Жанр: Любовные романы
Босоногая принцесса
...о Эми, что он невиновен в каких-
либо злодеяниях.
— Принцесса Эми из Бомонтани! — Он поклонился, как настоящий
придворный. — Какая честь! Мой мальчик! — Он потряс руку
Джермина. — Поздравляю. Ты нашел идеальную невесту. Я тебе просто
завидую.
Эми не уловила никакой фальши. Где тот дядя Харрисон, которого она ожидала
увидеть: льстивый, лживый и готовый на преступление?
— Приятно познакомиться с единственным родственником Джермина. —
Она посмотрела на Джермина с обожанием. — Он такой замечательный
человек, и мне не терпится услышать рассказы о его детстве.
— По правде говоря, он был озорным мальчиком. Всегда что-нибудь
затевал. Особенно после того, как его мать... покинула нас.
Улыбка исчезла с лица Джермина. Так вот он — дядя Харрисон, тот негодяй,
которого она ожидала увидеть.
— Могу себе представить, как вел себя мальчик, лишенный присмотра
матери, — непринужденно сказала она.
Лицо Харрисона заметно омрачилось, а Эми продолжала болтать, стараясь
отвлечь его внимание от Джермина.
— Когда я потеряла отца и свой дом, я тоже стала неуправляемой. Я
приводила в отчаяние свою сестру, а когда я ее оставила, она, должно быть,
очень обо мне беспокоилась.
— Ты хочешь сказать, когда ты ее потеряла, — поправил ее Джермин.
— Нет, когда я ее оставила... — Впервые она поняла, что имеет в
виду Джермин. Он решил, что ее сестра умерла. — Я хотела путешествовать
одна, поэтому я оставила ее два года назад в Шотландии.
— Ты ее оставила? — тихо спросил он и помрачнел — Нет. Она же твоя
сестра. Твоя семья. Ты не могла ее оставить.
Возможно, Эми должна была упомянуть о письме, которое недавно послала
Кларисе. Но сейчас не время говорить об этом, хотя Эми увидела, как окаменел
подбородок Джермина, и от него повеяло таким холодом, что она внутренне
содрогнулась. Но она не станет ему лгать. Между ними не должно быть лжи.
Только правда.
— Но я ее действительно оставила.
Он посмотрел на Эмми, на ее серьезное повернутое к нему лицо, на гибкое
тело, которое неизменно вызывало в нем желание, словом, на идеал, на который
он уже молился, и вдруг увидел первые трещины в пьедестале, на который он ее
вознес.
— Извини нас, дядя. — Он взял ее за руку и повел прочь.
Пока они шли, он улыбался и кивал, принимая поздравления с достоинством
гордого маркиза. Он культивировал этот фасад всю жизнь, потому что ему
казалось, что таким образом он сдерживал насмешки по поводу бегства своей
матери. Когда он решил взять в жены принцессу в изгнании, он знал, что
вызовет еще больше насмешек, но не стал обращать на них внимания. Впервые он
представил обществу свои настоящие чувства и был счастлив, возбужден и выше
предрассудков.
А сейчас... сейчас им овладело ощущение, что его предали. Эта женщина, эта
принцесса, оставила свою сестру? В дикой Шотландии? Сбежала от члена своей
семьи?
Она ушла также, как его мать ушла от него. Ни разу не оглянувшись. Не
чувствуя за собой вины. У него были предположения насчет Эми... неужели
некоторые из них оказались правильными, или он жил иллюзиями?
Хотя Эми и сопротивлялась, он повел ее к скалам. На то место, где они сидели
и смотрели на море. Она тогда одурачила его, заставила рассказать о своем
прошлом, сознаться в своих страхах.
— Господи, каким же я был идиотом!
— Джермин, выслушай меня. Это не то, что ты думаешь. — Ее
спокойный тон подействовал ему на нервы.
— Подожди, пока мы не отошли достаточно далеко от общества. — Он
не прилагал никаких усилий, чтобы скрыть свое язвительное презрение, и
продолжал крепко держать ее за локоть.
Но она его не слышала.
— Ты думаешь, что я оставила Кларису точно так же, как твоя мать оставила тебя. Но это не так.
— Погоди. — Он не вынес бы, если бы кто-нибудь из его гостей их
услышал.
— У нас с Кларисой были разногласия по поводу того, что нам делать
дальше. — Голос Эми звучал так искренно.
Но он тащил ее все дальше, к самому краю скалы. Там он был бы только рад ее
отпустить. Он не желал даже прикасаться к ней, как будто боясь, что она его
заразит.
А она продолжала:
— Я пыталась заставить Кларису выслушать меня, но она моя старшая
сестра. Она считала, что я все еще ребенок. Она настаивала на том, чтобы мы
делали то, что ей казалось для нас правильным, лучшим.
Но так же сильно, как он хотел больше не иметь с Эми ничего общего, он хотел
сделать ей больно за то, что она предала Кларису. Кларису? К черту! Она
предала его! Предала его глупые мечты о женщине, которая была верной и
любящей. Схватив ее за плечи, он спросил:
— Где она сейчас? Что делает? Думает о тебе каждый день? Чувствует ли
она вину за то, что прогнала тебя? Может быть, она умирает с голоду или от
болезни, а тебя с ней нет? — Он видел, что ее задевают его вопросы.
Тем хуже.
— Я не оставляла сестру! Она была в безопасности в той семье. Она
сильная женщина, и с ней нельзя было не считаться. Я видела, как на нее
смотрел лорд Хепберн. Я решила, что он влюблен, и оказалась права. Она вышла
за него замуж. Она стала графиней, и у нее скоро родится ребенок!
— Ты с ней переписываешься? — Это было по крайней мере хоть что-
то.
— Да, я...
— Тебе все о ней известно из ее писем? А ты хранишь их? Ты можешь мне
их показать?
Эми побледнела. Она выглядела так, как в тот первый раз, когда он ее увидел:
враждебной и злой.
— У меня нет писем. Мы поддерживали контакт через объявления, так, как
я надеялась, это сделает моя бабушка.
— Черт бы тебя побрал! Ты даже не пошлешь своей сестре записку? —
Еще одна надежда рухнула. Эми не нужна даже такая ничтожная связь, как
письмо. Он все эти годы надеялся получить хотя бы письмо от своей матери...
А Клариса тоже надеялась?
— Что может сделать тебе Клариса, если она живет в Шотландии?
— Не знаю. — Она скрестила на груди руки, отгородившись от
него. — Возможно, ничего. Но я принцесса, Джермин. Пока Клариса не
узнает, что я замужем, она будет и дальше надеяться, что я не оставила свою
мечту быть принцессой в Бомонтани. Я знаю цену королям, поэтому я ей не
написала.
— Твой отец, однако, заплатил эту цену.
У Эми перехватило дыхание.
Джермин понимал, что он жесток, но ему было все равно.
— Да! — Ее голос зазвенел. — И если меня вызовут на бой, я с
радостью буду биться до конца. Но я не собираюсь стать жертвой на алтаре
нежеланного брака, а именно такая судьба ждет принцесс.
— Отговорка.
— Ничего подобного. Я стараюсь объяснить, хотя не понимаю, почему я это
делаю, если ты не можешь понять разницу.
— Ты даже не чувствуешь вины. — Он не скрывал своего отвращения.
— Нет, чувствую. За те два года, что я рассталась с Кларисой, у меня
появился кое-какой опыт, заставивший меня повзрослеть. А прошедшие два
месяца особенно. — Она махнула рукой в сторону его дома, где сегодня
вечером они начнут свою игру. — Но я не собираюсь из-за этого бросаться
со скалы.
— Ты не смеешь поехать к своей бабушке. Ты не знаешь, где твоя старшая
сестра. И при этом ты оставляешь последнюю частичку своей семьи. — Он
отпрянул от Эми, словно она была заразная. Она была такой же, как его мать.
Он женился на женщине, которая была такой же, как его мать. — Хотел бы
я знать, даже если ты выполнишь свое обещание остаться со мной на год, ты
намерена уехать, как только этот срок истечет?
— Нет. Да. Не знаю. Что ты хочешь?
— Я этого не хочу.
— Я выполню свое обещание! — крикнула она.
— Не надо. Я не хочу такую взбалмошную женщину, как ты.
— Взбалмошную женщину, как я? — Надо же, подумал он, у нее хватает
наглости изображать удивление — Ты приказываешь мне уйти?
— Именно. — Пусть лучше она уйдет сейчас, чем ждать, когда он
проснется однажды утром и увидит, что ее нет.
— А как насчет нашего плана на сегодняшний вечер? Я... нужна тебе.
— Твою роль может сыграть любой. Я пошлю к дяде Биггерса. Он отлично
справится.
— Но я хочу знать, чем все это кончится. Ты обвиняешь меня в грехе,
который я еще не совершила! А я... я...
— Что — ты?
— Я люблю тебя.
Волны с шумом ударили о скалу. Чайки кружили над ними. Ветер трепал волосы
вокруг ее прелестного лица.
А он рассмеялся. Рассмеялся, хотя больше всего надеялся услышать от нее
именно эти слова. Он смеялся, а его сердце обливалось кровью.
— Ты выбрала удивительно подходящий момент для своего признания.
— Просто я раньше этого не понимала. — Она схватила его
руку. — Я поняла это несколько минут назад в саду. Кенли и Хауленд
уверяли меня в том, что я в тебя влюблена, но тогда я этого еще не осознала.
А когда я увидела, как ты разговаривал с пожилой леди, я почувствовала такой
прилив...
— Слышать ничего не хочу!
Это было как пощечина. Ее глаза наполнились слезами.
— Джермин...
Ее слез он не вынесет. Ему хотелось заключить ее в объятия и утешить,
сказать, что он не хотел ее обидеть, что тоже ее любит! Но он не станет
этого делать. Он хорошо выучил урок, преподанный ему много лет назад. Он
просто временно о нем забыл.
— Иди собери свои вещи и уезжай. Сейчас же. Возьми с собой все, что
хочешь. Поезжай в Бомонтань или куда-нибудь еще, но только не оставайся
здесь, я этого не вынесу. Ты сказала, что глупо не доверять всем женщинам
из-за того, что сделала моя мать, и я было поверил тебе. — Он
повернулся, чтобы уйти. — Все же я не настолько глуп.
Глава 24
Эми посмотрела вслед Джермину — прямая, гордая фигура. Воплощенное
негодование. Да, теперь она поняла — маркиз Нортклиф вернулся.
Она вытерла рукавом слезы и пошла в противоположном направлении.
— Куда вы идете? — услышала она незнакомый мужской голос.
Она взглянула на человека, незаметно появившегося рядом с ней. Это был тот
джентльмен, которого приметил Кенли, — темноволосый мужчина в темном
костюме. Тот самый, который показался ей знакомым, но теперь это не имело
значения.
— Я иду к дому.
— Собирать вещи, я полагаю.
— Да. Откуда вы знаете? — Она остановилась и, повернувшись к нему,
гневно сказала: — Я собираюсь оставить этот дом, оставить Джермина с его
смехотворными предрассудками, глупыми мнениями и его превосходством.
— Но вы принцесса. По отношению к вам он ниже по положению. —
Человек говорил именно то, что она хотела услышать.
— Кто-то должен ему это сказать. Я вернусь в Бомонтань, займу свое
положение принцессы и употреблю свою власть на то, чтобы Джермина
обезглавили. — Она провела указательным пальцем по горлу.
— Это все же немного большее наказание, чем он заслуживает... что бы он
ни сделал. — Голос незнакомца звучал насмешливо.
— Если бы вы все знали, вы бы так не говорили. — Эми снова пошла,
сжав кулаки, но повернула в сторону скалы. — Хорошо. Я прикажу
приковать его к стене темницы на многие годы, буду каждый день спускаться к
нему и наслаждаться его беспомощностью.
— Это более разумно.
— А потом я прикажу его обезглавить.
— Почему? — терпеливо спросил незнакомец.
— Потому что любой человек, который судит о моих поступках предвзято,
заслуживает пытки и заключения в тюрьму и... — Она замедлила шаги.
Его бросила мать, и он решил, что и она бросила свою сестру.
Она оставила сестру, но не так, как он думает.
— Я не хочу уходить так, как будто я взбалмошная. Я не взбалмошная. — Какое ужасное слово.
— Я надеюсь. — Незнакомец сказал это довольно серьезно, и он
смотрел на нее так, будто все это представляло для него чрезвычайный
интерес.
— Я его не покидаю, я уезжаю.
— Разумное решение.
— Да, я принимаю разумное решение уехать из дома, где мне не
рады. — Эми почти бежала, повернув к домику, где они с Джермином
провели свой
медовый месяц
.
— Но это не дорога к дому, где вы можете собрать свои вещи, —
сказал незнакомец.
— Что? — рассеянно спросила она.
Она не взбалмошная! Она рассталась с Кларисой в результате многих лет
разочарования и необходимости постоянно доказывать своей старшей сестре, что
она уже взрослая и сможет выжить одна.
Эми снова замедлила шаг.
— Теперь я понимаю, что мне следовало бы попытаться поговорить с
Кларисой о наших планах, а не дуться, как ребенок. — И сбежать.
Мисс Викторину Эми встретила, когда попала в беду. Ее чуть было не
изнасиловали, и она была близка к смерти от голода. Она никогда не расскажет
об этом Кларисе, потому что хорошо знала, что даже сейчас сестра возьмет
ответственность за беды Эми на себя. А ведь вины Кларисы здесь не было. Вина
лежала целиком на ней. Она вообразила, что сможет одна скитаться по Англии,
тогда как на самом деле только благодаря уму и опыту Кларисы им удалось
пережить тяготы жизни без крыши над головой. Эми была заносчивой и
импульсивной и заплатила за это дорогую цену.
Эми не могла не признать, что Клариса была ее сестрой и спутницей много лет,
и она скучала по ней. Она поняла, что потеряла, и теперь хотела увидеть
сестру.
Обеих сестер. Она скучала даже по этому дракону — бабушке. Она хотела
вернуть свою семью... и она ни за что не потеряет Джермина, как потеряла
остальных. Как потеряла любимого папу.
Она медленно опустилась на скамью возле домика. Она решила немедленно уехать
из Саммервинд-Эбби, но у нее почему-то отяжелели ноги. Она устала. Ссора
вымотала ее. Ей надо побыть одной, чтобы собраться с силами.
Но незнакомец сел рядом, хотя она его и не приглашала.
— Уходите.
Он продолжал сидеть.
— Эми, вы не узнаете меня?
— А я должна вас знать? — Какое ей дело до него?
— Я принц Рейнджер.
Эми посмотрела на него с таким выражением, будто он говорил на иностранном
языке, которого она не понимала.
Темные волосы обрамляли его худое, но не изможденное лицо. Карие глаза под
темными ресницами смотрели настороженно. Но в их глубине она увидела того
мальчика, которого когда-то знала.
— Конечно. Я должна была вас узнать. Но вы... изменились. — Он был
таким избалованным мальчиком, а теперь стал мужчиной, наверняка заставлявшим
женщин падать в обморок, а мужчин быть с ним осторожными.
— Это результат семи лет в темнице. — Он подождал, пока до нее
дойдут его слова. — Королева Клавдия хочет, чтобы вы вернулись.
Королева Клавдия... Бабушка.
— Она здорова?
— Когда я видел ее в последний раз, она была в полном здравии. Я
полагаю, что она из породы несокрушимых.
— Я тоже так думаю. Во всяком случае, надеюсь. А вы... видели моих
сестер?
Он улыбнулся.
— Принцесса Клариса уже когда-то отвергла меня как поклонника.
— Она замужем.
— Она отвергла меня, еще не будучи замужем. А потом отправила меня
искать вас. Она хотела убедиться, что, сбежав от нее, вы сумели правильно
распорядиться своей жизнью.
Эми задумалась. Клариса дала ей шанс устроить свою судьбу. И разве у нее не
получилось?
Эми приложила руку ко лбу — так у нее вдруг закружилась голова.
— С вами все в порядке?
— Да, я просто устала.
— Вот как? — Он пристально на нее посмотрел. — Вы плохо себя
чувствуете?
— Я здорова. — Только потому, что она знает его с тех пор, как
была в колыбели, он не имеет права бесцеремонно вмешиваться. — А Сорчу
вы видели?
— Нет, не видел.
— Я соскучилась по ней. — Слезы подступили к глазам Эми. —
Ведь я не видела ее уже десять лет.
Он протянул ей свой носовой платок.
Эми взяла платок и как следует высморкалась. Откуда эта волна ностальгии?
Наверное, из-за ссоры с Джермином. Его поведение всколыхнуло в ней всю боль
расставания со своими близкими и лишила ее гордости. Она немедленно оставит
его. Прямо сейчас. Она встала.
— Как вы меня нашли, Рейнджер?
— Когда лорд Нортклиф сделал запрос в посольстве Бомонтани о ситуации в
стране, мне удалось... э перехватить ответ, и я решил сам вас
разыскать. — Он тоже встал и протянул ей руку. — Поедемте со мной
в Бомонтань. Я отвезу вас к вашей бабушке, и там вы будете в безопасности.
Она посмотрела на него.
— Я не могу уехать. Я поклялась остаться с Джермином один год.
— Вы принцесса.
— Да, принцесса и потому связана своей клятвой — Она направилась к
дому, где проходило торжество — Ведь так, Рейнджер?
Он неохотно кивнул и посмотрел ей вслед.
— Я тоже связан клятвой, принцесса, — клятвой мести, но боюсь, вы
надолго расстроили все мои планы.
Она вернулась на тропинку, ведущую к беседке, и присоединилась к гостям.
Присутствующие либо смотрели на нее в упор, либо отводили взгляд, но потом
все повернулись к Джермину, чтобы увидеть, как он отреагирует на ее
возвращение.
Она поняла, что гости, которые всего лишь час назад были такими любезными,
уже знали об их с Джермином ссоре. Они заметили, что Джермин пришел один, и
решили, что помолвка расторгнута.
Она метнула взгляд на Харрисона Эдмондсона. От его торжествующего вида ее
бросило в холод.
Теперь она не могла подойти к Джермину, чтобы все объяснить ему, умолять,
заставить его быть благоразумным. Они тщательно обдумали свой план на
сегодняшний вечер, но то, что произошло, было гораздо лучше, убедительнее и
казалось настоящим, потому что таковым оно и было.
Какое значение имеют еще несколько часов? Она поговорит с Джермином ночью.
Даже если он не захочет с ней говорить, заставит выслушать ее. Она теперь
знает этому цену и не собирается терять еще одного человека из-за своей
неуместной гордости.
Опустив голову, имитируя смирение, она медленно пошла обратно в дом.
Сегодня Харрисон Эдмондсон предстанет перед судом своей совести.
Сегодня он убьет своего племянника на виду у всего света.
Платье было из розового шелка с пышными рукавами, и вопреки смелому
заявлению Эми декольте было действительно таким большим, что она боялась,
что из него может ненароком вывалиться грудь. Ее волосы были подстрижены по
моде и украшены длинным розовым пером. Белые перчатки выше локтя были
застегнуты на длинный ряд перламутровых пуговичек, раздражавших Эми. Она
сидела в своей спальне, выпрямив спину.
Биггерс не пришел, чтобы похвалить ее бальное платье, и это более, чем что-
либо еще, доказывало, что Джермин от нее отказался. Все это время Биггерс
суетился вокруг невесты его светлости, но сейчас он предоставил ей и ее
служанке самим готовиться к балу.
Часы на каминной полке показывали время — без десяти минут шесть. Солнце все
еще стояло высоко, обеспечивая яркое освещение для задуманной ими
драматической пьесы. Зрители, наверное, уже собрались. Тиканье часов
отсчитывало мгновения ее жизни, и она напряженно ждала назначенной минуты.
— Пора, мисс, — сказала служанка.
Расправив плечи, Эми встала и направилась к двери. Они с Джермином нарочно
спланировали так, чтобы комната Харрисона Эдмондсона была недалеко от ее
спальни, потому что она должна была войти к нему ровно в шесть часов. Она
заранее изучила маршрут и сейчас уверенно шла по коридору, где сновали
служанки с отутюженными платьями и камердинеры с начищенными сапогами. У
двери комнаты Харрисона она остановилась, глубоко вдохнула и постучалась.
Потом сгорбилась и постаралась выглядеть маленькой и подавленной.
На стук ответил камердинер, явно раздраженный тем что ему помешали.
— В чем де..? — Его глаза округлились, когда он узнал Эми. —
Мисс! Ваше сиятельство! Ваше высочество!
Робким голосом Эми попросила:
— Пожалуйста, могу я поговорить с мистером Эдмондсоном? Это очень
важно.
— Конечно... я... то есть... если бы вы подождали здесь... — Камердинер поспешно скрылся.
Камердинер выглядел не слишком похожим на слугу, подумала она. Он скорее был
похож на боксера, который зарабатывает на жизнь кулаками. Возможно, этим
объяснялась более чем странная одежда мистера Эдмондсона.
Из соседней комнаты послышались раздраженные голоса, и, пока Эми ждала, она
вновь стала думать о том, как соскучилась по своей сестре, о героической
смерти отца и о том, как несправедливо разгневался на нее Джермин. Но к тому
моменту, как появился спешно натягивавший камзол Харрисон, ей удалось
принять удрученный вид и даже выдавить слезу.
— Мисс... ваше высочество! — Обычное для него выражение
униженности еще больше усугубляли плохо сидящий на нем вечерний наряд и
наморщенный лоб. — Могу я чем-нибудь вам помочь?
Камердинер поправил на Харрисоне камзол и стал исподтишка наблюдать за ними.
— Вы не могли бы немного со мной прогуляться? У меня возникли
вопросы... то есть... неприятности, в которых вы помогли бы разобраться и,
возможно, помочь — Эми теребила в руках платочек и выглядела несчастной.
— Как пожелаете, ваше высочество. К вашим услугам — Обернувшись к
камердинеру, он сказал: — Меррилл, проследи за всем, о чем мы с тобой
говорили.
Эми этот приказ показался странным, но у нее не было времени беспокоиться об
этом сейчас. Пока они шли в другое крыло дома — в сторону спальни Джермина,
она сказала тихим дрожащим голосом:
— Вы, возможно, слышали, что между мной и Джермином днем произошла
ссора.
— Да. Мне жаль, что вас это так расстроило. — Мистер Эдмондсон
глянул на Эми. — Ведь это вас расстроило?
— Это была всего лишь размолвка, которая бывает между влюбленными. Я не
думала, что он так на меня рассердится. Я послала ему записку и получила
весьма недвусмысленный ответ. — Она помахала письмом, которое заранее
стащила с письменного стола Джермина, написанное его почерком, но на самом
деле предназначавшееся для управляющего другим поместьем. — Поэтому я
осмелела. Даже вела себя легкомысленно. Но... О! Мистер Эдмондсон, не
подумайте обо мне плохо. Я так его люблю! — Прижав платочек к губам,
она несколько раз всхлипнула, исподтишка наблюдая за Харрисоном.
— Ну-ну, успокойтесь. — Он оглянулся, будто ожидая помощи.
Она тут же перестала хныкать. Она не хотела, чтобы ему помогли. Ей надо было
самой поговорить с ним. Схватив его руку, она сжала ее и затараторила:
— Все, что мне нужно, — это любовь вашего племянника. Я во всем
буду его поддерживать. Мне повезло стать его женой, и я буду заботиться о
его здоровье и никогда не позволю ему рисковать своей репутацией. Но более
всего — прошу вас, не думайте обо мне плохо, не сочтите меня
отчаянной, — но более всего я хочу родить ему детей, чтобы продлить род
Эдмондсонов.
Похожее на бассета лицо Харрисона окаменело. Эми поняла, что, упомянув о
наследниках, она завладела его вниманием.
— Я знаю, как много значит для вас, что дети вашего любимого племянника
продолжат этот благородный род, но Джермин... — Она отвернулась, и ее
плечи задрожали, словно она расплакалась. — Вы сочтете меня
распущенной, но я пошла к нему в спальню, чтобы попросить у него прощения.
— Вот как? — Он уже ей не сочувствовал. Его тон стал резким.
— Он не захотел меня слушать. Он... он много выпил и был очень зол.
Швырялся вещами, ходил по перилам балкона, грозился с него спрыгнуть. Вы
знаете его комнату, мистер Эдмондсон?
— Да-да. Знаю. — Голос Харрисона звучал слишком нетерпеливо.
Она обернулась, изображая отчаяние.
— Балкон нависает над скалами.
— Если он спрыгнет, он разобьется, а океан смоет в воду его
тело, — сказал Харрисон.
— Его камердинеру не удалось убедить его сойти с перил. Меня он тоже не
послушал. Когда я с ним заговорила, он стал даже еще более агрессивным.
Мистер Эдмондсон, пожалуйста. Вы его дядя. Он вас послушается. Вы сможете
убедить его, что о
...Закладка в соц.сетях
