Жанр: Любовные романы
Воин
...олева вдруг
встала и сказала:
— Я хочу поговорить с тобой, леди Ариана.
Ариана бросила тревожный взгляд на Ранульфа, но тот, нахмурившись, смотрел в
свой кубок, и она не могла ослушаться прямого приказа. Алиенора в
сопровождении двух своих дам вышла из зала, и Ариана последовала за ней.
Она безмолвно наблюдала, как королеву раздели до камизы и распустили ее
длинные волосы.
— Оставьте меня, — сказала королева дамам.
Они вышли. Алиенора взяла полированное ручное зеркало и серебряный гребень,
уселась на стул и повернулась спиной к Ариане:
— Поухаживаешь за мной?
Сообразив, чего от нее хотят, Ариана встала позади королевы. Взяв у нее
гребень, она начала аккуратно расчесывать золотистую массу волос Алиеноры.
— Мне кажется, ты оказалась в довольно сложном положении, —
задумчиво произнесла Алиенора, глядя на Ариану в зеркало. — Сначала
измена отца, потом лорд Ранульф отрекся от помолвки.
Ариана молчала.
— Признаюсь, я встревожилась, узнав, как обращается с тобой лорд
Ранульф. Заставить тебя лечь с ним в постель не обвенчавшись... да, я нахожу
это достойным осуждения.
Ариане не требовалось спрашивать, откуда королева узнала о ее затруднениях.
Сплетни в замке разлетались мгновенно. Алиенора могла узнать от слуг все,
что хотела, через несколько мгновений после приезда.
Краска бросилась в лицо Ариане при таких речах, но она решила, что не даст
втянуть себя в обсуждение недостатков в характере Ранульфа.
— Мне не нравится, когда плохо обращаются с любой женщиной, —
сказала Алиенора. — Мужчины в этом мире забрали себе слишком много
власти и зачастую злоупотребляют ею.
— Я не жалуюсь на отношение ко мне лорда Ранульфа, миледи.
— Ты питаешь к этому человеку нежные чувства, в этом все дело. Я
видела, как ты на него смотришь.
— Это так заметно? — в ужасе спросила Ариана.
— Мне заметно. Меня очень интересуют дела сердечные, поэтому я обращаю
на них пристальное внимание.
Когда ты смотришь на него, в твоем лице столько нежности и желания...
Ариана знала, что это правда, — ее чувства к Ранульфу так сильны, что
отражаются на лице.
— Думаю, я понимаю, в чем его притягательность. Я видела Ранульфа при
дворе, и несколько моих придворных дам просто с ума по нему сходили, хотя он
не хотел иметь с ними ничего общего. Несмотря на отвратительные манеры, он
очень искусен в турнирах и битвах. Прославленный рыцарь, превосходно
служивший моему супругу... могущественный, богатый... Жаль, что он не хочет
на тебе жениться!
Ариана рассеянно пробормотала что-то в ответ, полностью соглашаясь со
словами королевы.
— Но мне кажется, я могу помочь тебе выйти из этого сложного
положения... предложив занять место моей придворной дамы. Если ты
присоединишься к моему двору, то попадешь под мое покровительство, а это уже
немало.
Ариана застыла с гребнем в руке, и глаза ее расширились — это было очень
великодушное предложение. Если Ариана станет придворной дамой королевы, ей
не грозят никакие последствия за поступок отца.
Алиенора выдвинула еще один непреодолимый аргумент:
— Генрих ведет осаду замка Мортимера в Бриджнорте. Когда осада успешно
закончится, твоего отца будут судить за измену и поддержку мятежа.
Ариана закусила губу, думая, что из Алиеноры получился бы хитрый
политический советник — или покровительница. Если она примет предложение
королевы... Но она медленно покачала головой. Она никогда не покинет отца, и
мать, и людей Кларедона только ради того, чтобы спастись самой. Кроме того,
есть еще и Ранульф...
— Вы так добры, ваша светлость. Прошу вас, примите мою самую искреннюю
благодарность, но я вынуждена отказаться. Кларедон — мой дом, и я все еще
питаю надежду...
Она замолчала, и Алиенора подтолкнула ее:
— Да, ты питаешь надежду...
— Что однажды Ранульф все же поймет, что... может мне доверять.
Возможно, вы знаете, что его доверие завоевать нелегко.
— Ты его очень любишь. — Это прозвучало не как вопрос.
— Да, — впервые призналась Ариана самой себе.
Вопреки собственной воле, вопреки здравому смыслу и рассудительности, она
любит Ранульфа.
Он поймал ее в западню много лет назад, просто нежно улыбнувшись ей, и с тех
пор она томится от любви, как какая-нибудь сентиментальная девица. Ранульф
навсегда завладел ее сердцем.
— Я старалась не влюбиться, — пробормотала Ариана, — но
оказалось, что это безнадежно.
Она отважно, хотя и безуспешно, пыталась сдержаться, но не могла влюбиться
наполовину, чтобы защитить себя. Она походила на своих родителей, которые
любили всем сердцем.
Однако ее тоска по Ранульфу сродни безумию. Он обращается с ней не лучше,
чем с невольницей, как со своей собственностью.
— Да будет так, — бросила Алиенора довольно грубым тоном. —
Но не рассчитывай, что сможешь обратиться ко мне, если твои беды усугубятся.
Их глаза встретились в затуманенной поверхности зеркала, и Ариана поняла,
что разговор окончен.
— Да, ваша светлость.
Она отвергла предложение королевы о поддержке, и теперь ей придется самой расхлебывать последствия.
Ариана глубоко сожалела, что призналась королеве в своих чувствах к
Ранульфу: она боялась, что это может повлечь за собой неприятности. Но какой
смысл жаловаться на то, что уже сделано?
После того как ее отпустили из покоев королевы, Ариана вернулась в большой
зал, где многие гости уже спали, уткнувшись носом в кубки. Однако лорд
выглядел достаточно трезвым и даже угрюмым.
— Чего хотела от тебя леди Алиенора? — требовательно спросил он,
едва Ариана скользнула на свое место.
Она с натянутой улыбкой встретила его внимательный взгляд.
— Попросила расчесать ей волосы.
Ранульф долго смотрел на нее, но, к счастью, не потребовал, чтобы она
подробно пересказала ему свой разговор с королевой.
— Если позволишь, милорд, я бы хотела уйти.
— Хорошо, иди, — ответил он хрипловатым баритоном, — но
только не засыпай. Я жду сладкой встречи.
При виде обещания страсти в его взоре Ариану охватила жаркая волна
возбуждения.
— Как пожелаешь, милорд. Я буду ждать тебя в постели.
И получила в награду пламя страсти, пылающее в его янтарных глазах, —
такое же яркое, как пламя факелов.
Он пришел быстро, словно не в силах сдерживать нетерпение. Ариана едва
успела раздеться и сесть, чтобы расчесать собственные волосы, как Ранульф
уже стоял перед ней.
В жаровне горел несильный огонь, и при слабом свете тлеющих углей Ариана
видела его глаза — напряженные, яркие и голодные, и такие страстные, что ей
показалось, будто их пылающий жар пронзает ее насквозь.
Он не сразу обнял ее, а взял ее гребень и отложил в сторону. Нежно приподняв
пальцем ее подбородок, Ранульф взглядом ласкал эти завораживающие прелестные
черты и густые блестящие волосы, роскошно падавшие на плечи Арианы. Ее
мраморная кожа сияла, как жемчуг, а волосы блестели, во вьющихся прядях
сверкали золото и медь.
Ранульф жадно погрузил руки в эту невероятно мягкую массу, и их теплый вес
пролился на его руки, как расплавленный мед, когда он прильнул к ее сладким
губам.
Этим вечером он мог выбрать себе любую женщину. Половина из женщин замка
будет развлекаться с приехавшими рыцарями, а люди Ранульфа разберут
остальных, но он, как лорд, имел право выбирать первым. Большинство из них
были бы счастливы, оказаться в его постели.
Но существовала только одна женщина, которую он хотел, которую желал. Он
томился без Арианы. Он не мог объяснить той тоски, которую испытывал, уехав
от нее, не мог понять и приводившей в замешательство нежности, которая
охватывала его, когда Ариана была рядом.
Прильнув к ее губам, Ранульф упивался сладостью Арианы, проталкивал язык
глубоко в это притягательное тепло, дерзко подражая плотскому акту, гладил
ее обнаженное тело, возбуждаясь все сильнее. Через несколько мгновений
Ариана уже выгибалась дугой, соски ее затвердели и начали ныть под его
пальцами.
Но оба они хотели большего, чем просто ласки. Дрожащими руками Ариана
раздела Ранульфа, и он предстал перед ней во всем своем нагом великолепии,
как смуглый языческий бог. Она бесстыдно сомкнула пальцы на его восставшем
естестве и почувствовала, как дыхание Ранульфа участилось.
Но ей было этого мало. Тело Арианы уже изнывало от желания, и ей казалось,
что еще чуть-чуть, и она умрет, если это томление не облегчить. Ариана, не
разжимая руку, увлекла Ранульфа к постели и легла на нее, приглашая его,
изнывая без него.
Ранульф устроился между ее раздвинутыми бедрами и вонзился глубоко, заглушив
ее крик наслаждения своими губами. Он молча ласкал, гладил, воспламенял
Ариану все сильнее, и оба они быстро достигли пика восторга.
Первым пришел в себя Ранульф. Он, обмякнув, лежал на Ариане, легко
обнимавшей его. Ариана приходила в себя дольше, постепенно начав ощущать его
влажную от пота кожу и сокрушительную тяжесть могучего тела.
Впрочем, она не возражала против этой тяжести — это доставляло ей какое-то
первобытное удовольствие. Ариана вздохнула и крепче обняла Ранульфа. Он
вернулся домой, к ней и ни к кому больше. Она встретила его вот таким
старым, как мир, способом, но, кроме этого, даровала приют его осторожному
сердцу воина, а на такой подвиг не была способна никакая другая женщина в
мире.
Ранульф уехал до зари, сопровождая кортеж королевы Алиеноры. Они отъехали на
дюжину лиг от Кларедона, когда королева снизошла до разговора с ним. Держась
на своей лошадке рядом с Ранульфом, Алиенора заговорила об Ариане так, что
сердце Ранульфа екнуло, а мысли разбежались.
— Должна признаться, леди Ариана оказалась для меня приятным сюрпризом.
Вчера вечером я довольно долго беседовала с ней, и судьба этой девушки
сильно меня задела.
— Ее судьба, ваша светлость? — осторожно уточнил Ранульф.
— Милорд Ранульф, давай будем говорить без обиняков, —
снисходительно произнесла королева. — Ты воспользовался девушкой, хотя
высокое положение должно было защитить ее. Благородный рыцарь в таких
случаях возмещает убытки.
Глаза Ранульфа сузились и потемнели.
— Она заявила, что я ее обесчестил?
Музыкальный смех Алиеноры походил на звон хрустальных колокольчиков.
— Нет, она и слова против тебя не сказала. Мне пришлось все узнавать от
моих дам. Мне больно, когда я вижу, что к знатной леди так дурно относятся,
поэтому я предложила Ариане убежище при королевском дворе и место придворной
дамы.
Ранульфу показалось, что кто-то всадил ему нож в живот.
— Ариана просила вашего покровительства?
— Нет, но я все равно предложила. Леди отказалась.
— Она отказалась?.. — Ранульф тупо уставился на Алиенору.
— Да. Сказала, что не хочет покидать свой дом, несмотря на ужасные
трудности, с которыми ей пришлось столкнуться. Такая преданность заслуживает
восхищения, ты согласен?
Облегчение затопило Ранульфа, как сладкое вино. Он не знал, почему Ариана
решила остаться в Кларедоне; он просто был счастлив, что она его не покинет.
— С этой девушкой тебе исключительно повезло, милорд Ранульф, надеюсь,
ты это понимаешь.
Ранульф повернулся и посмотрел на королеву.
— Самое лучшее, что ты можешь сделать, — это обвенчаться с ней.
Он сжал челюсти.
— Похоже, миледи, вы проявляете необычайный интерес к моим делам.
Алиенора очаровательно улыбнулась — эта улыбка повергала к ее ногам целые
королевства.
— Ты сам себе хозяин, милорд, и мне никогда в голову не придет давать
тебе советы. Я просто хочу тебе сказать, что многие мои знакомые джентльмены
однажды обнаруживали, к своей великой печали, — из меча получается
очень холодная жена.
Выпустив эту прощальную стрелу, королева Алиенора дернула за поводья и
направила лошадку назад, к своим рыцарям, оставив Ранульфа наедине с
разбежавшимися мыслями. Он пытался понять, почему Ариана отказалась от
покровительства королевы и ее предложения.
Ранульф пытался забыть о предложении Алиеноры обвенчаться с Арианой, но ему
это плохо удавалось. Себе — и только самому себе — он мог признаться в
истинной причине того, почему ему не хочется даже думать об этом. Он боялся.
Невзирая на храбрость в сражениях, он боялся... боялся боли, которую могла
причинить ему Ариана.
Сила чувств к Ариане тревожила и смущала Ранульфа, и нежелание покидать ее —
тоже. Никогда раньше он не сожалел, что уезжает от женщины, никогда не
скучал по ним и не тосковал без них.
Раны Господни, да он бы должен был с радостью предвкушать предстоящую осаду
Бриджнорта вместе с королем Генрихом! Война и сражения — вот источник его
жизненной силы, смысл его существования. Он воин, профессиональный солдат,
рыцарь, для которого война — это образ жизни. Ариана сумела поколебать его
отношение к единственной цели в жизни. И теперь может разрушить те преграды,
которые он так старательно возводил всю свою жизнь.
Глава 23
Неделей позже Ранульф задумчиво морщил лоб, рассматривая большой зал
Кларедона со своего места за почетным столом. На этот раз его встречали
почти также изысканно, как в прошлый раз королеву Алиенору, но сейчас нельзя
было объяснить все эти тщательные приготовления и оправдать предстоящий пир
приездом королевы.
Похоже, здесь приложили просто огромные усилия. Стены заново побелены,
сладко пахнет тростник, серебро и олово отполировано до блеска. Всюду царят
чистота и порядок.
Ранульф во всем видел руку Арканы.
— Она слишком много себе позволяет, — пробормотал Ранульф
негромко, но так, чтобы услышал Пейн.
— Лично я считаю, что это заметно улучшило нашу холостяцкую
жизнь, — ухмыльнувшись, ответил рыцарь. — Честно, я уж и забыл,
что такое хорошо налаженное хозяйство.
Ранульф проворчал:
— Женщина воспользовалась моим отсутствием и твоим мягкосердечием. Ты
не сумел ее обуздать, и посмотри, какие затраты. Ты прекрасно знаешь, что я
бы лучше потратил деньги на доспехи, чем на тунику, которую она мне
подарила.
Этим утром Ариана встретила его во дворе и преподнесла в подарок красивую
верхнюю тунику, сшитую собственными руками, — шафранового шелка, с
рукавами и воротником, расшитыми черными и золотыми нитями в тон его глазам
и волосам. Ранульфа охватили радость и удовольствие, но он быстро взял себя
в руки и нахмурился.
Вообще-то туника ему очень понравилась — зато не понравился повод для
подарка. Очевидно, Ариана твердо вознамерилась сокрушить все преграды и
заставить Ранульфа жениться на себе. Было принято, чтобы жена встречала
своего лорда с подарком, когда он возвращался домой из путешествия, и Ариана
повела себя так, словно она и вправду его леди, а Ранульф поклялся, что она
никогда не займет это место.
Однако вопреки здравому смыслу он надел эту тунику с широким поясом,
усыпанным янтарем. Он не знал, как отказаться, чтобы это не выглядело грубо.
Кажется, даже его оруженосец вступил в заговор против него, так он старался,
чтобы Ранульф надел подарок. Берк уже достаточно оправился от раны в плече,
чтобы снова помогать своему лорду одеваться, и теперь глупый мальчишка, не
закрывая рта, возносил хвалы Ариане-целительнице и постоянно поддерживал ее.
— Ткань у нее уже была, — заявил Пейн в защиту Арианы, —
куплена три зимы назад для твоего свадебного подарка.
Не смягчившись, Ранульф замер, услышав упоминание о разорванной помолвке.
Сильнее, чем интриги Арианы, Ранульфа беспокоил тайный сговор, в котором все
они, похоже, участвовали. Берк, Пейн, королева Алиенора, даже сам король —
ну все до единого стремились женить его на Ариане.
Ранульф, как ему и приказали, доставил Алиенору в лагерь Генриха без единого
происшествия и провел там два дня, обсуждая дальнейшие планы своего монарха.
Король Генрих, человек, известный своим необузданным нравом, был в бешенстве
оттого, что осада замка Мортимера так затянулась, но появление Алиеноры
слегка успокоило королевский гнев. По ее настоянию — и для того, чтобы
порадовать королеву, — Генрих предложил Ранульфу возобновить помолвку.
А идти против желания короля могло стать политическим и, возможно,
финансовым самоубийством.
Однако сильнее всего Ранульфа раздражало то, что он испытывал невероятное
облегчение, узнав о решении Арианы остаться в Кларедоне.
— Ты хочешь сказать, — беспечно произнес Пейн, — что тебе не
нравится уют, который для тебя, как лорда, устроила Ариана?
Ранульф еще сильнее нахмурился. В том-то и дело, что ему очень нравился этот
уют. Если он не будет вести себя осторожнее, то, пожалуй, привыкнет ко
всему, этому. Он уже — правду говоря, впервые в жизни — почувствовал, что
удовольствие от войн и сражений потускнело. Прожив в роскоши Кларедона всего
несколько недель, Ранульф уже не так страстно мечтал вернуться к привычному
суровому существованию, и короткое пребывание в лагере Генриха стало своего
рода предзнаменованием. Спать в палатке на сырой жесткой земле, сносить
скуку, дожди и червивую пищу — все это потеряло прежнюю притягательность.
Вот что значит допустить в жизнь мягкость и комфорт.
— Мне кажется, ты недооцениваешь выгоды женитьбы, — ухмыльнулся
Пейн.
— Зубы Христовы, ты говоришь, как королева Алиенора!
Изо всех сил сдерживая подступающий гнев и пытаясь не так сильно стискивать
кубок, Ранульф пожал плечами. Его вполне устраивает сложившееся положение
вещей. Ариана не ухватилась за предоставленную ей возможность и не покинула
имение, а уж раз осталась, то и дальше будет его заложницей. И пока все это
не решится, он ее не отпустит. Он не может ее отпустить.
Ариана изо всех сил хотела, чтобы Ранульф начал ей доверять и полюбил ее, но
это казалось невозможным. Прошло три дня после его возвращения, но он так и
не ослабил своего бдительного надзора за ней. И все-таки Ариана непостижимым
образом надеялась.
Возможно, ее оптимизм был связан с переменой погоды. В Англию, наконец,
пришла весна, деревья и цветы распускались, солнце с каждым днем все сильнее
прогревало землю, а мягкие дожди поили поля по ночам, обещая щедрый урожай.
Настало время обновления, покоя и исполнения обещаний. Время для того, чтобы
влюбленные ликовали, наслаждаясь красотой жизни.
Ее возлюбленный, однако, твердо решил сделать так, чтобы над горизонтом все
время нависали тучи.
Но вообще-то она стала лучше понимать Ранульфа. Она больше не пугалась его
хмурого вида и не вздрагивала от язвительных замечаний.
И она делала все, что было в ее силах, лишь бы доказать ему, что она полна
достоинств и будет умелой хозяйкой и хорошей женой.
Она охотно трудилась, чтобы сделать жизнь Ранульфа приятной, стать
необходимой для своего лорда. Она даже сумела, хотя и с трудом, обуздать
свой острый язычок, помня данный ей когда-то матерью совет: женщине пристало
очаровывать и облагораживать своих мужчин, побуждая их сдерживать
воинственные наклонности.
К сожалению, все ее усилия приводили лишь к незначительным успехам — пылкому
взгляду, улыбке, нежному прикосновению. Как же это несправедливо! Да хранит
ее Пресвятая Дева, но ведь Ранульф может растревожить ей сердце, всего лишь
улыбнувшись, а сам будет держаться холодно и отстраненно. Он не хотел
признавать ее усилий и замечать ее заслуг.
И все-таки Ариана не отказывалась от надежды. Ранульфу нужна жена. Ему нужна
она. Осталось только убедить в этом его.
Как-то вечером, во время игры в шахматы, Ариана и Ранульф поспорили из-за
ключей.
— Я не понимаю, почему ты возражаешь против того, чтобы я снова стала
выполнять обязанности, которые успешно выполняла целых четыре года? —
сухо заметила Ариана. — Может, ты боишься, что ответственность окажется
не по силам моему уму?
— Сказать по правде, — со сдержанным юмором ответил
Ранульф, — я боюсь, что она окажется не по силам твоей клятве верности.
Отдай тебе ключи, и ты решишь, что можно отпустить и еще пленников, как
отпустила Саймона Креси.
Удивившись дразнящим ноткам в его голосе, Ариана отозвалась в тон:
— Думаю, мой поступок, в ту ночь был вполне оправдан. Смею
предположить, что на моем месте ты сделал бы то же самое — попытался
расстроить планы захватчиков.
— Я бы никогда не оказался на твоем месте, потому что я бы никогда не
предал моего короля.
— Я не предавала короля Генриха.
— Твой отец предал, а это одно и то же.
Серьезность обвинения, хоть и высказанного шутливым тоном, заставила Ариану
замереть.
— Это неправда. Мой отец невиновен.
— Лорд Уолтер с отрядом рыцарей и воинов присоединился к Хью Мортимеру
просто шутки ради?
— Он обязан выплачивать своему сюзерену рыцарский долг!
— Он обязан подчиняться клятве верности и поддерживать своего короля,
так же как ты была обязана повиноваться приказам короля и сдать мне
Кларедон. Твой поступок и есть главное доказательство твоего предательства.
Ариана стиснула зубы.
— Верность нужно заслужить, милорд. Что ты сделал, чтобы завоевать мою?
Ранульф передвинул деревянного коня по доске и взял ее пешку, не желая
продолжать ссору.
— Мне ни к чему ее завоевывать. Я твой сюзерен, и она принадлежит мне
по праву.
Ариана помотала головой:
— Ты уже доказал, что можешь отнять у меня все — владения, тело, клятву
послушания, но моей верностью ты распоряжаться не волен. Она моя, и отдам я
ее только тому, кого выберу сама.
Ранульф уставился на резные шахматные фигуры. Он понял суть сказанного
Арианой, и это его потрясло. Если бы он действительно сумел завоевать ее
верность, ему не пришлось бы бояться измены. Он нахмурился, и уголки его рта
задумчиво опустились.
Увидев, что он размышляет, Ариана нажала посильнее.
— Я не понимаю твоего упрямства. Может быть, я переоценила твой ум? Мне
почему-то казалось, что тебе будет приятно видеть свой замок в полном
порядке.
— А теперь ты думаешь, что, выполняя женские обязанности, сумеешь
убедить меня по-настоящему взять тебя в жены и тем улучшить свою судьбу?
— Не только мою судьбу, но и людей Кларедона — и твою тоже.
Ранульф вскинул брови — он не верил, что Ариана хоть чуть-чуть думала о его
благополучии.
— Замку необходима леди, — произнесла она. — А лорду
необходима жена.
— Хорошие слуги могут позаботиться о моем удобстве, а плотские
потребности удовлетворит любая женщина. Зачем же мне жена?
Ариана растерялась, но всего лишь на мгновение.
— Во-первых, чтобы родить сыновей.
— В Нормандии у меня есть сыновья.
— Законных сыновей, не связанных узами рабства. Членов высшего
общества. Как насчет них? Ты что, никогда не мечтал о наследниках?
— Мои желания — не твоя забота, — пробормотал Ранульф. —
Думаю, сейчас твой ход.
— Мгновение назад ты требовал от меня верности, — огрызнулась
раздосадованная Ариана, — а когда я ее тебе предлагаю, ты велишь мне не
совать нос в твои дела!
Ранульф чувствовал ее растущее недовольство, и каким-то непостижимым образом
оно его умиротворяло. Он молча пообещал себе, что уступит ей, во всяком
случае в том, что касается домашних дел.
— Я знаю, что ты отлично справляешься с хозяйством, но это еще не повод
жениться на тебе. Ты нужна мне только для того, чтобы сделать более
приятными одинокие ночи... и дни. — И улыбнулся Ариане озорно и
игриво. — Должен признать, что ты хорошо меня развлекаешь. Ты очень
забавна.
— Забавна!
— Да. Меня забавляет твой характер, а острый язычок
возбуждает... — Ранульф окинул ее взглядом, задержавшись на
груди. — Как и твое прелестное тело. Мне нравятся дерзкие красивые
женщины.
— Ты... ты... — бессвязно шипела Ариана.
Ее гнев достиг точки кипения. Она схватила деревянного слона и швырнула его
в широкую грудь Ранульфа. Фигура отскочила и с грохотом покатилась по полу.
Он расхохотался, и его теплый, глубокий смех словно заполнил собой всю
комнату. У этого мошенника еще хватает наглости смеяться!
Сверкая, глазами, Ариана потянулась за следующей фигурой, но Ранульф ее
опередил. Он быстро обогнул стол и обнял Ариану, прижав обе ее руки к телу.
Одним плавным движением он уложил ее на меховую шкуру перед очагом.
Ариана пыталась вырваться, но Ранульф с легкостью у
...Закладка в соц.сетях
