Жанр: Любовные романы
Единственный мужчина
... И Ричард тоже. И даже твоему отцу,
похоже, оно не было безразлично. Ни разу он не пошел под суд под своим
настоящим именем. Поэтому никто в наших краях не имеет ни малейшего
представления, что он был не просто неудачником. Кроме Брэнды Сью.
— Брэнды? — в испуге переспросила Пенни.
— Но и об этом не стоит беспокоиться, — заверил ее Джон. —
Она не знает всей правды. Я тщательно расспрашивал ее тогда, на Мертл-Бич, и
мне стало ясно, что ей недостаточно много известно, чтобы причинить нам
вред.
Пенни испытующе взглянула на него и подозрительно спросила:
— Джон, а что вы вместе с ней делали на Мертл-Бич?
— Ну, уж во всяком случае не кувыркались вместе в стогу сена, —
раскатисто расхохотавшись, сказал Джон. — Хотя она и предлагала
заняться любовью. Когда я отправился разыскивать тебя, она последовала за
мной, нашла меня и предложила сделку.
— Сделку? — встревоженно переспросила Пенни недоумевая.
Вспоминая эти события, Джон устало улыбнулся.
— Ну, она хотела, чтобы я бросил тебя и вернулся к ней. Иначе она
угрожала предать огласке подробности дела, которое страховая компания
возбудила против твоего отца.
— Какого еще дела? — тревога Пенни вновь начала нарастать.
— Мне понятен твой испуг, — ответил Джон. — Я и сам был
несколько встревожен, когда она мне так сказала. Но все оказалось совсем не
так уж плохо. Похоже, в компании раскусили последствия пары сделок,
заключенных твоим отцом. Они были почти уверены, что дело нечисто и даже
начали расследование. Но твой отец погиб, когда оно было в самом начале. Во
всяком случае, им не удалось добыть каких-либо серьезных улик для
возбуждения судебного преследования. И дело закрыли.
Пенни понемногу приходила в себя, вслушиваясь в успокаивающие слова Джона.
— Ах, дорогой, слушать тебя для меня такое удовольствие, —
признавалась она. — Я беспокоилась не столько из-за отца, сколько из-за
тебя. Я ведь действительно подумала, что ты с Брэндой... там, на Мертл-
Бич... — она стала запинаться. — Ну в общем, что ты опять сошелся
с ней.
Джон запустил свои сильные пальцы в пушистые светлые волосы девушки и
притянул ее к себе.
— Вы оскорбляете меня, мисс Пенни! — глухо пробормотал он. —
Для меня не существует других женщин, кроме тебя. По-моему, я влюбился в
тебя с первого же взгляда...
— Правда? — недоверчиво переспросила Пенни.
— Конечно, — подтвердил Джон с озорной усмешкой. — Когда я
впервые увидел тебя на берегу реки, лежащей с закрытыми глазами и умоляющей
о пощаде! О! Я понял это сразу же. Никогда еще в жизни я не встречал
женщины, которая заставила бы меня столько смеяться!
— Ну вот, ты опять взялся за свое! — негодующе закричала Пенни,
пытаясь высвободиться из его объятий.
Но сильные руки Джона удерживали ее надежнее, чем стальные канаты. Он
осторожно целовал волосы, глаза, лоб, шею девушки своими чувственными
губами, и она млела и таяла от пьянящего ощущения близости с ним.
— А так же я понял, что никогда раньше не встречал более красивой,
привлекательной и чувственной женщины, чем ты, — продолжал он
нашептывать ей на ушко полным страсти голосом. — Женщины, которая не
дрогнула в минуту опасности, и сохраняла при этом очаровательную улыбку на
своих прекрасных губах. Женщины, с которой я готов быть рядом и в скорби и в
радости...
— Ах, Джон, — растроганно прошептала Пенни. Она осторожно
дотронулась кончиками пальцев до его волевого подбородка, прикоснулась к его
чувственным губам и улыбнулась, ощутив, что его плоть трепещет от страстного
желания.
— Когда же ты действительно полюбил меня? — настаивала она. —
Отвечай серьезно!
— Черт возьми! — приникнув губами к ее руке, начал он. — Не
могу сказать тебе точно, но знаешь, ты действительно понравилась мне почти с
первого взгляда. Когда я нес тебя в спальню в ту первую ночь —
помнишь? — ты практически была без сознания. Я пытался устроить тебя на
кровати и споткнулся. Ты застонала и приподнялась. Я понял, что сделал тебе
больно. Я не собирался целовать тебя, просто хотел по-дружески ободрить. И
уж точно не был готов к тому, что земля поплывет у меня под ногами, как
только я прикоснусь к тебе. Ты была такой беспомощной, такой трепетной и
желанной, когда лежала на кровати при мерцающем свете керосиновой лампы. Я
понял, что должен быть с тобой, обладать тобой. Одна мысль, что с тобой
рядом может быть другой мужчина, выводила меня из себя... И я решил, что ты
будешь моей. Пенни!
— И ты почти добился своего, если мне не изменяет память, —
подковырнула его Пенни.
— Знаю, — признался Джон. — И не могу тебе описать, как я был
всем этим напуган. В конце концов, ты была не в себе и вряд ли осознавала,
что делаешь. Потом я твердил себе, что это все было лишь минутным
наваждением, что всему этому грош цена...
Но утром я пришел в ужас, когда осознал, что хочу тебя так же сильно, как и
ночью... Знаешь, я не новичок в этих делах, но здесь было нечто иное...
Потому что я желал обладать не только твоим телом. Мне было необходимо знать
о тебе все... Я хотел знать все твои самые сокровенные мысли... Должен был
узнать о тебе все — что ты любишь, откуда ты родом, кто твои родители...
— И тогда я сказала, что мой отец — Уильям Элиот, — сухо заметила
Пенни.
— Да-а, — протянул Джон, промолчав с минуту. — И это было мне
на руку. В какой-то степени я даже обрадовался этому. Я старался уверить
себя, что ты похожа на него — ничего из себя не представляешь, порхаешь по
жизни и тянешь из окружающих... Но уже тогда я инстинктивно почувствовал,
что ты — не такая, что я ошибаюсь. Более того, мне почти сразу же стало
ясно, что ты честная, верная и искренняя. Но все же я пытался убедить себя в
обратном, постоянно твердя, что ты легкомысленная, беспутная и бесчестная.
— Ну и зачем тебе он был нужен, этот самообман? — в растерянности
спросила Пенни.
— Потому что он давал мне возможность подавить свое все более крепнущее
чувство, — вздохнув, признался Джон. — Никогда раньше не встречал
я женщины, способной подчинить меня своей воле. И никогда и ни к кому я не
испытывал такой нежности, как к тебе. Мои родители были со мной довольно
суровы, да и ВВС, прямо скажем, не институт благородных девиц... Кроме того,
я абсолютно не был уверен, что значу для тебя столько же... Не надеялся на
то, что ты испытываешь такое же влечение... В конце концов, каждый раз,
когда я приходил навести мосты, дверь захлопывалась перед моим носом...
Знала бы ты, как меня это бесило!
— Нет, это ты меня постоянно третировал, всякий раз начиная разговор о
продаже земли, — смеясь возразила Пенни. — Но почему же ты не
пригласил меня в кино или еще куда-нибудь? К тому же подчеркнуто был со мной
нелюбезен.
— Не знаю, — смущенно признался Джон. — Думаю, что я тогда
пытался чувствовать себя хозяином положения. А мне следовало бы понять, что
командовать тобой — то же самое, что пытаться сладить с тайфуном. Но как бы
там ни было, через какое-то время мне стало ясно, что пока ты не перестанешь
захлопывать перед моим носом дверь, у нас с тобой ничего не получится.
Это признание вновь заставило Пенни заливисто рассмеяться.
— И поэтому ты принудил Вильму Кокс пригласить меня на бал? —
поддразнила его она.
— Не совсем так, — обиженно сказал Джон. — И лишь только я
начал говорить тебе о любви, как явилась эта... Брэнда!
— Джон, это не правда! — возразила Пенни. — Ты не сказал мне
ни слова о любви!
— Значит, я имел это в виду! — с досадой воскликнул Джон. —
Черт, я думал, что это тебе известно! Неужели ты считала, что я так просто
возьму — и признаюсь?
— О, Джон, — простонала Пенни. — Подумай, если бы ты так и
поступил, скольких бы неприятностей удалось нам избежать! Но я считала, что
ты просто хочешь заставить Брэнду ревновать.
— Пенни, — страстно прошептал Джон. — С тех пор как я узнал
тебя, Брэнда кажется мне такой же чувственной, женственной и желанной как...
кукла Барби! Если хочешь знать, то я просто обрадовался, когда поползли
слухи о ее шашнях с Грэгом Олденом!
— Да, жаль, что я этого не знала, — вздохнув призналась
Пенни. — Тогда бы мне не пришлось скрываться на Мертл-Бич. Да, если бы
ты только отважился сказать правду...
— Может быть, оно и к лучшему, — сказал Джон, пожимая
плечами. — Потому что именно в эти страшные дни мне стало ясно, что я
не просто хочу обладать тобой... Я осознал, что должен непременно жениться
на тебе! Но, конечно, не успел я тебя отыскать, как ты снова исчезла!
— Но я бы никогда не поступила так, если бы ты попытался раскрыть мне
глаза и не был бы таким скрытным, — виновато возразила она.
— А я только всего-навсего хотел оградить тебя от всех этих гадких
подробностей, — отозвался Джон, пристально вглядываясь ей в глаза.
— Теперь я знаю это, — произнесла тихо Пенни, ответив ему таким же
долгим взглядом. — Но это было сущее мучение — думать, как ты путаешься
с этой дрянью... Тем более что ты производил впечатление сильного
справедливого мужчины, способного защитить меня. Но я всегда предпочитала
знать правду пусть самую горькую, чем страдать от неуверенности и
неопределенности. Поэтому в будущем между нами не должно быть никаких
секретов! Договорились?
— Больше никаких секретов, — обреченно согласился Джон.
Его теплые настойчивые губы прильнули к ее губам. Пенни казалось, что стены
кабинета уносятся куда-то в бесконечность, а она парит в пространстве, вся
исполненная радостного трепета. Руки Джона нежно убаюкивали ее, а ее тело
полыхало в приятной истоме от прикосновений его мощного торса. Время для них
перестало существовать. И только резкий стук в дверь вывел их из этого
блаженного состояния.
— Войдите, — неохотно позволил Джон.
На пороге появился Ричард Эллиот с хитрой и слегка насмешливой улыбкой на
устах.
— Ну, Пенни, — начал он торжественно. — Ненси говорит, что не
может больше задерживать ленч ни на минуту. У тебя есть право выбора. Так
что, стоит ли открывать шампанское и мы отметим вашу помолвку, или везти
тебя в аэропорт?
Пенни глухо засмеялась и поудобнее устроилась на широкой груди Джона.
— Шампанского, дядя Ричард! — решительно произнесла она.
Поздним вечером они возвратились в Уотерфорд-холл. Огненный шар солнца уже
уходил за горизонт, могучие дубы отбрасывали на дорогу причудливые тени.
Легкий дымок из труб возносился легкими струйками в темнеющее небо. В конце
аллеи во всем своем великолепии возвышался старинный особняк, и отблески
заката мерцали в его зеркальных окнах.
— Боже, как хорошо дома, — сказала Пенни, когда машина затормозила
перед подъездом.
— Точно, — согласился Джон, многозначительно поглядывая на
нее. — Это был долгий день. Ты не думаешь, что нам лучше пораньше лечь
спать?
— Почему бы и нет? — лукаво усмехнувшись, ответила Пенни. — Я
смертельно устала. Пожалуй, я усну, как только доберусь до постели.
— Усну... — пробормотал Джон, бросив на нее еще один столь же
многозначительный взгляд. — Ну уж нет. Пожалуй, это единственное, чего
тебе не удастся сделать, дорогая.
И пять минут спустя она уже лежала, раскинувшись на огромной кровати под
балдахином. Закат пламенел за высокими окнами, придавая ее прекрасному
обнаженному телу необычный шоколадный оттенок. Джон стоял рядом, и его
темные волосы, казалось, сияли в отсветах вечернего светила. Глаза его
горели огнем желания, когда он всматривался в ее прекрасные черты. Взгляд
этот будоражил и обещал многое... Сгорая от нетерпения, она потянулась к
нему. Он чуть помедлил, наслаждаясь этой восхитительной картиной.
— Ах, дорогая, — страстно прошептал он. — Я так долго ждал
этого...
— Ты говоришь так, будто бы мы впервые... — Пенни запнулась,
ощущая странную робость.
— Так оно и есть, — голос Джона дрожал от нарастающего
возбуждения. Теперь мы полностью принадлежим друг другу. И ты сейчас будешь
моей, Пенни! Сейчас!
Джон яростно отбросил покрывала и приник к пылающему телу Пенни.
Стремительно растянувшись рядом с ней, он заключил в свои трепещущие ладони
ее упругие груди. Пенни почувствовала все нарастающее возбуждение, когда он
начал ритмично гладить ей соски. Она ощущала, как с каждым его легким
прикосновением они все более набухают. Через несколько мгновений он приник к
ее груди своими теплыми губами. Пенни попыталась, задыхаясь, замедлить
приближение неизбежного и продлить его страстные ласки, но Джон, яростно
зарычав, всем телом прижал ее к пышным подушкам.
— Лежи смирно, — приказал он, — позволь мне насладиться
тобой!
До сегодняшнего дня Пенни и представить себе не могла, что любовь может быть
такой прекрасной и изысканно совершенной. Вскоре каждая клеточка ее тела
дрожала, пульсировала и билась под чувственными ласками Джона. А сила и мощь
его божественного тела пробуждали в ней страсть невероятной силы.
Сладострастно постанывая, она все плотнее прижималась к нему, как бы
растворяясь в его желании... Она ощущала только, как бешено колотится его
сердце. Все, о чем мечтала она сейчас, все, о чем она мечтала всегда, —
это принадлежать ему! Если бы только он сейчас вошел в нее своей теплой
мужской силой, она бы забылась в огненной вспышке наслаждения. Крепко обняв
его, она приникла губами к его груди — яростно, протяжно, с тяжелой
чувственной силой.
— Возьми меня, Джон! — умоляюще выдохнула она. — Я так тебя
люблю. Ах, сделай это сейчас!
Пенни услышала его хриплый глубокий вздох. Его теплые губы прижались к ее
уху, и от этого прикосновения огонь пробежал по всему ее телу.
— Я тоже люблю тебя. Пенни, — прошептал он. — Ты будешь моей
— сейчас и навсегда.
Застонав, он изо всех сил прижал ее к себе. Любовь его была яростной, как
ураган, и бурной, как поток водопада. Не замечая ничего вокруг, они бурно
искали удовлетворения, как две половинки наконец воссоединившегося целого.
Каждый из них, удовлетворяя другого, испытывал мучительную радость. В
середине этого яростного любовного танца Пенни ощутила поднимающуюся
гигантскую волну нарастающего восторга, заполняющего все ее существо. Это
безумно прекрасное чувство искало выхода и наконец прорвалось. В изнеможении
она застонала:
— Джон! Джон!.. Ах, любовь моя, как я счастлива!
Тогда он еще крепче схватил ее, притянул к себе и одними губами выдохнул ее
имя. И это было единственным ответом, который был ей нужен, которого она так
ждала!
Примерно еще через час, когда они возвратились на землю, перед их глазами
предстала картина учиненного в спальне погрома. Перевернутая лампа.
Разорванные на куски тонкие простыни. Сорванный балдахин. Но это не занимало
их. Мысли любовников были устремлены в будущее. Внезапно Пенни вскочила с
кровати и принялась копаться в своей одежде, несказанно удивив этим Джона.
— Куда ты направляешься? — спросил он в недоумении.
— Хочу кое-что сделать, пока совсем не стемнело, — объяснила она.
Вообще-то ты мог бы встать и помочь мне. Просто приходи на лужайку, как
только будешь готов.
— Как пожелаете, мадам, — галантно промолвил он со вздохом.
Когда минут через пять он вышел на лужайку, то заметил, что Пенни на
корточках возится в центре той самой клумбы в форме сердца, устроенной ее
пра-пра-прадедом.
— О Господи, да что ты тут делаешь? — смутно различая ее во все
сгущающихся сумерках, спросил он, приближаясь.
Ее лицо, озаренное последними лучами заходящего солнца, сияло довольной
улыбкой.
— Сажаю семена, которые мы купили с тобой в Чарлстоне, — объяснила
она, поднимаясь и отряхивая землю. — Хочу, чтобы в этом доме всегда
жила любовь!
Немного помедлив, она одним прыжком решилась перемахнуть через клумбу. Но у
самого края потеряла равновесие и пошатнулась. Джон поймал ее, схватил в
объятья, прижал к себе и страстно приник к ее губам. Потом озорно улыбнулся.
— Думаю, мы с тобой об этом позаботимся, — уверенно пообещал он.
Закладка в соц.сетях
