Жанр: Любовные романы
Чистый грех
... разговорах белые женщины вечно
задают вопросы, на которые скучно
и тошно отвечать.
— Да, мы времени не теряли, - ответил Джордж Бонхэм. - И не скрою от вас -
впечатление сильное. Вы тут чудесно
поработали. Вопрос лишь в том, о цене какой из ваших красавиц мы сумеем
сговориться. Флоре особенно нравится ваша
гнедая - та, крупная, которая отлично берет препятствия - смело и с ходу.
Адам про себя заметил: раз понравилась самая прыгучая кобыла - стало быть,
Флора любит охоту и знает в ней толк. Еще
одна неожиданная деталь к интригующему портрету мисс Бонхэм.
- А папе приглянулся ваш вороной. Он считает, что на скачках в Аскоте
жеребец запросто обойдет хваленых коней графа
Хантли.
- Мой воронок пробегает милю за минуту сорок шесть, - сказал Адам. -
Дьявольская резвость!
- Люси уже похвасталась, - усмехнулся лорд Халдейн. - Она у вас такая
умница. Знает время каждой скаковой лошади.
- И немудрено, ведь на пробных пробегах секундомер у нее в руках, -
спокойно заметил Адам, словно умение работать с
секундомером - в порядке вещей для трехлетних девочек. - Вы хотите выставить
воронка в Аскоте уже в этом году? В таком
случае с переправой через океан придется здорово поторопиться.
- Нет, это терпит. Отложим до будущего сезона. Я надеюсь пробыть в бассейне
реки Иеллоустон до самой осени.
Впрочем, индейцы могут вытурить меня прочь гораздо раньше, если им надоест, что
я путаюсь под ногами и лезу с
расспросами.
Адам неопределенно пожал плечами.
- Ну, что касается моего племени, - сказал он, - то тут вы можете быть
спокойны. Большинство абсароков настроены
дружелюбно по отношению к бледнолицым - есть давняя традиция мирного общения. Мы
доверяем местным властям...
покуда речь не заходит о земле. Тут их порядочность кончается. Мой отец понимал,
что договор со здешним начальством
может оказаться ничего не значащей бумажкой. Поэтому он позаботился о том, чтобы
исконные земли абсароков были
закреплены за нами специальным актом Конгресса. И, невзирая на это, я вынужден с
оружием в руках доказывать всякой
сволочи, что долина целиком принадлежит мне.
- Насколько я понимаю, вы имеете в виду скотоводов? - сказал лорд Халдейн.
- Да, - со вздохом подтвердил Адам. - В последнее время их тут развелось
больше чем нужно. Индейские территории для
негодяев вроде как ничейная земля - им плевать даже на постановление Конгресса.
- Неужели они и вас воспринимают как заурядного индейца, с которым, по их
мнению, можно не очень-то и считаться? -
спросила Флора. - Не сочтите этот вопрос бестактным - я ведь знаю, что вы никоим
образом не открещиваетесь от своего
происхождения и от культуры своих предков. И тем не менее...
- Разумеется, у богатых в этом мире меньше проблем, - ответил Адам. Похоже,
он не закрывал глаза на сложности жизни и
подобные расспросы нисколько не задевали его. - Да и звонкий титул кое-что
значит в здешнем "высшем обществе". На
сборище у судьи Паркмена вы могли убедиться, как пыжится местная публика, как
она силится выглядеть респектабельной. -
Широко улыбнувшись, Адам заключил: - Словом, цвет моей кожи и длина волос значат
в наших краях куда меньше, нежели
мое богатство и графский семейный герб.
- Да, здесь все не так, как в других землях, - иронически заметила Флора.
Воспитанная в широких взглядах, девушка
взирала на нестерпимую претенциозность света не без обоснованного цинизма. К
тому же в глубине души она предполагала,
что случай с Адамом Серром усугублен еще и вульгарной трусостью монтанского
белого сообщества - едва ли не раболепное
отношение к графу-полуиндейцу по меньшей мере наполовину дань тому, что он
испытанный храбрец и великолепный
стрелок.
- Следует ли сделать вывод, что вы предпочитаете простую жизнь вне
обременительных условностей света? - с несколько
дерзкой улыбкой осведомился Адам, окинув быстрым взглядом сторонницу
неприхотливой жизни, которая полувозлежала на
диванчике в расслабленной позе светской львицы - в дорогом вечернем платье, с
бриллиантовым колье на шее и бокалом
шампанского в руке.
- Да, мне частенько случается выбирать именно простую жизнь, - ответила
Флора, решительно парируя желчный выпад
хозяина ранчо. - Я полагаю, вы тоже с детства умеете пользоваться вилкой для
рыбы и носовым платком, и это не побудило
вас отречься от древних традиций своего народа. Хорошие манеры никак не ставят
меня на одну доску с расфуфыренными
дурами, у которых на уме одни танцы и женихи.
- Друзья мои, время ли затевать спор о демократии в Америке? - шутливо
перебил дочь лорд Халдейн. - У вас обоих
матери-американки, так что вы имеете право судить, а я, как чистый англичанин,
вынужден помалкивать.
- А мы не спорим, папа, - улыбнулась Флора. - Только слегка пикируемся.
Глупо тратить столь прекрасный вечер на
препирательство по общим вопросам. Подлить тебе коньяку?
- Нет, спасибо. Мне еще над дневником работать. - Поставив пустой бокал на
стол, он встал, обозначил легкий поклон в
сторону хозяина дома и произнес: - Надеюсь, вы извините меня. Я удаляюсь к себе
наверх. - Затем, с многолетней привычкой
заботливого отца, машинально добавил: - Флора, не засиживайся допоздна.
- Хорошо, папа.
После того как лорд Халдейн поднялся в свою комнату, Адам спросил:
- А что, обычно вы склонны засиживаться допоздна?
- Случается.
- И потом, конечно, просыпаетесь после полудня. - Про себя Адам закончил:
совсем как моя жена и все прочие
аристократки.
- Нет, я не люблю спать до полудня. А вы?
- Упаси Господи! Столько дел! Да и Люси имеет привычку очень рано вставать.
- Я заметила. Сегодня утром мы совершили прогулку верхом. Она отличная
наездница.
- Это потому, что учитель хороший - ее двоюродный брат.
- Она рассказывала.
- Большое благо иметь поблизости столько родственников.
- Мы с Люси ездили к реке и видели вигвамы.
- Да, она говорила.
Засим повисла напряженная тишина. Светская болтовня давалась трудно - оба
слишком отчетливо помнили ту ночь в
каретном сарае.
- Я...
- Я оч...
- Говорите вы первой, - спокойно произнес Адам. Флора робко сглотнула. В
последний раз такую жуткую застенчивость
она испытывала еще подростком!
- Я очень сожалею, - выдавила девушка, - что своим приездом поставила вас в
неловкое положение.
- Да, я вас не ожидал.
- Понимаю.
- Извините меня за прямоту.
- У вас есть другая? Навязываться и быть третьей лишней не в моих
привычках.
- Другая?
- Я имею в виду близкие отношения с другой женщиной.
Он медлил с ответом. Небольшая ложь избавила бы его от хлопот. Однако он
предпочел правду:
- Нет.
- Стало быть, я сама по себе вызываю у вас чувство неловкости.
- Нет, - мягко возразил граф, - это не совсем так. И вы прекрасно знаете,
что на самом деле все гораздо сложнее.
Флора несколько мгновений молча созерцала золотистую влагу в своем бокале,
затем набралась мужества и снова подняла
глаза на Адама.
- Вы утомлены. А я еще больше утомляю вас.
- Да нет же, я не... - Тяжелый вздох. - И вы меня не...
- Что ж, это отсутствие красноречия весьма красноречиво.
- Вы меня неправильно поняли.
Она откинулась на диванные подушки и секунду-другую не спускала с него
глаз.
- Так, значит, вы измотаны - в самом широком смысле слова. Да?
Вопрос отчасти поставил Адама в тупик - в чем признались недоуменно
взлетевшие брови.
- Возможно, возможно, - осторожно проронил он.
- Значит, мне следует ждать, когда вы сами попросите? Но ждать мне будет
так мучительно...
- Боже, Флора... - Он даже закрыл на мгновение глаза. - Не произносите
подобных вещей!
- Прощу прощения. В другой раз буду щадить вашу стыдливость.
- Послушайте, - вдруг взорвался молодой человек, - вы снились мне всякую
ночь с тех пор, как я вернулся из Виргинии! И
я ворочался в постели, словно последний дурак!
- О, как романтично!
Адам в ярости уставился на Флору. Насмешливую улыбку на ее губах он считал
в высшей степени неуместной.
- Послушайте, это никак не изменит вашу жизнь, - сказала она.
- "Это"? Что вы имеете в виду, говоря "это"?
- Постель со мной. Теперь я, надеюсь, ясно выразилась? Я не мечтаю стать
вашей женой.
- О, подобные разговоры мне не внове.
- Хотите сказать, вы слышали их слишком часто?
- По крайней мере на один раз больше, чем хотелось бы.
- Ну, я не она.
- Знаю. И проблема именно в этом.
- Вы сами делаете из этого проблему. Совершенно напрасно.
Адам вздохнул, расслабил напряженные мускулы, свободней вытянул ноги в
кожаных штанах, но так и не опорожнил свой
стакан с виски, продолжая бессмысленно греть его в руке.
- Сколько вы здесь пробудете?
- У вас на ранчо - совсем недолго. А вообще в Монтане проведу все лето и
осенью отправлюсь на полуостров Юкатан.
- Чего ради?
- Там меня будут ждать друзья. Мы совершим экспедицию в Тикаль, древний
город индейцев-майя. Так что я не повисну
камнем у вас на шее.
- Извините за грубую прямоту, но мне сейчас не с руки заводить какие-либо
отношения с женщиной, которая имеет силу
вторгаться в мои сны. Мы с Люси только-только начали жить спокойно, без
нервотрепки. И я не хочу возвращаться в
знакомый хаос!
- Речь идет только о постели, Адам. Смешно так пугаться.
Молодой человек пристально посмотрел на дерзкую собеседницу. Она восседала
на позолоченном диванчике тициановой
Венерой - роскошнотелая, нежнокожая, пышноволосая...
- Как будто вы предлагаете мне чашку чаю, - пробормотал он.
- Но я предлагаю отнюдь не чашку чаю, - сказала девушка и резко встала.
Поставив свой бокал на стол, она сделала
несколько шагов к Адаму.
Молодой человек не шевельнулся, не изменил позы, не подобрал ноги. Он
смотрел на носки ее туфель. Затем медленно
прошелся взглядом по фигуре Флоры - вверх, вверх, вверх, пока не встретился с ее
глазами.
- Похоже, эту битву я проигрываю, - хрипло процедил Адам.
- Похоже, - громким шепотом согласилась девушка. Ее взгляд стал опускаться
- ниже, ниже, ниже, пока не уперся в
продолговатый холм в паху его лосин. Еще полминуты назад там была равнина.
- Закрой-ка дверь, - сказал Адам все так же хрипло, но решительным тоном
приказа.
Она подняла глаза, и их взгляды снова встретились.
- А если я не пожелаю закрыть дверь? - с вызовом спросила Флора. Женщина
своенравная, извечная упрямица, она шла
наперекор даже самым мягким приказам.
- Как вам угодно, - холодно отозвался Адам. Потом он рывком встал, шагнул к
Флоре, чуть пригнулся, сгреб ладонью ее
платье у колена и хозяйским жестом потянул вверх.
- Могут войти!
- Принимать это как "нет"? - спросил он. Кривя губы в дерзкой улыбке и
глядя на Флору с насмешливым прищуром, Адам
разжал руку, отшагнул - и вдруг снова опустился в кресло.
- Принимать это как "нет"? - в свою очередь спросила она с такой же дерзкой
улыбкой. Краем глаза Флора видела, что его
лосины по-прежнему топорщатся в паху.
Он усмехнулся - возбуждающе, чарующе...
- А не закрыть ли нам дверь вдвоем? Она улыбнулась своей маленькой победе.
- А чем плоха моя спальня - или ваша?
С ним случился новый припадок задумчивости. Но, слава Богу, короткий.
- Нейтральная территория предпочтительней, - наконец произнес молодой
человек.
Тут Флора с такой стремительностью обрушилась к нему на колени, что он даже
крякнул от неожиданности. Обвив его
шею руками и приблизив губы к его лицу, она прошептала:
- Было бы славно, окажись на этой нейтральной территории хорошая кровать!
В его объятиях был сущий рай. Она упивалась нежной теплотой и ароматом его
кожи, а ягодицами чувствовала его
растущее возбуждение - растущее в самом прямом смысле слова. Покуда Флора
находилась в нескольких шагах от него, он
еще мог сопротивляться. Но когда они были вот так близко...
- Выбирай любую из десятка, - нежно произнес Адам и припал к ее губам.
После долгого поцелуя он добавил: - Или
выбирай все десять, если предпочитаешь марафон.
- Ммммм... - Она снова потянулась к его губам и в последний момент шепнула:
- Показывай!
3.
Отчаянно шурша кринолином платья о деревянные стенные панели, он проворно
нес ее вверх по узкой и плохо
освещенной лестнице для слуг, не желая случайно столкнуться в коридоре с лордом
Халдейном. На первой же площадке
молодой человек остановился и приник к губам девушки. Они едва не задохнулись в
долгом и страстном поцелуе.
- Скорее! - взмолилась Флора, палимая огнем торопливого желания. - Ради
Бога, скорее!!!
Темные бархатистые глаза Адама выразительно блеснули в полумраке. Было
очевидно, что он распален не менее сильно.
- Подожди самую малость. - Необоримая дрожь в его голосе обещала минуты
дикой страсти. - Мы почти у цели.
Он зашагал еще стремительнее, могучими руками ловко ворочая томно
расслабленное тело Флоры - чтобы ненароком, в
спешке, не ударить ее о перила или о стену. В секунду Адам преодолел несколько
ярдов до ближайшей пустой комнаты на
втором этаже.
Ногой он бесшумно прикрыл дверь, в темноте нашел дорогу к кровати и опустил
Флору на шелковое покрывало.
Пока она резким движением вздергивала платье до пояса, он рвал ремень своих
лосин.
Еще мгновение - и Адам уже вошел в нее.
Больше двух недель оба томились желанием, и поэтому сейчас они словно с ума
сошли. Это первое соитие после разлуки
было таким стремительным и сумбурным, что оставило по себе лишь бессвязное
воспоминание. Оба двигались навстречу
друг другу с бешеной скоростью, задыхаясь и хрипя.
Все кончилось так быстро, что каждый из них про себя подивился краткости
этого жгучего наслаждения. Прекрасно... и
все-таки слишком мгновенно!
- Прошу... прощения, - пробормотал Адам. Его дыхание еще не пришло в норму,
и сердце молотом колотилось в груди.
- Не стоит... из... ви... нений, - таким же прерывающимся голосом
отозвалась Флора. - Честное сло... во... Было пре...
красно...
Он попытался ответить улыбкой, но и на это не хватило сил.
Улыбнулся Адам много позже, когда опять стал хозяином собственного тела и
мозга, когда зажег лампу в изголовье и
снова лег, так и не раздевшись, на измятое голубое покрывало.
- Если я ошибаюсь, то лучше солги мне в ответ... - сказал он, лениво и
нежно водя указательным пальцем по ее
обнаженной ключице, - но мне кажется, что эта комбинация... ну, я и ты...
словом, по остроте ощущений то, что между нами,
не идет ни в какое сравнение с тем... с тем, что бывало. Я прав?
- А зачем мне лгать? - ответила Флора с шаловливой улыбкой. Измятое платье,
вместе с нижними юбками скомканное у
самой талии, бесстыже оголяло ее ноги - и кожа повыше шелковых чулок была того
же цвета, что и Флорины распаленные
щеки.
- Ладно, подправлю вопрос, - произнес Адам, сдвигая подушечку пальца на
верхний край ее груди. - Просто скажи мне: я
прав или нет?
- Прав, - прошептала она, подаваясь вперед таким образом, чтобы его палец
скользнул по лифу платья и оказался на соске.
- Пра-а-ав... мммм... совершенно прав!
- Однажды ночью меня так разобрало, - жарким шепотом признался он,
поглаживая сквозь тонкую ткань острый холмик
соска, - что я чуть было не вскочил на коня - хотел скакать в Виргинию и
повидаться с тобой!
- Это было бы замечательно! Зря ты сдержался! - Я хотел ощутить, как твоя
ножка прижимается к моей...
- Но потом благоразумие взяло верх, - усмехнулась Флора, - и ты подумал: а
стоит ли ради такого пустяка трястись в седле
добрый десяток часов!
- Ради "такого пустяка" я трясся в седле хороших три часа - опомнился и
повернул назад только у брода через Пайн-Крик.
- Досадно. Ведь я так томилась по любви!
- Тебе хотелось мужчины?
- Я хотела тебя.
Он слегка защемил ее сосок двумя пальцами и строго спросил:
- Спала с кем-нибудь?
- Фу, ты ревнуешь!
- Была бы охота ревновать! - воскликнул Адам, отпуская сосок. Затем, уже с
обычной надменной небрежностью
уверенного в себе мужчины, осведомился: - Так с кем же ты спала?
- Не твое дело. А чью плоть услаждал ты на протяжении этих двух недель?
- Соревнуемся в пошлости? - уже совсем отчужденным голосом спросил Адам и
окончательно убрал руки с ее тела.
Теперь он смотрел на Флору с хорошо знакомым циничным прищуром.
- В этих играх я тебе не товарищ, - возразила девушка. - Не путай меня со
своей супругой.
- Ты, конечно, совсем другая?
- Две недели я мечтала лишь о тебе и о твоем теле. Как я могла целоваться с
кем-то другим? Не говоря уже о прочем! Я не
люблю эрзацы.
- Ты уж меня прости, но после нашего ураганного знакомства в доме судьи
Паркмена мне не очень-то верится, что ты
способна быть паинькой целых две недели!
- Хочешь верь, хочешь не верь - меня это не заботит. Что для меня важно, -
тут Флора опять перешла на чувственный
шепот, - так это измочалить тебя к утру до полусмерти. Сегодняшняя ночь наша - и
я сполна расквитаюсь с тобой за две
недели воздержания!
Адам расплылся в довольной улыбке.
- Люблю, когда женщина называет вещи своими именами.
- Когда говорит о телесной любви?
Его улыбка стала еще шире.
- Когда она говорит о телесной любви - со мной.
- А моя страсть к мистеру Адаму Серру стала бы и вовсе безмерной, если бы
он от слова перешел к делу.
- Видал ли свет более нетерпеливую проказницу!.. Ну, я тебе покажу,
чертовка!
Он перекатился со спины на живот - и очутился над ней. Флора легонько
поцеловала его в губы.
- Да, я ужасно нетерпелива!
Она обхватила шею Адама ладонями и всем телом прижалась к нему.
- Чувствую, ты готов, совсем готов. Ну так иди сюда...
Возбуждающим движением бедер и паха девушка еще выше задрала нижние юбки, а
затем взяла его снова отвердевший
член и направила в свое горячее лоно.
Адам закрыл глаза, чтобы упиться каждой секундой неспешного проникновения.
Казалось, сердце на мгновение-другое
замерло...
Затем, с трудом разлепляя веки, он тихо процедил:
- Посмотрим, кто кого измочалит. Быть может, это я задолблю тебя до смерти!
- В претензии не буду, - кокетливо отозвалась Флора, - если вашему
сиятельству угодно задолбить меня до смерти.
Извольте начинать, граф! К делу, поменьше слов!
Адам властно обхватил и стиснул ее талию. В его темных глазах полыхнуло
недоброе пламя.
- А ты, однако, любительница покомандовать! - промолвил он и больно сжал
бока девушки.
- Временами. А ты против? - Ее обворожительные глаза смотрели прямо и
бесстыже.
Ладонями она ощутила движение его мускулов - Адам отреагировал на ее
задиристое "А ты против?" сперва слабым
пожатием плеч, а затем осторожным "Как когда". Он был не в том положении, чтобы
дерзить.
- Что значит это твое "как когда"? - спросила Флора и легонечко повела
бедрами. От этой короткой фрикции обоих
окатило такой волной наслаждения, что в едкой пикировке случилась долгая пауза.
- Команды бывают разные, - наконец сказал Адам - уже иным тоном и с мягкой,
томной улыбкой.
- Стало быть, ты умеешь проявлять гибкость, - шепнула Флора.
Он поднял ее словно пушинку и начал медленное движение.
- До определенной границы, - рассеянно ответил молодой человек, весь
сосредоточенный на месте приграничного
контакта их тел.
- А мне будет позволено узнать, когда граница... рядом? - с многоговорящей
хрипотцой спросила она. Ее голос гулял из
стороны в сторону, как плохо закрепленное на оси колесо - в прямой зависимости
от движений Адама. И эти модуляции в
цепочке слов очень его возбуждали.
Он замер, проказливо держа ее на самом кончике своего члена.
- При случае узнаешь. - И начал постепенно углубляться в нее.
Затем последовала серия коротких махов, в которых, казалось, участвовали
только мышцы его ягодиц. Флора застонала от
удовольствия, задышала часто-часто и наконец-то упустила нить беседы. Она вся
отдалась накатам наслаждения. Когда через
долгую минуту Адам остановился и она, немного приходя в себя, подняла веки и
посмотрела на него, он тихонько и ласково
сказал: "Привет!", улыбнувшись уверенной и спокойной улыбкой мужчины, который
умеет доводить женщин до экстаза и
без спешки полностью удовлетворять их.
- А теперь, моя сладкая биа, снимем-ка это платье. Оно мне так мешает.
- Только платье? - усмехнулась Флора и тоном бесшабашной куртизанки тихо
воскликнула: - Долой все!
Ее глаза горели огнем такого откровенного, такого бесстыжего вожделения,
какого не увидишь в глазах и последней
бордельной шлюхи.
Однако наглость этого взгляда была ему по нраву - волк овечке не товарищ!
Подавай волчицу! Да чтоб поклыкастее! В
постели именно такой - бордельный - взгляд должен быть у настоящей женщины, то
есть у женщины, которая понимает и
любит свое тело и знает толк в наслаждении!
- Начнем, пожалуй, вот так, - сказал Адам, чувственно ухмыляясь, - и будем
продолжать в том же духе. Времени у нас
предостаточно. Вся ночь впереди...
Завтракали за небольшим круглым столом в специальной комнате, которая в то
утро утопала в золотистом свете. Живая
трескотня умненькой Люси была такой же солнечной, как и занимавшийся за окном
новый день.
На фарфоре и посверкивающем серебре лежали пшеничные лепешки, овсянка,
бекон и ветчина, вареные яйца, тосты со
сливочным маслом, многоцветные джемы. В центре стола красовалась вазочка цвета
морской волны с лавандово-голубыми
ирисами. Все достаточно скромно, непомпезно, да и прислуги поутру было совсем
немного - пара лакеев и три горничных.
Поэтому беседа носила раскованный характер.
Адам и Флора сидели друг против друга, переглядывались поверх трогательных
цветочков ириса и скрытно обменивались
улыбками. Спать каждому довелось не больше часа. Их тела еще гудели от
нескончаемых ночных упражнений, и оба, даром
что разделенные столом, каждым нервом ощущали взаимную близость.
Для посвященного взгляда исходивший от них густой жар так до конца и не
растраченного желания казался почти
зримым, словно на холодной заре пар над крупами разгоряченных лошадей.
- Папочка, а можно мы поедем смотреть на лисят? - стала клянчить Люси. При
этом она размешивала сливки в своем
горячем шоколаде с такой энергией, что расплескала чуть ли не полчашки.
- Только после уроков, - строго отозвался отец. Не обращая внимания на
коричневые пятна на скатерти, он спросил
малышку: - Еще сливок?
- После утренних уроков? - гнула свое Люси.
- Ну да, - сказал Адам, степенно добавляя сливки в свой шоколад и помешивая
его серебряной ложечкой. - Если мисс
Маклеод пожелает сопровождать вас - я не против.
Речь шла о бывшей при Люси с первого дня ее рождения няне, мисс Маклеод,
которая теперь была возведена в чин
гувернантки и начальницы целого штата молоденьких нянек. Будучи особой тучной,
до суровости строгая мисс Маклеод,
добрая педантка, частенько глядела тучей, за что и получила в конце концов
прозвище на индейский лад - Добрая Туча. Люси
ее обожала. Отец - высоко ценил. Но оба не упускали случая пройтись по поводу
размеров и эксцентрических замашек
чудной ирландки.
- Добрая Туча не любит лошадей, - сказала Люси. - Она ездит через "не
хочу".
- А лисят любит. Она мне сама говорила.
Адам принялся нарезать ветчину на дочкиной тарелке.
- Мисс Маклеод может поехать на Чарли, - заявила Люси.
- Чарли - это рослый гнедок, да? - спросила Флора. При этом она тайком
любовалась Адамом: какой другой мужчина
способен выглядеть таким свежим и таким царственно красивым после почти
бессонной ночи? Бодрый и ясноглазый, волосы
еще влажные после ванной, ворот белой отутюженной и накрахмаленной сорочки
завлекающе распахнут. Красивый сюртук
из добротного ирландского твида. Из кармашка для часов солидно свисает тяжелая
золотая цепь. Впечатление, что его
утренним туалетом любовно занимался опытный камердинер.
- Угу, - утвердительно тряхнула кудряшками Люси. И с полным ртом ветчины
пояснила: - Вы должны помнить. Чарли -
это который яблоки обожает.
Флора снова встретила пылкий взгляд Адама... И думалось ей сейчас вовсе не
о Чарли, который яблоки обожает. Память
вновь и вновь возвращалась к ночному урагану страстей.
- Пусть мисс Маклеод возьмет подбитое монгольское седло, я разрешаю, -
сказал Адам, с усилием переключая внимание
на дочь.
- Добрая Туча жирная-прежирная, настоящая корова! - с простодушной детской
жестокостью пояснила Люси,
поворачиваясь в сторону Флоры. - Поэтому она всегда ездит в экипаже или в
бричке. А лисья нора между холмами, высоко.
Туда дороги нет. Но лисята такие хорошенькие, такие забавные... Ради этих
пушистиков Добрая Туча наверняка изменит
своим привычкам и рискнет взгромоздиться на старичка Чарли. Он спокойный.
Флора в который раз подивилась развитию Люси: девчушка складывала слова в
весьма сложные предложения!
Вполуха слушая болтовню дочки, Адам разглядывал Флору. Она казалась ему
прекрасной даже в простенькой рыжеватокоричневой
шелковой блузке и саржевой юбке. Впрочем, голой она была еще лучше,
невольно подумалось ему. Сейчас ее
волосы - пышные, с медным отливом - были аккуратно собраны в пучок на затылке.
Девушка выглядела прекрасно, однако
он не мог не заметить легкие тени под глазами: ему стало чуточку стыдно, что он
так измучил ее. Не стоило быть таким
эгоистом - пусть бы она поспала немного подольше!
- Папа, а можно положить на Чарли сразу два монгольских седла? У Доброй
Тучи такая большая попка - ей ни за что не
поместиться на одном седле!
Адам отвлекся от своих размышлений, чтобы ответить назойливой проказнице:
- Фу-у! Не дурачься, Люси! Неприлично говорить такие вещи о достойной мисс
Маклеод. Намазать тебе тартинку
клубничным джемом?
- А можно мы устроим пикник?
- Идея хорошая, - с добродушной улыбкой отозвался Адам. - Устраивайте.
Люси в восторге захлопала в ладоши - при этом ее локотки заходили ходуном в
опасной близости от чашки с шоколадом,
но отец только посмеивался и не беспокоился о скатерти.
- Для пикника я хочу лимонный пирог, обсахаренное печенье и такие маленькие
вкуснющие штуковинки - ну как шарики,
а вовнутри орехи.
- Надо говорить не вовнутри, а внутри, - терпеливо поправил ее отец. - И
нехорошо думать только о себе. Возможно, не
всем нравится лимонный пирог и обсахаренное печенье. Насчет еды для пикника ты
должна посоветоваться и с леди Флорой,
и с лордом Халдейном. - Поучая Люси, Адам по-прежнему видел только свою
возлюбленную.
Флора поспешно отвела глаза. Она не могла выдерживать столь страстный
взгл
...Закладка в соц.сетях
