаще. Измученный и совершенно больной, он стоял перед ней, трясясь в лихорадке. Ее глаза,
широко раскрытые от восторга, оглядывали его с ног до головы, но чувства Вивиана были
далеки от нее. Он жаждал поскорее уйти.
Дерзкое лицо Джулии плыло перед его глазами в море снега.
- Это было великолепно, - с восхищением произнесла она, вынимая из ушей серьги. -
Это слишком ничтожная награда за вашу победу.
Вивиан посмотрел на камни, переливающиеся в ее протянутой руке, и вся мера унижения
дошла до него. Он прошел мимо Джулии и вошел в дом. Перед его глазами поплыли
чернокожие воины диких племен, страшные груды истерзанных человеческих тел, белые люди
в военной форме, обвиняющие его в предательстве. Они били его до потери сознания, потом
привязали к бешеной лошади, которая понеслась сквозь белые облака льда и огня.
Кошмар кончился. Он открыл глаза и увидел незнакомую комнату, полную старинной
мебели, и девушку в темно-зеленом платье, сидящую около его кровати. Ее каштановые волосы
сверкали и переливались, как угли в камине напротив. Джулия читала книгу, но мгновенно
поняла, что он пришел в себя, и с удовлетворением посмотрела на него.
- Лихорадка кончилась прошлой ночью. Вы мирно спали почти двенадцать часов, -
сказала она, вставая, чтобы потянуть за шнурок колокольчика на стене. - Теперь вы должны
поесть.
- Как долго я здесь нахожусь? - робко спросил Вивиан.
- Четыре дня. И пробудете здесь по крайней мере еще столько же, - довольно сказала
она. - Нас замело снегом, и мы практически отрезаны.
Джулия приблизилась к его кровати и улыбнулась.
- Как хорошо, что у меня большой опыт в ухаживании за братьями. Я была с вами день и
ночь, пока вы метались в лихорадке, и останусь здесь, пока к вам не вернутся силы.
Он беспомощно лежал на кровати, а Джулия присела на край и прохладным, душистым
полотенцем вытерла ему со лба пот.
- Вы были больны, Вивиан, когда приехали сюда, и ничего не сказали об этом. Это
делает вашу победу вдвойне впечатляющей. - Ее голос слегка дрожал от скрываемого
возбуждения. - Любая женщина сочтет, что ваш подвиг вполне стоит двух сапфиров.
Вивиан вернулся в Лондон за неделю до Рождества. У всех было праздничное настроение,
но только не у него, - он был измучен, глубоко подавлен и голоден после долгой поездки на
поезде из Корнуолла.
- Я каждый день вспоминал о тебе, Вив, - приветствовал его брат. - Мне очень жаль,
что тебе пришлось действовать без моей поддержки. Я хотел приехать, но снег, который
задержал тебя, не позволил мне присоединиться к тебе.
Вивиан отдал пальто лакею и с усилием произнес:
- Никогда больше не проси меня поехать туда, потому что ничто на свете не убедит меня
сделать это.
Он прошел в жарко натопленный кабинет. Наклонился к огню, чтобы согреть руки, и
бросил на Чарльза свирепый взгляд.
- Когда на войне меня посылали на задание, мне сообщали обо всем, с чем я могу
столкнуться. Мне будет слишком сложно простить тебя за то, что ты уговорил меня вернуться в
дом, хранящий горестные воспоминания, не сообщив, что Джулия Марчбанкс превратилась в
коварную и очень умную женщину, не разделяющую твоего энтузиазма по поводу женитьбы,
которой так жаждут ее отец и Бранклифф. Участок земли всего лишь переходит из рук в руки.
Повернувшись спиной к огню, он решительно продолжил:
- Зная, что если Джулия выйдет замуж за кого-нибудь, кроме тебя, то возникнет
невозможная ситуация, когда доступ к обоим владениям будет контролировать посторонний
человек, вы решили, что не оставили ей выбора. Ты глупец, Чарльз. Я знаю женщин, а ты нет.
Джулия никогда не позволит, чтобы ее купили тебе в жены. Если ты только не истинный
Геркулес с темпераментом Казановы, тебе с ней ничего не светит.
Стоя в центре уставленной книжными стеллажами комнаты, Чарльз вначале оторопел.
Потом густая краска залила его лицо.
- Ты должен извиниться за это.
- Нет, не должен, - отрезал Вивиан. - Ты послал меня в Шенстоун с этим дурацким
поручением. Это ты должен извиняться.
- Это была всего лишь одна из безумных идей Бранклиффа, - взорвался Чарльз. -
Когда ему противоречат, он становится невозможно упрямым, поэтому я не перечу ему, пока он
охвачен энтузиазмом. Конечно, я бы никогда не согласился с его планом.
- Но ты и не отказался, а с нашим дедом это равносильно согласию. В результате ферма
Макстед и вся территория до старой мельницы теперь стала частью владений Марчбанксов. В
Шенстоун можно проехать с запада только с разрешения сэра Кинсли. И он готов сделать все,
что в его власти, чтобы привести Джулию к алтарю вместе с тобой, но эта девушка сильно
изменилась за последние годы. Теперь у нее характер, как у Бранклиффа, и она не потерпит,
чтобы ей кто-нибудь перечил. Когда женщина осознает силу своего очарования, она неохотно
расстается с возможностью использовать ее. Джулия не станет послушной женой, поверь мне.
Чарльз подошел к брату вплотную.
- Что ты хочешь этим сказать? Будь любезен, объясни.
- Хорошо, - согласился Вивиан. Он посмотрел в лицо брата и смягчился. - Джулия
дала мне ясно понять, что она приятно поражена переменами, которые произошли во мне за эти
пять лет. И я также удивлен переменами в ней.
Чарльз скривил губы.
- Значит, ты больше не довольствуешься плохо воспитанными хористками!
- О, ради Бога, Чарльз. Я не соблазнял девушку, на которой ты собираешься жениться.
Мои любовные приключения всегда ограничиваются теми, кто дарит свое порочное очарование
в обмен на мои подарки. Однако мой взор устремляется на запретный плод, если он достаточно
соблазнителен, и останавливается на нем некоторое время, если встречает поощрение. Джулия
тебе не пара, Чарльз.
-
...Закладка в соц.сетях
