Жанр: Любовные романы
Чистый грех
...себя в
старушке Англии, где плюнуть нельзя, чтобы
из-за кустов не выскочил констебль с грозным требованием уплатить штраф. Здесь,
в Монтане, сплошь и рядом землю
захватывает тот, кто наглее и сильнее. А шериф и закон помалкивают. Каждый
второй шериф - или бывший преступник, или
будущий.
Вслух Адам произнес предельно мягким тоном:
- Душечка, никакие юристы не сгонят Неда Сторхэма с моей земли, если он
захватит ее. Кто посмеет хоть вякнуть, того
закопают где-нибудь в степи - тем и кончится. Способ отстоять свою землю один: с
оружием в руках гнать любого, кто
покусится на нее. Если необходимо - убивать.
- Ты не можешь уехать! - упрямо возразила Флора. - Чтоб я потеряла тебя
сейчас, именно сейчас... Нет, это просто
немыслимо! Или тебе наплевать на ребенка? А может, тебе и на меня наплевать? О,
я должна была догадаться сама, когда
Весенняя Лилия забрала Люси к себе на вечер! Она-то заранее знала, что ты
уезжаешь!
- Остынь, любимая, - ласково сказал Адам. - Никто за меня не выиграет моих
сражений. Здесь не Англия и даже не
Восточное побережье. Здесь полудикий край, где царит сильнейший. Никакой суд не
даст по рукам Неду Сторхэму из-за его
претензий на мои земли. И мой графский титул тут заворажи-вает только девиц на
выданье, а мужчинам с ружьями и
револьверами до моих аристократических привилегий дела нет. Так что уповать мне
не на кого. Выход один - защищать себя
самостоятельно. Но одно могу пообещать тебе: я буду предельно осторожен и
глупого молодечества проявлять не стану.
-Что мне с твоего обещания? - почти закричала Флора. - Сторхэмские пули о
твоем обещании знать не будут! Когда ты
окажешься перед бандой вооруженных негодяев, мои молитвы тебя не оберегут! И
зачем ты убил его брата! Кто тебя под
руку толкал!
Вот так тик! Оказывается, она и это уже знает! Любопытно, откуда? Сам он ей
ни словом не обмолвился.
Увидев нескрываемое изумление на его лице, Флора пояснила:
- Папа ненароком обмолвился насчет Фрэнка. Он такой простодушный, не привык
лгать и увиливать. И охота вам
оберегать мои "невинные" уши! Я не маленькая, чтобы держать меня в неведении о
самом важном! Так бы и поколотила тебя
за этого Фрэнка Сторхэма - дернула же нелегкая укокошить дурака!
- Он наскочил на меня один раз - я простил, сдержался. Он ничего не понял.
Напал на меня из-за угла и чуть было не
застрелил: будь он трезвым, я бы уже гнил в земле. Мне пришлось убить его, без
этого я бы не чувствовал себя в
безопасности.
- Если ты начнешь убивать вокруг себя всех опасных личностей - это чем же
кончится! - возмущенно воскликнула Флора.
Она и сама понимала, что ее заносит, что она несправедлива. Но материнский
инстинкт повелевал защищать семью,
оберегать гнездо.
- Ты ничего не понимаешь, - огорченно вздохнул Адам.
Мало-помалу он начинал-всерьез сердиться. Ее внезапная "тупость" приводила
его в ярость.
- Это тебе не Пиккадилли и не Елисейские Поля! - процедил он.
После паузы Адам взял себя в руки и разразился целым монологом, пытаясь
собрать воедино все аргументы и переубедить
любимую женщину.
- Дорогая, мы на Западе, здесь человеку приходится уповать на быстроту
собственной реакции и на умение владеть
оружием. Я повторяю тебе в сотый раз: тут каждый защищает свое. Чуть ослабеешь -
и у тебя все отберут: землю,
имущество. Ты и представить себе не можешь, сколько несправед-ливости я видел,
скольких людей повесили или застрелили
на моих глазах просто потому, что они, ни в чем не повинные, дали себя повесить
или застрелить! Это край, куда
цивилизация еще не дошла. Дорогие юристы и блистательное словопрение в суде,
куда приходят послушать чистенькие
джентльмены во фраках и благородные леди, - здесь это звучит как сказка: многие
в наших краях и не слышали про такое.
Если я не убью своих врагов первым, они прикончат меня. Разумеется, я был бы
только счастлив, если бы мог решить все
проблемы в суде и с помощью юристов. Мне отнюдь не нравится с оружием в руках
снова и снова вышвыривать тех, кто
покушается на мою законную собственность. Я бы с радостью умер в своей постели -
глубоким старцем и держа твою руку в
своей руке. Но, чтобы дожить до этой трогательной сцены, мне надо сейчас,
немедленно покончить с Недом Сторхэмом... а в
будущем году, быть может, с каким-нибудь Смитом... а еще через год - с какимнибудь
другим алчным негодяем, который
вторгнется на мои земли... Я владею весьма ценными землями, их стоимость растет
год от года, по мере заселения Монтаны.
Мое ранчо - одно из самых крупных на сотни миль вокруг. И я намерен защищать его
от любых посягательств! Честь воина
не позволит мне отступить!
Несколько ошарашенная этим яростным монологом, Флора наконец пришла в себя
и воскликнула:
- Ненавижу, когда ты говоришь вот так! Ненавижу эти разговоры о воинской
чести! Сторхэм, потом "какой-нибудь Смит",
потом еще кто-то... Рано или поздно тебя убьют! Не хочу, чтобы ты умер!
- Да не собираюсь я умирать, - твердым голосом сказал Адам. Он заставил
себя улыбнуться и добавил: - Я вернусь к тебе и
Люси... и к нашему ребенку!
- Поклянись! - жалобным шепотом попросила Флора. Она видела всю
правильность и весомость его доводов. Отъезд
любимого был неизбежен. Нед Сторхэм не рассеется сам по себе, как утренний
туман. И все-таки, все-таки... - Поклянись! -
повторила она, словно для того, чтобы не погибнуть, было достаточно поклясться
остаться в живых...
- Клянусь, - торжественно произнес Адам, нежно беря ее за руки.
- Когда ты вернешься? - спросила девушка, с полными слез глазами припадая к
его плечу.
- Увы, не знаю, - ответил Адам.
Про себя он подумал: "Не раньше, чем разделаюсь с Недом Сторхэмом и
отправлю Изольду в Европу". Вслух же сказал:
- Скоро, моя радость, очень скоро. Поцелуй меня, и давай лучше поговорим о
хорошем: о нашем будущем ребенке. Ты
хочешь девочку или мальчика? Боюсь, что Добрая Туча не позволит нам прикасаться
к ребенку - она такая строгая. А Люси,
наверно, очень обрадуется. Ты счастлива, что у нас будет ребенок? - спросил он,
ласково гладя ее волосы.
- Так счастлива, что словами не выразить! Но то, что ты в такой момент
покидаешь меня...
- Давай не будем о грустном. Я ведь покидаю тебя ненадолго, - прошептал
Адам. - Оглянуться не успеешь, как я уже буду
снова рядом.
- Правда?
Она жалась к нему, как испуганный ребенок. Было так странно: ведь эта
женщина столько в жизни пережила, столько
опасностей повидала на своем веку. Верно говорят, что любовь делает нас
уязвимыми и беспомощными...
- Честное слово, я вернусь скоро, очень скоро, - ласково повторил он. И у
него у самого слезы навернулись на глаза.
Не прошло и полдня после отъезда Адама, как Флоре пришло в голову, что она
могла бы помочь ему.
Ее воображению представилось сразу множество вариантов помощи. Девушка
отлично понимала, почему бой с Недом
Сторхэмом необходим, и сознавала, что ее присутствие рядом с Адамом отчасти
связывало бы руки возлюбленному. Однако
она не салонная барышня, падающая в обморок от вида одной капли крови. Она
стреляет получше многих мужчин и
отличная наездница. Почему Адам решил, что она будет обузой во время военных
действий против Сторхэма?
Ведь это ее долг, думала Флора, быть рядом с ним и с оружием в руке
оборонять будущее Люси и еще не родившего
ребенка! Бок о бок с любимым в этот трудный момент - вот где ее настоящее место!
Ее меткий глаз очень и очень
пригодится.
Адам - прирожденный воин, но и она кое на что способна... Она прирожденная
воительница!
Шутки шутками, но мало-помалу, в течение нескольких часов, Флора пришла к
выводу, что напрасно она отпустила
Адама одного. Следовало ехать с ним!
С этим решением девушка устремилась к палатке отца. Там несколько индейцев
сортировали образцы абсарокской
одежды, которую лорд Халдейн намеревался отправить в геттингемский музей.
Подойдя к отцу, Флора небрежно проронила:
- Папа, я надумала отправиться вслед за Адамом и Джеймсом. Нечего мне тут
отсиживаться. Ты со мной поедешь?
Граф, привыкший к самым неожиданным выходкам дочери, поднял на нее
спокойные глаза. Отложив корзинку с
мокасинами, он распрямился и сказал:
- Доченька, я понимаю твои чувства. Но Адам не одобрил бы это решение. Для
его спокойствия ты должна оставаться в
безопасности.
- А для моего спокойствия важно быть рядом с ним! - упрямо возразила Флора.
- Так-то!
- Что ж, ты по-своему права, - примирительно сказал лорд Халдейн. - Однако
мне кажется, что Адаму было бы намного
приятнее, если бы ты осталась в лагере.
- Не будем об этом. В любом случае я еду. Так ты со мной или нет?
Генри, слышавший весь разговор, вопросительно покосился на хозяина. Алан и
Дуглас тоже бросили работу и уставились
на лорда Халдейна. От его ответа зависело многое.
- Ну что за вопрос, - сказал граф. - Ты знаешь, деточка, что я тебя не
оставлю.
Граф был человек не робкого десятка. Будь он трусом, жил бы себе припеваючи
в родовом йоркширском поместье, а не
пускался бы в рискованные странствия по всему миру. В данной ситуации он
понимал, что Флоре нужны его помощь и
поддержка. Раз нельзя переубедить дочь остаться - необходимо следовать за ней.
- Но как быть с Люси? - спросил он. - Она очень разволнуется, если мы вдруг
уедем.
- А давай спросим ее саму, - вдруг предложила Флора. Собственное решение
вдохновило ее, дало неожиданный прилив
сил - из понурой страдалицы она вновь стала хозяйкой своей судьбы.
Люси, в обычном детском абсарокском наряде, была в толпе играющих
ребятишек. Флора узнала ее издалека лишь по
светлым волосам, а перепачканным в пыли лицом дочь Адама уже не отличалась от
маленьких индейцев. Отвести Люси в
сторону для разговора оказалось делом непростым - ей хотелось доиграть.
Наконец Флора увела ее в тихое место, присела перед девочкой на корточки и
спросила:
- Скажи мне, золотце, ты не будешь против, если я последую за твоим папой и
Джеймсом, которые ушли воевать?
Люси, тоскливо смотревшая в сторону играющих сверстников, слушала ее не
совсем внимательно.
- Ты одна уедешь? - спросила наконец девочка. Она знала, что папа никогда
не ездит по степи один - и тем более, когда он
на тропе войны.
- Нет, конечно, - ответила Флора. - Со мной поедут мой отец, Алан, Дуглас и
Генри. Так что я буду в надежной компании.
А за тобой присмотрит Весенняя Лилия. Хорошо?
- Я иду! - крикнула Люси детям, которые призывно махали ей руками. Так
ничего и не ответив Флоре, она вежливо
спросила: - А можно я теперь пойду-играть? Мы играем в бега, и я выигрываю.
Флора с облегчением сказала:
- Ну, беги, беги...
Было ясно, что ее отъезд не слишком травмирует девочку. Ребенку здесь
хорошо и весело.
К радости Флоры, Люси воспитали отнюдь не комнатной девочкой. Чуть ли не с
первых ее дней многолюдное племя
абсароков было для Люси надежной и любящей семьей; она не сомневалась в любви
отца; добрая и умная няня-гувернантка
оберегала ее от страшилищ, что обычно тревожат детей в ночной темноте. Мать она
по-настоящему не любила, и ее
исчезновение никак не затронуло детскую душу, было только за папу обидно - и
больше ничего. Словом, малышка росла со
всех сторон защищенная и потому психически устойчивая. Люси не ревела, когда
близкий человек отлучался. В ее душе рано
укоренилась уверенность, что ничего плохого не произойдет, что разлука - это
ненадолго.
Дочь Адама была как счастливое дитя, сосущее разом двух маток, ибо
воспитывалась под мирной сенью сразу двух
культур - европейской и индейской.
24.
Адам и Джеймс прибыли в Хелену скрытно, без сопровождения. Они надеялись
встретиться с Изольдой, переговорить с
графиней и убедить ее покинуть Монтану. Без особого труда молодые люди выяснили,
что Изольда в городе и остановилась в
особняке Гарольда и Молли. Что ж, правильный ход - в доме Фисков она в
безопасности. Там он и накричать на нее не
сможет. Хитра как всегда!
Приходилось менять тактику.
По пути в Хелену Адам намеревался действовать быстро и без особой
деликатности. При необходимости даже к насилию
прибегнуть: Изольду в охапку, в связанном виде запихнуть в багажный вагон,
приставив свой конвой, - и прощай! Пусть ее
отвезут сперва в Солт-Лейк-Сити, а потом и на восток. Конечно, Изольде ничего не
стоит опять вернуться с Восточного
побережья, даже после подобного демарша с его стороны. Однако он мог сказать ей
такие слова и таким тоном, чтобы на
этот раз стало окончательно ясно: с ним шутки плохи!
Теперь же, раз она живет у Фисков, этот план стал нереальным. Следовало,
если можно так выразиться, надевать
бархатные перчатки. И уповать на силу словесного убеждения.
Плохо.
И все же иного выхода не было.
После того как Адам и Джеймс заняли номер в гостинице, они приняли ванну с
дороги и приоделись. Адам направлялся к
жене в особняк банкира, а Джеймс должен был встретиться с друзьями и знакомыми,
чтобы собрать побольше информации о
приготовлениях Неда Сторхэма.
Перед выходом молодые люди еще раз проверили свои револьверы. Теперь они с
ними и ни на минуту не расставались.
Время шло к полудню, было очень жарко, даже на холме, где стояли особняки
городских богатеев. Адам подошел к
дверям особняка Фисков с мрачнейшим видом. Он мало верил в успех своего
мероприятия. Сомнительно даже то, что
удастся переговорить с Изольдой наедине. Все предусмотрела, хитрая тварь!
Слуга доложил о приходе Адама, и через некоторое время, шурша нижними
юбками, в море кружев, к нему в гостиную
вышла хозяйка дома.
- Как чудесно видеть вас снова! - воскликнула Молли Фиск, подавая ему руку
для поцелуя. - Не далее как вчера я говорила
мистеру Фиску, как славно было бы, если бы мистер Серр вновь посетил наш город.
Она повернулась к двум своим спутницам за подтверждением.
Ее племянница Генриетта, вся раскрасневшаяся от волнения, горячо
приветствовала Адама.
Изольда сухо сказала:
- Рада встрече, Адам.
- Проходите, мой добрый друг, - щебетала дальше Молли Фиск, беря графа под
руку и ведя к дивану. - Хотите чаю? - Но
тут она наконец разглядела мрачное выражение на лице гостя и исправилась: - Быть
может, чего покрепче: бурбон или
бренди? Впрочем, не знаю, не рано ли еще для крепких напитков...
- Я бы выпил виски.
- Со льдом, да? День сегодня такой жаркий. Сейчас я все устрою.
Молли Фиск позвала служанку и отдала приказ. Затем снова повернулась к
Адаму.
- Расскажите нам о Саратоге, любезный граф, - сказала она, когда служанка
принесла бурбон для Адама. — Говорят, ваши
скакуны показали себя с лучшей стороны на бегах и вы выиграли большую сумму.
Нам, скучным провинциалам, интересно
знать все о Саратоге.
Разумеется, в ее глазах светилась мольба: расскажите нам все о леди Флоре,
я умираю от нетерпения узнать подробности
вашего романа. Очевидно, она многое знала от Изольды, но искренне хотела
выслушать и версию "изменщика". А может,
Изольда подговаривала ее завести разговор о Флоре и выведать что-нибудь полезное
для ее черной игры.
- Мы ездили, чтобы опробовать Магнуса и некоторых других молодых жеребцов,
- вздохнул Адам. - И все оказались на
высоте. Я доволен.
В душе он гадал, на сколько хватит его вежливости. Если светская болтовня
затянется, он может просто взорваться.
Конечно, Фиски - его друзья, но зачем им было пригревать эту змею на своей
груди!
- Гарольд говорит, что мы непременно должны съездить на бега в Саратогу в
следующем сезоне, - сказала Молли Фиск. -
Отец Генриетты ежегодно ездит в этот курортный город. По его словам, Саратога -
место, где деловые соглашения
заключаются быстрее и проще всего... А вся эта история с Фрэнком Сторхэмом -
какая неприятность! Вчера его, наконец,
похоронили. Не скажу, что убитый был мне по сердцу, - проворно прибавила она, -
всегда пьян и плохо воспитан... но не
будем плохо о покойниках. Такие события напоминают о бренности нашей жизни.
Подобная болтовня кого хочешь могла вывести из себя!
- Джеймс упоминал об этом прискорбном случае, - сдержав себя, ровным
голосом произнес Адам. - Сторхэмы, увы, имеют
обыкновение лезть на рожон. Нет ничего удивительного в том, что Фрэнк в конце
концов доигрался. Меня всегда удивляло,
что он снова и снова по своей воле нарывается на неприятности, не будучи метким
стрелком.
На его лице застыла маска безразличия.
- А вот Нед говорит, что это вы убили Фрэнка, - бросила Изольда с
рассеянной улыбкой, глядя на Адама поверх
фарфоровой чашки с едва подавляемой ненавистью.
- О, Нед волен болтать что угодно, - спокойно отозвался Адам. - Поскольку
его самого в тот момент не было в Саратоге,
то таким обвинениям грош цена.
Теперь, когда он обрел настоящую любовь, ему было даже дико, что он так
долго терпел эту негодяйку - мелочную,
хитрую, вероломную. Подлость написана у нее на лице. Ей неведомо чувство
сострадания и любви. Адам не сомневался в
природе ее отношений с Недом Сторхэмом: попользуется и отшвырнет, предав самым
низким образом. Нед и Изольда так
откровенно алчны, что их совместные комбинации обречены на провал именно из-за
того, что они не способны хоть как-то
маскировать свою нетерпеливую жадность.
- Да и кто поверит хоть одному слову Неда Сторхэма, - вдруг встряла в
разговор Генриетта. - Он возмутительный,
невоспитанный хам и грубиян. Тетушка не пустит такого на порог своего дома!
- Прелестно! - издевательским тоном воскликнула Изольда. - Наша
очаровательная Генриетта, словно львица, бросилась
защищать доблестного Адама. Еще одна сердечная победа, господин граф? - В ее
голосе чувствовалась нескрываемая злоба.
- Полагаю, Генриетта права, - поспешно вмешалась Молли Фиск, чтобы сгладить
неловкие слова Изольды, которые можно
было принять и за открытое оскорбление племянницы. - Я сказала Гарольду, что не
следует приглашать Неда Сторхэма в наш
дом, коль скоро он распространяет такие порочащие слухи о нашем друге Адаме
Серре. То, что у Неда счет в банке
Гарольда, не дает ему права беспрепятственно гостить в нашем доме и поносить
дорогих нам людей. Этот тип вульгарен.
Таким не место в приличном обществе.
Генриетта победно улыбнулась, смерив Изольду презрительным взглядом.
- Не спорю, его манеры изысканными не назовешь, - кивнула Изольда. - Однако
в этом крае утонченных людей раз два и
обчелся. Приходится общаться с теми, кто есть в наличии. Если брезговать и тем,
и другим, и третьим - кто останется? Ведь
Генриетте надо выходить в свет.
Она не стала дольше распространяться на эту тему, но было ясно: графиня
намекает на то, что Генриетта - дочь
американского нувориша, а сама она - потомок старинного аристократического рода.
- Свет не сошелся клином на Хелене, - гордо вскинув голову, заявила
Генриетта. - Я еду в Лондон. Там достаточно
благовоспитанной публики. Мне только что исполнилось восемнадцать.
Девушка подразумевала, что у нее достаточно шансов иметь успех в высшем
обществе. Восемнадцать лет и капиталы отца
гарантируют это. А нуворишем она своего папеньку считать не могла: когда она
родилась, он уже был богатым, то есть он
был богатым с незапамятных времен.
Адам про себя усмехнулся, довольный тем, как девушка защищается. Изольде-то
двадцать семь, для восемнадцатилетней
это все равно что старуха. А с учетом того, что Генриетта призналась ему как-то
в своей тяге к мужчинам "постарше",
племянница Молли Фиск непременно будет иметь успех в лондонском высшем свете.
- Ах, каким светлым местом кажется наш мир в восемнадцать лет, - вздохнула
Молли Фиск. Она желала увести разговор
подальше от опасных тем: в воздухе чувствовалось приближение грозы. Изольда в
новой роли отвергнутой жены
подействовала на мягкое сердце Молли Фиск. Но теперь она своими дерзостями и
злобой возвращала воспоминания о том,
как тягостен был брак Адама - и по вине именно Изольды. - Я думаю, каждая из нас
вспоминает благословенные деньки
своей юности.
- Да, это были воистину благословенные деньки, - сказала Изольда,
поворачиваясь к Адаму, - потому что я еще не
встретила тебя.
Подобное замечание не нуждалось в комментарии. Адам счел за лучшее
промолчать.
— Во Францию я впервые попал достаточно поздно, - сказал он, избирая
нейтральный ответ. - Мне было гораздо больше,
чем восемнадцать...
- Этим и объясняется то, что ты такой интересный дикарь, - перебила его
Изольда со сладенькой улыбкой.
- Какая же часть моего дикарства кажется вам особенно интересной, мадам? -
наконец вспылил Адам. Он допил свой
бурбон, поставил стакан на стол и обратился к хозяйке: - Я прошу извинить меня,
Молли, но не оставите ли вы нас с женой
на некоторое время наедине? Нам предстоит деловой разговор, а время у меня
ограничено.
Молли встала, метнула многозначительный взгляд на племянницу и сказала:
- О да, конечно... я понимаю. Идем, Генриетта.
Через несколько секунд Адам остался наедине с супругой. Второй раз на
протяжении месяца.
Теперь ему не нужно было скрывать своей гнев. Кулаки графа сжимались, в
глазах сверкала ярость.
- Да ты никак застрелить меня намерен? - насмешливо спросила Изольда, со
спокойной ненавистью глядя ему прямо в
глаза.
- Мелькнула такая мысль, - признался Адам. - Многие из моих друзей
полагают, что это самый простой выход.
- И прежде всего Джеймс. Мерзкий тип. А ты, разумеется, стрелять не
станешь. Ты у нас нравственное существо.
- Из нас двоих хоть кто-то должен помнить о нравственности.
- Фи, мещанские добродетели меня никогда не привлекали!
- Семейство Серр выше твоего, Изольда. А "мещанскими добродетелями" мы,
однако, никогда не пренебрегали. Но не
будем вдаваться в философские материи. Я приехал для того, чтобы сказать:
убирайся вон из Монтаны и никогда больше не
возвращайся сюда.
- Размечтался! Я твоя законная жена, Адам, и в качестве таковой могу быть
рядом с тобой. Не думай, что тебе удастся в
два счета избавиться от меня. Я предприняла изнуряющее путешествие по жаре и
пыли не для того, чтобы тут же вернуться
назад. Кстати, на прошлой неделе я была на ранчо и взяла кое-что из своих вещей.
Похоже, ты там давненько не бывал.
Миссис Маклеод, как обычно, встретила меня в штыки.
- Она отлично понимает, какая ты дрянь, - процедил Адам. - Удивляюсь, что
тебя вообще пустили на порог!
- Я сказала, что заглянула только на несколько часов.
- Ты и в Хелене недолго пробудешь, - решительно заявил Адам. - Я хочу,
чтобы ты вернулась в Европу.
- Экий властный стал!.. Боюсь, я не смогу подстраиваться под твои желания.
У меня другие планы.
- Нед Сторхэм тебе не поможет.
- Ну, мы еще посмотрим.
- Он будет мертв через несколько дней.
- Или ты.
- Не рассчитывай на это.
-А я как раз рассчитываю.
Адам вздохнул. Препираться глупо. Все эти перепалки ему были знакомы по
прошлому. Не разговоры говорить он
приехал...
- Как угодно. Я не намерен тратить время на словесные баталии. Вот что,
слушай внимательно. Это мое последнее слово.
Или ты завтра сама будешь на платформе и сядешь в поезд до Солт-Лейк-Сити, или я
лично позабочусь, чтобы ты завтра
уехала отсюда.
Изольда криво усмехнулась и, глядя ему в глаза, сказала:
- Не пытайся запугать меня. Не выйдет!
- Ты не боялась меня потому, что раньше я действовал в рамках приличий.
Теперь шутки в сторону. Я совершенно
серьезен. Советую и тебе отнестись к ситуации так же.
- Ты что, даже не предложишь мне еще денег, чтобы я оставила в покое тебя и
твою новую пассию?
- Нет.
Закончилось время уговаривать, умасливать, откупаться, искать мирные
решения - так вся жизнь пройдет впустую. Надо
покончить с прошлым раз и навсегда и наслаждаться настоящим. Благодаря встрече в
тот благословенный вечер в доме судьи
Паркмена Адам получил свыше шанс иметь то, в чем не отказано большинству людей:
счастье, семью, мир и покой. А если
духи благосклонны, то у него будут еще дети. И от всего этого отказываться из-за
какой-то алчной сучки?
- Нет, - твердо повторил Адам, и его рука машинально потянулась к
револьверу. - Ни пенса от меня не получишь.
- О, какой пафос! Ты похож на плохого актера! - сказала Изольда,
презрительно поджимая губы. Она склонила голову
набок и смотрела на мужа с дерзким вызовом, покачивая выставленным вперед носком
туфли.
- Если тебя не будет завтра на железнодорожной платформе, - проговорил
Адам, - пеняй на себя. Плохой я актер или
хороший, но эту драму я доиграю до конца - до самого конца. Я тебя предупредил,
Изольда.
- Ба-ба, как ты страшен! Настоящий дикарь! Мне, наверно, положено дрожать
от ужаса и заламывать руки?
Он сжал зубы. Затем нашел в себе силы мрачно улыбнуться.
- Твоя судьба в твоих руках. Приятного путешествия.
С этими словами он быстро вышел из гостиной.
- Посмотрим, чье путешествие будет более приятным, - процедила Изольда,
когда дверь за ним закрылась.
Графиня взяла чашку и сделала глоток остывшего сладкого чая. В Европу она
вернется - но не раньше, чем Адам
отправится на тот свет!
В просторном вестибюле Адама поджидала Молли Фиск. Хозяйка дома нервно
прохаживалась из угла в угол и
заламывала руки. Когда Адам вышел из комнаты, она встретила его вздохом
облегчения.
- Ну, ну, Молли, - успокоительно произнес он. - Судя по вашему лицу, вы
решили, что я натворю что-нибудь прямо здесь?
Не волнуйтесь, вы не найдете ее хладный труп в гостиной. Я ее не задушил, хотя
такое желание возникало, и не раз. Изольда
твердит, что мне осталось жить всего несколько дней. Так что у меня был соблазн
покончить с ней до своей предполагаемой
смерти.
- Не буду скрывать от вас: Нед Сторхэм сговорился с вашей женой, - сказала
Молли Фиск. - Здесь всем это известно.
Видит Бог, я не хотела принимать ее у себя в доме, Адам. Но выгнать - сами
понимаете... скандала не избежать. Она ведь по
закону ваша жена. Пришлось приютить, хотя я ясно намекала Изольде, что в
гостинице ей было бы удобней.
- Не надо извиняться, Молли. Я понимаю, как вы опутаны светскими
приличиями. Не будем о грустном. Что вы
планируете делать сегодня вечером?
Молли Фиск, получив отпущение греха, тут же расцвела улыбкой.
- Сегодня вечером? А что вы предлагаете?
Она и сама была неравнодушна к графу де Шастел-люксу: будь ей лет на
двадцать меньше, она бы попробовала завоевать
сердце этого бесподобного красавца
...Закладка в соц.сетях
