Жанр: Любовные романы
Воин
...и ты хочешь сохранить свою девичью непорочность, —
саркастически произнес он, — советую отойти назад. Я буду одеваться.
Ариана отскочила в дальний угол комнаты. Ранульф усмехнулся, встал с
постели, нагишом подошел к двери, открыл ее и заорал оруженосцу:
— Пошевеливайтесь там!
Вернувшись к скамье, на которой разделся накануне, он натянул брэ и завязал
на поясе шнурки.
— У тебя есть два дня на размышление, — с деланным спокойствием
сказал он Ариане. — Сейчас я уеду в Уиклиф и там переночую. Пока меня
не будет, командовать в замке останется мой вассал, Айво Райдфорт, а ты не
выйдешь отсюда, пока не дашь мне торжественную клятву признать меня своим
сюзереном.
— Я ее не дам.
Ранульф с трудом подавил вспышку гнева. Чтобы сломить сопротивление этой
женщины, необходима твердая рука, и он ей это обеспечит. Ранульф твердо
вознамерился подавить ее волю — и он это обязательно сделает, как только
отыщет эффективный способ справиться с ней, не применяя физического насилия.
До сих пор ничего не сработало. Но двух дней должно хватить, чтобы придумать
что-нибудь.
— А пока, — продолжал Ранульф, словно его никто не
прерывал, — ты будешь пользоваться свободой только в пределах этой
комнаты. Я не велю тебя связывать и позволю твоим женщинам прислуживать
тебе.
— Ваше великодушие потрясает, милорд.
— Осторожнее, демуазель. Мое терпение скоро иссякнет.
— В самом деле? Я полагаю, мне самое время рухнуть в обморок от страха, — фыркнула Ариана.
Ранульф пронзил ее мрачным взглядом.
— Будь ты поумнее, ты бы так и сделала. Я могу укоротить твой язычок!
— На этот счет я не сомневаюсь. Чего еще ожидать от жестокого грубияна?
— Жестокого грубияна? — Его черные брови сошлись в одну линию —
обвинение было слишком несправедливым.
Он тряхнул головой, хрипло рассмеялся и заставил себя расслабиться.
— Я вас хоть раз ударил, леди? — вежливо спросил он.
— Нет... но и не проявили ко мне ни малейшего почтения!
— Ты лишилась права на это, начав сопротивление. Теперь твой статус не
выше, чем у любого невольника.
Ариана кинула на него возмущенный взгляд — если он надеется, что она начнет
перед ним пресмыкаться, то ему еще многое предстоит узнать.
Однако ей пришлось призвать на помощь всю силу воли, чтобы не вздрогнуть,
когда Ранульф повернулся и направился прямо к ней. Он смотрел на Ариану
сверху вниз, и его янтарные ястребиные глаза тревожили своей
сосредоточенностью.
— Ты покоришься мне, демуазель, — негромко пообещал
Ранульф. — Ты будешь называть меня лордом и хозяином.
Собрав все свое мужество, Ариана вызывающе взглянула на него:
— Ты можешь распоряжаться здесь, сэр Дракон, но ты никогда, никогда не
станешь моим хозяином.
Его губы медленно изогнулись в улыбке — в опасной, волчьей усмешке, не сулившей ей ничего хорошего.
— Берегись, женщина. Я ведь могу и принять этот вызов — и начну
укрощать тебя. И сдаётся мне, что я получу от этого удовольствие.
Ариана сердито уставилась на него, но Ранульф, не обратив на это никакого
внимания, повернулся и пошел к тазу для умывания.
В комнату вошел оруженосец с подносом в руках. Ранульф подкреплялся хлебом,
холодной олениной и кубком вина, пока оруженосец помогал ему надеть доспехи.
Очень скоро он был одет, как полагалось рыцарю, кольчуга плотно облегала
широкую грудь, а к башмакам были приторочены шпоры.
Наконец, застегивая кожаный пояс с ножнами, Ранульф взглянул на Ариану:
— Я вернусь, и мы договорим. Очень советую тебе хорошенько обдумать
ответ.
Не сказав больше ни слова, он надел на голову конический шлем с широким
переносьем, скрывавшим почти все лицо, повернулся и вышел из комнаты.
Оруженосец шел за ним по пятам.
Дубовая дверь с глухим стуком захлопнулась, и Ариана услышала, как в пазы
вставляют засов. Она уставилась на дверь. Он запер ее здесь!
Бормоча себе под нос проклятия, Ариана подошла к одной из амбразур и открыла
ставни. Отряд верховых рыцарей и лучников в кольчугах или с кожаными
нагрудными пластинами ожидал лорда Вернея во внутреннем дворе. Его темно-
красный шелковый флаг со стоящим на задних лапах черным драконом развевался
и хлопал на ветру.
Через несколько мгновений Ариана заметила Ранульфа. Тот быстро шел через
двор к огромному вороному коню. Сев на коня и приняв от оруженосца свое
оружие, он выглядел по-настоящему устрашающе. Раннее утреннее солнце
отражалось от стального копья длиной в двадцать два фута и от длинного
нормандского щита, а только что отполированные доспехи сверкали серебром.
Ранульф повернул коня и под знаменем дракона повел свой верховой отряд
сквозь внутренние ворота. Легким галопом они пересекли внешний двор и
загрохотали по деревянному мосту замка.
Глава 6
На следующий день после обеда очень довольный своими успехами Ранульф ехал с
отрядом рыцарей и воинов в сторону Кларедона. Деревянные ворота Уиклифа
распахнулись перед ним без сопротивления, и он с легкостью вступил во
владение ближайшим поместьем Уолтера. Многие вассалы принесли новому лорду
клятву верности, а отказавшихся выкупят их семьи. Покорение Кларедона
проходит, как задумывалось.
Кроме одного пустячка, раздраженно размышлял Ранульф. Леди Кларедон.
Когда они перевалили через холм и увидели серые стены Кларедона, Ранульф
почувствовал, что пульс его учащается. Пришлось осадить пляшущего жеребца,
ощутившего его возбуждение.
Ранульф скривился в язвительной улыбке. Что-то он чересчур жаждет вернуться
в свой новый замок и снова столкнуться с холодной, дерзкой красавицей,
ожидающей его там. Право же, в последнее время она слишком часто занимает
его мысли.
Услышав, как кто-то рядом откашливается, Ранульф обернулся и увидел Пейна.
Тот внимательно наблюдал за лордом, и из-под стального шлема была видна все
понимающая улыбка.
— Тебе нужно было вчера вечером испытать женщин в замке, милорд. Есть
там одна огненно-рыжая малышка — она бы сумела соблазнить даже тебя с твоим
пресыщенным вкусом.
Ранульф ничего не ответил. Пейн знал, что он никогда не путал долг с
удовольствием.
— Ты уложил леди в постель?
Ранульф резко повернул голову:
— Какую?
— Я знаю только одну женщину, которая столь упорно занимает твои мысли,
что ты забываешь про своих собратьев по оружию. За последний час, а то и
дольше, ты и слова не произнес. Твою нареченную, разумеется!
— Я к ней не прикоснулся, — хмуро ответил Ранульф.
— Так я и подумал. Очень уж у тебя паршивое настроение.
Лишь несколько человек могли подшучивать над Черным Драконом, пусть даже и
добродушно, и не бояться при этом возмездия. Ранульф и Пейн вместе
воспитывались в приемной семье в одном знатном доме в Нормандии. Пейн знал
все его тайны и понимал, какие демоны его терзают.
— Меня мучает не только боль в паху, — сухо отозвался
Ранульф. — Все дело в ее поведении. Эта женщина все еще мне перечит.
— Если ты её хочешь, так возьми! Ты будешь не первым рыцарем,
потребовавшим себе в награду благородную заложницу.
Ранульф скривился:
— Похоже, ты не искушен в церковном праве, иначе бы знал, что если я ее
по твоему совету
возьму
, она станет моей законной женой. А брать в жены
эту вероломную леди мне совершенно не хочется.
— Но признайся, что она очаровательна.
Ранульф буркнул:
— Цветок болиголова обманчиво красив, но его яд смертелен. — Он
поморщился. — Я-то думал, что связан обещанием с милой, покладистой
девушкой, а у этой женщины язык острый, как лезвие, а упрямство, как у мула.
Она не покорится. Кроме того, она опасна — ей нельзя доверять.
— Так запри ее в подземелье, и дело с концом.
— Она леди, — с досадой ответил Ранульф.
Расхохотавшись, Пейн покрутил головой:
— Тоже мне дракон! Я видел, как ты безжалостно расправлялся с врагами,
а когда дело касается женщины, у тебя воли не больше, чем у малюсенького
котенка! Советую ожесточить свое сердце, милорд, иначе леди Ариана примет
твое сочувствие за слабость.
— Да уж, — согласился Ранульф, уныло улыбнувшись. — Я должен
показать ей, кто тут лорд, а кто заложник.
Ранульф взглядом собственника окинул высокую каменную крепость,
величественно возвышавшуюся в отдалении. Возможно, он совершил ошибку, не
приехав в Англию раньше... хотя даже если бы он и женился на Ариане, все
равно не смог бы объявить Кларедон своей собственностью до тех пор, пока жив
ее отец Уолтер. А теперь замок принадлежит ему по указу короля.
Впервые в жизни в его будущем возникла надежда на мир и покой. Он может
начать, здесь все сызнова. Это не Верней с его наследием из ненависти и
страданий. Кларедон — большое поместье, достойное великого лорда, и Ранульф
хотел стать достойным Кларедона.
— Необходимо что-то придумать, — пробормотал Ранульф едва
слышно. — Я ни за что не выпущу из рук этот замок.
— Может, подумать о другой стратегии? — предложил Пейн. — Ты
же сам сказал: твоя заложница — леди. Представительница прекрасного пола, а
значит, чувствительна и влюбчива. Почему бы не применить твои легендарные
таланты?
Соблазнить? Ариану? Ранульф надолго замолчал. Правду говоря, он уже
подумывал об этом, хотя и не вполне серьезно.
Сможет ли она противостоять ему, если он на самом деле решит ее соблазнить?
— И в самом деле, нужно проверить мои способности, — задумчиво
отозвался Ранульф.
Едва он успел произнести эти слова, как краем глаза заметил какое-то
движение в густом подлеске. Они скакали по изрезанной бороздами узкой
тропинке, вдоль которой росли дубы и вязы, но Ранульф почти не смотрел по
сторонам. И вдруг над его головой просвистела стрела, и тотчас же послышался
резкий вскрик — одному из лучников попали прямо в грудь.
— Кровь Христова, это засада! — взревел Ранульф и выдернул из
ножен меч.
Сталь зашипела. Сработали отточенные за долгие годы сражений рефлексы.
Ранульф резко повернул коня и кинулся в лес, где прятались нападающие, Пейн
скакал рядом.
Из-за деревьев градом посыпались оперенные, несущие смерть стрелы, но люди
Ранульфа уже вступили в бой с ордой лучников и крестьян, вооруженных
серпами, — впрочем, вели их рыцари в доспехах. Лес наполнился свистом
стрел и лязганьем стали о сталь.
Ранульф убил лучника, направившего свой лук прямо ему в грудь, а Пейн копьем
сдернул с дерева другого мятежника. Заметив верхового рыцаря, который
выкрикивал приказы нападавшим, Ранульф направил своего коня к нему и вступил
в поединок с врагом, несомненно, бывшим здесь предводителем.
Мечи клацнули, скрестившись, и Ранульф по-волчьи оскалился. Кровь пела в его
жилах. Какое-то время рыцарь держался, но очень скоро стало ясно, что
мастерство и звериная сила Ранульфа восторжествуют. Он уже собирался нанести
решающий удар, как услышал справа хриплый крик.
— Милорд, сзади!
Ранульф обернулся, но поздно — на него свирепо мчался невольник, державший
вилы как копье. Зубцы пронзили кольчугу и вонзились в бок, основная тяжесть
удара пришлась на ребра. Издав боевой клич и извернувшись в седле, Ранульф
поднял меч и нанес удар, разрубив нападавшего почти пополам.
Тяжело дыша, Ранульф прильнул к шее жеребца, перенеся вес своего тела на
высокую деревянную луку седла. Когда он нашел в себе силы оглянуться,
схватка уже почти закончилась. Его люди одержали верх, с удовлетворением
отметил Ранульф. Селяне обратились в беспорядочное бегство, многие из них
лежали на земле, умирающие или мертвые, но вражеский рыцарь бежал вместе с
остатками своего мятежного отряда.
Пейн приказал догнать убегающего противника. Несколько человек из отряда
Ранульфа поскакали следом, а сам Пейн подъехал на своем жеребце к лорду. В
лесу наступила полная тишина, слышалось только фырканье коней и тяжелое
дыхание людей.
— У тебя кровь! — взволнованно воскликнул Пейн. Ранульф с
потемневшим от бешенства лицом покачал головой:
— Я-то жив, чего нельзя сказать об этом бедняге.
Один из его лучников лежал на земле — смертоносная стрела вонзилась в его
грудь, как в мишень. Рядом послышался негромкий стон, и Ранульф обернулся.
— Берк...
Придерживая рукой пылающие жгучей болью ребра, Ранульф быстро спешился и
опустился перед юношей на колени, внимательно рассматривая торчавшую из
окровавленного плеча стрелу.
Оруженосец снова застонал, глядя на лорда полными боли глазами.
— Молю о прощении, милорд. Это так глупо с моей стороны...
— Тише, мальчик. Не нужно разговаривать. Тебя не за что винить. —
Ранульф спрятал в ножны меч и, не обращая внимания на собственные
незначительные раны, наклонился, взял оруженосца на руки и передал его
сидевшему верхом вассалу с приказом немедленно доставить того в Кларедон и
найти лекаря. К счастью, юноша лишился чувств и вряд ли почувствует
мучительную скачку. Ранульфу оставалось надеяться, что оруженосец так и
останется без сознания, пока вытаскивают стрелу, и что стальную головку
удастся извлечь целиком и аккуратно. Он видел слишком много людей, погибших,
от того, что в теле оставались осколки и раны начинали гноиться.
— Мы убили пятерых и двоих взяли в плен. Оба ранены, — сообщил
Пейн. — Один из них рыцарь.
— Сколько бежало?
— Полагаю, дюжина или около того.
— Доставь пленников в Кларедон, — сурово распорядился
Ранульф, — и запри в подземелье. А также займись их мертвыми
товарищами. Ты знаешь, что делать.
— Да, милорд.
Тела убитых мятежников выставят на стенах замка, чтобы они служили
острасткой для остальных. Пусть его враги поймут, что противостоять новому
лорду Кларедону опасно.
Церковные колокола едва успели прозвонить к вечерне, как дубовые двери в
покои лорда с грохотом распахнулись. Ариана подскочила на месте, хотя рожок
часового у ворот уже предупредил ее о прибытии Ранульфа и его отряда. Она с
ужасом смотрела, как с коней небрежно скидывают на землю мертвые тела. Ее
самые большие страхи начали сбываться: обитатели Кларедона будут страдать от
беспощадного гнева Черного Дракона.
Ариана уставилась на мощную грозную фигуру в дверях, и сердце ее подпрыгнуло
прямо к горлу. Конический шлем с широким переносьем скрывал лицо Ранульфа,
но его свирепые золотистые глаза пронзали девушку насквозь, а решительный
рот сжался от ярости.
— Полагаю, ты довольна той дьявольской похлебкой, которую
заварила, — гневно произнес он, пинком закрыв за собой дверь.
— Ч-что ты имеешь в виду?
— Когда мы возвращались из Уиклифа, нас поджидала засада. Один из моих
людей погиб, мой лучший оруженосец тяжело ранен. А пятеро погибших
невольников лежат во дворе. Их смерть на твоей совести.
— Пятеро? Дева Мария... — Сердце Арианы сжалось от ужаса.
— Да, пятеро. Теперь видишь, к чему привело твое вероломство?
— М-мое?
— Ты помогла рыцарю Саймону бежать, а он, в свою очередь, напал на мой
отряд, что привело к резне.
Ариана поднесла слабеющую руку к виску. Она недавно задремала после
нескольких бессонных ночей, голова казалась ватной и отказывалась думать.
— Ты уверен, что это Саймон?
— Какая разница, кто возглавил нападение? — рявкнул
Ранульф. — Твоя непокорность вдохновила твоих последователей на мятеж.
— Мне очень жаль... я не хотела, чтобы кто-нибудь пострадал...
— Твои сожаления не вернут жизнь моему лучнику и не помогут оруженосцу
быстрее оправиться от ран.
Ариана сглотнула.
— Я немного разбираюсь в целительстве. Твой оруженосец... ты позволишь
мне поухаживать за ним? Чтобы хоть как-то помочь?
Ранульф мотнул головой:
— Ты уже нанесла достаточно ущерба, миледи.
— Эти люди, что погибли... ты позволишь устроить им достойное
погребение?
— Они не получат подобных знаков уважения. Их тела останутся у всех на
виду как напоминание тем, кто осмелится подняться против меня.
— Нет! Это варварство! Ты не можешь... А пленники? — выдохнула
она. — Что станется с ними?
— За свое предательство они поплатятся жизнью.
Ариана с тоской посмотрела на него:
— Нет... пожалуйста... милорд Ранульф... Неужели в вас нет сострадания?
Неужели вы не можете проявить милосердие?
— Во мне нет милосердия к изменникам.
— Молю вас...
— Прекрати свои штучки, леди! — взревел Ранульф. — Меня не
поколебать!
Вздрогнув от этого яростного крика, Ариана опустила голову:
— Смиренно прошу вашего прощения, милорд.
На щеке у Ранульфа задергался мускул — слишком уж откровенной была ее
попытка повлиять на него и умиротворить его гнев. Господи, она и вправду
твердо намерена довести его до умоисступления! Даже сейчас не желает
отступить!
— Ты... ты даже не позволишь мне просить оставить их в живых?
Ранульф уже собрался устроить ей еще один нагоняй, но остановился. Она в
первый раз проявила признаки слабости! Дураком он будет, если не
воспользуется этим.
— Что ты предлагаешь взамен?
— Я... у меня ничего нет, — ответила Ариана. — Все, что было
моим, ты объявил своим после того, как захватил Кларедон.
— Есть твоя клятва. — Ариана посмотрела на него в некотором
замешательстве. — Принесешь клятву верности Генриху? — резко
спросил Ранульф. — Назовешь его своим сюзереном?
— Но ты же знаешь, что я не могу. Моя преданность отдана отцу.
При виде такого упрямства Ранульф вполголоса выругался.
— Ты готова пожертвовать жизнью вассалов?
Горло Арианы перехватило, и она едва смогла произнести:
— Нет. Чего ты от меня хочешь?
— Я хочу, чтобы ты принесла мне священную клятву, демуазель. Ты
поклянешься хранить мне верность и безоговорочно подчиниться моей власти.
— Но если я покорюсь тебе, ты не причинишь вреда пленникам?
Ранульф сверху вниз посмотрел на это прекрасное, поднятое к нему лицо, в
сияющие глаза, полные слез, и что-то в его душе смягчилось, как от пламени
мягчает воск. Надо признать, что она отважна. Она не просила за себя — ни
сейчас, ни раньше, когда попала к нему в заложники; она просила только за
людей своего отца.
— Я не могу оставить их безнаказанными, демуазель. Они не только
покусились на мою власть, но лишили меня воина, а возможно, и двух. Но я
готов пощадить их жизни.
Ариана всматривалась в жесткие черты Ранульфа, понимая, что он не пойдет на
другие уступки — уж точно не сейчас, когда он так разгневан.
— Что ж, — тихо произнесла Ариана. — Даю тебе торжественную
клятву в том, что подчинюсь твоей воле.
Ранульф помотал головой:
— Не так быстро, демуазель. Я не позволю тебе так легко ускользнуть от
наказания. У меня есть условия.
— Условия, милорд?
— Ты обратишься к вилланам и вассалам и объявишь меня лордом
Кларедоном. Ты прилюдно принесешь мне клятву и скажешь, что считаешь меня
своим сюзереном.
— Но... женщины не приносят клятву!
— Это будет символический жест, не более того. Я хочу, чтобы ваши люди
увидели, как ты мне подчинишься, и охотнее пошли за мной.
— Я сделаю, как ты хочешь.
— Это не все. С этой минуты ты будешь мне прислуживать. Мой оруженосец
ранен по твоей вине, поэтому ты будешь выполнять его обязанности. Ты будешь
помогать мне, как это делает слуга, — выполнять все то, что я требую от
него, до тех пор, пока он не оправится достаточно, чтобы снова приступить к
своим обязанностям.
Ариана медленно кивнула. Несомненно, Ранульф намерен продемонстрировать ее
покорность, вынудив ее публично играть роль служанки, и это слишком высокая
цена — если бы не возможность сохранить жизни людей отца.
— Но и это не все. Я требую от тебя безоговорочного послушания. Ты
будешь выполнять каждое мое желание и малейшее требование.
Ариана почувствовала, как ее пальцы сами по себе сжимаются в кулаки, но не
смела показать и признаков бунта.
Она кивнула.
— Ты дашь мне клятву, демуазель.
Понимая, что выбора у нее нет, Ариана склонила голову.
— Вот она, милорд, — серьезно произнесла она. — Даю слово и
клянусь, что буду подчиняться во всем, выполнять обязанности слуги и
пытаться убедить обитателей Кларедона принять вас, милорд, как их
полноправного сюзерена.
Ранульф настороженно следил за Арианой, не желая ей верить и еще больше не
желая доверять собственным чувствам. Голос ее дрожал, то ли от облегчения,
то ли от не пролившихся слез, и взывал к его участию. Ее близость
возбуждала: Ранульф обонял ее аромат — едва уловимый сладкий запах розового
масла и теплой женщины — и остро чувствовал витавшее между ними напряжение.
Ариана без усилий пробуждала в нем первобытные инстинкты. Ранульф ощутил,
как у него в паху все напряглось, стало тяжелым и напитым, и выругался про
себя.
Он добился от Арианы обещания покорности, получил обет безоговорочного
послушания. Так отчего же у него такое чувство, будто победитель здесь она,
а он — побежденный?
В переполненном большом зале стояла мертвая тишина, такая, что можно было
услышать, как в устилающем пол тростнике, шуршит мышь. Лишь огонь,
потрескивающий в огромном каменном очаге в дальнем конце длинного зала,
нарушал эту тишину.
Ариана смотрела в толпу, глядя на своих людей в первый раз после падения
Кларедона три дня назад. Она видела печаль и сострадание на лицах тех, кто
служил ей всю жизнь: священник Кларедона, отец Джон; его помощник — ее
сводный брат Гилберт; ее портнихи; кухонные работницы и служанки, в том
числе и нахалка Дина; пажи и мальчишки, исполнявшие бесчисленные домашние
обязанности. Однако Ариана не увидела ни сенешаля замка, ни управляющего —
никого из высших должностных лиц. Наверняка Ранульф посадил их под замок за
отказ признать его лордом.
Все взгляды устремились на леди Кларедон, которая стояла на коленях, склонив
голову, и давала клятву верности Черному Дракону Вернею.
— Новый лорд Кларедон просит вас сложить оружие и заняться своими
делами, — говорила Ариана по-английски, изо всех сил стараясь, чтобы
голос не дрожал. — Он обещал, что больше ничья кровь не прольется, если
мы не будем причинять ему неприятности и станем хорошо служить.
Перед глазами все расплывалось. Она чувствовала себя последней
предательницей.
Она повторила то же самое по-французски для нормандских завоевателей, а
потом нерешительно посмотрела на Ранульфа, отчаянно желая, чтобы короткая
шелковая головная накидка была хоть немного больше и скрыла ее от этого
пронизывающего взгляда. Во время церемонии его суровое лицо оставалось
ледяным и невыразительным, а сейчас он смотрел на нее так пристально, что
Ариана едва не задрожала. Теперь она прекрасно понимала, как он заслужил
пугающее имя Черный Дракон.
Ранульф объявил, что начинается пиршество, и толпа понемногу рассеялась.
Вассалы сели за длинные, положенные на козлы доски, принесенные сюда для
пиршества. Самые знатные из них устроились за столом лорда на деревянном
возвышении в передней части зала. Ариана, не получив никаких распоряжений,
последовала за Ранульфом к его месту и остановилась, ожидая, пока он
усядется на стул с резной спинкой — один из двух стульев со спинкой во всем
зале. Она взяла графин, налила ему в кубок вина и покорно встала позади
стула, готовая прислуживать.
Слабая улыбка тронула губы Арианы, когда она вспомнила, как недавно Ранульф
приказал ей убрать на место его военное снаряжение. Расстегивая
окровавленный меч, она поморщилась и тут же заслужила нагоняй, ненамного
больше терпения проявил Ранульф и при ее последующих действиях. Хоть Ариана
и была высокой, ей все же пришлось встать на табурет, чтобы стянуть ему
через голову кольчугу, а потом она пошатнулась под ее весом, и Ранульф отнял
у нее кольчугу и сам надел ее на деревянную форму.
Увидев, что шерстяная туника лорда пропитана кровью, Ариана резко втянула в
себя воздух.
— Рано радуешься, демуазель, — сухо бросил Ранульф.
...Закладка в соц.сетях
