Жанр: Любовные романы
Босоногая принцесса
...лись.
Он был свободен.
Глава 12
Свободен! От дикой радости кровь забурлила в венах Джермина. Свободен!
И он все еще может ее догнать. Он схватит Эми и овладеет ею.
Повинуясь первобытному инстинкту, он ринулся вверх.
К реальности его вернул глухой стук его пяток по доскам лестницы. Он был в
чулках.
Неужели он сошел с ума? Зачем ему гнаться за несносной, дерзкой девицей? Он
ведь может просто сбежать!
То, что он не сразу подумал о свободе, говорило о том, что долгое заключение повлияло на его разум.
Он был свободен, но никто об этом не знал. Он может добраться до материка и
приказать констеблю взять под стражу мисс Викторину и леди Презрение. Нет.
Эта мысль не принесла ему удовлетворения.
Он может обуться, пойти наверх и так напугать мисс Викторину и Эми, что они
навсегда запомнят свое преступление.
Но тут он вспомнил огромного мужчину, который нес его, когда его отравили.
За время своего заточения Джермин не раз слышал наверху мужской голос. Ему
повезет, если Эми не ударит его по голове — с нее станется — и прикажет
этому громиле отнести его, потерявшего сознание, обратно в погреб, где они
снова закуют его в проклятые кандалы.
Джермин чувствовал, что еще неделю без солнца и воздуха он не выдержит. Надо
срочно отсюда выбираться.
Он тихо пробрался обратно к койке и поднял с пола сломанные кандалы. На
ладонь ему упали мелкие хлопья ржавчины. Казавшееся с виду прочным железо
насквозь проржавело. Он сунул ноги в сапоги, надел плащ и подошел к старому
комоду, стоявшему под окном. Осторожно попробовав, не рухнет ли комод под
его тяжестью, он взобрался на него и с силой толкнул рамы. Окно было так
давно законопачено, что рамы хрустнули от удара и окно... открылось.
За окном росла высокая трава. Он раздвинул ее и огляделся. Никого не было
видно. Он подтянулся на руках и пролез через узкое окно на свободу.
Воздух был прохладным и сырым от тумана. Солнце склонялось к закату. Он
прислонился щекой к траве и глубоко вдохнул впервые за шесть дней. Кровь
снова забурлила в венах. Он свободен!
Ему уже не терпелось оказаться дома и осуществить план отмщения.
Нет. Сначала он примет ванну, а уж потом разберется с леди Презрение. Причем
лично и очень, очень неторопливо.
Он сделал еще один глубокий вдох и, повинуясь какому-то импульсу, ударил
себя в грудь и расхохотался Он только что освободился из заточения... и
только что довел до экстаза невинную девушку. Еще никогда он так не
торжествовал.
Домик мисс Викторины стоял на холме с видом на деревню и море. Он знал, что
дорога приведет его в паб, а там он наверняка найдет кого-нибудь, кто
переправит его на лодке на материк.
Джермин зашагал по дороге. Больная нога ему почти не мешала.
Интересно, думал он, что почувствует мисс Викторина, когда спустится в
погреб, чтобы принести ему ужин, и обнаружит, что его нет? Расстроится,
наверное. Не потому, что он сбежал, — он слышал, как мисс Викторина
предлагала Эми освободить его. Ей будет жаль их тихих вечеров, когда она
вышивала, Эми читала что-нибудь вслух или они с Джермином играли в шахматы.
Мисс Викторина вспоминала прошлое, рассказывала разные истории и заставляла
леди Презрение вежливо себя вести. И ему тоже приходилось быть вежливым.
Сказать правду, он полюбил эти вечера с мисс Викториной и Эми. Они казались
такими... нормальными. Будто он был членом их семьи или жил памятью о днях
своего счастливого детства до того, как его мать...
Он вдруг очнулся. Он не хочет думать о ней, о своей матери. Она его предала.
Он вошел в деревню. Ни в одном из домов не светились окна, а туман и
наступающие сумерки придавали селению мрачный вид запустения. Когда он был
ребенком и приезжал сюда, у каждого из жителей деревни его дом был предметом
гордости. А теперь, видимо, никто не заботился о том, чтобы побелить
облупившиеся стены или подправить соломенную крышу. Все выглядело почти так,
словно жители, некогда гордившиеся своими домами, покинули деревню.
Сгорбившись и засунув руки в карманы, Джермин поплелся в сторону паба.
Это здание по крайней мере освещалось, но окна были вместо стекол затянуты
клеенкой. Слышался шум голосов и звяканье оловянных кружек. У Джермина даже
слюнки потекли, так ему захотелось выпить доброго английского эля в
деревенском пабе.
Но он побоялся войти. В пабе стоял такой гам, будто там собралась вся
деревня. Если это так, то и здоровенный детина, помогавший Эми похитить его,
наверняка тоже был там.
Джермин прислонился к стене у окна. Он подождет, пока выйдет какой-нибудь
лодочник, который перевезет его на материк.
Он завернулся в плащ и улыбнулся. Он представил себе лицо леди Презрение,
когда она ступит на лестницу в погреб и увидит, что он пуст.
Впрочем, она может что-нибудь сочинить, чтобы ей не пришлось спускаться к
нему. Он сделал ее счастливой женщиной, но в то же время и страшно напугал.
Она была великолепна, как он и ожидал. Когда дело касалось Эми, его
воображение мигом начинало работать. Он вдруг понял, что не допустит, чтобы
Эми повесили.
Тогда он лишится своего удовольствия.
Завтра все обернется по-другому. Дядя Харрисон услышит о своем недовольном и
более чем живом племяннике. Мисс Викторине предстоит серьезный разговор с ее
лордом-сеньором. А леди Презрение...
— Как вы думаете, они получат деньги за это похищение? — услышал
он мужской голос. Весьма знакомый бас.
Джермин придвинулся к окну поближе.
— Боюсь, что весь этот план провалится, — сказал другой, но тоже
знакомый голос.
— Я говорила вам, что нам не следовало ввязываться. — Это был
голос женщины, жалобный и обвиняющий.
— А ты и не ввязывалась, — отрезала другая. — Тебя никто не
накажет, но запомни — если все выгорит, ты тоже выгадаешь.
— Я никогда не просила денег, — как щенок взвизгнула первая.
— Твой дом так же плох, как любой другой в деревне. Неужели ты думаешь,
что мы позволим, чтобы он рухнул? Мы его подправим, но не беспокойся, мы
больше ничего не будем с тобой обсуждать.
— Мертл! — Джермин узнал голос, который услышал первым, и
вспомнил, что слышал его только сегодня утром в кухне мисс Викторины. Это
был голос того великана, что помог в похищении. — Миссис Китчен не
заслуживает такой выволочки.
— Очень надеюсь, — возмущенно пропыхтела миссис Китчен.
Мертл многозначительно промолчала.
— Он не всегда был таким, — вмешался еще чей-то голос. Он был без
акцента и немного дрожал, видимо, от старости. — Помнишь, Пом, как в
детстве вы вместе с его светлостью взбирались на скалу в Саммервинд-Эбби? На
скалу над океаном?
Пока Джермин напрягал память, пытаясь понять, кому принадлежал этот голос,
из паба донесся смешок.
— Нет, незачем опять рассказывать эту историю, — смутившись,
возразил Пом.
Джермин помнил Пома с детства. Они были с ним одних лет, но уже тогда Пом
был большим — выше на три дюйма и выходил с отцом в море ловить рыбу.
Теперь, вспомнив день, когда Эми дала ему отравленное вино, он понял, что
Пом стал не просто большим. Он стал огромным.
Джермин сжал кулаки.
Между тем старческий голос продолжал:
— Вы стали прыгать со скалы на выступ, который был немного ниже, и,
когда вас увидел старый лорд, он испугался, что вы можете разбиться
насмерть.
— Когда мы приползли обратно на вершину скалы, лорд Нортклиф схватил
нас за шиворот и как следует всыпал нам своей здоровой правой рукой. —
Голос Пома звучал так, будто он помнил этот день так же ясно, как Джермин.
Люди в пабе расхохотались так, что казалось, рухнут ветхие стены.
Откуда они знают, как выглядел его отец, такой бледный и злой, что напугал
Джермина? А когда Джермин попытался объяснить отцу, что они уже облазили все
скалы и знают, где можно спрыгнуть, отец взревел:
Скалы все время крошатся
от ветра и волн, и черт меня побери, если я позволю океану и тебя отнять у
меня!
Это был единственный раз, когда Джермин услышал от отца о трагедии
исчезновения матери, и единственный раз, когда отец обнаружил ту боль,
которую она ему причинила.
— Если будут какие-либо неприятности, я возьму ответственность на
себя, — услышал Джермин голос старика. — Если его светлость
узнает, что это я повел свою паству по неправедной дороге, он, конечно...
— Велит, чтобы вас повесили вместо нас? — спросила Мертл. —
Мы этого не допустим, викарий.
О! Значит, за все собирается ответить викарий Смит.
— Мы все в этом замешаны, — сказала Мертл. — Мы сделали это,
чтобы помочь мисс Викторине, помочь себе и исправить большую
несправедливость...
— И спасти душу его светлости, — услышал он тот же раскатистый
бас.
Спасти мою душу?
Джермин не верил своим ушам. Какая наглость!
— Мы хотели также спасти душу мистера Эдмондсона, но боюсь, что здесь
мы потерпим неудачу, — добавил викарий.
— Тем более что некоторые из нас пекутся о душе его светлости больше,
чем о душе мистера Эдмондсона. — Слова Мертл были встречены всеобщим
смехом.
Значит, они не любят дядю Харрисона. Джермин должен был признать, что после
недели, проведенной в погребе, в его душу тоже закрались сомнения
относительно дяди.
— Мы пока не слышали, чтобы на виселицу отправили целую деревню, так
что будем надеяться на Бога, что с нами это не произойдет и его светлость
смилуется над нами. — Голос Мертл прозвучал весело, но не слишком
уверенно.
Джермин ждал, что кто-нибудь согласится с Мертл в надежде, что он их
помилует.
Однако вместо этого он услышал голос миссис Китчен, которая сказала:
— Он не такой, как его отец. Он похож на свою мать: бросил нас, сбежал
от утомительных обязанностей и от ответственности. Он нас не пожалеет. Ему
вряд ли будет интересно знать, что они с нами сделают.
Когда Джермин незаметно прокрался обратно в погреб, сломанные кандалы по-
прежнему лежали на полу, постель была все так же смята после их с Эми
борьбы, от печки по-прежнему шло тепло, а шахматы на столе ожидали
продолжения партии.
Все выглядело так, как всегда. Мисс Викторина и Эми не знали, что он сбежал.
Ничто не изменилось.
Изменился мир.
Он снял сапоги и сунул их подальше под койку, чтобы женщины не увидели
прилипших к ним травы и грязи. Потом стер свои следы со старого комода.
Повесив на стул плащ, он вытер полотенцем лицо и волосы, влажные от тумана.
Слова, сказанные миссис Китчен, жестокие и неприятные, всплыли в его памяти.
Он похож на свою мать: бросил нас и сбежал от утомительных обязанностей и
от ответственности
.
Как смеет эта женщина сравнивать его с матерью? Почему все с ней
согласились? Почему они решили, что он не похож на своего отца? Он был на
него похож внешне. Он так же, как отец, держался в седле. Так же гордился
фамилией Эдмондсон и титулом маркиза Нортклифа.
Но в деревне считали, что он похож на свою мать.
Как они могли сказать такое?
Жестокая логика подсказала ему ответ на его же собственный вопрос.
Им не было дела до того, как он выглядит и чем гордится. Они ни разу не
видели его за восемнадцать лет. Они знали лишь то, что он пренебрег своими
обязанностями.
Пренебрег он, а не дядя Харрисон. Отец никогда бы не позволил, чтобы кто-то
другой взял на себя обязанности маркиза Нортклифа вне зависимости от степени
родства с ним. Правда, дядя Харрисон управлял состоянием семьи и при жизни
отца, но Джермин знал, что отец требовал от своего брата ежеквартального
отчета. Отец сам нанял управляющего всех своих поместий, который докладывал
лично ему, а не дяде Харрисону Возможно, у отца были на это причины.
Возможно, он не слишком доверял дяде Харрисону.
Судя по тому, что Джермин услышат, отец имел причины не доверять брату.
Жители деревни были нищими и доведены до такого отчаянного положения, что
готовы были помочь мисс Викторине похитить его, чтобы как-то повлиять на
свою несчастную долю. Сейчас им грозила беда — выселение, либо работный дом,
либо вообще виселица. Но они приняли это стоически и сплотились. Не все,
правда. Миссис Китчен ясно выразила свое недовольство, но это был одинокий
голос.
Как ни тяжело было Джермину в этом признаться, леди Презрение была права. Он
был бородавкой на благородной заднице Англии.
Но он не похож на мать! Он стер из памяти все воспоминания об этой женщине,
которая предала их, и выбросил ее из своего сердца.
Он похож на отца. Возможно, он сбился с правильного пути, но с этого момента
он возьмет бразды правления в свои руки.
И с чего же он собирается начать?
Он отстранит дядю Харрисона от управления имуществом и выяснит причину его
отказа платить выкуп.
Он съездит в каждое из поместий, поговорит с дворецкими и экономками, с
жителями деревень и фермерами и найдет решение проблем, которыми пренебрегал
дядя.
Перед тем как навсегда покинуть погреб, он соблазнит Эми... и он даже знал,
как это произойдет.
...Эми подошла к нему, на ходу снимая с себя одежду...
— Джермин, дорогой.
Это был голос мисс Викторины. Он вздрогнул, почувствовав себя виноватым.
Однако мисс Викторине незачем знать, о чем он думает.
Она спускалась вниз с подносом, на котором был его ужин. Кот путался у нее
под ногами.
Он хотел было вскочить, чтобы помочь ей, но он был связан сломанными
кандалами и своим обманом, поэтому подождал, когда мисс Викторина сама к
нему подойдет.
— Дорогой, у меня плохие новости. Эми неважно себя чувствует. Так что
сегодня вечером только я составлю тебе компанию.
Она смотрела на него так, словно боялась, что он рассердится.
Когда она поставила поднос на стол, он взял ее руку.
— Это замечательно. Я как раз хотел поговорить с вами наедине о вашей
деревне.
— Я буду рада, — просияла мисс Викторина.
— А нельзя мне получить лист бумаги и перо с чернилами?
Кот залез под койку и вылез из-под нее с травинкой в зубах.
— Вечера такие длинные. Особенно если ты в одиночестве. Мне бы хотелось
завтра записать кое-какие мысли. — Он наклонился и выхватил из пасти
кота траву.
— Конечно, дорогой. Я принесу и бумагу, и чернила.
Кот вонзил когти в руку Джермина. Из царапины потекла кровь.
Кот ухмыльнулся и стал вылизывать лапу, будто был намерен избавиться от
плоти Джермина.
У этого проклятого кота было много общего с леди Презрение.
В ту ночь Пом вышел из паба, чуть пошатываясь. На прощание он помахал всем
рукой, услышав в ответ:
Доброй ночи, Пом! Хорошего тебе улова, Пом!
Все остальные остались в пабе. Даже те рыбаки, которые обычно выходили в
море на рассвете. Они не видели смысла в том, чтобы рыбачить завтра, если их
все равно скоро повесят. Так что лучше сегодня как следует повеселиться.
Пом не слишком осуждал их за это. Он их понимал, но не соглашался с ними. Он
будет делать все, как полагается — до последнего дыхания. Он, правда, не
совсем понимал, в чем состояло это
полагается
.
— С тобой ведь все будет в порядке к тому времени, как я закончу
работу, не так ли, Пом?
Он оглянулся. Мертл в освещенном проеме двери вытирала руки о передник. Она
стояла спиной к свету, так что он не мог видеть выражения ее лица, но он
знал, что она беспокоится.
— Я всегда находил дорогу домой и в более темные ночи, Мертл, любовь
моя. И сегодня найду.
— Я знаю.
— Все будет хорошо, — тихо сказал он. — У нас все будет
хорошо.
— Я знаю, — повторила она. — Спокойной ночи. Увидимся утром.
Он нахмурился.
— Сегодня тебе придется здорово задержаться. Поспи утром подольше. Я
сам приготовлю себе завтрак, перед тем как отправиться в море.
— Я приготовлю завтрак и провожу тебя, а уж потом лягу досыпать, — строго возразила Мертл.
Как любая жена рыбака, она знала, что каждый день море может забрать ее
мужа. Так что, как бы поздно она ни возвращалась из паба и как рано ни
вставал бы ее муж, она всегда поднималась вместе с ним, чтобы накормить его,
поцеловать на прощание и пожелать Божьей помощи.
Пом был не в силах изменить ее решение. Она считала это правильным, и он не
станет разубеждать ее в том, во что она верила.
— Спокойной ночи, любовь моя.
— Спокойной ночи, Пом.
Она повернулась и была встречена громкими криками мужчин, требовавших, чтобы
им налили еще эля.
— Я здесь, парни. — Она закрыла за собой дверь, оставив Пома в
кромешной темноте и густом тумане.
Пом вдруг ощутил такое одиночество, какое не чувствовал даже в бескрайнем
море. Видимо, хватил сегодня лишку, решил он. Обычно он не пил так много.
Во-первых, ему для того, чтобы опьянеть, нужно было выпить немало пинт эля.
А во-вторых, ему всегда надо было рано вставать утром, чтобы наловить рыбы.
Но от правды не уйдешь, думал он. Как бы его ни подбадривали рыбаки, мисс
Викторина и Эми, все они были обречены. Все. И его Мертл... У Пома
разрывалось сердце, когда он думал о Мертл. Они скрывали от всех, что у них
будет ребенок. Именно поэтому Мертл попросила его помочь мисс Эми и мисс
Викторине.
— Пом, — говорила она, — мы голодаем почти всю зиму, а в это
время наш благородный лорд крадет из наших сетей рыбу и не дает нам работы.
Мы должны что-то сделать для своего ребенка, а план мисс Эми кажется мне
хорошим. Я знаю, что ты тоже так считаешь. Так что давай не упустим свой
шанс. Давай хотя бы раз в жизни рискнем, чтобы потом нам жилось лучше.
И Пом, страстно влюбленный в свою жену и опасаясь за судьбу своего еще не
рожденного ребенка, согласился.
Теперь этот план провалился. Поэтому Пом и напился сегодня.
И поэтому он не заметил, что на него готовятся напасть. Только он отошел от
паба, как уже лежал распростертым на обочине дороги. Какой-то человек,
навалившись на него всей тяжестью и придавив коленом, держал его за горло.
Пом, моментально протрезвев, попытался освободиться.
— Тебе повезло, что я не собираюсь тебя убивать, — сказал
нападавший.
Пом его не видел, но он узнал голос. Узнал тон голоса, тембр и
аристократический выговор. Он разжал кулаки и расслабился. Ни при каких
условиях, какой бы ни была эта провокация, он никогда не ударит лорда
Нортклифа.
Нортклиф сначала молчал, а потом произнес.
— Ну?
— Милорд, хорошо, что вы наконец освободились Я думал, что вы сделаете
это раньше.
— Как ты узнал меня? — Его светлость ослабил хватку.
— Вы в данный момент единственный человек, у которого есть причина меня
убить. Не могу сказать, что я виню вас. Нашему поступку нет оправдания.
— Да уж. — Лорд Нортклиф убрал колено с груди Пома, но все еще
нависал над ним.
Пом понимал, что побороть лорда он не сможет. По тому, как лорд Нортклиф
держался, было видно, что это человек, который не только не побоится хорошей
драки, а еще и с удовольствием в нее ввяжется.
— Думаю, я заслужил, чтобы вы надавали мне пару хороших оплеух, милорд.
— Вот как! — Лорд Нортклиф неожиданно рассмеялся. — Помню, ты
когда-то дрался с удовольствием.
— Я не могу вас ударить. Вы наш сеньор.
— А выкрасть, стало быть, ты меня можешь? — Пом начал было
объяснять, но лорд Нортклиф его перебил: — Только не говори, что хочешь
спасти мою душу, иначе я буду вынужден ударить тебя, а это будет нечестно.
Пом. Но я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделал.
— Если смогу, милорд.
— У меня есть письмо моему камердинеру. — Лорд Нортклиф достал из
своего кармана сложенный лист бумаги и сунул его в карман Пома. —
Отвези это письмо.
Легко сказать. Лорд Нортклиф не понимал, что простой рыбак не может войти в
господский дом и потребовать, чтобы к нему вышел шикарный камердинер, с
которым ему надо поговорить. Но Пом ничего не сказал. Он в долгу перед
лордом и сделает то, о чем он просит.
— Утром вместо рыбалки доберись до моего поместья. Биггерс — старый
кавалерист, и он по утрам катается верхом. Перехвати его возле конюшни.
Лорд Нортклиф, очевидно, все-таки кое-что понимал насчет рыбаков и
аристократов.
— Мне ждать ответа? — Земля под Помом становилась все холоднее, но
он не жаловался.
— Нет, не надо. Но на следующее утро ты перевезешь меня на материк.
Сердце Пома упало. Он сможет объяснить, почему явился домой без улова один
день, но как быть, если и на второй день рыбы не будет? А поскольку у них с
Мертл нет никаких запасов, им придется ложиться спать голодными две ночи.
— Я заплачу тебе за услуги, — сказал лорд Нортклиф, словно угадав
его мысли.
— Правда? — Пом не мог скрыть своего удивления.
— Заплачу. — Его светлость встал и, протянув руку, помог Пому
подняться. — Делай, как я сказал, и тебя никто не посмеет
тронуть. — С этими словами он скрылся в темноте.
Пом не удержался от глупой улыбки. Возможно, до лорда Нортклифа все-таки
дошел смысл похищения. От мокрой травы и холодной земли Пом почти
протрезвел. Интересно, что написано в письме? Он надеялся, письмо не о том,
чтобы вызвали констебля и арестовали всех жителей деревни. Если бы Пом умел
читать... но он не умел.
Он помнил, что, когда был ребенком, леди Нортклиф обучила его азбуке. Она
приезжала на остров каждый четверг и учила детей рыбаков. Темные кудри
обрамляли ее живое лицо, глаза светились добротой, и она была похожа на
ангела. Пом помнил, как прочел первые слова и как леди Нортклиф им
гордилась. А потом она исчезла. Неожиданно и постыдно, и после этого больше
никто детей не учил.
Что бы ни говорили люди, он никогда не поймет, что случилось с этой
прелестной леди.
Пом свернул на тропинку к своему дому и уловил какой-то запах, а потом и
движение. После того, как на него напал лорд Нортклиф, Пом был настороже и
уже собрался нанести удар, но услышал женский голос, прошептавший:
— Пом? Это ты?
— Мисс Эми! — Пом приложил руку к сильно бьющемуся сердцу. —
Что вы здесь делаете в этот час? Уже почти одиннадцать.
На самом деле он понял, почему она пришла. Она знала, что его светлость
сбежал, и хотела, чтобы Пом его поймал.
Но она сказала совсем не то, что он ожидал:
— Я хочу, чтобы ты завтра сделал кое-что для меня.
— Завтра? — Что бы это могло быть? — Для вас?
— Я хочу, чтобы ты отослал вот это. — Она протянула ему небольшой
перевязанный веревкой пакет. — Отошли это по почте в Эдинбург,
Шотландия.
— Шотландия. — Пом нахмурился. — Это далеко отсюда, не так
ли?
— Очень далеко. Необходимо, чтобы пакет был отослан завтра.
В темноте он еще явственнее слышал ее аристократический выговор.
— Когда вы разговариваете таким властным тоном, я гадаю, кто же вы на
самом деле и откуда приехали; мисс Эми, — задумчиво произнес Пом. Хотя
она появилась на острове насквозь промокшей, грязной и чуть живой, он был
уверен, что она сбежала не из работного дома и не из тюрьмы.
Ее глубокий вздох был скорее похож на всхлип.
— Извините меня, мисс Розабел, — смиренно сказал Пом. — Я,
наверное, здорово пьян, если мог сказать такое.
— Все в порядке, Пом. — Эми шмыгнула носом, и ему показалось, что
она ищет в кармане носовой платок. — Кто-то на острове должен знать,
что делать со мной, если... если случится самое худшее.
— Вы имеете в виду, если не заплатят выкуп и нас арестуют за
преступление? — Ему очень хотелось сказать, что сейчас он верит в их
спасение гораздо больше, чем час назад, но он и так сказал подряд столько
слов, сколько обычно не говорил за неделю.
— Тебя не схватят. — В темноте она нащупала его руку. — Что
бы ни случилось, Пом, я хочу тебе сказать... я бы не сумела все это сделать
без твоей помощи, и я никогда тебя не предам.
— Я знаю, мисс. — Он стиснул ее холодные дрожащие пальцы. —
Может быть, все обернется к лучшему.
— Возможно. Но если случится худшее и меня повесят... — ее голос
окреп, — я рассчитываю, что ты сделаешь для меня две вещи. Постарайся
защитить мисс Викторину.
— Само собой разумеется, мисс.
— И возьми этот пакет. — Она протянула ему еще один пакет — почти
такой же, как первый. — Его тоже отошли в Эдинбург.
— А что находится в Эдинбурге, мисс?
Она так долго молчала, что Пом решил
...Закладка в соц.сетях
