Жанр: Любовные романы
Красный бутон
... кафе дяди Томаса находится немного на
отшибе, но чтобы вот так — совсем ничего...
— ...и теперь, когда
Мальчик-с-пальчик
— ваш, вы должны понимать, как
выгодно иметь рядом шоссе, — продолжал Джонатан, — но он ваш до тех пор,
пока...
— Мне все отлично известно, мистер Саксби, — не очень вежливо прервала его
Роуана. — Я только хочу спросить: вы что — издеваетесь?
— Ничуть. С чего вы взяли? — удивился он. — В другом месте не имело смысла
открывать кафе.
— Например, кафе открываются в больших магазинах.
— Но только не такие.
— Вы правы, к сожалению, — с горечью произнесла Роуана.
Они подошли к микроавтобусу. Джонатан сел за руль, Роуана рядом.
— Ну а вы-то что тут, у черта на куличках, делаете в свободное от бифштексов
время? — спросила она, когда они тронулись в путь.
— Я могу рубить тростник, заготавливать древесину — и еще много чего умею
делать. — В голосе Джонатана звучала гордость за его плодородный Куинсленд.
— Смотрите! — вдруг вскрикнула Роуана. — Пожар!
В поле, недалеко от дороги, по которой они ехали, пылал огромный костер —
рыжие языки пламени жадно лизали ночную тьму, чуть-чуть не доставая до неба.
— Да нет, это просто мусор жгут.
— Какой мусор?
— Прежде чем начнется уборка тростника, нужно освободиться от всего
ненужного, что на нем есть, ободрать каждый побег. А тростник в Укромном
Уголке рубят в основном руками, потому что у нас тут воздушная яма и ветер
чертовски его крутит. В общем, он становится такой формы, что машины его не
берут.
— Наверно, это очень долго?
— Барни в одиночку может рассчитывать примерно на одиннадцать тонн в день.
Буйное оранжевое пламя начало понемногу успокаиваться.
— Как красиво, — произнесла Роуана.
— Но близко лучше не подходить, — предостерег Джонатан, — оттуда бегут мыши,
крысы, тараканы, иногда попадаются змеи, а еще тростниковые жабы в шесть
дюймов, — он хихикнул, — прыгают прямо на вас.
Теперь они двигались по шоссе. И когда мимо них проносился грузовик, Роуана
гадала, остановился бы он возле их кафе или нет.
— Вы что-то сказали? — раздался голос Саксби.
— Я говорю, — поспешила откликнуться она, — значит, вы не занимаетесь ни
тростником, ни древесиной, ни бананами?
— Нет.
— Тогда, вероятно, чем-то еще в этом роде?
— Я бы сказал, что эта культура — единственная в своем роде, потому что во
всей Австралии есть только одно место, где ее возделывают, и притом
европейцы, чего нигде в мире больше не встретишь.
Они свернули с шоссе на узкую грунтовую дорогу, которая шла через поле.
— А тут что растет? — поинтересовалась Роуана.
— Имбирь.
— Имбирь? — Высунувшись из окна автомобиля, она вдохнула ночной воздух:
запах оказался довольно резким, даже едким, это не был тот сладкий аромат
имбиря, который она ожидала почувствовать. Возможно, он появлялся на
определенной стадии созревания.
— Белый цветок имбиря, — мечтательно прошептала Роуана. Так называлась одна
красивая песня.
— Красный, — сказал Джонатан.
— Красный? Но...
— Белым цветет дикий имбирь. Очень красивый цветок, цветок для невесты.
— Что же, между ними такая большая разница?
— Они абсолютно не похожи, ну, как хлеб и мыло. Причем наш красный — это
хлеб.
Роуана чувствовала, что он ехидничает.
— Это вы так думаете.
— Так думают все производители, покупатели и экономисты.
— Не хлебом единым жив человек.
— Тем более не белыми цветками имбиря. Дикий имбирь можно употреблять очень
ограниченно.
— Что, конечно, сильно ограничивает ваше стремление его разводить.
— Да. Все должно быть под контролем.
— Особенно женщины. — Роуана не знала, почему сказала это. Не иначе потому,
что из всех опекунов на свете судьба выбрала для нее Джонатана Саксби.
Он на мгновение оторвал взгляд от дороги, петляющей в имбирном поле. Должно
быть, они пересекали чье-то большое поместье.
— Особенно женщины. Вы, кажется, спрашивали меня, что значит
наргано
.
— Красный.
— Да, наргано — это цвет побегов имбиря, ведь самих цветков почти нет.
— И в их честь вы назвали усадьбу?
— Моя... — он медлил, как будто подыскивая слово, — бабушка назвала.
— И ваша семья с тех пор здесь живет? — удивилась Роуана, помня, что не имбирем единым жив человек.
— Скажите, — резко произнес он, к неудовольствию Роуаны вновь прочитав ее
мысли, — что вы знаете о том, как можно использовать имбирь?
Роуана задумалась. Она знала, что имбирь кладут в пудинг, — вот, пожалуй, и
все.
— Я так и предполагал, — откомментировал ее молчание Джонатан.
Роуане казалось, что они уже давно должны были добраться до Наргано, но свет
фар по-прежнему выхватывал из темноты только петляющую в имбирном поле
дорогу. И вот, миновав последний поворот, автомобиль наконец остановился
перед большим домом. Похожие сооружения Роуана уже видела в Куинсленде: дом
обладал многочисленными верандами и пристройками.
Олеандры, бугенвиллеи,
гибискусы — в общем, терракотовая земля
, — подумала она.
— Наргано! — объявил Джонатан и принялся сигналить. Из дома никто не
выходил, и он продолжал жать на клаксон.
— Если вы используете такой способ, чтобы кого-нибудь позвать, то у вас
плохая система контроля, — сухо сказала Роуана, которую раздражал
пронзительный звук сигнала.
— Просто они заняты.
— Но ведь сейчас ночь? Или вы людей круглые сутки заставляете работать?
— Сейчас идет сбор урожая, нужно делать все сразу и быстро, ну а босс может
и подождать немного.
— Босс — это вы, конечно.
— Вы очень догадливы. Вот идет одна из моих подконтрольных —
домоправительница Нэнси. Она вам тут все покажет. Нэнси, это Роуана Редланд,
племянница старого Тома, — представил он женщин, когда Нэнси поравнялась с
автобусом. — Как продвигается работа? — И, обернувшись к Роуане, пояснил: —
Каждый корень имбиря нужно обработать вручную.
— Тоже из-за ветра? Как тростник?
— Нет, ветер тут ни при чем. Необходимо удалять все боковые корни и лишнюю
древесину.
— Очистка идет нормально, — докладывала Нэнси, — вот только некоторые
девушки из новеньких еще не совсем справляются.
— Сезонные рабочие, — презрительно скривился Джонатан, — из Мельбурна и
Сиднея.
Роуана представила, насколько большее презрение он выказал бы в отношении
работников-европейцев.
Нэнси оказалась воплощением гостеприимства.
— Солнце, конечно, — это хорошо, но у вас такая светлая кожа, — вздыхала
она, провожая Роуану в комнату для гостей, — как у меня когда-то, но теперь
она стала совсем темной, все веснушки исчезли.
— На следующей неделе я покраснею, — отвечала Роуана, — да еще эта печка в
кафе...
— Ой! — вдруг спохватилась Нэнси, — пора подавать ужин для третьей смены!
— Фабрика где-то недалеко?
— Прямо здесь, можно сказать, хотя из вашего окна не видно. Чувствуйте себя
как дома, милочка. Располагайтесь, а потом приходите к нам. Вы нас быстро
найдете — услышите.
Для начала Роуана нашла ванную, вымыла руки, привела в порядок волосы, а
затем спустилась вниз. Она робко остановилась в дверях большой комнаты, но
девушки тотчас же заметили ее, громко приветствуя и приглашая не стесняться
и заходить. Они уже сняли фартуки и комбинезоны и теперь, в честь окончания
рабочего дня, пили чай с печеньем, щедро намазанным каким-то золотистым
джемом.
— Имбирный мармелад, — сказала Нэнси, — наш самый ходовой товар. Здесь, в
Наргано, везде растет имбирь. Через несколько дней вы сами убедитесь,
милочка.
Роуана не собиралась оставаться дольше, чем до утра, и с раздражением
вспомнила, что опекун тоже на этом настаивал. Однако она улыбнулась Нэнси и
согласно кивнула.
В ту ночь она засыпала под резкий запах имбиря. Ей приснилось маленькое
кафе, элегантные посетительницы выбирали кексы и печенье, но, когда она с
подносом подошла к одному из столиков, на нем оказался стейк, солонина и
гигантский сандвич.
— Проснитесь и пойте, мисс Редланд! — Джонатан Саксби опустил поднос на
тумбочку у ее кровати, небрежно бросив: — У вас есть только полчаса. К
восьми Барни нужно быть в поле.
На подносе возвышался чайник, с отличным чаем янтарного цвета и без листьев
заварки, и лежали гренки с имбирным джемом. А еще Роуана увидела там...
красный цветок имбиря, скорее и вправду красный побег. Тому, кто его принес,
без сомнения, нравилось дразнить Роуану. Она взяла цветок, понюхала,
повертела в руке и вдруг услышала звон часов. Торопливо проглотив завтрак,
она заскочила под душ, потом надела самый, по ее мнению, подходящий для
Мальчика-с-
пальчик
наряд и под оглушительный сигнал клаксона побежала вниз.
Джонатан сидел за рулем. Увидев Роуану, он ухмыльнулся:
— Может, у меня не самый современный метод контроля, мисс Редланд, но зато
он самый действенный.
— Я думаю, кто-то уже оглох, — огрызнулась она.
— А вы бы лучше о себе подумали, — посоветовал опекун, — ведь я не стану
делать скидок на неопытность, когда придет время оценить, справились вы или
нет.
— Вы не человек, а деревянный имбирный корень.
— Есть сорта, наоборот, мягкие и нежные.
— Короче, на босса не похожи.
— Рад, что вы признаете меня боссом.
— Ваших подчиненных.
— В некотором роде вы ведь тоже мне подчиняетесь. Либо доставляете мне
удовольствие, либо скатертью дорожка.
— Вы, наверно, хотели сказать: кафе доставляет вам удовольствие. Я же не имею с вами ничего общего.
— Только как с человеком, который решает, останетесь вы или нет.
— И вам нравится ваше высокое положение, не так ли?
— Никогда не нравилось. Я говорил об этом Тому. А теперь я его просто
ненавижу.
— Из-за меня?
— Вы умеете скручивать папиросы?
— Из-за меня? — упрямо повторила она.
— Подержите руль, пока я сверну одну. — Передав ей руль, он начал растирать
табак. — Да.
— Спасибо.
— Не за что. Как вы, однако, раскраснелись. И все от злости. На вашей коже
гнев хорошо заметен.
— И кожа моя вам не нравится?
— Очень нравится, — улыбнулся он, — красный — мой любимый цвет.
Перед тем как свернуть на шоссе, они проехали под высокой аркой, на которой
было крупно выведено название усадьбы. На трассе Джонатан прибавил скорость,
и они примчались в
Мальчик-с-пальчик
всего за несколько минут до первых
утренних грузовиков. Роуана еще не успела завязать фартук, а Джонатан уже
кричал ей:
— Шесть стейков с яичницей. Два сандвича. Барни будет к четырем, — добавил
он, заглядывая в кухню. — Ну а пока, — он сделал широкий жест рукой, — это
все ваше.
Глава 2
Два часа спустя, проводив последний утренний трейлер, Роуана наконец смогла
передохнуть. Она позволила себе подольше постоять у порога кафе на ласковом
теплом ветерке и подышать свежим воздухом, хотя на кухне ее ждала гора
грязной посуды.
Все это время трейлеры подъезжали беспрерывно, так же беспрерывно
поджаривались бифштексы и яйца. Роуана делала сандвичи высотой с Пизанскую
башню и подавала чай в гигантском чайнике, а когда подъезжало сразу
несколько трейлеров, то в ход шел кофейник. Хорошо еще, что Барни оставил
для нее целый холодильник сандвичей, которые он успел сделать в промежутках
между приготовлением бифштексов. Роуана решила поступить так же после того,
как вымоет посуду.
Но сейчас ей хотелось подольше не возвращаться в этот оцинкованный ад — так
хорошо было снаружи. Вчера вечером она была слишком раздосадована и
огорчена, чтобы осматривать окрестности. Сегодня ни свет ни заря Джонатан
Саксби притащил ее сюда, впихнул на кухню, и она опять ничего не увидела. Но
зато теперь, стоя под ярко-голубым утренним небом, она могла вдоволь
поглазеть по сторонам.
Вокруг было очень красиво, хотя и непривычно. Роуана вспомнила, что
субтропический Куинсленд — самый большой штат Австралии, и, несмотря на то
что Укромный Уголок являлся всего лишь маленькой его частичкой, простора и
тут хватало. В западной части обозреваемого ею пространства возвышались горы
самой разнообразной формы: были горы-столбы, горы-шатры и горы-минареты.
Вся земля возделывалась, за исключением небольшого участка около кафе
(Роуана была удивлена тем, что его оставили). Тростник, ореховые и фруктовые
деревья, строевой лес и, как теперь она знала, имбирь сливались в один
густой, роскошный ковер.
На шоссе было пусто, и, хотя там в любой момент могли появиться любители
поздних завтраков или ранних обедов, Роуану это уже не пугало, как не пугало
ее и то, что за несколько утренних часов пришлось потрудиться так же, как
раньше за неделю. Не этого ли от нее добивался опекун? Завещание требовало,
чтобы она ничего не меняла без разрешения Джонатана Саксби. Интересно,
захочет ли он сам что-либо изменить, ведь изменения со временем станут
необходимы? Как ни крути, все зависит от него, и приходится мириться с
положением подчиненной, что расстраивало Роуану. Особенно досаждала ее
мелочная зависимость. Улучив минутку, Роуана утром обследовала свое
оцинкованное хозяйство и обнаружила, что, не считая полуразрушенного дивана,
спать ей негде. Один угол можно было бы освободить и поставить туда кровать,
но это заняло бы время, и главное — у нее не было кровати! Дядя Том, как
говорит этот имбирный король, отсыпался в Наргано, но после этих его слов,
произнесенных ледяным тоном, в Наргано она больше не вернется — лучше ляжет
прямо на асфальте.
Вдруг Роуана заметила, что прямо напротив
Мальчика-с-пальчик
, в каучуковых
зарослях по другую сторону шоссе, начинается узкая грунтовая дорога, скорее
даже просто автомобильная колея. С порога она не могла видеть, куда ведет
эта полоска, а посмотреть так хотелось! Не в силах побороть искушение,
убедившись, что грузовиков поблизости нет, Роуана бегом пересекла шоссе и во
весь опор помчалась по колее. Эта дорога могла оказаться вроде той, по
которой они вчера ехали в Наргано, и петлять несколько миль среди каучуковых
деревьев, и тут!.. От неожиданности у Роуаны перехватило дыхание, и,
пораженная, она остановилась: далеко внизу синим стягом развернулось море.
Она стояла, соображая, что это, должно быть, Тихий океан, а смутно
различимые на горизонте сиреневые облачка — наверно, острова Большого
Барьерного рифа. Несколько раз за сегодняшнее сумасшедшее утро ей казалось,
что, помимо запаха жареной говядины, она чувствует еще какой-то запах —
свежий, но ей и в голову не могло прийти, что это запах моря! Горы, океан, а
между ними густой зеленый ковер из тростника, орехов, имбиря — как это все
было прекрасно и как Роуане захотелось остаться здесь навсегда!
Но Джонатан
Саксби! — вспомнила она с отчаянием. — Ведь не бифштексом единым жив
человек!
Роуана знала, что, если останется в Укромном Уголке, ей придется
выдерживать изматывающую борьбу со своим опекуном. Допустим, она готова
пожертвовать кое-чем из того, о чем мечтала, например: официантками в
накрахмаленных передниках или легкой музыкой. Но не больше! Никакие деньги
ей не заменят ее мечты. И вдруг она в ужасе вспомнила: деньги! Ведь вся
утренняя выручка осталась в кафе, в кассе! И Роуана со всех ног бросилась
обратно.
К ее удивлению, у кафе был припаркован легковой автомобиль. Она предпочла бы
грузовик, так как уже знала, что нужно водителям грузовиков и как себя с
ними вести.
Хорошо бы, — подумывала она, — устроить тут для них душевые.
Они будут рады, конечно, даже если времени у них в обрез
. Роуана уже
поняла, что работа у дальнобойщика нервная и тяжелая. Что же до водителей
легковых машин, то она еще не изучила их вкусы и не знала, как далеко
заходят в кафе в отсутствие хозяйки.
Слава Богу, касса оказалась цела. Роуане вспомнились гангстерские фильмы.
Медленно продвигаясь в глубь кафе, она ожидала, что сейчас бандит с чулком
на голове сунет ей под ребра нечто твердое и холодное. Однако на голове у
человека, которого она увидела внутри, не было никакого чулка, а в руках он
держал бутылку холодного лимонада. На прилавке же — стопочкой — лежали
монеты.
— Привет, — сказал
гангстер
, добродушно улыбаясь, — когда уходите,
оставляйте ящик для добровольных пожертвований.
— Ох, простите, — Роуана улыбнулась в ответ, — мне просто захотелось
взглянуть, куда ведет вон та дорога. Хотите чего-нибудь еще?
— Хочу. — Незнакомец, прищурившись, смотрел на нее. — Я хотел бы знать:
зачем? Допускаю, что там красиво, но ведь вы тут живете, неужели не надоело?
— А я не живу здесь, то есть живу, но пока недолго.
— Совсем недолго, — согласился он, с восхищением глядя на свежее юное
создание. — Я хотел, — поспешил добавить он, — сделать вам комплимент.
— Принято, — уверила его Роуана. — Вообще-то я не пойму, как это, — она
махнула рукой в сторону океана, который сейчас, наверно, весь переливался
под яркими лучами солнца, — может надоесть.
— Признаться, я тоже здесь недавно и еще не ходил по той дорожке. Я знаю,
конечно, что тут где-то море рядом — Солнечный берег, дальше Золотой берег,
берег Козерога... А вы... не согласились бы мне все это показать?
— Но я уже и так отлучалась без разрешения, — виновато произнесла Роуана.
— А... у вас есть хозяин?
— Нет, я сама хозяйка этого кафе.
— В чем же дело?
— Один человек должен остаться мной доволен, а если нет, то... Это долгая
история.
— Интересно. Знаете что? Пока дама спит, — он указал на машину, где,
очевидно, и спала дама, — я не тороплюсь. Расскажите мне свою историю, а?
Роуана задумчиво глядела на незнакомца: он не походил на обитателя
Куинсленда. Насколько она могла судить, жители этого гористого северного
штата отличались неторопливыми движениями и речью и вообще были более
вальяжны — дети солнца, как она сразу подумала о них. Незнакомец же,
казалось, прибыл откуда-то с сурового юга Австралии.
Заметив, что он ждет, Роуана сказала:
— Не знаю, чем моя история может заинтересовать туриста. Если только вы не
писатель и не собираете всякие рассказы.
— Я вовсе не турист и не писатель, а ветеринар. По крайней мере, у меня есть
диплом, хотя и нет практики.
— И вы где-то здесь собираетесь начать?
— Ну, не только. Мне... то есть нам досталось кое-что в наследство.
— Ха! Полку наследников прибывает! Надеюсь, без опекуна в придачу?
— Нет, все наше без каких-либо условий.
— С вами жена?
— Сестра. Она согласилась поехать со мной. Элисса только меня и тревожит.
Надеюсь, здесь она угомонится.
— А ваша сестра тоже ветеринар? Я имею в виду, если бы она была ветеринаром,
вам незачем было бы волноваться.
— Ну, не то чтобы я сходил с ума от беспокойства... Элисса хотела уехать
подальше от Мельбурна, вот я и взял ее с собой. Согласитесь, отсюда до
Мельбурна довольно далеко.
— Она устала от города?
— Нет, она устала от своего романа. Они оба устали. И как раз в это время на
нас свалилось наследство — и вот мы здесь.
— Вы, наверно, унаследовали какую-нибудь ферму или конный завод?
— Нет, только усадьбу Таймаут, но я думаю заняться разведением лошадей.
Здесь, конечно, не Ирландия, но климат тоже подходящий. В конце концов,
лошади — это страсть Элиссы, если бы не пони, она бы не согласилась поехать.
Вы, без сомнения, тоже любите пони — английских, я чувствую между вами
связь...
— Неужели вы не замечаете моего акцента? — хитро спросила Роуана.
— Я всегда считал, что это австралийцы говорят с акцентом. Конечно, я сразу
понял, что вы из Англии, но это еще один довод в пользу того, что вы любите
животных — не лошадей, так собак, не собак, так...
— Я люблю лис! — рассмеялась Роуана.
— Вы охотитесь?
— Нет, что вы! Я типичная горожанка.
— По имени?.. — взмолился ветеринар. На его лице появилась лукавая
мальчишеская улыбка.
— Роуана Редланд.
— А меня зовут Николас Джарвис. — Он протянул руку, и Роуана с удовольствием
ее пожала.
— Значит, вы любите лошадей? — Николас не хотел отпускать руку, и Роуане
пришлось ее вырвать.
— О да! Кто же их не любит? Но я не похожа на вашу сестру — при конном
заводе от меня не было бы никакой помощи.
— О чем вы говорите? От Элиссы тоже ее не будет. Ей просто нравится
гарцевать в эффектном костюме для верховой езды. — Он пожал плечами. — Я
ведь не для того ее сюда привез, чтобы она мне помогала.
— Понимаю, — пошутила Роуана, — ей нужен тайм-аут после изнурительного
любовного романа.
— Надеюсь, здесь она найдет себе человека попроще, не то что те хлыщи, с
которыми она развлекалась в Мельбурне. Элисса слишком быстро повзрослела, и
я хочу, чтобы она слегка попридержала своих коней, чтобы поняла, что в жизни
есть и другие ценности. Я хочу, — он многозначительно взглянул на Роуану, —
выдать ее замуж за какого-нибудь местного фермера, который разводит орехи,
тростник — не важно что.
— А
имбирный пряник
вам не подойдет? — И, заметив его изумленный взгляд,
Роуана поправилась: — Я хотела сказать, у меня есть знакомый, который
выращивает имбирь. Это приносит здесь хороший доход.
Николас, кажется, испытывал облегчение от того, что Роуана не посмеялась над
его откровениями:
— Да, я слышал, что имбиря тут много. И подходящий человек этот ваш
знакомый?
— Я всего-то два дня его знаю, но — мне кажется — он имеет неплохие барыши.
— Звучит как-то несерьезно, по-мальчишески.
— Нет-нет, он взрослый мужчина, вполне разумный и может нравиться. Но только
не мне. Я, видите ли, нахожусь в невыгодном положении — он и есть мой
опекун.
— Ах, это тот самый опекун, о котором вы не хотите мне ничего рассказывать?
— Да уж, — вздохнула Роуана. — Впрочем, — заметила она смеясь, — для
человека, которому ничего не рассказывают, вы уже достаточно много знаете.
Он тоже засмеялся.
— Так вы в первый раз в Укромном Уголке? — Теперь был ее черед
расспрашивать. — А где конюшня?
— Я ее, естественно, осматривал и раньше, но Элисса увидит впервые. —
Николас нахмурился, потому что, вопреки своему заявлению, что вовсе не
сходит с ума от беспокойства, очень переживал за сестру. — Она здесь будет
совсем одна.
— Ведь я же рядом.
— Да, ваше присутствие очень успокаивает. Но хотя до Таймаута от вас рукой
подать, только продраться через эти заросли, — он указал на поросший
кустарником невозделываемый (Роуана теперь поняла почему) участок, — Элисса
все же привыкла, чтобы кто-нибудь был в доме. Из-за того, что родных у нас
никого нет, а я учился за границей, она жила в женском пансионе.
— Прямо как я, — сказала Роуана, а про себя заметила:
Только я жила совсем
в другом пансионе
. Она видела, что их машина стоит больших денег, и знала,
что содержание даже самой скромной конюшни требует средств. Вдруг у нее
появилась идея, вспыхнула надежда, и Николас, будто прочитав ее мысли,
спросил:
— Кстати, где же вы живете?
— Ну... — неуверенно начала она и рассказала затем всю свою историю, не
забыв упомянуть вчерашнюю ночевку в Наргано и нежелание туда возвращаться. —
И куда же мне идти? Я могу, конечно, устроить себе ночлег прямо в кафе, но
здесь нет кровати, а до ближайшего города мили и мили пути...
— Дальнобойщики могли бы вам привезти кровать, — предположил Николас, — но
даже и не думайте...
— Почему? Они очень щедры и дружелюбны.
— Даже и не думайте, Роуана, что мы разрешим вам оставаться здесь, когда в
каких-то нескольких сотнях ярдов бунгало с пятью спальнями ждет вас.
Предложение звучало заманчиво, тем более что у Роуаны не было выбора, но она
решила на всякий случай проявить осторожность:
— Видите ли, мне бы хотелось, чтобы, кроме спален, там еще...
— ...была я! — Тут только Роуана увидела, что рядом стоит сестра Николаса,
которая подошла незаметно и стала прислушиваться к разговору. Элисса
оказалась очень красивой девушкой, с чуть капризным по-детски лицом, словно
она, вопреки утверждениям брата, еще не
...Закладка в соц.сетях
