Жанр: Любовные романы
Единственный мужчина
...пока ты не будешь молить о
пощаде...
Закончив с пуговицами, Джон потянулся к застежке ее лифчика. Раздался щелчок
— и через минуту и платье и лифчик полетели в сторону. Вздрагивая от
предвкушения неизбежного, Джон гладил рукой ее обнаженное тело.
— Джон, прекрати это, — умоляюще прошептала Пенни.
Вместо того он приник губами к ее затвердевшему соску и начал нежно его
посасывать. Пенни стало мучительно сладко.
— О-о-о! — простонала она, млея от восторга. — Нет, Джон,
нет, не надо!
Все тело ее было охвачено неземным бушующим пламенем, которое, казалось,
исходило из самых сокровенных уголков ее существа. Дыханье перехватило, и,
чувствуя, что сознание вот-вот покинет ее, она вцепилась обеими руками в его
мокрые темные густые волосы.
— О Джон! — выдохнула она.
— Ты хочешь, чтобы я прекратил? — хриплым шепотом спросил он.
— Нет, конечно, нет, — взмолилась Пенни. — Я так сильно хочу
тебя, что уже не могу терпеть.
Она услышала его победный смех. Затем он внезапно вскочил и быстрыми
уверенными движениями избавился от своей мокрой одежды. Швырнув ее на пол,
он обнажил свое могучее тело. Затем потянулся к ее шелковому бикини.
— Я не могу упустить такого приглашения, — прерывающимся от
страсти голосом произнес он глухо. — Я люблю тебя, Пенни, и я хочу
тебя!
Он даже немного испугал девушку темной страстью, мелькнувшей в его глазах,
когда опрокидывал ее на огромную кровать. Но его крепкие руки были
удивительно нежными и ласковыми. Он осторожно поцеловал выбившийся завиток
ее волос. Затем протяжно вздохнул и крепко сжал Пенни в объятьях. Обхватив
ее задумчивое лицо ладонями, он устремил свой горящий взгляд прямо ей в
глаза.
— О, Пенни, — простонал он сквозь зубы. — Ты даже не
представляешь, что ты со мной делаешь.
Вдруг он стремительно притянул Пенни к себе и начал целовать — горячо и
яростно. В его ласках уже не было былой мягкости. На смену ей пришла
всесокрушающая страсть, одновременно и пугавшая, и возбуждавшая ее. Пенни
знала, что Джон — сильный, но она не могла представить мощи его упругих, как
стальной канат, мышц на руках, твердости его спины, похожей на гранитный
валун. Раз за разом он прижимал ее губы к своим, заставляя раскрываться... И
постепенно ответный огонек страсти начал распространяться по ее телу, как
пожар в лесу — сначала исподволь и медленно, а потом забушевал так, что в
этом огне могло сгореть все окружающее. Она сжала его лицо с неожиданной
силой и ответила на его поцелуй так страстно, что Джон застонал от
удовольствия. Пенни прильнула к этому сильному мужскому телу, наслаждаясь
его грубой мощью, той страстью, которая билась в нем в поисках выхода. Так
раз за разом они перекатывались по кровати в неистовых объятьях, напрягшись
и тяжело дыша, будто состязались друг с другом. Наконец Джон подчинил ее
себе, уложил на кружевные подушки и удерживал на них, тяжело дышащую и
вырывающуюся.
— Лежи смирно, — приказал он. — Я сказал, что буду целовать
тебя до тех пор, пока ты не запросишь пощады.
Лицо его пленницы зарделось, а глаза были полны страсти.
— Но Джон, я хочу тебя сейчас, — хрипло прошептала она. — Я
уже готова...
— О нет, не готова, — взяв в руки ее запястье, прошептал Джон и
окинул ее таким взглядом, который заставил сердце Пенни биться еще
сильнее. — Я хочу, чтобы ты возбудилась. А теперь лежи смирно и позволь
показать тебе, чего я хочу от тебя.
И он принялся целовать ее с новой силой. Его теплые губы были нежными и
настойчивыми, а ловкие пальцы исследовали каждую выпуклость и ложбинку на ее
теле до тех пор, пока она не начала корчиться и стонать под его
прикосновениями. С потрясающим мастерством он вновь и вновь приводил ее в
это состояние, прерываясь, лишь чтобы продлить ее муки. И вот уже Пенни
взмолилась о пощаде. И Джон пожалел ее. Прижавшись губами к ее уху, он стал
нашептывать какие-то ласковые и нежные слова. Но даже это прикосновение его
губ было мучительным для Пенни — его теплое дыхание продолжало возбуждать
ее.
— Ну, ты готова молить о пощаде? — хрипло потребовал он.
— О да! — выдохнула Пенни, лаская мускулы его груди. — Да,
высокомерное животное. Пощади меня — пожалуйста!
Джон глухо удовлетворенно засмеялся и дразняще дотронулся руками до ее
грудей.
— Ты уверена, что готова? — оценивающе произнес он.
Лишь слабый стон был ему ответом. И этот сдавленный звук, казалось, прорвал
железную плотину самоконтроля Джона. Он внезапно оставил все притворство
любовной игры и жадно прижал девушку к себе.
— Я люблю тебя! — яростно выдохнул он, впиваясь губами в ее
полуприкрытые веки.
И наконец свершилось то, чего Пенни так страстно желала и чего так боялась.
Их тела слились воедино, исполненные мучительной жаждой облегчения. Внезапно
и ошеломляюще Джон вошел в нее. Казалось, какая-то темная сила заставляет
каждый нерв, каждую клетку ее тела гореть в пламени страсти. И все было так
же естественно, как дыханье. Наконец Пенни ощутила, как пульсирующий огонь,
охвативший все ее тело, перерастает в нечто, чему нет названия. Ее охватил
восторг. Пальцы впились в напряженную бугристую спину Джона, губы
разомкнулись, и она в сладкой истоме выдохнула его имя. Пенни ощутила, как
его мощные руки еще сильнее притягивают ее, а затем услышала его
удовлетворенный хриплый стон. Вздрагивая от покидающего ее возбуждения, она
безвольно и умиротворенно положила голову ему на плечо. Из груди ее тоже
вырвался глубокий ликующий стон.
Долгое время тишину в комнате нарушал лишь свист ветра за окном.
Обессиленные, они не могли говорить. А затем, когда к Пенни наконец
вернулось сознание, ощущать теплую мощь Джона рядом было так приятно, что ей
не хотелось двигаться. А Джон, почувствовав, что его любимая потихоньку
приходит в себя, вновь принялся покрывать поцелуями ее прикрытые веки.
— Я не раздавил тебя? — прошептал он.
— М-м-м, — неопределенно прошептала Пенни. — Но, пожалуйста,
не останавливайся.
Джон засмеялся и распушил ее волосы. Затем лег рядом, и устремил на нее
любящий взгляд. Ласковым движением он провел по ее налитой страстью груди.
— Знаешь, это действует на меня как наркотик, и я могу к этому
пристраститься, — сказал он, наклонившись и целуя ее в шею.
— Да и я, пожалуй, — промурлыкала Пенни, уютно прижимаясь к нему.
Джон счастливо засмеялся и притянул ее к себе. Но вдруг взгляд его зеленых
глаз внезапно посерьезнел.
— Я думал, ты погибла, Пенни, — сказал он отрешенно. — Не
успел я добраться до твоего дома, как он был раздавлен огромной сосной у
меня на глазах. Я чуть было не сошел с ума, думая, что ты там, внутри. И
только потом до меня дошло, что в окнах не горел свет, когда я подъехал.
— Что? — в ужасе воскликнула Пенни. — Говоришь, мой дом
разрушен?
— Да, боюсь, что так, — печально подтвердил свои слова Джон.
— Но я не думаю, чтобы это имело какое-то значение, — продолжил он
после минутного раздумья. — Там нечего особенно жалеть. В любом случае,
как только мы сыграем свадьбу, я уберу его оттуда, а землю пущу под посадки
гладиолусов.
Внезапно в комнате нависла настороженная тишина. И только теперь Пенни
услышала рев бури за окном. Глубоко вздохнув, она, стараясь успокоиться,
сосчитала про себя до десяти.
— Ты так решил? — мягко спросила она.
— Конечно, — беззаботно ответил Джон, поворачиваясь на
спину. — Твой трейлер можно было бы продать и таким образом избавиться
от него. Но раз так вышло, то придется просто убрать обломки. А землю
засадить цветами и качать воду с реки. Думаю, они там хорошо приживутся.
— Понятно, — ледяным тоном произнесла Пенни. — А не думаешь
ли ты, что не мешало бы узнать и мое мнение насчет всего этого, а?
— Конечно же, нет, дорогая, — мягко ответил Джон. —
Безусловно, в постели тебе нет равных, но во всем, что касается хозяйства,
ты ведь ничего не смыслишь. Так какого же черта я буду советоваться с тобой?
— Потому что так случилось, что это мой дом и моя земля, —
прошипела Пенни сквозь стиснутые зубы. — А тебе это все до лампочки! Ты
даже не удосужился сразу мне сказать, что мой дом разрушен!
Джон нетерпеливо пожал плечами.
— Вот уж не думал, что это так важно, — ответил он. —
Главное, что ты цела и невредима, а все остальное — не в счет. А когда мы
поднялись наверх, я думал совсем о другом.
— Да уж, о другом, конечно! — согласилась Пенни, и на глаза ей
навернулись сердитые слезы. — Единственное, что тебя интересовало, это
как бы побыстрее затащить меня в свою постель. Тебе было совсем не до того,
чтобы сказать мне, что я лишилась практически всего, что имела!
— Пенни! — закричал Джон, вскочив. — Какого черта ты
беспокоишься об этом? Ты ничего не потеряла! Трейлер этот был застрахован, а
всю обстановку ты покупала в каком-то дешевом магазинчике. Так какого ж
дьявола ты ведешь себя так, будто ты стоишь у родного пепелища, а я злой
ростовщик, отнимающий у тебя последние крохи?
— Потому что именно так ты и заставляешь меня воспринимать ситуацию,
яростно произнесла Пенни. — С того самого дня, как я появилась здесь,
ты пытаешься отнять у меня этот клочок земли. Похоже, ты и жениться-то на
мне надумал только чтобы заполучить его!
— Ах так, — ничего более глупого я не слышал в жизни! Там десять
акров заболоченной земли. А ты думаешь, что я согласен променять свою
свободу на эту никчемную трясину? А теперь слушай меня, и слушай
внимательно. Единственная причина, ради которой я хочу заполучить твои
владения, в том, что я не могу видеть царящего на них запустения. Эта земля
могла бы быть плодородной и приносить пользу. Ну а ты, ты, в конце концов
почему так яростно цепляешься за нее? Хорошо, раньше, я понимаю, это была
сентиментальная чушь в стиле старого доброго Уильяма Эллиота, и она помешала
продать мне землю сразу. Затем на смену пришло нелепое упрямство. Знаешь ли,
если бы я мог бросить на Мерривилль бомбу и сравнять там все с землей, я бы
так и поступил. Все это постоянно встает стеной между нами!
— Знаешь, — сказала Пенни, обиженно пожимая плечами, — я не
думаю, что только Мерривилль встает между нами. Думаю — это все мой отец.
Каждый раз, когда о нем заходит речь, в твоем голосе слышатся презрительные
нотки. Я знаю, вы рассорились при продаже Уотерфорд-холла... Но почему ты
так сильно ненавидишь его? Что произошло между вами?
Джон задумался и устремил свой взгляд в пол.
— Ничего такого, что касалось бы тебя, — наконец угрюмо произнес
он. — Я не стану ничего говорить тебе, Пенни, поэтому лучше не утруждай
себя лишними расспросами.
Издав вопль от разочарования, Пенни схватила подушку и врезала ей Джону по
голове.
— Опять ты за старое! — закричала она. — Это нечестно, Джон!
Да из тебя клещами ничего не вытянешь. Почему ты отказываешься мне все
рассказать?
— Потому что я не хочу, чтобы ты знала это, — ответил он тем
самоуверенным тоном, который всегда приводил Пенни в бешенство. — И не
дерись со мной подушками, если не хочешь получить кое-чего в ответ.
Например, это?
Это было настолько приятно, что вскоре Пенни вновь оказалась в железных
объятьях Джона. Они шутливо боролись, когда раздался оглушительный треск и
погас свет. Пенни испуганно вскрикнула и прижалась к могучей груди Джона.
Крепко обняв ее, он успокаивающе гладил ее волосы, и она слышала, как
спокойными ровными ударами бьется его сердце.
— Не пугайся, милая, — сказал он. — Думаю, это сгорела
проводка. Но что бы ни случилось, знай — со мной ты будешь в безопасности.
Это относится и к урагану, и ко всему прочему. Все, что ты должна
сделать, — это довериться мне.
Наконец он уснул, измученный событиями этого невероятного дня. А Пенни еще
долго лежала с открытыми глазами, всматриваясь в густую непроглядную темноту
за окном. Там все еще бушевал ураган. Но все буйство стихии не шло ни в
какое сравнение с тем, что творилось в ее душе. Она заново переживала все
происшедшее. Вот Джон сказал, что любит ее. Хочет, чтобы она стала его
женой. А вечером они стали любовниками. И вот он здесь, рядом с ней —
спокойно спит и глубоко дышит. Наверное, она должна бы парить от счастья в
облаках, но никак не удается отогнать будоражащие душу сомнения. Перед ее
глазами вновь и вновь вставала сцена в пиццерии. Брэнда Сью сидит рядом с
Джоном, по-свойски положив свою ладонь ему на руку. Да, Джон сказал, что
все, что от нее требуется, — это довериться ему... Но сможет ли она?
Глава 7
— О'кей, дорогая, поднимайся! У нас дел по горло!
Пенни застонала и попыталась зарыться в подушки, но Джон был неумолим.
Сорвав с нее одеяло, он возвышался над ней. Обнаженной и возмущенной.
— Ах ты, нахал! — воскликнула она, потягиваясь и садясь на
кровати.
Яркий блеск его зеленых глаз заставил ее стыдливо прикрыть грудь руками.
События вчерашнего дня и ночи понемногу возвращались к ней.
— Немного поздновато, не так ли? — насмешливо спросил он. —
Кроме того, по мне — картина что надо!
Пенни пододвинулась к краю кровати, потянула за уголок одну из простыней и
закуталась в нее. И только после этого удостоила Джона ответом.
— Это нечестно, — заметила она. — Ты уже одет. И это ставит
нас в неравные условия.
На Джоне блистала белая сорочка с открытым воротом, джинсы
Левис
подчеркивали стройность его бедер. Загорелый, с пробившейся за ночь щетиной
на лице, он походил на пирата даже больше, чем обычно. Целуя Пенни, он будто
наждаком пропел щетиной по ее нежной коже.
— Ой! — пожаловалась она. — Ты что, не брился сегодня?
— Нет, — ответил Джон, и его озабоченный голос привел ее в
чувство. Слишком много предстоит сделать, дорогая. Придется поехать и
сосчитать убытки, нанесенные ураганом.
— Знаешь, а я совсем забыла о нем, — призналась она. — Трудно
поверить, что все это действительно было. Посмотри, как ярко светит солнце!
И Пенни указала на открытое окно, над которым от легкого ветерка колыхались
занавески.
— Знаю, — мрачно согласился Джон. — Но он действительно был.
Утром я ненадолго выходил, чтобы посмотреть, что там творится. Вот уж
наделал он дел! Телефон не работает. Столбы электропередачи свалены,
водонапорная башня разрушена. А деревьев наломано столько, что бумажной
фабрике работы хватит минимум на полгода. Но что меня действительно
беспокоит — так это соседи. И я хочу немедленно убедиться, что все они живы
и с ними все в порядке. Я решил на машине проехаться по округе. Хочешь со
мной?
— Да, конечно, — быстро согласилась Пенни. — Но Джон, как же
мы поедем? Разве дороги не завалены?
— Да, мадам, без сомненья, — без колебаний ответил Джон, — но
мы прихватим с собой лебедку и будем расчищать путь с ее помощью, если
придется.
Его вид был настолько решительным, что Пенни больше не колебалась. Она часто
досадовала, что у Джона властный и своенравный характер. Возможно, настал
тот час, когда эти его качества окажутся полезными. И все же ее расстроила
такая внезапная перемена в его отношении. Вся страсть и интимность
испарилась, и сидевший перед ней на краю кровати мужчина казался каким-то
практичным незнакомцем. Пенни ощутила странное чувство, когда Джон,
мимоходом потрепав ее по коленке, доставал из нагрудного кармана авторучку и
блокнот.
— Ну а теперь, давай посмотрим, — задумчиво произнес он. — Я
распорядился, чтобы Сара подала тебе завтрак и принесла чистую одежду. И как
только ты будешь готова, мы отправляемся. Вот список всего, что нужно
проверить, и он такой длинный, что дел хватит надолго.
Вряд ли сейчас момент был подходящим, чтобы обсуждать планы на будущее, в
том числе и свадебные. Приходилось заниматься тем, что Джон считал более
важным. Пенни быстро оделась и вышла из комнаты. Завтрак не занял и десяти
минут, и Джон сразу же позвал ее на кухню.
— Сюда, дорогая. Мы тут как раз намечаем маршрут.
Вместе с Гордоном он стоял, склонившись над картой, разложенной на большом
кухонном столе. Пенни передала Саре, возившейся рядом с ними в раковине,
поднос с грязной посудой.
— Спасибо, Сара, — сказала она с благодарностью. — Кофе и
бекон были просто великолепны. Я не знаю, как тебе удалось их приготовить в
такой обстановке.
— Да уж, — довольно ответила Сара. — Действительно трудно
делать что-либо, когда происходит такое, как было прошлой ночью, но я
стараюсь изо всех сил.
Пенни заметила, как Джон из-за спины Сары подмигивает ей, и сдержала улыбку.
Ей показалось, что Сара имеет в виду вовсе не пронесшийся ураган, поэтому
решила как можно скорее сменить тему. Пододвинув стул, Пенни уселась рядом с
Джоном.
— Что происходит? — с интересом спросила она, прислушиваясь к
разговору, который вели мужчины.
— У нас в доме все более или менее нормально, — ответил
Джон. — После урагана Хуго, наломавшего много дров в этих краях пару
лет назад, я предпринял необходимые меры безопасности на случай стихийных
бедствий. На заднем дворе мы разместили большой бак для дождевой воды,
поэтому с питьем проблем у нас не будет. А там и водопровод починят. Есть и
запасной электрогенератор, так что и с этим все в порядке. Поэтому я думаю,
сейчас самое время отправляться в дорогу — разведаем, что там у соседей.
Маккендрик, бери пикап и поезжай на запад по шоссе на Кларксвилль. А мы
поедем на север в направлении Кингсвуда. Связь будем поддерживать по радио.
Передай всем нашим мужчинам, которые смогут работать, что я жду их здесь
сегодня вечером в шесть. Все дела на плантации прекратить вплоть до
дальнейших распоряжений. Надо сделать так, чтобы каждый из них мог оказать
помощь аварийным службам. И так будет до тех пор, пока последствия урагана
полностью не ликвидируют.
— Понял! — отрапортовал Гордон.
Джон сложил карту и стремительно направился к двери. Чтобы успеть за ним.
Пенни пришлось почти бежать. Когда они вышли из дома на подъездную дорогу,
представшая их взору картина так потрясла ее, что она не сдержалась и
ахнула.
— О нет, — выдохнула она. — Глаза отказываются верить этому!
— Понимаю тебя, — с мрачной улыбкой согласился Джон. — Но нам
еще повезло, можешь мне поверить. Ты увидишь место, где разрушения
значительно страшнее.
От всего увиденного Пенни передернуло. Казалось, что злобный великан в
припадке ярости прошелся по полям. Вокруг валялись вырванные с корнем
деревья, а те, что остались стоять, почти все были сломаны. Крыши
хозяйственных построек были сметены, а один из огромных навесов был сорван
со своих опор и отброшен к изгороди. Но самое страшное впечатление
производил гигантский дуб-патриарх, более века встречавший путников в самом
начале аллеи. Сейчас он был вырван с корнями и валялся, загораживая дорогу.
Некоторое время Джон стоял с непроницаемым лицом, оценивая последствия
натиска стихии, затем прищелкнул языком и сказал:
— Черт! — в его тоне сквозило полное хладнокровие. — Думаю,
бесполезно стоять здесь и созерцать все это, когда можно оказать кому-то
помощь. Но по основной дороге мы не выберемся. Думаю, надо воспользоваться
нижней. Той, что ведет к твоему дому. Остается только надеяться, что там
путь свободен.
И действительно, если не считать одной сломанной сосны, которая задержала их
на несколько минут, там все было чисто.
— Стой здесь! — приказал Джон Пенни. Затем с бензопилой в руках он
выбежал из машины и направился к препятствию. И уже через несколько секунд
раздался воющий звук пилы, кромсающей дерево. Чтобы его не слышать, Пенни
заткнула уши. Странная улыбка не сходила с лица Джона, пока он расправлялся
с сосной. Стальные мускулы его могучих рук бугрились под загорелой кожей. Он
работал как заведенный. Быстро покончив с одной стороны дерева, он
перепрыгнул на другую и продолжил свое дело. Мгновенье — и с глухим треском
часть дерева рухнула на землю. Джон освободил пилу, оттащил обломок ствола в
сторону и вернулся в машину, весь пропахший потом и смолой.
— Одна готова. Осталась всего пара тысяч, — мрачно пошутил
он. — Однако проехать можно. Следующая остановка — Мерривилль.
И как ни подготовило все увиденное Пенни за сегодняшнее утро к самым
печальным последствиям бури, когда ее взгляду предстал смятый, как
консервная банка, тяжеленной сосной трейлер — ее дом, — она просто
помертвела. Конечно, девушка испытывала чувство облегчения и благодарности
судьбе — ведь она могла бы оказаться там, под обломками, но в голове
постоянно крутились и какие-то мелкие посторонние мысли. Пенни бесило, что
все ее усилия, связанные с обустройством дома, оказались тщетными. Ей было
жаль не только напрасных усилий, но и этих раздобытых разными путями старых
вещей. Она и не подозревала, что отчаянье отчетливо отразилось на ее лице. И
она очень удивилась, когда Джон вдруг неожиданно обнял ее.
— Хочешь выйти и посмотреть? — спросил он.
— Не стоит, — вздохнула она. — Наверняка где-то в таких же
разрушенных домах страдают люди. Им сейчас необходима помощь. И это гораздо
важнее моей потери.
— Вот это по мне! — одобрительно воскликнул Джон и надавил на газ.
Его нетерпение явно бросалось в глаза. Он весь был устремлен вперед, но вел
машину очень осторожно, внимательно всматриваясь в каждый метр дороги и
стараясь не налететь на какое-нибудь препятствие. Да и Пенни он попросил
внимательно следить за дорогой.
— Смотри, не попадется ли где оборванных проводов, — предостерегал
он, — и каких-нибудь затопленных водой рытвин. Но самое главное, смотри
— не видно ли где пострадавших людей...
Они проехали с полмили, когда Пенни воскликнула:
— Смотри! Кажется, это была хижина, или нечто на нее похожее. Вся
передняя стена сметена. Возле нее сидит маленький мальчик. А взрослых
поблизости нет!
Джон развернул машину и она помчались в указанном Пенни направлении.
Приблизившись ближе, они содрогнулись от увиденного. Ураган разорвал хижину
почти пополам, а сохранившаяся ее часть была похожа скорее на какую-то
нереальную театральную декорацию, чем на обломки человеческого жилья. Как
только они остановились и вышли из машины, к ним подбежал негритенок лет
шести.
— Ну, привет, Томми, — сказал Джон, склоняясь к нему.
Мальчик кинулся к нему на руки и захлебнулся в потоке слез и бессвязных
жалоб.
— Ну, успокойся и рассказывай, — подбодрил его Джон. —
Большие мальчики не должны так плакать. С тобой все в порядке, Томми?
— Со мной — да, сэр, — произнес мальчуган, глотая слезы, — но
мой папа он не вернулся домой этой ночью. А потом был страшный грохот и
треск, и полдома напрочь сдуло. А мама, мистер Джон, мама совсем не хочет
двигаться. Я все говорю ей:
Мама, Джимми плачет, сделай что-нибудь!
Но она
не слышит и ничего не отвечает. Я не знаю, что делать!
Пенни, услышав его отчаянные жалобы, похолодела от ужаса. А Джон уже быстро
шагал по направлению к развалинам хижины. Мальчишка обогнал его, и когда они
приблизились, то услышали истошный крик младенца и раздраженный голос Томми,
пытавшегося его унять.
Перескочив через обломки вдребезги разбитой стены, Джон остановился
посередине того, что еще недавно было гостиной. Пенни проследила за ею
взглядом и увидела молодую негритянку, привалившуюся к столу. Руки ее плотно
обхватывал
...Закладка в соц.сетях
