Жанр: Любовные романы
В сладостном бреду
... Саладина?
— Он ненавидит султана.
— Ну, тогда почему бы ему не приветствовать, тамплиеров, если они
последуют за нами?
— Он ненавидит и франков тоже.
— Тогда кому же он предан в этом мире?
— Своей собственной секте, ассасинам. Он совершенно независимый
правитель здесь, в горах. И он с большим удовольствием наблюдает, как
сарацины и франки уничтожают друг друга. — Он помолчал, затем добавил:
— Если они не досаждают ему.
— А если потревожат?
— Был момент, когда Саладин решил покончить с ассасинами. Он привел
сюда армию и осадил Майсеф. Синана в тот момент не оказалось в его
резиденции, и им не составило бы большого труда захватить его, когда он
возвращался на защиту своей крепости. Но по какой-то причине они этого не
сделали. И с этого момента каждую ночь Саладина стали мучить жуткие ночные
кошмары. Он даже боялся спать. Его силы быстро истощались. Изможденный,
замученный, он стал бояться собственной тени. Однажды ночью он проснулся и
обнаружил возле своей постели несколько горячих лепешек, которые, как
известно, пекут только ассасины, кинжал с отравленным лезвием и бумагу с
угрожающим посланием в стихах. Султан был убежден, что это сам Старец с гор
приходил к нему в шатер. Его нервы окончательно сдали, и он отправил
посланника к Синану, умоляя простить его за его грехи и позволить ему
убраться восвояси с гор. Он обещал оставить ассасинов на веки вечные в
покое. — Вэр ехидно улыбнулся. — Конечно, Синан великодушно
простил его.
Tea нашла в этом повествовании мрачное очарование.
— Как же мог ассасин пробраться в шатер к такому властелину? Ведь его,
должно быть, окружала вся его армия.
— Спроси у Кадара. Умение всюду проникать — одно из обязательных
правил, которым обучают всех воинов Синана.
Ее взгляд проследовал к Кадару.
— А ответит ли он мне, если я спрошу об этом?
— Скорее всего нет. Он предпочитает не рассказывать о том времени, которое он провел с Синаном.
Она тотчас же вспомнила слова Кадара:
Можно научиться ходить по темным тропам, но если зайти по ним слишком далеко, можно себя потерять
.
Она внезапно ясно поняла, что не хочет ничего знать об этих темных тропах.
Если она узнает, то неизвестно, сможет ли когда-нибудь относиться к Кадару
так же, как и сейчас. И она спросила о другом.
— Стражу, наверное, подкупили, что она оказалась настолько слепой,
чтобы не заметить, как ассасин проскользнул в шатер к Саладину?
Вэр покачал головой.
— Синан использует и подкуп и хитрость, когда расставляет фигуры в
своей игре, но Саладину сарацины слишком преданы, чтобы можно было на них
повлиять. Нет, Синан действовал иными путями.
Ночные кошмары и ужас. Tea начала бить мелкая дрожь.
— Но как можно контролировать сны человека? Не простая ли это
случайность? — Она вспомнила, что уже ссылалась на стечение
обстоятельств, когда рассказывала, как создавала свое знамя. Эти
воспоминания тревожили ее, и она постаралась отбросить их прочь. — Вы
ведь не верите в магическую силу этого человека, правда?
Вэр не ответил прямо.
— Я верю, что это блистательный человек с душой чудовища и непомерным
самомнением. Сложите вместе эти качества, и вам станет понятно, какие корни
питают эти нездоровые, жуткие цветы. За долгие годы он привык к поклонению,
его боялись больше, чем любого человека на этой земле. Смерть в битве
обычна, она не вызывает страха, но человек, который просто отбирает жизнь,
когда этого меньше всего ожидаешь, обладает безграничной властью, основанной
на страхе.
— Захочет ли он укрыть нас?
— Если Кадар обнаружит его в хорошем расположении духа. Он находил
Кадара интересным и был склонен снисходительно относиться к нему.
— А если он окажется в дурном настроении?
— Тогда мы понесемся отсюда так, как будто за нами гонится сам
Сатана. — И он мрачно добавил: — Что на самом деле будет
соответствовать действительности. — Он оглянулся и весь
напрягся. — Они приближаются.
Tea последовала за его взглядом и... задохнулась от испуга.
Вооруженные всадники. Они уже недалеко.
Впереди всех скакал Кемал.
Над головой развевалось знамя, и львы с золотыми сверкающими глазами
казались живыми в гаснущем свете дня. Они тоже мчались к ним.
— Едем. — Вэр подхватил поводья ее лошади и дал шпоры своему коню,
бросив его в галоп вверх по крутому скалистому склону.
Бешеный стук копыт эхом отзывался в ее сердце.
Ветер трепал ее волосы и обжигал щеки.
Лошади, тяжело дыша и раздувая ноздри, скакали вверх по тропе.
Стук копыт теперь настигал их.
Ее сердце замирало от страха.
Как мог Кемал догнать их так быстро? Свежие лошади, сказал тогда Вэр.
Он сыпал проклятиями, изо всех сил погоняя лошадей.
Они выбились из сил и уже не могли ехать быстрее, а стук копыт наступал им
на пятки.
Крики.
Голос Кемала:
— Акра. Месть Аллаха. Месть за Акру.
Боже, он вот-вот догонит их.
Маленькое плато впереди, там они смогут ехать чуть быстрее.
Но Кемал тоже поскачет быстрее.
Его всадники разделились и уже окружали их.
Кемал направлялся прямо на нее. Его глаза дико сверкали.
— Ведьма! Дочь демонов.
Вэр развернулся и заслонил ее, выехав навстречу преследователям.
— Позаботься о ней, Кадар! — крикнул он.
— Нет! — закричала Tea.
Но он, не обратив на нее никакого внимания, направил лошадь прямо на Кемала,
прокладывая себе путь сквозь строй солдат, сгрудившихся вокруг.
— Ко мне, Кемал! Где же твоя доблесть и честь? Настоящие воины не воюют
с женщинами.
Булава ударила его в плечо. Пошатнувшись в седле, он не отклонился.
— И они не прячутся за спины своих солдат. Выходи и сразись со мной.
— А разве ваш король Ричард встретился в сражении с теми, кого изрубил
под Акрой? Ты достоин честной смерти не больше, чем паршивый пес. — И
Кемал приказал солдатам: — Убейте его. Я хочу отнести его голову Саладину.
Люди Кемала окружили Вэра.
Кадар перехватил поводья лошади Tea, увидев, что она собирается прямо к
месту схватки.
— Стойте. Вы не сможете ничего сделать.
— Они же убивают его! — Вэр успешно отражал удары, обрушившиеся на
него. Но как долго мог он выдержать этот натиск, думала она в панике. —
Помоги ему, Кадар! Или позволь мне что-нибудь сделать.
— Нет еще. — Он к чему-то прислушивался. — Я слышу... Это
может быть... — Его лицо загорелось надеждой. — Если только он сможет
удержать их еще...
Меч Вэра рубил нападавших налево и направо, а сам он вертелся волчком и
сыпал удары снова и снова.
Tea яростно дергала поводья из рук Кадара.
— Позволь, я поеду к нему.
— Послушай! — настаивал Кадар. — Барабаны.
Кемал, насторожившись, повернулся в сторону скал, высившихся по краю плато.
— Что это? — спросила Селин.
— Их называют барабаны смерти. Они предупреждают, что тот, кто слышит
их, не доживет до следующей битвы.
Барабанный бой эхом раздавался среди скал — призрачный, дробный, несущий с
собой угрозу.
Tea едва слышала его. Вэра уже не было видно среди всадников.
Его все-таки сбили с лошади. А пеший, в доспехах, он вдвойне уязвим. Они
изрубят его на куски!
Барабанный бой все громче, все ближе!
У солдат Кемала опустились руки. Они завороженно смотрели на кольцо скал,
окружающих плато.
На выступе одной появилась фигура в белых одеждах. И тут же в нескольких
ярдах от нее возникла другая, за ней третья... И вот уже ассасины растеклись
по скалам, образуя круг, — белые безмолвные фигуры, стоящие над
схваткой, словно вампиры, готовые прибыть на пиршество смерти.
Барабаны били все громче, все быстрее, все стремительнее.
— Да, — прошептал Кадар, — пусть они слышат их.
И воины Кемала в панике помчались с горы.
Tea не могла в это поверить. Вэр был спасен.
— Сюда, трусы, — кричал Кемал. — Здесь нечего бояться! У меня
есть знамя!
Благодарение Богу, они его не слушали. Tea развернула лошадь и поскакала к
Вэру. Его шлем был разбит и сорван с головы, а сам он стоял на коленях,
пытаясь подняться.
— У меня есть знамя! — надрываясь и покраснев, вопил Кемал. Глаза
его вылезли из орбит от ярости. Он угрожал. Скользнув взглядом по скалам,
окружавшим плато, он понял, что остался один против этих белых фигур, и
страх исказил его лицо. Его отчаяние и гнев нашли выход, когда он повернулся
к Вэру. — Подлый пес!
Его меч с силой обрушился на незащищенную голову Вэра.
— Вэр, — беззвучно закричала Tea. Ужас был слишком велик, и она
потеряла голос.
Вэр сумел отвести острый конец меча с помощью щита, но удар широкой части
пришелся по его виску.
Кемал уже мчался прочь. Перескочив через Вэ-ра, он спускался с горы следом
за своими солдатами.
Вэр лежал ничком на земле. Его висок кровоточил и казался... вдавленным.
Tea соскочила с лошади и бросилась к нему.
— Вэр. — Она упала перед ним на колени и прижала его к
груди. — Ты не умрешь. Ты слышишь меня? Я не допущу этого.
Вэр открыл глаза.
— Слушай... Кадар, — едва слышно прошептал он. — Увези... ее
отсюда... из этой страны. Здесь... слишком опасно.
— Он никуда меня не отправит. — Она крепче сжала его в горячем
объятии. — Если ты хочешь уберечь меня от опасности, увези меня сам.
Его взгляд перешел на ее лицо.
— Упрямая... женщина. — Его глаза закрылись, и он обмяк в ее
руках.
Мертв?
Нет, она могла разглядеть слабое движение грудной клетки под его кольчугой.
Он жив, и она найдет способ, как разжечь эту слабую искру жизни до пылающего
костра. Она взглянула вверх, на стоящего Кадара и спросила: — Вы что-нибудь
понимаете в целительстве?
— Я думаю, он очень плох, и здесь никто из нас ничего сделать не
может. — Он поднял руку, видя, что она собирается возразить. — Это
правда. При ранении в голову вы можете только ухаживать за ним и надеяться,
что он проснется. При рубящем ударе иногда сон оборачивается смертью.
— Не говорите мне, что я не могу ничего сделать. Я не позволю ему
умереть.
— Можете ли вы повернуть назад время и предотвратить удар Кемала? Это
единственный путь, который мог бы помочь. Остальное не в нашей власти.
Она закрыла глаза, почувствовав внезапную тошноту. Она не должна позволять
этой слабости перерасти в безнадежность и отчаяние. Она не сможет помочь
Вэру, если не будет сильной. Она открыла глаза.
— Мы можем перенести его?
Кадар покачал головой.
— Значит, мы должны устроить лагерь здесь.
— Они ушли. — Удивленный взгляд Селин был обращен к скалам на
окраине плато, где только что стояли белые фигуры. — Куда они делись?
— Назад в крепость. Они завершили то дело, за которым приходили.
Слишком поздно, подумала Tea.
— Я буду ухаживать за ним, а вам необходимо проследить за тем, чтобы
нас не беспокоили, пока он не поправится.
— Какая простая задача, — с иронией сказал Кадар. — Я должен
всего лишь договориться со Старцем с гор, на чью землю мы вторглись, и с
Кемалом, который уверен, что пока у него есть ваше знамя, он непобедим.
— Тогда заберите у него знамя, — сказала она. — Но прежде
всего помогите мне снять с Вэра доспехи.
— Я помогу тебе, — Селин опустилось на колени рядом с
Вэром. — Вместе мы сможем это сделать. — Она остановила Кадара
непреклонным взглядом. — Вам лучше побеспокоиться о своих делах и
предоставить нам остальное.
— Да, моя леди. — Он шутливо поклонился. — Могу ли я
заслужить вашу благосклонность в битве?
— Умному нет необходимости участвовать в ней, чтобы добиться того, что
он хочет, — отвечала Селин. — Поэтому лучше будьте умным. Этот
Синан, должно быть, относится к вам с некоторой симпатией, раз он прислал
барабанщиков, чтобы отогнать Кемала. Поэтому поезжайте и узнайте, не поможет
ли он нам укрыться от шейха. И смотрите, не вздумайте примчаться назад,
истекая кровью и умоляя нас о помощи. Нам вполне достаточно ухаживать за
одним раненым.
— Я со всем рвением постараюсь избавить вас от этих хлопот. — Он
направился к лошади. — Тем более, что ваш характер совершенно не
подходит для выполнения подобной задачи.
— Совершенно верно.
У Tea иссякло терпение, она не могла дольше слушать их пустую перепалку.
— Помогите же мне, — в сердцах сказала она. — Пока вы тут
болтаете, Кадар, он может умереть. Неужели он так мало для вас значит?
— Он принадлежит мне. А о своей собственности всегда заботятся. —
Кадар вскочил на лошадь. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы
сохранить ему жизнь. Не двигайтесь с этого места, пока я не вернусь, и
будьте настороже. Если уж я намереваюсь предпринять столь героические
усилия, то я очень бы не хотел, чтобы они пропали впустую. — Он
развернул коня и принялся взбираться по тропе, ведущей в гору.
Эта легкомысленность в Кадаре в такой рискованный момент была абсолютно
необъяснима для Tea.
— Я совершенно не понимаю его, — сказала она.
— Он боится, — тихо ответила Селин. — Думаю, он видел слишком
много смертей. Он заковал себя в латы и вооружился против глубоких чувств к
кому бы то ни было, потому что он боится потерять того, к кому привязан. Не
беспокойся, он найдет способ помочь нам.
Все в мире потеряет для нее ценность, если Вэр покинет ее навсегда. Но он не
умрет. Она не допустит этого.
Вэр не приходил в себя всю ночь.
Tea сидела возле, постоянно смачивая его губы и лоб водой. Они с Селин сняли
с него кольчугу, и без этой брони он казался пугающе уязвимым. Он не
выглядел больше грозным воином, а стал просто человеком, беззащитным перед
любым злом.
Селин подошла к ней на рассвете и опустилась рядом на колени, внимательно
вглядываясь в его бледное лицо.
— Ему не лучше?
— Еще осталась надежда. — Tea услышала, как безнадежно прозвучали
ее слова. — Может быть, сон лечит его.
— Может быть, — повторила Селин неуверено.
— Он обязательно проснется.
— А что, если нет? — тихо спросила Селин. — Ты должна
смириться с тем, что он может умереть.
— Никогда.
— Потому что он отдал свою жизнь за тебя?
— Он не сделал этого. Он не собирается умирать.
Селин молчала, внимательно изучая лицо сестры.
— Я была дурой, — сказала она резко. — Все это время я верила
тебе, когда ты говорила, что ненавидишь его. А ты на самом деле любишь Вэра.
— Да. — Как просто оказалось признаться в этом сейчас, в то время
как прежде она не могла даже допустить такой мысли.
— Тогда почему ты лгала мне?
— Я не знала... Я боялась любить его. — Она устало провела рукой
по волосам, откидывая их со лба. — И он был не прав, делая то, что
делал. Я обижалась и злилась на него. — Она до сих пор сердилась на
него, но сейчас это не имело значения, ведь Вэр мог умереть. И она
повторила: — Я сама не знала.
— Тебе следовало бы выбрать другого человека для любви. — Селин
рассерженно сжала кулаки. — Лорд Вэр принесет тебе одни страдания.
— Я не хотела, чтобы это случилось. Это просто... пришло само собой.
— А теперь посмотри на себя. Если он умрет, ты будешь убиваться от
горя, и я ничем не смогу тебе помочь.
— Он будет жить, — сказала Tea. — Уходи. Я не хочу, чтобы ты
находилась рядом с ним, раз ты думаешь о его смерти.
— Мысли не убивают. Позволь мне помочь тебе.
Она не могла не учитывать даже малейшей угрозы для него, так как
чувствовала, что жизнь Вэра висит на волоске и любое, самое незначительное
воздействие мысли, дыхания, может оказаться достаточным, чтобы этот волосок
оборвался.
— Я сама позабочусь о нем.
Селин покачала головой, поднимаясь на ноги.
— Все еще хуже, чем в то время, когда ты вышивала знамя. Тогда ты тоже
не позволяла мне помогать себе, но ты, по крайней мере, не думала, что я
могу принести смерть, находясь с тобой в одной комнате. — Она пожала
плечами и отошла. — Я понаблюдаю за дорогой. Позови меня, если решишь,
что я могу что-то сделать.
Она обидела Селин, устало подумала Tea. Ничего, потом она извинится перед
ней. Ее сестра права. Это безрассудное отчаяние и эта одержимость очень
напоминали те же чувства, что владели ею, когда она вышивала знамя. Только
тогда она не испытывала подобного ужаса, от которого сейчас слабело тело и
все словно замерзало внутри нее.
Знамя.
Ашера.
Не наказан ли Вэр Богом за то, что усомнился в истинности Святого писания?
Она этому никогда не поверит. Если он умрет, то только потому, что отдал
свою жизнь за нее. Какой бы проступок он ни совершил, но такой жертвы уж
точно нельзя требовать от него.
Кадар ощутил эту мощную силу сразу же как только въехал в ворота. Ее удар по
его сознанию был силен и прицелен, как бой призрачных барабанов.
Время ничуть не ослабило Старца.
Синан ожидал его на ступенях лестницы своего дворца, и довольная, свирепая улыбка кривила его губы.
— Ты вернулся ко мне. Я всегда знал об этом.
— Я пришел просить убежища. Я не задержусь здесь.
— Убежища для этих слабых глупцов, что остались там? Их бы разрубили на
куски, не пошли я свои барабаны.
— Но ведь вы сделали это.
— Ради тебя, не ради них.
— Тогда, ради меня, пошлите им помощь, чтобы отразить новую атаку
Кемала.
— Но ты уже здесь. Мне не нужно сохранять им жизнь. — Он холодно
улыбнулся. — И ты можешь быть уверен, что вскоре забудешь о них. Ты уже
сейчас чувствуешь, как все дальше, все больше отдаляешься от них, ведь
правда, Кадар?
Кадар ощутил, как его все глубже затягивает в водоворот чудовищной силы, из
которой так трудно выплыть, а Синан продолжал наращивать воздействие своей
воли.
Он уже забыл, как тяжело противостоять ей. В какой-то момент он мог потерять
свою свободу.
— Я ни за что не забуду их. — Он помолчал. — И если они
умрут, я буду помнить о них всегда. Воспоминания могут быть гораздо сильнее,
чем присутствие живых людей, они разрастаются, пока не овладеют каждым
уголком мозга и сердца. — Он увидел, что Синану не понравилась эта
мысль, и поспешил продолжить: — Так почему бы вам не послать кого-нибудь
присмотреть за этими слабыми людьми, чтобы быть уверенным, что Кемал не
превратит их в воспоминания?
Синан смотрел на него без всякого выражения.
— Ты всегда доставлял массу беспокойства, Кадар.
— Но вы никогда не позволяли никому тревожить вас.
— И впредь не собираюсь. Раньше ты принадлежал почти полностью мне. Я
очень хотел, чтобы ты остался. Тебе не было равных. Сильнейшие всегда
чувствуют эту притягивающую силу яснее всего и сражаются с ней жестче
всех. — Он развернулся и стал подниматься по каменным ступеням. —
Но ты вновь вернулся ко мне. Посмотрим, как сильно ты хочешь спасти этих
франков.
Прошло три дня, а Вэр так и не приходил в себя.
Tea могла лишь поить его водой. Но она приходила в отчание от того, что ей
не удавалось заставить его поесть! Он худел и слабел прямо на глазах.
— Я не стараюсь уговорить тебя поспать, но ты должна хотя бы
есть, — уговаривала Селина, ставя еду перед Tea.
Деревянную чашу с мясным рагу.
— Ты съешь это, или я собью тебя с ног, свяжу и насильно запихаю тебе
это в рот, — с мрачной решимостью заявила Селин. — У меня уже не
хватает терпения. Ты упорно хочешь убить себя из-за умирающего мужчины, а
этот идиот Кадар, возможно, лежит мертвый где-нибудь среди этих дурацких
гор. Я этого просто не вынесу. — Она сунула чашу в руки Tea. —
Ешь, и я больше не стану тебя беспокоить.
Легче было послушаться. Tea быстро покончила с едой и вернула чашу Селин.
— Хорошо, — сказала Селин и добавила: — Если это и есть любовь
женщины к мужчине, то я никогда не позволю себе чувствовать ничего
подобного. Ты сейчас стала большей рабыней, чем в доме Николаса.
Это правда, подумала Tea уныло. Она прикована к Вэру крепкими цепями, о
существовании которых никогда не подозревала. Она поняла, как он дорог и
близок ей, и каждый его вдох она чувствовала как свой собственный. Думая,
что это дыхание в любой момент может остановиться, она чувствовала, что тоже
умрет.
Ужас сковал ее душу. Он не должен умереть. Она сделает все возможное.
Но все, что она могла сделать, оказалось явно недостаточно. Бог, очевидно,
намерился взять его к себе.
— Нет, — шептала она с закрытыми глазами. — Верни его
мне. — Зачем она просила? Бог не слышал ее, когда она молилась за
умирающую мать. Она не уверена, слушает ли вообще Бог женские молитвы. Он
скорее всего рассматривал женские проблемы, как что-то совсем не важное,
впрочем, как и все мужчины. И все-таки, если Ашера — одна из частей Бога,
тогда еще есть шанс, что Бог может откликнуться на женские слезы и отчаяние.
Она попытается.
— Послушай меня, Господи, у этого человека доброе, великодушное сердце.
Он очень хочет жить. Он достоин жизни. Я бы не стала просить какой-либо иной
помощи для нас, чтобы спастись. Только позволь ему жить. А я сделаю сама все
остальное.
Молчание.
А что, собственно, она ожидала? Удар грома или чудесный знак?
Ее рука сжала его руку.
— Только живи!
Никакого движения, ни намека на то, что он просыпается.
Она сморгнула слезы, застилавшие ей глаза. Так глупо. Она ведь не верила ни
в какие чудеса. И она была права. Бог никогда не слышит женщин.
Час спустя она уже в который раз сделала попытку покормить его. Зачерпнув
ложкой немного тушеного мяса из чаши, что стояла возле нее, она разжала ему
зубы, положила в рот.
И он проглотил его.
Она замерла, боясь поверить в это чудо.
Она положила еще немного мяса ему в рот и затаила дыхание.
Он проглотил и этот кусочек.
Слезы, так долго сдерживаемые, хлынули из ее глаз и потекли по щекам.
Не с ударом грома, а с крошечным движением, едва заметным в общем рисунке
жизни, к ней пришло самое настоящее чудо.
15
Вэр открыл глаза перед самым рассветом.
— В безопасности? — прошептал он. — Вы... в безопасности?
— В относительной. — Она попыталась унять дрожь в голосе. Еще чуть-
чуть, и она заплачет, он не должен видеть ее слез. Она не допустит такого
унижения своего достоинства. — Только не с вашей помощью. Сначала вы
бросились на солдат Кемала и попытались сделать все возможное, чтобы вас
убили, а затем задержали нас здесь, пролежав без сознания несколько дней.
— Вам следовало уехать без меня.
— Да, надо было. — Она отерла его лицо влажной тканью. — Но
Кадар слишком привязан к вам, чтобы бросить вас здесь на произвол судьбы.
— Кадар. — Он попытался повернуть голову и вздрогнул от
боли. — Где...
— Не двигайтесь. Вы хотите еще больше себе навредить? Закройте глаза и
постарайтесь уснуть. Все хорошо.
Он опустил веки.
— Кажется, я не в состоянии... делать что-либо еще. Боже мой, моя
голова... какая боль.
— Может быть, это научит вас не бросаться без нужды туда, где опаснее
всего.
— Неблагодарная... Я не лез...
Он спал. Но она знала, что теперь он обязательно проснется.
Она стояла перед ним на коленях, не отводя любящего взгляда от его лица,
словно за все эти дни не смогла наглядеться на него. Слабый румянец чуть
подкрасил его щеки, и дыхание теперь стало легким и ровным.
Она легла возле, не дотрагиваясь, но достаточно близко, чтобы услышать, если
он шевельнется.
Через мгновение она уже крепко спала.
— Где Кадар? — спросил Вэр.
Она с трудом вырвалась из паутины сна и, приподнявшись на локте, посмотрела
на него.
Его голос на этот раз звучал сильнее, а глаза были ясными и живыми. От
радости она моментально проснулась.
...Закладка в соц.сетях
