Жанр: Любовные романы
Воин
...ности пажа,
я сделаю тебя оруженосцем и научу управляться с мечом.
— Вы будете меня учить? О, милорд... — В голосе мальчика звучало
волнение и благоговение, словно учиться у Черного Дракона было главной
мечтой любого.
Ариана видела, что Ранульф завоевал пожизненного обожателя. И узнала это
чувство: когда-то и она смотрела на Ранульфа с таким же обожанием — герой,
могущественный рыцарь, который был так добр к робкой юной девушке.
— У меня есть сын твоих лет.
Ариана очень удивилась, услышав это, и еще больше удивилась, увидев
выражение его лица. Оно совершенно смягчилось, а глаза наполнились теплом и
нежностью. Ранульф тихонько вздохнул.
— Я не знала, что у вас есть сын.
Он рассеянно посмотрел на Ариану.
— У меня их двое, и еще дочка. Впрочем, все они
незаконнорожденные, — произнес он подчеркнуто, почти вызывающе.
— Я так и предполагала, — откровенно отозвалась Ариана, — потому что жены у вас нет.
И увидела, что он с трудом подавил улыбку, хотя в глазах ничего веселого не
было — их янтарная глубина поражала серьезностью.
— Не ожидал, что высокородная леди вроде тебя, — сказал он
бесстрастно, — проявит терпимость к внебрачным детям, рожденным от
невольниц.
— Вы признали их?
— Да. И обеспечил.
— В таком случае в их рождении нет никакого позора. Что до терпимости,
так передо мной пример моей матери. Она не только приняла внебрачного
ребенка отца, но и взяла его в замок, чтобы выучить на церковнослужителя.
— Если бы все знатные дамы были столь великодушны!
Горечь в его голосе смутила Ариану, встревожила ее, но прежде, чем она
успела задать ему вопрос, Ранульф внезапно застыл, словно вспомнил, с кем
разговаривает.
— Кажется, я отпустил тебя, леди, — произнес он.
Этот ледяной голос сразу после теплого отношения к малышу Уильяму заставил
Ариану вздрогнуть. Метнув в Ранульфа гневный взгляд, она резко повернулась и
бросилась прочь.
Прошли минуты, а может, и часы, и вдруг Ранульф услышал, что кто-то рядом с
ним беспокойно откашливается, прочищая горло. Он оглянулся и увидел пожилого
лысеющего священника Кларедона. Тот стоял возле его стула и с волнением
смотрел на лорда.
— Могу ли я молить вас о недолгой беседе, сэр?
Ранульф любезно кивнул.
— Отец Джон. Верно?
— Да, милорд.
— Разве вы не должны сейчас читать мессу, отец?
— В часовне никого нет. — Кроткие карие глаза смотрели
осуждающе. — Вы заключили в темницу всех, кто занимает приличное
положение, а невольники боятся навлечь на себя ваш гнев, милорд.
Ранульф нахмурился:
— Можете собирать свою паству, не боясь наказаний, отец. Я не откажу
обитателям Кларедона в духовном утешении.
— Благодарю, милорд.
— Это все?
— Нет, милорд. — Священник помолчал, обеспокоено заламывая
руки. — Боюсь, я должен сказать. Не могу больше хранить молчание. Я
должен помочь вам понять свои ошибки.
Размашистые брови Ранульфа поползли вверх.
— В самом деле?
— Это леди Ариана, сэр... и ваше... э.... ваше к ней отношение.
— А что такое с моим отношением?
Старик помялся.
— Вы ее обесчестили...
Ранульф с трудом продолжал говорить спокойно:
— Как я это сделал, отец? Я потребовал, чтобы она прислуживала мне за
столом и выполняла обязанности оруженосца. Ничего больше.
— Вы удерживаете ее в своей комнате три ночи подряд.
— Только чтобы присматривать за ней. Я не могу позволить ей ходить по
замку свободно, иначе она еще раз поможет бежать кому-нибудь из вассалов
своего отца.
— Но ваше... вы... неуважение, которое вы проявили к ней прямо
сейчас... Не подобает прикасаться к ней прямо в зале, словно она невольница!
— Это леди попросила вас обратиться ко мне от ее имени?
— Нет, милорд! Она бы никогда этого не сделала! Но у меня есть глаза,
чтобы видеть, и уши, чтобы слышать. Я слышал... что вы не намерены венчаться
с ней.
— Мы больше не обручены, это правда, — ответил Ранульф. —
Сейчас она просто моя заложница.
— Вы не позволите ей искать убежища в обители?
— Леди заявила, что не желает уходить в монастырь.
— А как же ее будущее? Если она не будет принадлежать церкви, ей нужен
муж.
— Это уже не ваше дело, отец, — бросил Ранульф. — В должное
время о ее будущем позаботится король Генрих в зависимости от того, какие
последствия повлечет за собой измена ее отца.
— Но я должен...
Ранульф вскинул руку, заставив старика замолчать.
— Вы должны служить своей пастве, а не подвергать сомнению мои
поступки. Леди Ариана — моя пленница, и я буду обращаться с ней так, как
сочту нужным. Все, беседа закончена. Я уверен, что у вас есть свои дела.
— Да, милорд... — Священник подобострастно поклонился и попятился
назад.
Ранульф угрюмо уставился в миску с кашей. Даже до разговора со священником
он уже начал подумывать о том, достаточно ли умен был его план добиться
содействия от Арианы, соблазнив ее. Совершенно ясно, что если он хочет
уважения от обитателей Кларедона, то нельзя обращаться с их леди как с
обычной девкой из замка.
Очень хорошо, неохотно решил Ранульф, стиснув зубы. Если она будет
повиноваться, он освободит Ариану от ее обета служить ему. Если она признает
свое поражение, он готов быть снисходительным, даже если Ариана этого и не
заслуживает.
В покоях этажом выше Ариана, зашедшая сюда за накидкой, тоже была раздосадована и недовольна собой.
Застегивая на плече брошь, она не могла отвести глаз от постели, на которой
Ранульф доставил ей столько наслаждения.
На какой-то миг ее глаза затуманились печалью. Почему он не захотел
выполнить соглашение и жениться на ней? Она бы стала ему хорошей женой, даже
в таких тяжких обстоятельствах. Она бы старалась сделать его счастливым. Они
могли бы вместе стремиться к одной цели, управлять своими владениями и
служить королю.
Но теперь общей цели у них быть не может, слишком много враждебности и
недоверия поселилось между ними. Ранульф никогда не будет ее почитать. Она
для него всего лишь собственность, пешка, заложница, и он хочет доказать
свое над ней превосходство. Он требует от нее покорности и ничем иным не
удовольствуется.
Оторвав взгляд от постели, Ариана неохотно повернулась к двери. Ранульф еще
не покорил ее, но с каждым днем все сложнее надеяться, что она сумеет
одержать над ним победу. Выйдя из комнаты, Ариана испугалась, наткнувшись на
своего сводного брата, Гилберта, затаившегося в тени. Похоже, он давно
дожидался ее здесь, а судя по раскрасневшемуся обычно бледному лицу, он
просто лопался от злости.
— Миледи! Он зашел слишком далеко! Это уже невыносимо! Вы должны
позволить мне отомстить за вашу честь!
Ариана устало вздохнула. Как бы сильно она ни хотела увидеть Черного Дракона
поверженным, Гилберт этого сделать не сможет. Такой искусный и сильный воин,
как Ранульф, просто уничтожит мальчика — если вообще снизойдет до того,
чтобы принять вызов. Сын невольницы, Гилберт был лишен некоторых прав, в том
числе бросать вызов на поединок знатному лорду. Согласно кодексу рыцарской
чести, только равные лорды могли сражаться друг с другом. Еще одной помехой
была юность Гилберта. Юношам не разрешалось пользоваться рыцарским
вооружением. Даже оруженосцам разрешалось для тренировок использовать лишь
деревянные копья и щиты.
— Он обращается с вами хуже, чем с невольниками! Он ласкает вас, словно
вы его наложница!
Ариана против воли вспыхнула.
— Все было не так.
— Так! И я отомщу за вашу честь! — гневно повторил Гилберт. —
Я вызову лорда Ранульфа на поединок!
Ариана покачала головой. Теперь придется убеждать мальчика, что его план не
просто глуп, но еще и самоубийствен.
— Гилберт, — ласково сказала она, — ты не воин, ты не искусен
с оружием. Лорд Ранульф уничтожил даже самых могучих своих врагов. Он убьет
тебя за считанные мгновения.
— Это не имеет значения! Я не могу стоять в стороне и ничего не делать!
У меня есть права, миледи. В отсутствие нашего отца я ваш самый близкий
родственник и обязан вас защищать!
Ариана снова вздохнула:
— Гилберт, от всего сердца благодарю тебя за это, но я не вынесу, если
с тобой что-нибудь случится. Отца подозревают в измене, мать нас покинула —
я потеряла всех, кто был мне дорог. Я не вынесу, если придется потерять и
тебя. Ты мне нужен, Гилберт.
Юноша сжал кулаки, но безумие уходило из его синих глаз.
— Если вы не позволяете мне сражаться с ним, мы должны искать
удовлетворения в суде.
— В суде?
— Да. Я знаю законы, миледи. Все права на вашей стороне. Мы можем
подать в гражданский суд на лорда Вернея за нарушение обязательства
жениться.
Ариана долго смотрела на Гилберта.
— Собственно говоря, в глазах церкви вы с ним уже женаты, не хватает
только последних обетов и подтверждения брака. Если вы докажете, что он
применил к вам насилие, даже безнравственный Дракон не сможет расторгнуть
брак.
Ариана задумчиво нахмурилась. Если каким-то образом убедить Ранульфа
выполнить контракт, это решит множество проблем. Почему она до сих пор даже
не задумывалась об этом? Потому что в последние несколько дней была
ослеплена неуверенностью и подозрениями. Она не могла рассуждать ясно и
объективно. Будучи в отчаянии от легкой победы Ранульфа, в ярости от его
хитрого способа завладеть Кларедоном, Ариана обрадовалась, что помолвка
расторгнута, и, таким образом, без борьбы подчинилась его желанию.
Но Гилберт прав. Ранульф обязан возместить ей потерянные годы юности и
уничтожение всех шансов на то, что она сможет достойно выйти замуж за кого-
нибудь другого. Если бы Гилберт знал, что Ранульф действительно применил к
ней насилие! Сегодня утром он лишил ее чувственной невинности, показал ей,
что такое страсть, что такое близость, на которую имеет право только
законный супруг.
И все-таки Ариана желала обеспечить себе этот брак не только ради мщения.
Став женой лорда, она окажется в лучшем положении для защиты Кларедона и
всех, кто от него зависит. Если она возвратит себе статус леди, то сможет
действовать от имени отца и попытаться опровергнуть обвинение в измене.
И в первый раз за те четыре дня, что Ранульф завладел Кларедоном, у Арианы
появилась надежда. Сердце ее заколотилось, и она прижала дрожащие пальцы к
губам. Святая Мария, ей почти нечего терять, но зато, сколько можно
выиграть...
— Что случилось, миледи? — тревожно спросил ее брат.
— Ш-ш-ш... дай подумать!
Контракт о помолвке не связывает их до тех пор, пока брак не вступил в силу.
Кроме того, чтобы церковь освятила их брак, у нее должны быть доказательства
того, что они в него вступили. Значит... есть ли способ доказать вступление
в брачные отношения?
Как? Ранульф поклялся не прикасаться к ней. А из нее не получится
обольстительницы.
И все-таки что-то делать необходимо. Гилберт прав. Нужно каким-то образом
убедить Ранульфа заново подумать о браке. На самый крайний случай нужно
сделать так, чтобы он не смог разорвать контракт о помолвке. Если ей это
удастся, если она сможет стать его женой, можно будет воспользоваться своей
властью, чтобы помочь людям, которые от нее зависят.
Глава 10
Вернувшись в замок после поездки с Ранульфом в поля, Ариана с облегчением
увидела, что искать Гилберта не придется — она наткнулась на сводного брата
прямо в большом зале.
— Я могу доверить тебе тайное дело, Гилберт? — спросила она
тихонько, косясь на вассалов Ранульфа, вернувшихся вместе с ней.
— Да, миледи! Вы же знаете, что да!
— Тогда я попрошу тебя о помощи. Ступай на кухню и принеси мне кусок
сырого мяса — телячьей печенки или свежей оленины, не важно, лишь бы с него
капала кровь.
Гилберт радостно кивнул. Его преданность была так велика, что он даже не
стал задавать ей вопросов, услышав столь странную просьбу.
— Отлично. Принеси мне в покои лорда, а потом отыщи отца Джона и
отправь его ко мне. И — никому ни слова, особенно лорду Ранульфу! Я
полагаюсь на твое благоразумие!
— Конечно, миледи, — ответил паренек с радостным блеском в
глазах. — Даже пытки, не заставят меня открыться этому дьявольскому
отродью.
Ариана искренне понадеялась, что до пыток не дойдет.
Она ждала в зале, приготовив Ранульфу полуденную трапезу, в точности как он
приказал, когда рыцарь со своими вассалами вошел внутрь. Он снял шлем, и
волосы его были влажными и курчавыми, потому что он ополоснул голову из
колодца во дворе.
Ранульф смеялся над какой-то шуткой, поэтому неестественную тишину в зале он
заметил только тогда, когда подошел к столу лорда. И в тот же самый миг
сообразил, что Ариана сидит на резном стуле, который принадлежал хозяйке
замка.
Веселость увяла. Ранульф нахмурился при виде такого нахальства:
— Ты забываешься, демуазель!
— Думаю, нет, милорд, — спокойно ответила Ариана, глядя ему в
глаза. — Думаю, я имею право занимать этот стул, поскольку мое место,
как вашей жены, всегда рядом с вами.
— Моей жены? — Ранульф резко свел брови. — Ты мне никакая не
жена.
— Именно жена, милорд. Но... возможно, вы предпочтете поговорить со
мной без толпы зевак?
Ранульф нетерпеливым жестом отпустил своих слуг и оруженосцев, поспешно
удравших в разные уголки просторного зала. Все вассалы, кроме Пейна и Ива,
тоже вежливо отошли подальше.
— Ну, что это за чушь про мою жену? — требовательно воскликнул
Ранульф.
— Полагаю, вот все доказательства, которые требуются. — Ариана
показала на стол. Перед ней лежала льняная простыня, чистая поверхность
которой была испачкана темными пятнами. — Простыня с нашего брачного
ложа. Ее выставил перед обитателями замка священник, как это произошло бы и
во время официальной постельной церемонии, обвенчайся мы как полагается.
Поскольку наш контракт о помолвке не был расторгнут, а вот это —
доказательство того, что мы вступили в брачные отношения, я теперь ваша жена
и по церковным, и по гражданским законам.
Ранульф долго смотрел на простыню, а потом снова перевел взгляд на Ариану.
— Что это еще за жульничество? — спросил он так тихо, что она едва
не отказалась от своего плана.
— Никакого жульничества, милорд. Отец Джон рассмотрел простыню, как это
обычно происходит, и засвидетельствовал, что нашел на ней пятна моей
девственной крови. Наверняка вы знакомы с этим правилом даже там, в
Нормандии. Пятна крови свидетельствуют о непорочности невесты и подтверждают
ее девственность.
В глазах Ранульфа мгновенно загорелась темная ярость. Он схватил простыню и
зажал ее в кулаке.
— И ты рассчитываешь, что одурачишь кого-нибудь своей ложью?
Ариана покачала головой. Она не солгала в открытую. Когда Ранульф затащил ее
в свою постель, она была непорочной. Возможно, она слегка подтасовала
правду, запятнав простыню телячьей кровью и дав возможность отцу Джону
прийти к собственным выводам, но требует она только того, что ей причитается
по закону и по нравственным правилам.
— Я не лгала, милорд. Разрешив священнику показать простыню, я
надеялась на то, что вы выполните свои обязательства и ваше давнее обещание
жениться на мне.
Ранульф отшвырнул простыню. Его лицо пугало.
— И ты называешь это доказательством? Это ничего не доказывает!
— Нет? Так вы отрицаете, что и вчера, и позавчера мы делили с вами
постель?
На щеках Ранульфа заиграли желваки.
— Если ты уже не девственница, это не моя работа.
— Нет? Вы не откажетесь рассказать отцу Джону, как взяли меня силой
сегодня утром?
— Силой? Я не... — Ранульф замолчал, оглядывая присутствовавших в
зале. Все делали вид, что очень заняты. Никто из них не поверит, что он не
взял эту женщину, как она утверждает; особенно после того, как сегодня утром
он при всех ласкал ее в этом самом зале. Если уж говорить правду, то он
почти изнасиловал Ариану этим утром, слишком далеко зашел в своих порочных
ласках, возбудил ее и довел до пика способом, который церковь считает
греховным и растленным. Но он не покушался на ее девственность. Дыхание
Господне, он целиком и полностью пойман в ловушку этим неслыханным обманом —
если конечно, не сумеет доказать ложность этих обвинений...
Ранульф быстро поманил к себе одного из своих людей.
— Найди повитуху, живо! — И метнул свирепый взгляд в Ариану:
— Разумеется, ты не будешь против небольшого осмотра, который подтвердит, что ты девственница?
Ариана решительно посмотрела на него, хотя руки у нее задрожали:
— Как пожелаете, милорд... — но если она обнаружит, что
девственность нарушена, это просто докажет мои слова.
Ранульф уставился на нее с искаженным от бешенства лицом. Ариана затаила
дыхание, ожидая его ответа и молясь, чтобы ее блеф сработал. Ранульф не
знает точно, непорочна она или нет, и не решится выяснять это прилюдно.
— Так вот как ты блюдешь свою клятву? — произнес он, наконец,
убийственным голосом. — Ложь и вероломство?
Ариана сглотнула.
— Я не изменяла своей клятве, милорд. Я поклялась служить вам и буду
это делать и впредь — но вашей женой. Я буду вести ваше домашнее хозяйство,
и следить, чтобы вам было удобно, и почитать вас всегда...
— Святая кровь Христова! — взревел Ранульф.
Ариана вздрогнула. Его взбешенное лицо по-настоящему пугало. Лорд Верней
напоминал раненого вепря, загнанного в угол. Но загнанный вепрь часто
поворачивается и нападает сам...
Ранульф бешено шагнул в ее сторону, сжав эфес меча.
Его вассал, Пейн, быстро метнулся вперед и предостерегающе положил ладонь на
его руку.
— Осторожнее, милорд. Ты же не хочешь убить леди?
— Нет! — Лицо Ранульфа говорило об обратном. Глаза его буквально
почернели от ярости, а сжатые губы побелели.
— Позже ты пожалеешь об этом, — предостерег Пейн. — Да ее
следует наказать, но, может, умнее будет дать мне разобраться с ней?
Спокойные слова пробились сквозь бешенство.
Вассал прав, — подумал
Ранульф. — А я слишком зол, чтобы мыслить ясно. Кроме того, я давал
священную клятву никогда не вести себя так, как отец, не опускаться до
скотского уровня
.
— Она испытывает мое терпение, — произнес Ранульф сквозь стиснутые
зубы.
— Да, но ты достаточно умен, чтобы не поддаваться слепому гневу,
милорд.
Ранульф понимал, что его просто успокаивают, однако заставил себя сделать
несколько вдохов и выдохов, чтобы взять себя в руки. Его и в самом деле
ослепило гневом. Ложь этой женщины всего лишь подтвердила, что ей нельзя
доверять, но, как ни странно, больше всего его взбесило мнимое отсутствие
непорочности. Неужели какой-то другой мужчина наслаждался ее красивым белым
телом? И другой любовник научил ее откликаться на страсть? Девственница ли
она? Какое ему дело до того, была она с другим мужчиной или нет? Но это почему-
то имело огромное значение. Руки Ранульфа заныли от неожиданного порыва
вытрясти из нее правду... Нет, эту правду он должен выяснить наедине, чтобы
не подтвердить ее хитрую задумку публично. Зубы Господни, а ведь он только
начал надеяться, что она не такая, как остальные ловкие интриганки из
знатных дам, и ошибся. Не стоило доверять Ариане и так подставляться. Эта
женщина показала свою истинную натуру, свои алчные замыслы, отсутствие
чести... Она хитрая, расчетливая и вероломная. Он на единый миг оставил ее
без присмотра, и вот результат. Вероломный удар в спину. Ложный правовой ход
с целью поймать его в ловушку.
— Чего ты пытаешься добиться? — рявкнул он Ариане.
Глядя в его взбешенные глаза, она сцепила пальцы, чтобы они не дрожали. О
да, она хочет многого добиться! Она сражается за свой дом, за своих любимых,
за жизнь своего отца. Став женой Ранульфа, она лучше сможет защищать замок и
слуг, но что важнее всего — восстановившись в правах, она сможет подать
ходатайство королю и просить за отца. Ирония в том, что Ранульфу придется
поддержать ее, как супругу. Но Ариана не думала, что Черный Дракон Верней
захочет услышать ее резоны прямо сейчас.
— Справедливости, милорд, — спокойно ответила она. — Я не
позволю вам безнаказанно расторгнуть наше обручение.
Ранульф уставился на нее не шевелясь, только ноздри раздувались. Он отлично
понимал, что она пытается сделать — избежать гнева короны. Став его женой,
она уже не будет отвечать за измену отца — за нее будет отвечать ее супруг.
Но куда больше, чем гнева короля, должна она бояться его гнева. Сказать, что
он вне себя от ярости, — значит, ничего не сказать. И она не добьется
своего — не заставит его жениться на ней.
— Твоя хитрость не пройдет, — задыхаясь, объявил Ранульф. —
Брак не состоится.
— Молю вас, подумайте хорошенько, милорд. Как вы однажды сами заметили,
теперь только папа может расторгнуть наш брак.
— Значит, я тотчас же пошлю гонца в Рим и буду ходатайствовать перед
папой об отмене брака. — Ранульф резко закрутил головой, разыскивая кого-
то в окружавшей их толпе. — Отец Джон!
— Да, милорд? — неохотно шагнул вперед старый священник.
— По каким причинам можно расторгнуть брак?
— Самая типичная причина — близкое родство, милорд, но ваш род не
связан кровью с родом леди Арианы. Ее отец, лорд Уолтер, специально проверял
это перед тем, как заняться обручением.
— Что еще?
— Ну... уродство или болезнь...
— Отлично, я предъявлю все три!
— Все три?
— Кровное родство, уродство, болезнь. Я только что выяснил, что леди
Ариана — моя кузина во втором колене.
— Но... это неправда! — в замешательстве воскликнул отец Джон.
— Не более неправда, чем ее обвинение в изнасиловании. Что до уродства,
так у этой женщины изуродованные ноги, но мне об этом не сообщили, когда я
соглашался на обручение.
— Но, сэр! Вы же видите, что леди Ариана идеально сложена!
— В Риме этого не знают, — огрызнулся Ранульф с мрачным
удовлетворением.
По правде говоря, такие причины можно было легко опровергнуть, если у тебя
есть деньги и рычаги политического воздействия, но у Арианы нет ни того ни
другого, а также нет свободы, чтобы затеять дорогостоящее сражение в
церковном суде. Возможно, их брак расторгнут и до этого вообще не дойдет.
Ранульф был слишком зол и готов на все, в том числе на выдумывание обвинений
против Арианы.
А самая простая причина — третья. И ее сложнее всего опровергнуть.
— Установлено, что леди больна, — добавил Ранульф с непреклонной
решимостью.
Сердце Арианы упало, как камень. Она надеялась, что Ранульф не сможет
отречься от брака, но, похоже, он с легкостью побьет любые ее попытки.
— И какой именно болезнью я успела заразиться, милорд? — сухо
осведомилась она.
— Оспой... проказой... да какой угодно, что в голову придет!
Разумеется, тебя запрут в твоей комнате, чтобы ты не смогла передать болезнь
другим. — Он мрачно усмехнулся. — Подозреваю, что тебе не
понравится такое наказание. А тем временем ты не будешь наслаждаться
привилегиями моей жены — ты станешь рабыней.
Он посмотрел в толпу, и взгляд его упал на служанку Дину.
— Ты, девушка, как тебя зовут? — спросил он на плохом английском.
Полногрудая служанка нерешительно шагнула вперед.
— Дина, милорд.
— Чем ты занимаешься?
— Работаю в кухне, милорд.
— Больше нет. С этого дня ты отвечаешь за зал. А за едой занимаешь
место этой леди.
Поднявшись на возвышение, Ранульф обошел стол и приблизился к Ариане.
Схватив ее за руку, он сдернул девушку с резного стула и ткнул пальцем в
пустой табурет. Толпа хором ахнула. Это было слишком серьезным оскорблением
— так возвысить служанку, особенно такую потаскушку, как Дина, и к тому же
незаконно. Если бы Ранульф мог рассуждать разумно, он бы согласился, что по
закону он не смеет так
...Закладка в соц.сетях
