Жанр: Любовные романы
Босоногая принцесса
...ланов насчет острова. Он нанял людей, которые
отремонтируют дома. А начнут они с домика мисс Викторины.
— А она рада всем этим переменам?
— По-моему, сейчас она не хочет, чтобы в ее спальне поставили печку, но
когда ее поставят и в комнате станет тепло, ей это понравится. Пом заказал
огромный запас угля для всей деревни, а Мертл пошла на рынок и накупила
рулоны материи для женщин. О, а в честь моего тридцатилетия и нашей свадьбы
я распорядился, чтобы на остров завезли целого бычка, а также хлеба и сыра и
бочки с элем.
— Какой ты милый. — С каждым днем Эми все больше убеждалась в том,
что он и есть ее вторая половинка.
— Ты же сама мне ясно объяснила, что я виноват в бедственном положении
деревни.
Он немного отстранился, чтобы посмотреть ей в лицо, полускрытое под широкими
полями старомодной шляпы. Он лизнул свой палец и провел им по ее нижней
губе. Его взгляд остановился на ней, и у Эми все вылетело из головы, кроме
желания почувствовать на своих губах его поцелуй.
Он слишком хорошо знал, как вызвать у нее желание, и это ее пугало. Всякий
раз, когда они заканчивали любовные утехи, она хотела его вновь.
С деланным нетерпением он спросил:
— Неужели ты не узнаешь мужчину, который изо всех сил старается
произвести на свою женщину впечатление хорошими делами?
— Нет, а разве это про тебя?
— Определенно. — Он слегка коснулся ее губ, что сразу же вызвало у
нее желание. — Хотя подозреваю, что, признавшись в этом, я много
теряю. — Ничего подобного. Твое великодушие меня просто сразило. —
И каждое слово было правдой.
— Хорошо.
Он сел, все еще обнимая ее.
Прильнув к нему, Эми задремала, погрузившись в состояние между сном и
бодрствованием. На прошлой неделе вся тяжесть мира давила на ее плечи, на
следующей — у нее появятся новые обязанности. А пока она наслаждалась
настоящим моментом.
— Когда я был ребенком, — сказал Джермин, — я иногда вдруг
переставал играть, бросался в траву и, лежа на животе, смотрел на море.
— А я бросала игры, ложилась на живот и смотрела на горы.
— Ты скучаешь по дому?
Эми никогда никому не рассказывала про Бомонтань. Воспоминания были накрепко
заперты в самый дальний уголок ее сознания и окружены крепкими стенами.
Она понимала, что должна поделиться с ним своим прошлым. Не всем, но хотя бы
какой-то частью. Несмотря на то что он жил в привилегированном мире, ему
пришлось пережить свою трагедию, и он, наверное, ее поймет. Наверняка
поймет.
— Поначалу я очень скучала по Бомонтани. После того как меня отдали в
пансион, я плакала по ночам, когда никто не мог меня слышать. Потом умер
папа, и бабушка перестала платить за пансион. Начальница выгнала нас с
сестрой на улицу, и я была слишком напугана и озадачена, чтобы думать о
Бомонтани.
— И что ты стала делать?
— Я уже тебе рассказывала. Мы продавали кремы, обещая женщинам, что они
станут красивыми. — Она криво улыбнулась. — Мы делали то, что
делают женщины, оставшиеся одни в целом мире, — мы выживали.
— У меня кровь стынет в жилах, когда я думаю о том, что тебе пришлось
скитаться по дорогам Англии. Почему вы нигде не остановились? Не может быть,
чтобы не было места, где бы вас с радостью приютили.
Она освободилась от его объятий и села, обхватив руками колени.
— Личный придворный бабушки нашел нас и сообщил, что нас обвиняют в
убийстве.
Джермин, до этого момента довольно спокойно слушавший рассказ Эми, был
поражен.
— Я-то хотела где-нибудь остановиться, но Клариса запретила. Я знала,
что она права, но мне был ненавистен вечный обман и страх... А еще мы искали
Сорчу. Если бы мы смогли найти нашу старшую сестру, все было бы по-другому.
Поэтому мы не прекращали поиски.
Джермин смотрел на нее, как ей казалось, с недоверием.
Неужели он ей не верит? Чуждая сострадания подозрительность сопровождала ее
и Кларису все время. Однако она легко привыкла к Джермину и поверила ему.
Она не хотела его потерять. Но кроме того, чтобы рассказать ему все, как
было, она не знала, что делать.
— Годфри сказал, что бабушка даст объявление в газете, когда нам можно
будет безопасно вернуться домой. Ее величество всегда выполняет свои
обещания, но до сих пор никакого объявления не было.
— Ты меня прости, но эта история, которую рассказал вам бабушкин
подхалим, маловероятна. Нельзя подвергать невинных молодых леди таким
испытаниям!
Эми почувствовала облегчение. Его недоверие относилось к Годфри.
— Она знала, что вы остались в Англии одни без всякой поддержки, —
продолжал Джермин. — Судя по всему, она сильная женщина, а сильная
женщина не стала бы просто передавать послание. Она отправила своего
придворного, чтобы он защитил вас. Вас могли убить — должны были убить — сто
раз. Если этот Годфри действительно был слугой вашей бабушки, он никогда бы
вас не покинул.
— Ты прав. Выглядит глупо. У моей бабушки много недостатков, но глупой
она никогда не была.
Почему это ей раньше не приходило в голову?
Потому что ей было двенадцать лет, когда их выгнали из пансиона. У нее было
искаженное представление о том, что хорошо, а что плохо. Когда она стала
старше, ее мысли занимала лишь необходимость выживать, а свою боль по поводу
того, что их бросили на произвол судьбы, она задвинула в самую глубину своей
души. Неужели они с Кларисой должны были вернуться в Бомонтань, а не бежать?
— Ты доверяешь этому человеку? — спросил Джермин. — Этому
Годфри? Если ты не доверяешь ему, то не можешь доверять его посланию.
— Я ничего не знаю про этого Годфри, Джермин. — Ее голос
дрожал. — Я была ребенком.
— Ты и сейчас ребенок. — Он постарался переменить тему: — Тебе
всего девятнадцать!
Его сострадание задело ее гордость.
— Возможно, я и не поняла, кто такой был Годфри, но уверяю тебя,
Джермин, моего опыта хватит на десять жизней.
— И тебе не нравится, когда говорят, что ты молода. — Он явно над
ней подтрунивал. — Больше, чем когда-либо, я чувствую себя так, будто я
выкрал младенца из люльки.
Но она знала, как его уколоть.
— А ты очень старый, — сказала она кротко. Он толкнул ее в траву.
Она засмеялась и начала с ним бороться. Но через минуту он уже прижал обе ее
руки у нее над головой и начал целовать.
— Я победил.
— Только потому, что применил силу.
— Это лучше, чем отрава в стакане вина, — возразил он.
— Ты так думаешь, потому что на твоей стороне сила.
— Все равно я победил.
— Да, ты победил. — Она отмела его хвастовство, словно оно не
имело значения. — Неужели ты никогда не забудешь эти глупые кандалы?
— Нет, и думаю, что буду напоминать тебе о них в самые неподходящие
моменты до конца жизни.
От этих неожиданно вырвавшихся у него слов оба замерли. До конца жизни?
Ее мозг лихорадочно заработал. Он действительно так думал? Действительно
планировал прожить с ней всю свою жизнь?
Он подал ей руку и помог встать. А потом, словно ничего не произошло,
сказал:
— У Британии есть дипломатические отношения с Бомонтанью. Думаю, они
достаточно теплые. С твоего разрешения я попытаюсь что-то разузнать в
Лондоне.
Эми удивило, что ее так взволновало предложение Джермина. За все эти годы
бродяжничества вместе с Кларисой она перестала мечтать снова оказаться в
Бомонтани. А теперь, неожиданно проявив сострадание, Джермин вызвался ей
помочь.
— Это было бы неплохо, — сказала она, но добавила с привычной
осторожностью: — Если только можно не называть причину нашего запроса.
— Это можно. Никто не спросит, почему я этим интересуюсь. Все-таки у
маркиза есть кое-какие преимущества. — Он усмехнулся. — Кроме
того, я начинаю преуспевать в обмане. Мой дядя уже, наверное, получил мое
письмо, которое я написал ему на следующий день после того, как мы
поженились. Я в нем умолял его поторопиться с выкупом, потому что похитители
грозятся меня убить.
— Великолепно.
— Сегодня я напишу еще одно письмо, в котором сообщу, что мне удалось
сбежать и что я собираюсь устроить прием, чтобы отпраздновать свое
тридцатилетие. Я приглашу его и попрошу аванс в счет моего денежного
содержания.
— Прекрасно.
— Когда мы вернемся в наш дом, я дам Уолтеру рекомендацию за его
преданность и усердие во время моего отсутствия.
— Зачем? — Она не могла поверить, что Джермин хочет отблагодарить
своего дворецкого, который его предал.
— Биггерс советует притвориться, что мы не знаем о его проступках, и не
дать дяде Харрисону возможность запугать или подкупить кого-либо из моих
слуг, переманивая к себе в услужение.
— Как хочешь. Но мне это не нравится.
— Не беспокойся. Когда все закончится, Уолтер обнаружит, что у него
теперь другой дом — в тюрьме Ньюгейт.
— Мы с сестрой один раз оказались в тюрьме. Уолтеру это место не
понравится.
— Девочка моя! Ты была в тюрьме? Как? Почему?
— Я тебе уже рассказывала. Мы продавали рисовую пудру, румяна и всякие
мелочи, обещая красоту и счастье всем, кто этим пользуется. И кремы были
хорошие, но, разумеется, совершенно бесполезные. Из-за этого мы с Кларисой
поссорились. Я хотела отказаться от мечты вернуться в Бомонтань, где-то
остановиться и начать новую жизнь. А она была как наседка, все время меня
защищала и говорила, что Бомонтань — это наша сияющая цель, особенно когда я
уже отказалась от мысли о возвращении... Как странно. Неужели с твоей
помощью я смогу вернуться... — Какая-то мысль заставила ее обернуться и
посмотреть на Джермина: — Ты понимаешь, насколько созвучны наши судьбы? Ты
вернешь меня домой, а я, возможно, изменю твое мнение о вине твоей матери.
— Почему ты все еще об этом думаешь? Забудь. Если хочешь сделать меня
счастливым, забудь.
— Не могу. Особенно здесь, в твоем поместье, где она жила, необходимо
узнать всю правду.
— Она уже была сказана. Нет никакой причины, оправдывающей тот факт,
что она оставила мужа и сына.
— Кажется невероятным, что мать, которую ты так любил, может тебя
бросить. — Эми потерла кулачком его подбородок. — Мисс Викторина
тоже в это не верит.
Он отвернулся.
— Мисс Викторина — прелестная старая леди, которая обо всех думает
только хорошо.
— Не обо всех. Например, о Харрисоне Эдмондсоне она отзывалась совсем
не лестно. Она старая, Джермин, но не страдает старческим слабоумием. Она
помнит события двадцатитрехлетней давности с ясностью человека, которого они
не коснулись. Ты был тогда мальчиком. Так же, как я не знаю, можно ли в
действительности доверять Годфри, ты на самом деле не знаешь, что случилось
с твоей матерью.
Он подошел к краю скалы, потом вернулся.
— Я знаю только то, что она исчезла. И вообще какое тебе дело до моей
матери?
— Потому что тебе это не все равно.
— Но тебя это мучит. Должна быть какая-то другая причина. — Он
смотрел на нее так, словно требовал, чтобы она порылась в своей памяти и
сказала ему правду. И хотя ей казалось, что вся правда уже сказана, она
призналась:
— У меня никогда не было матери. А отец отослал меня — для моей же
пользы, как он сказал. Потом он ушел на войну... и погиб во главе своего
войска. Он бросился на прорыв, чтобы победить мятежников. Его гибель
положила конец мятежу. Его жертва спасла Бомонтань от анархии. — С
горечью в голосе она добавила: — Так мне, во всяком случае, сказали.
Джермин опустился рядом с ней.
— Я уверен, что так оно и было.
— Когда я стараюсь быть разумной, когда не чувствую себя покинутым
ребенком, тогда я тоже верю, что именно так все и произошло. — Но в
жизни Эми было столько несправедливости, что иногда она выла от
отчаяния. — Мне трудно себе представить, что добрый, любящий родитель,
который завоевал доверие ребенка, может уйти, даже не оглянувшись. Я хочу
запомнить папу таким, каким он был до тех пор, когда уже не смог им быть.
Пока его не забрала смерть.
— Мою мать забрала не смерть.
Она задумалась.
— А ты в этом уверен? — Он пристально смотрел на нее и слушал с
видимым интересом. — Ведь никто не видел ее с тех пор, как она
уехала, — сказала Эми.
— Да. Но мир такой большой.
— Но не такой огромный, чтобы в нем могли бы затеряться и остаться
незамеченными молодая леди и ее любовник, говорящий по-английски. — Эми
была рада, что Джермин по крайней мере ее слушает. В данный момент это было
все, о чем она могла просить. — А кто-нибудь вспоминал о ней с тех пор,
как ты был ребенком?
— Только дядя Харрисон, да и то он говорил, что удивлен, что она не
сделала это раньше. Что она была легкомысленной иностранкой и... —
Джермин запнулся и задумался.
Если не доверяешь посланцу, ты не можешь доверять посланию
— так он
говорил о придворном бабушки, и только сейчас Эми поняла, насколько это было
верно.
Сегодня вечером она напишет Кларисе, сообщит ей, где она, тактично опишет
языческую свадебную церемонию и задаст сестре все вопросы, ответы на которые
она так хотела знать, а самое главное — она напишет Кларисе, что сомневается
в Годфри. Еще она напишет, что Джермин собирается связаться с посольством
Бомонтани и узнать правду о бабушке, о наемных убийцах и вообще об их
стране. Она надеялась, что Клариса ее план одобрит.
— Доверяю ли я дяде Харрисону и тому, что он сказал о моей матери, не
имеет значения. Факт остается фактом — она уехала. Твой отец погиб в бою
смертью честного человека. Мы потеряли обоих родителей. Возможно, мой отец
каким-то образом обидел мою мать. Я знаю, что этот вопрос мучил его до самой
смерти.
— Бедняга! Он сказал тебе об этом?
— Только один раз. Но я этому не верю. Мой отец был честным человеком,
и он любил ее. Он воспитывал меня похожим на себя и учил отвечать за то, что
было моим. Я просто забыл, чему он меня учил, пока ты так убедительно мне об
этом не напомнила. — Джермин поднес ее руку к своим губам. — Ты
действуешь на меня благотворно.
Иногда в семьях происходят ссоры. Но это не означает, что они должны
распадаться
, — хотелось сказать Эми, но она промолчала. Разве сама она
не поступила именно так? Оставила Кларису в Шотландии, а ведь могла настоять
на том, чтобы они вместе что-нибудь придумали.
Она видела, что Джермина расстроил их разговор. И чтобы поднять ему
настроение, сказала дерзко:
— Я всегда говорила, что заковать мужчину в кандалы — хороший способ
справиться с его упрямством.
— Вот как? А я всегда говорю, что умная жена знает, когда надо
замолчать и поцеловать своего мужа.
Он хотел заставить ее переменить тему. Сделать по-своему.
Ей всегда нравилось отвечать на вызов. Ее сестры знали об этой черте ее
характера. И Рейнджер тоже знал. Они умели довести ее до того, что она
запрягалась в их маленькую карету и таскала их в ней по всему поместью или
ходила по парапету третьего этажа. Всех их жестоко наказывали, а у бабушки,
несмотря на преклонный возраст, была не только тяжелая рука, но и
безошибочное чувство справедливости.
Эми видела влюбленных и в деревнях, и в особняках, и все они всегда
выглядели одурманенными. Неужели на всех женщин так действуют поцелуи
мужчин? Опрокинув Джермина спиной на траву, она принялась его целовать.
Широкие поля ее шляпы опустились и образовали темный мирок, в котором
смешивались их дыхания, его улыбка и ее настойчивость. Его теплые губы
разомкнулись, открыв путь ее языку. Осторожные движения, нежные
прикосновения, жар их тел — все это действовало на нее, как наркотик, и
превращало ее в женщину. Это было путешествие, которое ей безумно нравилось.
Путешествие, в которое она с радостью бралa его с собой.
С осознанным кокетством она прижалась к нему грудью, напоминая о том, что он
любит ее ласкать. Потом стала одной рукой гладить его плечи, живот и
добралась до его плоти.
И тут страсть — импульсивная, необузданная, неукротимая страсть — овладела
обоими.
Они катались по траве, приминая ее своими телами, и целовались, пока не
наткнулись на что-то твердое... и не услышали грозный мужской голос:
— Сколько раз я говорил, что слугам запрещено использовать сады Саммервинд-
Эбби в качестве своего личного вертепа?
Эми почувствовала, как чья-то сильная рука поднимает ее за воротник.
Голос принадлежал высокому человеку с узким длинным подбородком, таким же
длинным носом и близко посаженными голубыми глазами.
— Девочка, ты не будешь валяться в траве, как какая-нибудь шлюха, пока
я дворецкий Саммервинд-Эбби, а ты, как тебя там... — Человек запнулся,
видимо, узнав Джермина, а потом заверещал тонким голосом: — Милорд! Я вас не
узнал... прошу простить мою дерзость. — Рука, державшая воротник,
задрожала.
Эми взглянула на Джермина и поняла, почему. Он был похож на человека,
готового совершить убийство.
Он медленно встал, оказавшись выше ростом и моложе своего дворецкого, и
сказал в бешенстве.
— Уолтер, предлагаю убрать свою руку от моей...
Жены
. Она видела, что это слово вот-вот сорвется с губ Джермина, и
вмешалась:
— Джермин, тебе следует похвалить Уолтера за его бдительность. Ведь он
отвечает за персонал и за его нравственность.
— Что? — Джермин смотрел на нее, явно не понимая. Она
многозначительно глянула на него, и бешенство уступило место благоразумию.
— О! Разумеется. Все же, — Джермин снял руку Уолтера с воротника
Эми, — было бы лучше, если бы Уолтер не держал за воротник мою невесту.
— Вашу... невесту... милорд. Мне и в голову не могло прийти. Вы потому
так долго отсутствовали? — Дворецкий так побледнел, что Эми даже стало
его жалко. — Я хочу сказать, милорд, мы очень беспокоились, особенно
Биггерс... и я, конечно, ужасно опасался за вас.
— Так и должно было быть. Меня похитили. Я уверен, что ты организовал
поиски, но теперь их можно прекратить. Я дома. — Он наклонился к лицу
Уолтера. — И я останусь здесь. А теперь иди и попроси миссис Валентайн
приготовить комнату для моей обожаемой принцессы Презрение.
— Принцессы?.. — Уолтер бросил взгляд на уродливое платье Эми.
— Презрение, — повторил Джермин.
Уолтер, не переставая кланяться, попятился назад, а потом повернулся и чуть
ли не бегом направился к дому.
— Наша идиллия нарушена. — Джермин посмотрел на небо, потом на
остров. — По-моему, собирается дождь. Пойдем, я отведу тебя домой.
Глава 22
В тот же день Биггерс, придя в домик, увидел Эми в чистом, отглаженном, но
совершенно неподходящем платье из гардероба мисс Викторины. Выражение ужаса
на его лице было таким откровенным, что Джермин чуть было не рассмеялся, но
все же сдержался. А Биггерс сказал, запинаясь:
— Простите... простите мне мою дерзость, леди Нортклиф... скоро
прибудет карета, которая отвезет вас в Саммервинд-Эбби. Слуги уже готовятся
встретить свою новую хозяйку. Смею заметить, они ждут не совсем такое... то
есть у вас собственный стиль, необычный, и все такое... но ваше первое
появление в поместье... вы, верно, захотите освежить... — Голос
Биггерса дрожал, когда он пытался тактично покритиковать наряд Эми.
Но это ему не удалось, и он замолчал.
— Биггерс, перестаньте называть меня леди Нортклиф. Еще и потому, что
Уолтер верит, что я будущая жена Джермина.
— Хорошо, миледи. По-моему, карета уже подъехала. — Биггерс
откашлялся, и, казалось, он почувствовал облегчение.
— Биггерс, останься здесь и приведи домик в его первоначальный
вид. — Джермин помог Эми надеть ее далеко не новый плащ. Он считал, что
она выглядит прелестно в слегка помятой шляпе, надетой поверх высокой
прически, и с порозовевшими за время их
медового месяца
щеками. —
Важно, чтобы никто не догадался, что мы жили здесь всю неделю, иначе наша
ложь, что мы помолвлены и собираемся пожениться, раскроется.
— Значит, до церемонии в вашей домовой церкви мы будем
непорочны? — поддразнила его Эми.
Он улыбнулся тому, как быстро она научилась флиртовать.
— В доме, который некогда был аббатством, есть свои преимущества.
— Какие же, Джермин? — спросила она, надевая заштопанные во многих
местах перчатки.
Биггерс тихо застонал.
— В этом доме полно тайных ходов, — ответил Джермин.
— Но, милорд! Неужели вы намекаете на то, что придете в мою спальню для
свидания? — Она постаралась выглядеть шокированной.
А он ответил с невозмутимым видом:
— Что ты! Ни в коем случае! Ты уже доказала, что это ты умеешь
пробираться в мою спальню, поэтому я подумал, что ты придешь ко мне, и еще
не раз.
Она расхохоталась и, взяв его за руку, пошутила:
— Бездельник.
У двери она остановилась.
— Погоди минутку.
Эми обернулась, чтобы еще раз посмотреть на комнату, где прошли немногие
часы их
медового месяца
. На камин, где прошлой ночью весело потрескивал
огонь, на кровать с пологом, где они, утомленные любовью, засыпали, чтобы
снова проснуться и снова любить друг друга, на слегка увядший букет цветов,
который она собрала и поставила на стол. Он заметил, как прервалось ее
дыхание, каким меланхоличным стало выражение ее лица.
Ей понравилась простота этого места. Оно ей подходило. А Джермин не в первый
раз задумался о том, сумеет ли она привыкнуть к роли хозяйки огромного
загородного поместья.
Вздохнув, она отвернулась и вышла.
Герб маркиза Нортклифа красовался на белой дверце открытой коляски. Внутри
она была отделана полированным деревом, сиденья были обиты черной кожей.
Пара резвых гнедых лошадей нетерпеливо ожидала седоков. Кучер и слуга — оба
в синих ливреях и напудренных париках — дополняли собой весьма внушительную
картину.
Джермин собирался привести в свой дом невесту — или, как думали некоторые,
свою будущую жену — и хорошо понимал, какое впечатление должно произвести
задуманное им мероприятие и какие выводы сделает общество.
— Милтон — мой верный кучер, — сообщил Джермин Эми. Да, верный. Он
пострадал даже больше в аварии, когда Джермин сломал ногу. Когда карета
опрокинулась, Милтон получил удар по голове и на три дня потерял сознание.
Ему вообще не следовало вставать, но он был нужен Джермину, и Милтон слышать
не хотел, что кто-то может занять его место.
До знакомства с Эми Джермин считал его верность само собой разумеющейся, но
сейчас он решил так наградить Милтона, чтобы сын кучера смог выучиться на
адвоката.
— А Билл — мой личный слуга. Ты можешь смело доверить этим двум людям
свою жизнь. — Если план Джермина относительно дяди Харрисона не
удастся, Эми должна знать, кто ее союзники.
Билл откинул ступеньки коляски, но Эми, прежде чем подняться в коляску,
остановилась, чтобы они могли ее получше разглядеть.
— Милтон, Билл, благодарю вас за то, что вы так хорошо заботитесь о его
светлости.
— Миледи, — поклонился Билл.
— Мисс Розабел. — Милтон приложил руку к шляпе. Взяв руку
Джермина, она поднялась в коляску. Когда он сел рядом, она сказала:
— Никто не знает, как ко мне обращаться. Нам надо решить этот вопрос, и
я не сомневаюсь, что ваш детально разработанный английский этикет может нам
в этом помочь.
— А разве в Бомонтани не было правил придворного этикета?
— Были, но в английском высшем обществе целый кодекс правил, и мне
никогда их не запомнить.
— Мы большие снобы, не так ли? — Джермин откинулся на спинку
сиденья и обнял Эми за плечи. Ему тоже не хотелось покидать домик. Он даже
строил планы, как туда вернуться и еще раз оказаться наедине с Эми. —
Думаю, нам надо называть тебя
принцесса
или лучше —
ваше высочество
.
— Тебе не кажется, что это слишком претенциозно и нарочито? — Она
глянула в с
...Закладка в соц.сетях
