Жанр: Любовные романы
Воин
...чувствовал, как тонкие руки Арианы снова обняли его, ощутил, как ее
щека нежно прижалась к шрамам на спине. Ранульф не терпел, когда его там
трогали. Он уже хотел оттолкнуть ее, но не смог заставить себя отказаться от
ее тепла, ее нежности, утешения, которое она ему предлагала. Ранульф замер и
затаил дыхание, словно мог все разрушить, стоит ему только шевельнуться.
Ранульф чувствовал нежное прикосновение её губ к своей обнаженной спине,
чувствовал что-то влажное, щекотавшее кожу... Слезы. Грудь невыносимо
стиснуло. Она плакала... плакала из-за него.
Ранульф повернулся к ней.
— Ариана... — шепнул он, на какой-то миг приоткрывая ей самое
сильное желание своей души. — Ты так нужна мне.
Трогательно откликаясь, Ариана прильнула к его губам, предлагая утешение —
такую же нежность, какую он излил на нее совсем недавно.
Ранульф чувствовал себя слишком уязвимым и слишком незащищенным, и поэтому
не мог произнести ни слова. Каким-то непостижимым образом он открыл свою
душу женщине, бывшей его врагом, и проявленная слабость тревожила Ранульфа.
Он хотел всего лишь утешить ее и не собирался, откровенничать о своей
судьбе. Он не хотел вспоминать прошлое и ту тьму, что залила его душу. Он не
собирался давать Аркане в руки такое преимущество.
И вот она поглаживает его по волосам, нежно ласкает затылок, словно он
маленький ребенок. Словно знает, какое опустошение в его душе, словно
понимает, что им движет.
Эта слабость и потеря самообладания привели его в смятение.
— Нам пора возвращаться, — скупо бросил Ранульф, глядя куда угодно, только не ей в глаза.
Ариана покорно вздохнула. Ранульф снова превратился в холодного далекого
незнакомца, непреклонного воина, в сердце которого нет места мягкости. Она
понимала — он уже жалеет о своей нежности, сожалеет о том, что открылся ей.
Он ошибается, думала она. У него есть сердце, только оно скрыто где-то
глубоко под ужасным бременем гнева и ненависти.
Может быть, Черный Дракон Верней и могучий воин, но при этом он еще и
одинокий и уязвимый человек... мужчина, которому нужна она, Ариана, хотя сам
он этого еще не знает.
Глава 21
Разговор на лугу повлиял на Ранульфа сильнее, чем ему хотелось. Именно тогда
его начали мучить сомнения. Уверенность в том, что Ариана ничуть не лучше
известных ему вероломных дамочек благородного происхождения, сильно
поколебалась.
Ранульф пристально наблюдал за ней, подмечая всякие мелочи, от которых
решительно отмахивался раньше. Ариана была требовательной, однако слуги
любили ее. И эту преданность Ариана честно заслужила: ее живость, ум,
красота, добрый характер — все вместе и завоевало их верность. Даже
собственный оруженосец Ранульфа, Берк, и тот осыпал Ариану похвалами за ее
заботливость и успешное излечение его раны. Она сумела завоевать уважение и
восхищение даже некоторых из его вассалов, в особенности Пейна Фицосберна,
как с неудовольствием отмечал Ранульф.
Безусловно, Ариана отважна. Она переносила выпавшие на ее долю лишения и
унижения с королевским достоинством и не просила пощады. Однажды Ранульф
увидел, как она смотрела в окно, выходившее на восток, и взгляд ее был полон
тоски и страдания, словно она мечтала о лучших временах, но на его вопрос
Ариана лишь пожала плечами, улыбнувшись, и покачала прелестной головкой, не
желая говорить о своей грусти или искать его сочувствия.
Правду говоря, Ранульф не мог найти особых недостатков в ее поведении. Ее
практическая, проницательная натура была в то же время очень женственной и
приятной, хотя острый язык и безрассудное неповиновение время от времени
приводили его в бешенство.
Ее физический отклик тоже был приятным, да. Невероятно приятным. Никогда еще
Ранульфу не встречалась женщина, которая столь полно могла удовлетворить его
плотские потребности. В постели царственная дева превращалась в чувственную
женщину, выполнявшую любые его желания, и он уже не хотел никакой другой
любовницы.
И все же Ранульф не мог объяснить свою тягу к ней одной лишь чувственностью.
Правда, что он испытывал к Ариане невероятное чувство собственности, но за
этим крылось что-то большее.
Она заполняла все его чувства, каждую его мысль.
Я и в самом деле
околдован
, — с отвращением заключал Ранульф. Он думал о ней в самые
неподходящие моменты, вспоминал, какая она сладкая на вкус, какое у нее
шелковистое тело, во время скучных разговоров о доходах и арендной плате,
улаживая ссоры между слугами, даже в самый разгар тренировочных поединков с
вооруженным противником — весьма опасное время для того, чтобы отвлекаться
мыслями. Ранульф не мог объяснить себе, что за непонятное чувство охватывает
его время от времени, причем так неожиданно, что он не успевал от него
защититься... новое, странное чувство, в котором он почему-то не хотел
разбираться. Угрожающее чувство, и Ранульф знал, что должен противиться ему
изо всех сил. Он не мог впустить Ариану за те барьеры, которые выставил,
чтобы защитить себя.
Не мог Ранульф и полностью отказаться от своих подозрений. Но, говоря по
правде, он заметил, что Ариана стала по отношению к нему более отзывчивой,
более мягкой после того дня на лугу, хотя это можно было объяснить
благодарностью. Ранульф понимал, что своей доброжелательностью к матери
Арианы он пробудил в ней чувство долга, хотя и не завоевал ее полного
доверия.
Ранульф сдержал свое слово и на следующий же день проводил Ариану к хижине и
снабдил несчастную больную достаточным количеством провизии. Он сожалел, что
не может сделать чего-то большего для леди Констанции. В порыве сострадания
Ранульф отправил одного из самых доверенных рыцарей с отрядом вооруженных
воинов в Нормандию, в Верней, чтобы срочно привезти оттуда свою наложницу,
сарацинку Лейлу, которая неплохо разбиралась в искусстве восточного
врачевания. Однако ничего не сказал об этом Ариане, опасаясь пробудить в ней
напрасные надежды.
Кроме того, Ранульф изгнал из Кларедона Дину, отправив ее работать в один из
отдаленно расположенных замков. Ему не нравились злоба и лживость Дины, и он
не хотел терпеть служанку, которая была так мало предана своей госпоже.
Сводного брата Арианы, Гилберта, Ранульф освободил из заключения,
посоветовав забыть о непокорности и безрассудстве. Впрочем, то, что сестру
выпустили из подземелья, подействовало на юношу гораздо сильнее, чем любые
угрозы, и теперь он сдерживал свои вспышки.
Через два дня после истории с леди Констанцией Ранульф получил послание с
печатью короля Генриха.
— Нас призывают? — спросил Пейн, когда Ранульф развернул пергамент
и прочитал письмо.
— Нет, это поручение, — ответил тот довольно угрюмо, протягивая
пергамент вассалу. — Леди Алиенора просит сопровождать ее, чтобы
добраться до лагеря короля у Бриджнорта.
— И сопровождать ее, должен ее самый любимый рыцарь, — весело
предположил Пейн.
Ранульф поморщился:
— Ты преувеличиваешь. Королева не только не благосклонна ко мне, а
наоборот — делает все, лишь бы мне досадить. Она не простила меня за то, что
две зимы назад я отверг одну из ее придворных дам, и знает, что я лучше
пойду сражаться, чем окажусь в ее свите. Но оспаривать приказ короля не
приходится. Скажи людям, что через три дня мы отправляемся в Лондон.
Этой ночью Ранульф долго лежал без сна, сожалея о задании, напоминавшем ему
о том, что он больше всего презирал в благородных дамах. Королева Алиенора
искусно управляла мужчинами и их желаниями, заставляя их выполнять свои
требования, но была предана только самой себе. Она умудрилась, родив двух
детей, расторгнуть свой брак с Людовиком Французским и обвенчалась с юным
Генрихом Нормандским, потому что искала власти. Половина цивилизованного
мира лежала у ног Алиеноры. Она привлекала к себе поэтов и льстецов,
летевших к ней, как мухи на мед, потому что ее красота и остроумие были
действительно выдающимися. При ее дворе постоянно интриговали и строили
козни, а прелестная королева не только поощряла это, но и показывала пример.
Можно придумать сотню поручений, которые я предпочел бы этому
, —
размышлял Ранульф. И — к своему удивлению — злился, что придется уехать из
Кларедона. Ему придется в первый раз так надолго уехать отсюда за эти пять
недель — в первый раз уехать от Арианы.
Я не хочу покидать ее
, — подумал он, и эта мысль испугала его.
Утром он встал рано, до того как проснулась Ариана, и поспешил на учебное
поле, где довел себя почти до физического изнеможения, пытаясь избавиться от
дьявольской одержимости этой женщиной. К сожалению, ничего не получилось.
Проведя ненужный многочасовой рейд по всем своим владениям, Ранульф вернулся
поздно вечером и увидел, что Ариана ждет его в покоях, коротая время за
шитьем. В очаге жарко пылал огонь, на столе стояла еда и вино, чтобы он смог
утолить голод. Едва Ранульф вошел, Ариана отложила свое рукоделие в сторону
и мягко приветливо улыбнулась.
Ранульф застыл на пороге. Ее светлые волосы блестели, как расплавленная
медь, а гладкая, как слоновая кость, кожа мерцала неземной красотой. Ариана
показалась ему похожей на фреску, которую он когда-то видел, — Дева
Мария до рождения сына.
В сознании Ранульфа возник вдруг образ Арианы, беременной его ребенком, и
это наполнило рыцаря таким страстным желанием осуществить это, что его
затрясло. Пришлось отвернуться, чтобы скрыть свою слабость. Сколько он ни
клялся себе оберегать сердце, он чувствовал, что в казавшейся неодолимой
броне уже пробита серьезная брешь.
— Как прошел день, милорд? — негромко спросила Ариана, нарушив
течение его мыслей, и встала, чтобы помочь Ранульфу снять доспехи.
Напоминая себе, что нужно сопротивляться теплоте этих серых глаз, Ранульф
ответил сухо:
— Нормально.
Заметив испытующий взгляд, брошенный на него Арианой, рыцарь повторил свою
клятву закрыть свое сердце и сознание от этого мягкого вторжения.
Но Ариана уже простила ему его плохое настроение. После того как он избавил
ее от страха за судьбу матери, ее переполняла такая благодарность, что она
не обижалась на резкости Ранульфа и на его привычную отчужденность. А когда
ушел страх, появилась надежда. Надежда на то, что со временем Ранульф
перестанет считать ее врагом и поймет, что Ариана много значит для него и,
чтобы стать счастливым, она ему даже необходима.
В тот день на лугу она сумела заглянуть за тот непреодолимый барьер, который
Ранульф воздвиг между собой и всеми остальными. Ариана тогда прикоснулась к
самой уязвимой сердцевине рыцаря, к тому нежному месту в его душе, которое
он всегда так тщательно оберегал. Он проявил перед ней нежную сторону своей
натуры, на какой-то миг обнажил свое закованное в доспехи сердце, и теперь
Ариана не сможет успокоиться, пока не разрушит этот щит целиком. Она
страстно хотела избавить Ранульфа от его несокрушимой обороны, от его
защитной брони. Она хотела, чтобы Ранульф снова потянулся к ней, нежно и
доверчиво. Хотела облегчить эту мучительную боль в собственном сердце.
Но на следующее же утро Ариана поняла, как далека она от того, чтобы
завоевать доверие Ранульфа.
День начался плохо, потому что от Пейна Ариана узнала, что Ранульф уезжает
по делам короля и что Кларедон может посетить ни много, ни мало как сама
королева Англии, Алиенора Аквитанская.
В раздражении от нечуткости Ранульфа Ариана поспешила осмотреть замок — и
башню, и дворы, мысленно составить список бесконечных дел, требующих ее
внимания. Хотя Ранульф и запретил ей самостоятельно управлять замком, но
Ариана только под страхом тюремного заключения согласилась бы показать
королеве Англии Кларедон не во всем его блеске.
Когда Ранульф пришел на обед, замок буквально гудел от приготовлений к его
отъезду и возможному появлению леди Алиеноры. Взбегая вверх по лестнице,
ведущей в его покои, Ранульф хмурился, видя вокруг суету, и сожалел о
досадной необходимости готовиться к королевскому визиту, а также о
неизбежных в этом случае огромных издержках. Иногда королевские визиты
доводили неудачливых хозяев до нищеты.
Однако, войдя в холл, Ранульф резко остановился с ощущением, что ему нанесли
удар копьем в живот. У дверей, ведущих в покои, стояли голова к голове
Ариана и Пейн и смеялись.
Вид Арианы, так мило смотревшей на его вассала, вызвал у Ранульфа прилив
тошнотворной ревности. Ее серые глаза светились весельем и — более того —
восхищением этим высоким привлекательным рыцарем.
— Что такого смешного? — резко бросил Ранульф, и они вздрогнули.
Сразу посерьезнев, Пейн и Ариана переглянулись.
— Ничего особенного, Ранульф, — спокойно ответил Пейн. — Леди
Ариана рассказывала мне, как король Стефан приезжал в Кларедон...
— Что, у тебя нет более достойного занятия, чем околачиваться тут и
слушать всякие байки?
Пейн замер с таким видом, словно ему хотелось огрызнуться, но вместо этого
он только коротко поклонился:
— Как прикажете, милорд.
Когда он ушел, Ранульф повернулся к Ариане. На его щеке дергался мускул.
— Даже и не пытайся завлечь Пейна своими уловками. Ничего не выйдет.
Глаза Арианы широко распахнулись — ее поразили угрюмый тон и несправедливое
обвинение. Ранульф принял ее дружеские отношения с Пейном Фицосберном за
флирт и начал беспричинно ревновать.
— Мы просто вели безобидную беседу, милорд, только и всего...
Взгляд Ранульфа не дрогнул. Сердце его колотилось о ребра, а в груди
бушевали разрушительные, пугавшие его чувства.
— Ты принадлежишь мне, Ариана, — резко бросил он. — И лучше
бы тебе примириться с этим.
— Я уже примирилась с этим, Ранульф, — ответила она со спокойной
убежденностью, стремясь развеять его сомнения и подозрения. — Мне не
нужен другой мужчина... ни любовник, ни муж.
Он долго и настороженно смотрел на нее, а потом отвернулся. Во второй
половине дня неразумный гнев вроде бы оставил его, но холодность с лица так
и не сошла.
Между ними воцарилось молчание, поэтому на заре следующего дня Ариана и
Ранульф попрощались очень натянуто. Он занялся с ней любовью перед тем, как
позвать своего оруженосца, чтобы тот помог ему одеться, а потом обращался к
Ариане только для того, чтобы дать последние распоряжения. На ее пожелание
хорошей дороги Ранульф ответил коротким кивком, не совсем веря в ее
искренность.
Вот почему Ариана отпускала его с тяжелым сердцем. Из окна их комнаты она
смотрела, как Ранульф, одетый в доспехи, сел верхом на своего могучего коня
и поскакал впереди отряда через подъемный мост. За ним развевалось красное
шелковое знамя с наводящим страх символом — черным драконом, стоявшим на
задних лапах.
Когда они исчезли из виду, Ариана глубоко вздохнула. Она знала, что будет
считать дни, пока Ранульф не вернется к ней целый и невредимый... Несмотря
на ледяное равнодушие, которое он упорно проявляет к ней, она все же
надеялась, что однажды сумеет смягчить его, сумеет преодолеть то
затравленное выражение, которое видела в его глазах.
Вдали затрубил рог дозорного. Ариана, сидевшая и вышивавшая в ткацкой
комнате вместе с остальными дамами, напряглась. Ранульф? Он уже вернулся?
Безуспешно пытаясь подавить волнение, она вслед за щебечущими женщинами
подошла к окну, чтобы посмотреть, в чем причина суматохи. К воротам замка
приближался одинокий всадник, держа в руках знамя цветов короля Генриха.
Всадник оказался герольдом, объявившим о прибытии королевского кортежа,
потому что в руках он держал трубу и трубил в нее часто и подолгу. Часовой у
ворот, похоже, счел его другом, а не врагом, потому что скоро раздался скрип
и лязг цепей и подъемный мост медленно опустился через ров.
Позвав с собой одну из камеристок, Ариана поспешила в свою комнату и быстро
переоделась, сменив старое коричневое шерстяное блио на очень красивое, из
красного индийского шелка. Ариана перенесла и свои вещи, и вещи Ранульфа
сюда, в свою прежнюю комнату, чтобы подготовить покои для королевы Алиеноры
и ее придворных дам. Такой важной персоне годились только самые лучшие
комнаты замка.
Ариана разгладила складки, на платье и поспешила ко входу в башню, чувствуя,
что в ее желудке все сжалось в комок. Будучи заложницей Ранульфа, она уже
сильно превысила свои полномочия, готовясь к визиту королевы, хотя не
сделала ничего сверх того, что сделала бы любая хозяйка замка. Она
совещалась с управляющим и со старшим егерем, а также с кухонными
работниками; обеспечивала запасы в кладовых, в буфетных, в хранилищах,
проверяла рыбные пруды, голубятни и кроличьи садки; наблюдала за сбором трав
в огороде и заказывала пряности у торговца в деревне; учила слуг, как себя
вести, — в общем, вникала во все, вплоть до мелочей, чтобы визит прошел
гладко.
В конце концов, Пейн дал ей свободу действий, доверяя ее суждениям в таких
женских делах и зная, что она не сделает ничего, что могло бы опозорить
Кларедон.
Ариана вышла из башни вместе с Пейном, чтобы дожидаться королеву на верхних
ступеньках наружной лестницы. Ее напряжение все росло. Прибывший и в самом
деле был герольдом королевы, и теперь Ариана видела за стенами замка
приближающийся к воротам отряд рыцарей, чьи доспехи сверкали под заходящим
солнцем. На красном знамени, развевающемся в голове отряда, виднелся герб
Ранульфа — дракон.
— Это Ранульф, миледи, — пробормотал стоявший сбоку Пейн.
Одинокий всадник в доспехах на черном коне оторвался от общего отряда и
легким галопом приближался к воротам.
Ариана ощутила, как внутри у нее клубится предвкушение. Ранульф отсутствовал
целую неделю, и она очень по нему скучала.
И она нисколько не удивилась тому, что дрожит, спускаясь вместе с Пейном по
длинной лестнице, чтобы встретить возвращающегося лорда во дворе. Ранульф
ворвался во внутренний двор. Копыта его коня громко отбивали ритм, совпавший
с ритмом сильно колотившегося сердца Арианы.
Резко остановив коня, Ранульф легко и непринужденно поздоровался с вассалом.
Пейн ответил ему тем же, а Ариана стояла, затаив дыхание. Конический шлем
Ранульфа со стальным переносьем, спускавшимся почти до рта, скрывал чуть ли
не все его лицо, однако она почувствовала на себе взгляд золотистых глаз.
Его глаза, всматривавшиеся в лицо Арианы, казались темными и напряженными.
Потом он сорвал с себя шлем и откинул назад кольчужный подшлемник, обнажив
иссиня-черные волосы и щетину на лице.
Подражая изяществу своей матери, Ариана присела перед ним в глубоком
реверансе:
— Добро пожаловать, милорд.
Кивнув ей, он снова повернулся к вассалу, пытаясь не обращать внимания на
Ариану, которая занимала его мысли всю прошлую бесконечную неделю.
— Как прошло путешествие? — спросил Пейн, когда к ним подбежал
паж, чтобы увести коня.
— Бывало и лучше, — сердито отозвался Ранульф. — Леди
Алиенора упряма, как мул.
Вскоре через внутренние ворота проскакал отряд всадников во главе с
хохочущей светловолосой леди на белоснежной лошадке, седло и уздечка которой
были украшены серебряным орнаментом и кисточками.
Ариана слышала рассказы о своевольной герцогине, ставшей теперь королевой
Англии. Говорили, что от красоты и остроумия Алиеноры Аквитанской
захватывает дух. Говорили также, что она превосходная наездница, — и во
все это Ариана охотно поверила, глядя, как Ранульф помогает леди спешиться.
— Господи! Я уж думала, мы никогда не доедем, — беспечно
рассмеявшись, сказала Алиенора.
— Добро пожаловать в Кларедон, миледи, — отозвался Ранульф так
скованно, что Ариана буквально ощутила, что между ними существуют
разногласия.
Пейн шагнул вперед и склонился над рукой королевы:
— Приветствую вас, ваша светлость.
— Фицосберн! Тот самый человек, который сможет успокоить мои
расстроенные чувства. У твоего сюзерена манеры как у полевого быка.
— Возможно, ваша светлость, — улыбнулся Пейн. — Но на этого
быка вы всегда можете положиться.
Она деликатно хмыкнула:
— Могу поклясться, что лорд Ранульф запеленал бы меня в свивальник,
если бы я ему позволила. Он заставил меня бездельничать в этой душной штуке
до тех пор, пока это не сделалось невыносимым. — И королева сердито
посмотрела на позолоченные носилки с шелковыми занавесками, которые как раз
проносили сквозь ворота.
Внезапно она взглянула на Ариану, с любопытством рассматривая ее своими
голубыми глазами:
— Значит, это и есть та наследница, о которой мне рассказывали?
Ариана присела в глубоком реверансе:
— Вы оказываете нам честь, ваша светлость.
— Разве? Странные слова от дочери человека, обвиненного в измене моему
супругу — королю.
Теперь застыла Ариана.
— Полагаю,
обвиненного
— это самое подходящее слово, миледи. Не
осужденного
. К счастью для моего отца-лорда, говорят, что король Генрих —
справедливый правитель, который решает, виноват человек или невиновен,
опираясь на доказательства, а не на слухи.
В глазах Алиеноры мелькнуло уважение, а губы слегка изогнулись в улыбке.
— Так оно и есть.
— Мы приложили все усилия, чтобы устроить вас с удобствами, —
хладнокровно продолжала Ариана. — Надеюсь, вам понравится.
— Увидим, — ответила королева Алиенора, поворачиваясь, чтобы
одарить Ранульфа озорной вызывающей улыбкой. — Если судить по этой
леди, думаю, покорение Кларедона далось тебе нелегко.
Не дожидаясь ни ответа, ни помощи, королева стала подниматься вверх по
каменной лестнице, предоставив своим рыцарям и придворным дамам самим
решать, идти вслед за ней или нет.
Ариана услышала, как Ранульф вздохнул, и подумала, что разделяет его
чувства. Приподняв подол своих юбок, она тоже пошла вверх по лестнице в
большой зал, где пажи уже разносили серебряные кубки с вином, приправленным
гвоздикой.
— Милорд, — пробормотала Ариана Ранульфу, — я предоставила
королеве и ее камеристкам твои покои, а вещи перенесла в мою прежнюю
комнату. Надеюсь, ты не против?
Ранульф наклонил к ней голову так близко, что Ариана ощутила на своей щеке
его теплое дыхание.
— Мне подойдет любая комната, если ты разделишь ее со мной, милая.
Услышав страстное обещание в его голосе, Ариана не смогла унять сильно
забившееся сердце. Из своих разговоров с Пейном она поняла, что Ранульф
останется здесь только на одну ночь, а рано утром ему придется и дальше
сопровождать кортеж королевы, чтобы в безопасности доставить ее в лагерь к
царственному супругу на северо-западе Англии... Но похоже, что эту
единственную ночь он хочет провести с ней, насколько позволят обязанности
хозяина.
— Сегодня вечером будешь сидеть со мной за столом лорда, — удивил
Ариану Ранульф и ушел вместе со своим оруженосцем, чтобы искупаться и
переодеться.
Ариана занялась приготовлением ванн для двух десятков знатных гостей и их
размещением по комнатам и не видела Ранульфа до тех пор, пока он не вернулся
в зал для праздничного пиршества.
Она подумала, что его суровое, чисто выбритое лицо просто неотразимо,
несмотря на простую черную верхнюю тунику и темно-красную нижнюю. Приехавшие
рыцари и придворные дамы были одеты в более дорогие и богато украшенные
наряды, но лорд Кларедон обладал такой впечатляющей осанкой и внешностью,
что был хорош в любой одежде.
Однако когда появилась королева Алиенора, она затмила своим роскошным
нарядом всех. Длинные колоколообразные рукава ее блио были густо расшиты
золотой нитью, а узкая нижняя туника с длинными рукавами, сшитая из золотой
парчи, переливалась в свете факелов. На голову королева надела золотой
обруч, прижав им небольшой квадратный кусок льна, завершавший образ
царственной особы.
Алиенора села на почетное место за высоким столом, рядом с лордом, разделив
с ним кубок вина и толстую тарелку из свежего хлеба. По приказу Ранульфа
Ариана села с другой стороны от него, деля кубок и тарелку с Пейном.
Деликатесные кушанья, выбранные Арианой, подавали по очереди: оленину,
лопатку дикого вепря, жареных лебедей, мясной паштет, приготовленный с
хлебной крошкой и травами, пироги с мясом голубей, свежепойманную жареную
кефаль, пироги с угрем, и ко всему этому — горячие соусы, приправленные
перцем, имбирем или горчицей, а в конце — тушеные фрукты и сыры. После пира
снова стали разносить медовуху, а менестрель заиграл на арфе.
Во время трапезы королева Алиенора весело болтала, пересыпая свои остроумные
замечания комплиментами блюдам. Но в середине третьей песни кор
...Закладка в соц.сетях
