Жанр: Любовные романы
В сладостном бреду
... горячо:
— Я буду верить.
— Кажется, так и будет. — Он поцеловал ее в кончик носа. — Ты
так заморочила мне голову и ослепила меня, что я не в силах сопоставить
вместе даже две мысли.
— Неужели я все это сделала? — Она теснее прижалась к нему. —
Тогда хорошо. Именно этого я и добивалась. Когда ты думаешь, с тобой одно
беспокойство.
Он вновь помрачнел и приподнялся на локте.
— Мне бы следовало подумать. Я не должен позволять тебе...
— Молчи. — Она сопроводила свою команду быстрым легким
поцелуем. — Мы заслужили немного покоя, и я не позволю тебе все
разрушить. — Она снова толкнула его на кровать и села ему на
живот. — Хотя после Эль Санана ты должен доказать мне, что ты меня
заслуживаешь.
— Я не могу доказать то, чего нет.
Она почувствовала, как слезы застилают ей глаза, и с трудом проглотила комок
в горле.
— Я приложу все свои силы, чтобы убедить тебя в обратном. Ты
заслуживаешь меня. Ведь ты гордый, самонадеянный, и мне пришлось бы очень
долго доказывать тебе твою ценность.
— Тебе не придется тратить силы. Я всегда знал: ты — это солнечный
свет, это сила, это радость. — И он добавил: — Вот почему я буду любить
тебя до моего последнего вздоха.
Боже милосердный, очень опасно так сильно любить мужчину. Случилось именно
то, чего она так боялась, — любовь сделала ее совершенно беззащитной.
Она не могла воздвигать какие бы то ни было барьеры, когда он был таким, как
сейчас.
Он провел указательным пальцем по ее скуле.
— Я бы хотел сделать тебе подарок. Женщины любят их, правда?
— Я полагала, что все любят подарки.
— Что ты хочешь, чтобы я подарил тебе?
Ей не следует говорить о ребенке, пока они не будут в безопасности, далеко
от этой земли.
— Только одну вещь, — прошептала она.
— Какую?
— Твою улыбку. Ты очень мрачен. — Она улыбнулась бледно и
вымученно. — Муж должен выглядеть счастливым, или все подумают, что у
него очень сварливая жена.
Только на рассвете Кадар возвратился в свои покои.
Селин наблюдала за ним, когда он, подобно тени, направился к соломенному
тюфяку. Совсем ни к чему ей испытывать такое облегчение при виде его. Он
просто дурак, раз не внял ее мольбам.
— Выскажись, — попросил Кадар, ложась на свое место. — Или ты
сейчас взорвешься.
— Двое?
— Двое.
— Тогда ты не заслуживаешь остаться в живых.
— Почести не всегда достигают назначения. — Он повернулся на бок и
натянул на себя одеяло. — Если у тебя все, то я хотел бы поспать.
— У меня все. — Но пролежала она молча не более минуты. —
Солдаты Кемала изрубили бы нас на куски, будь у них такая возможность. И они
почти убили лорда Вэра.
— Да.
— Тогда ты не должен чувствовать вину.
— Я ее и не чувствую.
— А мне кажется, ты переживаешь.
— Ты ошибаешься. Дело закончено, я спокоен. Меня хорошо натренировали.
Внезапно она почувствовала неуловимую ауру жестокости, окружающую его,
которая ее так пугала.
— Этот отвратительный Старец. Но ты не похож на него.
— Он думает, что похож. — Он помолчал. — Я действительно не
хочу спорить с тобой сегодня ночью. Ты сможешь удержаться от разговоров и
заснуть?
В его голосе слышались невыразимая усталость и опустошенность, по какой-то
непонятной причине его состояние вызвало гнев.
— Но ты-то не будешь спать.
— Конечно, буду.
От его уверенного тона ей стало еще неуютнее. Она села на постели и зажгла
свечу на столе возле кровати.
Он повернулся к ней.
— Погаси свечу.
Пламя отразилось в его темных глазах, но не теплом огня, а холодом и той же
леденящей пустотой, которую она видела в глазах страшного Старца с гор.
Пораженная и ошеломленная, она, не отрываясь, смотрела на него, чувствуя
себя пригвожденной к месту мечом. Внезапно ее охватила паника.
Нет, ради всего святого, она не допустит, чтобы так было.
Она откинула одеяло, пробежала через комнату и опустилась на колени рядом с
ним.
— Ты не должен больше так делать. Тебе от этого плохо.
— Уверяю тебя, солдатам Кемала гораздо хуже.
— Мне нет до этого дела. — Она обхватила его руку своими руками.
Как странно, что они оказались теплыми, когда он сам превратился в глыбу
льда. — Я не хочу видеть тебя таким, как сейчас. Ты слышишь меня?
— Тут я едва ли могу чем-нибудь помочь. — Он помолчал. —
Разве ты не боишься касаться моих рук? Ведь на них кровь, ты знаешь. Только
в переносном смысле. Я очень тщательно вымылся, когда добрался до двора.
Он старался вызвать в ней отвращение, оттолкнуть, чтобы самому вернуться в
эту страшную, жестокую пустоту. Ее руки сжали его руку.
— Не пытайся пугать меня. Я все равно не дам тебе уйти.
— Почему?
— Потому что ты... — Она остановилась. Возможно, оставался только один
способ достучаться до него, но он оказался самым трудным для нее. Она
сказала запинаясь: — Ты нужен мне такой как ты есть.
— Нужен? — У него изогнулась бровь. — Тебе?
— Перестань насмехаться. Tea собирается уйти от меня. Мне нужен кто-то, кто бы остался со мной.
— И поэтому ты выбрала мою бесценную личность?
— Я не могу быть одна. Это... очень больно.
— В самом деле? — Он поднял на нее глаза. — Бедняжка Селин,
тебе, наверное, и в самом деле очень плохо, раз тебя привело ко мне.
— Ты единственный человек на этом свете, к которому я могла прийти. Ты
знаешь меня. — Она помолчала немного. — И я тебя.
Он отрицательно покачал головой.
— Я всегда знала, кто ты такой, но мне нет до этого дела.
Он долго пристально смотрел в ее лицо, затем медленно сказал:
— Я верю тебе, хотя все это просто невероятно.
— И ты должен вернуться ко мне. Я не хочу оставаться снова одна. —
Ее глаза встретились с его, требовательными, горящими, притягивающими, а
затем она прижалась к нему и спрятала лицо у него на плече. — Я не
хочу, чтобы ты меня бросил и стал таким, как этот страшный Старец.
Он застыл от изумления.
— Вставай и иди в постель, детеныш.
— Так, значит, ты не стал бы насиловать меня, как это сделал бы он?
— Не будь идиоткой. Я бы никогда... — Он замолчал. — Очень умно.
Бьешь по тому месту, где, как тебе известно, нет доспехов.
Она чувствовала только страх и отчаяние. Но эта темная аура вокруг него
стала чуть-чуть светлее. Она сказала:
— Мне жестко здесь лежать. И я не люблю дотрагиваться до людей.
— Просто тебе неуютно, что ты пренебрегла своей защитой.
Не показалось ли ей, что его мышцы немного расслабились? Он казался сейчас
уже не таким напряженным и закрытым.
— Вот видишь, я же сказала тебе, что я тебя знаю. Ты тоже стараешься не
прикасаться к людям. — Она подумала немного и поправилась: — Если не
считать тех женщин в Дандрагоне, с которыми ты спал, а их можно и не считать
вовсе.
— Ты знала о них?
Селин не обратила внимания на его вопрос.
— Все мужчины так делают. Но страсть не то же самое, что любовь. Люди
страдают, когда любимый человек уходит. Моя мама ушла, а теперь и Tea тоже
собирается оставить меня.
— Tea никогда тебя не покинет.
— Но она уже не будет безраздельно со мной, как раньше. Ты, возможно,
тоже когда-нибудь уйдешь. Но только я не хочу, чтобы это случилось так, как
сейчас. И почему тебе не остаться со мной. У тебя нет причин для
отказа. — Она помолчала немного и с надеждой переспросила: — Ведь
правда?
Она задержала дыхание, ожидая ответа.
Он молчал.
Она постаралась подавить панику в своем голосе:
— Ответь же мне.
Его рука нежно, подобно легкому крылу бабочки, скользнула по ее волосам.
— Ты не собираешься отказываться от меня, не так ли?
— Нет.
— Знаешь, на самом деле, тебе без меня было бы гораздо лучше.
От схлынувшего напряжения она вдруг сразу обессилела. Он принадлежал ей!
Кадар сел и сгреб ее в объятия.
— А мне стало бы гораздо лучше после нескольких часов сна. — Он
встал и отнес ее на постель. Уложив, он заботливо укрыл одеялом и постоял
несколько мгновений, глядя на нее.
— А теперь ты будешь спать?
— Конечно. Ты думаешь, я стала бы лежать тут без сна и заниматься всей
этой чепухой, если бы в этом не было нужды?
Он усмехнулся.
— Только не ты, Селин. — Его улыбка погасла. — А что бы ты
стала делать, если бы я не решил...
— Ничего, — просто ответила она. — Моей первой мыслью было
ударить тебя по голове, перекинуть через седло и увезти тебя отсюда.
На это он очень серьезно сказал:
— Как мне повезло, что тебе не пришлось применять такие крайние меры.
— Я тоже так думаю. — Она закрыла глаза. — И я не хочу больше
волноваться о тебе, когда ты уходишь в лагерь Кемала. Придумай что-нибудь
другое.
— Да, моя леди.
Она зевнула.
— И еще, мы должны найти способ забрать наши коробки с вышивками из
пещеры.
— Что нибудь еще?
— Да, — сказала она, запинаясь: — Кажется, было бы неплохо, если
бы ты подержал меня за руку, пока я не засну... Если ты не возражаешь. Это,
конечно, только сегодня ночью, ты ведь понимаешь.
— Я не возражаю. — Он сел на край ее кровати. — Я согласен.
Совсем неплохая идея.
Его рука ласково обхватила ее руку. И ей сразу стало хорошо, тепло, уютно,
безопасно. Она видела его склонившуюся тень; подобно темным крыльям сокола,
она распростерла над ней свою защиту.
Сокол. Она попыталась еще на мгновение отогнать сон и пробормотала:
— Альенора и Генрих. Нам надо забрать твоих соколов...
Первые лучи восходящего солнца проникли сквозь узкие окна, расцветив яркими
полосами света серое одеяло на кровати.
Кадар передвинулся немного в сторону, чтобы спиной закрыть от золотистого
луча лицо спящей Селин. Девочка спала так глубоко, так доверчиво, ее рука,
держащая его руку, даже во сне отказывалась отпускать его.
Столько огня и решительности. Он никогда и не мечтал, что кто-нибудь станет
о нем настолько беспокоиться, что не побоится войти за ним в эту тьму и
вывести его к свету. И сейчас он испытывал смущение и неловкость и — что уж
совсем необычно для него — восхищенное изумление.
А еще странное, незнакомое чувство милосердия.
— Селин сказала, что мой способ избежать нам всем меча Кемала лишен
достоинства, — сообщил Кадар, когда Вэр открыл дверь на его
стук. — Похоже, что нам придется придумать новый план действий. —
Его взгляд проследовал за спину Вэра к Tea, поспешно натягивающей на себя
одеяло. — Доброе утор, Tea. Вы выглядите вполне... отдохнувшей.
Ее щеки вспыхнули румянцем.
— Где Селин?
— Еще спит. Она провела тревожную ночь. — Он вошел в
комнату. — Надень на себя что-нибудь, Вэр. Мы должны с тобой
поговорить, и ясно, Tea будет неловко от твоей наготы.
Вэр, подобрав с пола свою одежду, быстро натянул ее на себя.
— Так какой план?
Кадар опустился в кресло, вытянув ноги.
— Я надеялся, что у тебя появились какие-нибудь идеи. В конце концов,
ведь ты же у нас воин. Решать следует быстро. Синан скоро потеряет терпение,
раз я решил не развлекать его больше. Он совершенно непредсказуем, когда не
получает того, что хочет.
— Сколько у нас времени?
— Возможно, мне удастся сдерживать его еще несколько дней.
— Сможешь ли ты продержаться столько времени, сколько понадобится мне,
чтобы привести Абдула и мой отряд с границы?
Кадар склонил голову, раздумывая над словами Вэра:
— Три дня туда, три дня обратно. Это возможно.
— Не говори мне о возможностях. Мне нужно знать точно.
— Я смогу это сделать. — Его губы чуть скривились в печальной
улыбке. — Хотя Селин может и не одобрить мои методы. Ты поедешь сразу
же?
— Как стемнеет.
— Нет, — вмешалась Tea. — Мне это не нравится. Как он сможет пробраться мимо Кемала?
— Очень осторожно, — ответил Кадар. — Один всадник пронырнет,
если провести отвлекающий маневр. — Он пожал плечами. — Это я беру
на себя. Думаю, справлюсь. Солдаты Кемала, должно быть, очень нервничают
сейчас. — Он прищелкнул пальцами. — Барабаны смерти. Они уже
однажды сослужили нам службу, напугав Кемала и его воинов. Я возьму
нескольких людей Синана и...
— Это слишком опасно. — Они ее не слушают, поняла Tea. Она
обернула вокруг себя одеяло и встала. — Даже если ты минуешь Кемала, а
тамплиеры? Может быть, сейчас вся страна охвачена огнем сражений..
— Если это так, то тем более мы окажемся совершенно беспомощными без
моего отряда. — Вэр подошел к умывальнику и плеснул себе воды в
лицо. — Это наша единственная надежда.
— Но ты слишком слаб. Еще два дня назад ты лежал почти мертвый.
Он улыбнулся.
— Разве я не доказал тебе свою силу?
— Прекрати распускать хвост, как павлин, и послушай меня. Такая скачка
погубит тебя.
— У меня повреждена голова, а не тело. Я по-прежнему вынослив. —
Он подошел к ней. — Не спорь и подумай. Я воин. Я могу сделать это. Мои
люди слушаются только моих приказов, и только я поведу их на битву, и ты это
знаешь.
Ей нечего было возразить.
— Я не хочу... — Она замолчала, а затем запальчиво произнесла: — Ты ко
мне вернешься. И на этот раз уж, пожалуйста, не с разбитой своей глупой
головой и не с мечом в животе. Ты меня слышишь?
— Конечно. — Он нежно провел по ее щеке согнутыми пальцами. —
Ты знал более ласковые слова при прощании, Кадар?
— Все самые нежные слова я скажу тебе, только когда вернешься живой и
невредимый. — Она заговорила спокойнее: — И это в последний раз я
остаюсь в стороне. В следующий раз, когда ты пойдешь на битву, я буду рядом.
— Когда мы доберемся до Шотландии, — пообещал он, едва прикасаясь
губами к ее щеке. — Тогда я буду сидеть дома и вышивать, а ты —
сражаться на войне. Вот видишь, на этот раз я шучу, а ты даже не улыбнулась.
— Это не смешно. — Она с возмущением заметила выражение его лица,
горевшее нетерпеливым ожиданием. — Тебе это нравится! Ты сам хочешь
идти туда!
— Что я могу сказать? Я то, что я есть. Я устал от своей беспомощности
и рад, что могу что-то сделать, что может помочь нам всем. — Он
повернулся. — Идем, Кадар, надо позаботиться, чтобы моя лошадь хорошо
отдохнула перед таким путешествием.
— Ты сможешь поменять лошадей, когда доедешь до лагеря. — Кадар
бросил на Tea осторожный взгляд и вышел вслед за Вэром.
Вэр уже забыл про нее. Нет, конечно, не забыл, но отодвинул мысли о ней на
второй план. Прошлой ночью ее власть была безграничной, но теперь он стал
хозяином положения.
Но разве ей хотелось, чтобы все было иначе? Ей нужен сильный мужчина, а не
такой, который слушался бы ее во всем.
Ну, может быть, хотя бы иногда подчинялся. Это бы не повредило твердости его
духа и его мужеству.
Она только очень боялась, как бы из-за этой твердости духа он не бросался
постоянно в самую гущу опасностей и не оставлял ее одну, такую беспомощную,
как сейчас.
Но она совсем не слабая! И она не допустит, чтобы они так скупо попрощались.
Tea сбросила одеяло и направилась к умывальнику. Сейчас она оденется и
поспешит в конюшню. Она сумеет воспользоваться каждым из мгновений, которые
у них остались, прежде чем он покинет Майсеф.
— Если я не вернусь, ты возьмешь Tea и Селин в Дамаск, а оттуда
устроишь переезд до Шотландии. Я поручаю тебе заботу о ней. — Вэр
подтянул подпругу. — И не обращай внимания на ее протесты. Там она
будет в безопасности.
— С ней довольно сложно вести переговоры. — Кадар наблюдал за
Вэром. Тот привязь вал к седлу кожаную флягу с водой и мешок с
провизией. — Я удивлен ее желанием ехать с тобой. Селин права, Tea,
должно быть, действительно стала рабой твоих чар.
Вэр поморщился.
— Не упоминай о рабстве. Боюсь, я испортил себе всю оставшуюся жизнь
тем, что привез их в Эль Санан. — Он отступил от лошади. — Как ты
собираешься отвлекать Кемала?
— Лагерь еще будет бодрствовать, поэтому я не смогу действовать как
обычно. Я сыграю на их страхе. — Он улыбнулся. — Страх может быть
страшнее любого оружия. Синан пользуется им так же часто, как и ядом.
Вэр пытливо взглянул на него.
— Мы слышали шаги прошлой ночью. Я уверил Tea, что это, возможно,
стражник, но твои шаги я хорошо знаю. Ты ходил в лагерь Кемала?
— Разве?
— Пообещай не делать этого больше до моего возвращения. Риск слишком
велик.
— С каждым разом его становится все меньше.
— Ты не сможешь перебить их всех.
Он пожал плечами.
— Я не могу тебе дать такого обещания. Мне придется делать все, что
необходимо, чтобы защитить всех нас, пока тебя нет. — Он
скривился. — Даже если я нарушу клятву, которую дал Селин.
Он уже второй раз упомянул о Селин.
— Какое отношение имеет она, ребенок, ко всему этому?
Кадар усмехнулся.
— Но этому ребенку я теперь принадлежу. И я знаю свои обязательства
гораздо лучше, чем ты в подобной ситуации.
— Она спасла тебе жизнь?
— Нет, кое-что более ценное. — Кадар заглянул Вэру через
плечо. — А вот и Tea спешит сказать тебе
прощай
. Оставлю вас одних.
Мне необходимо сделать приготовления к отвлекающему маневру.
Вэр обернулся, наблюдая за направляющейся к ним Tea, дерзкой, настойчивой,
прекрасной.
— Я бы зашел попрощаться к ней перед отъездом.
— Она не из тех, кто ждет.
Да, она не из тех. Она всегда готова ухватить нужное ей мгновение и
превратить его в часть своей жизни. Как она превратила и его в часть своей
жизни, да благословит ее Бог. Прошедшая ночь все еще казалась ему каким-то
чудом. Он с усилием отвлекся от этих воспоминаний и вернулся к странному
замечанию Кадара в отношении Селин.
— Но что еще более ценное, чем жизнь, можно спасти? — спросил он
вслед уходящему другу.
Кадар, оглянувшись, ответил:
— Что? Да душу, мой друг. Что же еще?
17
Только в полночь Кадар въехал во двор крепости.
Взгляд Tea с беспокойством впился в его лицо, но в темноте она не увидела
его выражения.
— Он прошел?
Вздох облегчения вырвался из ее груди в ответ на кивок Кадара.
Он удивленно спросил:
— А разве вы ожидали другое?
— Вы уверены, что он благополучно проскочил?
— Они даже не заметили, как он проскользнул мимо них. Солдаты слишком
напуганы барабанами. — Он спрыгнул с лошади. — Было очень смешно
наблюдать, как метался Кемал, пытаясь влить в них хоть немного храбрости и
твердости духа.
— У вас очень странные представления о веселье.
— Это всегда заслуживает внимания. Позвольте, я провожу вас в ваши
покои. Вам не следует здесь находиться. Я же говорил, не безопасно свободно
бродить по крепости. — Он взял ее за руку и потянул к ступеням. —
В самом деле, Кемал больше не угрожает Вэру.
— Вы ничего не сказали о Вадене.
— Давно не видно его следов. Возможно, он погиб под Акрой.
Tea не могла поверить, что угрозы Вадена больше не существует. Он слишком
долго оставался тенью Вэра.
— Я так не думаю.
— Ну, во всяком случае, не стоит попусту ломать голову над тем, что не
в силах изменить. Когда-нибудь Вэр все равно столкнется с Ваденом.
И ее знамя гарантировало, что это время наступит очень скоро, подумала Tea.
И неважно, что вышитый рисунок, изображающий Трон со львами, был создан
неумышленно; эффект окажется тот же самый.
— Это моя вина.
— Чепуха. Вы знаете, что это случайность. Рыцари-тамплиеры пометили
Вэра на смерть задолго до вашего появления.
— Но знамя послужило напоминанием, насколько необходимо убить
его. — И она горько добавила: — Вы не можете отрицать, что это правда.
— Вы правы, знамя определенно вдохновило их на убийство.
— И продолжает это делать, пока существует. — Кемал почти убил
Вэра, уверенный в силе своего знамени, и сейчас он ни за что бы не устроил
лагерь у подножия горы, если бы его храбрость не поддерживалась верой в это
знамя. — Стяг необходимо уничтожить.
Кадар покачал головой.
— Вы не уничтожите веру в него, пока не сожжете его на глазах Кемала и
рыцарей-тамплиеров. Если сделать это втайне, то все решат, что вы просто
спрятали его. Оно превратится в легенду и по этой причине станет
бессмертным.
— О такой возможности я даже не подумала, — с отчаянием поняла
Tea. — Должен же быть какой-нибудь выход. После того как мы покинем эту
страну, нам уже нечего будет бояться Кемала. Может, если мы отошлем это
знамя в Орден тамплиеров, они перестанут преследовать Вэра?
— Прежде чем придумывать способы уничтожения его, надо им владеть.
— Тогда я должна вернуть его. Я не могу допустить, чтобы Вэр попал в
еще большую опасность из-за знамени, которое я сама для него и создала.
— Допустим, я тоже чувствую ответственность за возвращение этого
стяга. — Он покачал головой. — Неужели вы полагаете, что мне не
приходила в голову мысль стащить это знамя и пресечь болтовню об отваге
Кемала? Я узнал, что оно хранится в сундуке, в шатре Кемала, очень хорошо
охраняемом. Вам придется подождать возвращения Вэра со своей армией.
— Вэр не должен вступать в битву с Кемалом, пока у того есть это
знамя. — Эти слова вырвались у нее невольно.
— О, я понимаю. — Кадар улыбнулся. — Вы уверены, что знамя
придает им силы.
— Я этого не говорила. Конечно, в нем нет никакой магии. Я бы знала, я
ведь сама его вышила. Просто... — Она замолчала, голос у нее дрожал. Она
постаралась успокоиться и продолжила: — Может быть, Кемал, веря в его силу,
будет яростнее сражаться. Нельзя не учитывать такую вероятность.
— А я не собираюсь потерять голову и оставить вас с Селин одних, без
защиты, из-за какого-то куска шелка. Мы дождемся Вэра.
— Я не прошу вас отправляться за ним. Знамя на моей совести. Мне,
возможно, понадобится ваша помощь, но к Кемалу пойду именно я.
— И тогда глотку мне перережет Вэр, вместо того чтобы предоставить это
Кемалу, — пробормотал Кадар. — Что вы намерены делать? Просто
прийти к нему и попросить, чтобы он отдал вам его?
— Ваш сарказм неуместен. — Она собралась с духом и с усилием
произнесла: — Если Кемалу суждено умереть, то это сделаю я.
— Легче сказать, чем сделать. Тот, кто отбирает жизнь, становится
ущербнее.
Она холодно взглянула на него.
— Вы убивали и, кажется, не стали таким?
— Потому что я такой необыкновенный! — Он приподнял брови. —
Но вы не знаете, каких высот я достиг до того, как начал этим заниматься.
Она не обратила внимания на его слова.
— Я бы не думала о возврате знамени, если бы это не стало
необходимостью. Но я не могу допустить, чтобы Вэр вновь встретился с
Кемалом.
— Вэр может справиться с ним безо всякого труда. Если бы Вэр не был
тогда без своих воинов и не был бы ранен, Кемал ни за что бы не решился
подойти к нему и близко. — Кадар внимательно следил за выражением ее
лица. — Вас пугает не Кемал, а знамя, не так ли?
— Я же сказала, что оно не имеет силы. — Они подошли к ее комнате,
и она поспешно открыла дверь. — Вы будете знать, когда Вэр подойдет
сюда со своей армией?
Он кивнул.
— Синан знает, когда в Дамаске чихнет верблюд.
&md
...Закладка в соц.сетях
