Жанр: Любовные романы
Приручить единорога
... на чудо, на волшебство. Ни один
бизнесмен — даже такой богатый и могущественный, как Сэнтин, — не
выпустит из рук такой лакомый кусочек, не обговорив все детали и не
проанализировав возможные последствия.
Она пересекла комнату и грациозным движением опустилась на кожаную оттоманку перед креслом Сэнтина.
— Не знаю, право, что еще вам сказать, — неуверенно начала она, и
Сэнтин заметил, что ее большие глаза словно светятся на внезапно
побледневшем лице, выдавая ее волнение. — Мне остается только взывать к
вашей доброте и щедрости, поскольку без вашей помощи огромное количество
редких животных просто погибнет, а остальные потеряют свободу и отправятся
за решетки зоопарков...
Когда она говорила это, по ее лицу промелькнула какая-то тень, и Сэнтину
показалось, что он видит перед собой неподдельное, глубокое горе, хотя ему
было непонятно, как можно так переживать из-за каких-то кроликов или оленей.
Впрочем, он постарался отрешиться от всех посторонних мыслей и взглянуть на
ситуацию беспристрастно.
— На мой взгляд, это последнее обстоятельство значит для вас гораздо
больше всего остального, — небрежно заметил он. — Вам очень не
хочется увидеть ваших четвероногих друзей в клетках и вольерах, не так ли?
Жанна кивнула и опустила взгляд.
— Живые существа в клетках... мне это кажется отвратительным, —
призналась она тихо, но в ее голосе прозвучало напряжение. — Особенно
после того, как они узнали, что такое свобода.
— Понятно, — медленно проговорил Сэнтин, окидывая ее любопытным
взглядом. — Готов побиться об заклад, что вы сами любите свободу не
меньше ваших диких питомцев. Иными словами, мисс Кеннон, вы и сами чем-то
похожи на молодое дикое животное.
Жанна удивленно подняла на него глаза и почувствовала, как сердце ее
неожиданно затрепетало, когда она встретилась с пронзительным жгучим
взглядом Сэнтина.
— Я думаю, — сказала она, нервно облизнув губы, — что то,
какова я на самом деле, или что я думаю по этому поводу, вряд ли имеет какое-
то значение. В конце концов, мы обсуждаем не меня, а новый заповедник.
— А вот я вовсе не собираюсь обсуждать с вами вопросы сохранения
окружающей среды, — неожиданно резко оборвал ее Сэнтин. —
Насколько я знаю Доусона, он вытащит из вашего хваленого профессора всю
информацию, которой он владеет, на случай если я действительно захочу что-то
предпринять. Пэт — старательный и очень честолюбивый молодой человек,
который сделает все, лишь бы вскарабкаться как можно выше.
Его губы презрительно скривились, и Жанна упрямо тряхнула головой.
— Мне он показался очень приятным молодым человеком, — сказала
она, стараясь незаметно отодвинуться от Сэнтина, который неожиданно оказался
совсем рядом. Эта близость подавляла, подчиняла ее себе, и хотя они даже не
касались друг друга, Жанне все равно казалось, что Сэнтин поймал ее и не
отпускает. Должно быть, это его властная энергия, его воля и жизненная сила
окутывали ее невидимой шелковой паутиной, вырваться из которой было совсем
не просто.
— Сидите смирно! — резко бросил Сэнтин, заметивший ее осторожные
маневры, и его лицо перекосила откровенно недовольная гримаса. — Я
вижу, вы ведь не какая-нибудь нервная молодая особа, которая не в состоянии
и минуты усидеть на месте. В вас есть что-то безмятежное, спокойное, а в
нашем суетном мире это большая редкость.
Жанна послушно затихла и даже попыталась улыбнуться.
— Просто я никак не могу понять, чего вы от меня хотите, —
призналась она с обезоруживающей откровенностью. — И меня это
немного... стесняет.
— Я обязательно скажу вам... в свое время, — нетерпеливо бросил
Сэнтин. — Сейчас я просто хочу узнать о вас как можно больше. Не
забывайте, это вы прибыли ко мне просителем, и я на вашем месте обязательно
постарался бы удовлетворить эту мою маленькую прихоть. Как-никак, сейчас я
хозяин положения, а не вы.
В его устах это прозвучало как вполне реальная угроза.
Жанне было ясно, что сидевший перед ней человек всегда привык поступать так,
как ему хочется. По какой-то причине она его заинтересовала, и он не считал
нужным скрывать свое любопытство. Ну что ж, пожалуй, тут он в своем праве. В
конце концов, это она тайком пробралась в его сад, а не наоборот, да и
обстоятельства ее вторжения были таковы, что демонстрировать свой гонор и
противоречить каждому его слову было бы неуместно. Может быть, если она
покажет себя достаточно сговорчивой, Сэнтин сумеет обуздать свой крутой
нрав?
— Что бы вам хотелось узнать? — смиренно спросила она.
— Все. Абсолютно все, — коротко ответил Сэнтин, откидываясь на
спинку кресла и окидывая ее пристальным взглядом прищуренных глаз. —
Если вам так будет проще, можете начать с биографических сведений.
Жанна пожала плечами.
— Боюсь, у меня не слишком интересная биография. И достаточно короткая.
Я родилась и выросла на ферме в Оклахоме. Моя мама умерла, когда мне было
три года, а отец — незадолго до того, как я закончила школу, так что сейчас
у меня нет никого, кроме бабушки, которая по-прежнему живет на ферме.
Сколько я себя помню, мне всегда хотелось иметь дело с животными, поэтому я
поступила на биологический факультет Оклахомского университета, где
специализировалась в области зоологии. Правда, чтобы оплатить учебу, мне
приходилось подрабатывать, но в конечном итоге даже эти подработки оказались
очень кстати. Например, летом я устраивалась в один из зоопарков или
заповедников, а в остальное время мне всегда удавалось найти место помощника
ветеринарного врача. Благодаря этому к окончанию университета у меня уже был
богатый практический опыт, и профессор Сандлер без колебаний взял меня к
себе.
— Очень сжато и по существу, — промолвил Сэнтин не то с
одобрением, не то с насмешкой. — Голые факты, и ни слова о себе. —
Впрочем, чего-то в этом роде я ждал.
Он неожиданно подался вперед, испугав Жанну резким движением.
— Вы скрытничаете потому, что рассказать мне все означало бы для вас
потерю личной свободы, так?
Жанна почувствовала страх, пробежавший вдоль спины крошечной холодной
змейкой. Как мог Сэнтин догадаться об этом так быстро? Он следил за нею с
пристальным вниманием кота, заметившего у забора неосторожно слетевшую на
землю пичужку, и у Жанны появилось такое ощущение, что его темные глаза
способны заглянуть в самую ее душу даже через воздвигнутые ею барьеры.
— Я не знаю людей, которым понравилось бы, что кто-то вторгается в их
частную жизнь, — сказала она, пытаясь защититься. — Я уверена, что
и вам это тоже пришлось бы не по душе, мистер Сэнтин.
— Вы совершенно правы, — ответил он ровным голосом. — Я
терпеть не могу раскрывать душу перед кем бы то ни было. К счастью, мое
положение достаточно надежно защищает меня от всех попыток подобного рода,
чего не скажешь о вас. Вы уязвимы, Жанна. Очень уязвимы и беззащитны.
Последние слова он произнес с легкой задумчивостью в голосе, но Жанна
угадала за ней удовлетворение от удачно проведенной атаки. И прежде чем она
сумела что-то возразить, Сэнтин уже протянул руку и легко провел пальцем по
ее скуле.
— У вас удивительно красивые и тонкие линии, эти высокие скулы... —
рассеянно заметил он. — Это довольно необычно.
— Моя бабушка — чистокровная индианка из племени чероки, —
негромко ответила Жанна, прилагая невероятные усилия, чтобы не отстраниться
от протянутой руки Сэнтина. Ведь это совершенно обычный жест, убеждала она
себя. Совершенно безличный и равнодушный жест естествоиспытателя, в силки
которого попалась редкая птица. Тогда отчего же ей кажется, будто ее кожа
горит под его пальцами?
— Любопытно, — негромко проговорил Сэнтин и опустил руку, слегка
коснувшись при этом ее волос, заплетенных в толстую косу. Удовлетворенно
вздохнув, он снова откинулся на спинку своего кресла.
— Должно быть, это свободолюбие досталось вам от ваших индейских
предков, а врожденные инстинкты, как известно, самые сильные, —
заключил он. — Что ж, тем ценнее будет моя победа.
— Победа? — с тревогой переспросила Жанна, почувствовав внезапную
опасность, и ее большие темно-карие глаза испуганной лани остановились на
лице Сэнтина.
— Я чувствую в вас вызов, Жанна, — сказал он. — Даже не
припомню, когда в последний раз я был так заинтригован. В вас есть что-то
живое, дикое, и эта тончайшая аура, которая от вас исходит, заставляет
пробуждаться мои агрессивные охотничьи инстинкты... — Его голос стал совсем
тихим и каким-то вкрадчивым. — Вы не можете не видеть, что мы с вами —
совсем разные люди. И у меня, в отличие от вас, нет никаких моральных
принципов, которые мешали бы мне держать мою добычу в клетке, если мне этого
хочется.
Жанна почувствовала, как краска прихлынула к ее щекам. Ей стоило огромного
труда не поддаться панике и совладать со своими чувствами, и все-таки голос
ее предательски дрожал, когда она сказала:
— Мне кажется, это из-за того, что я так неожиданно появилась здесь, у
вас... Ну просто как снег на голову. Пройдет совсем немного времени, и вы
убедитесь, что я — совершенно обычная девушка. За несколько дней я могу
надоесть до смерти, а мне бы этого не хотелось, — добавила она,
смущенно наклонив голову.
Сэнтин рассмеялся. Отчего-то ее слова развеселили его.
— Не думаю, чтобы вы мне быстро наскучили, — сказал он с вызывающе
обольстительной улыбкой. — В моей практике это первый случай, когда
женщина пытается очернить себя в моих глазах. Не-ет, дорогая моя Жанна, наше
маленькое приключение может быть каким угодно — а я допускаю, что оно может
даже ранить мое самолюбие, — но только не скучным!
Жанна, не в силах сдерживать нарастающую панику, вскочила на ноги.
— Вы совершенно правы: мы — совершенно разные люди, — взволнованно
заговорила она. — Я знаю, что говорить со мной, смотреть на меня в эти
первые минуты нашего знакомства вам может быть и интересно, и забавно, но из
этого вовсе не следует, что так будет всегда. Скорее всего очень скоро мое
общество надоест вам, я начну раздражать вас, и весь ваш интерес исчезнет,
испарится в одно мгновение.
— Господи, как мне нравится смотреть на вас, когда вы
двигаетесь! — рассеянно сказал Сэнтин, не отрывая взгляда от ее
фигуры. — Так плавно, так грациозно, и вместе с тем — рационально. Я
даже не знаю, с чем это сравнить... Разве что с музыкой?
Его взгляд снова скользнул по фигуре Жанны, задержался на лице, и она
увидела, что в нем нет никакой поэтической отвлеченности, которая ей было
почудилась.
— Я вовсе не рассчитываю, что вы будете развлекать меня достаточно
долгое время, — напрямик сказал Сэнтин. — В конце концов, на вас
свет клином не сошелся, а в последнее время любые занятия надоедают мне
достаточно быстро. И все же что-то мне подсказывает, что вы можете развеять
мою хандру. Мне придется пробыть в Кармеле еще около двух месяцев, и я на
вас рассчитываю.
Жанна перестала расхаживать по ковру. Остановившись, она с недоумением
повернулась к Сэнтину.
— О чем это вы? — медленно спросила она. — Или я вас не
слишком хорошо поняла, или... Мне казалось, что мы говорим о судьбе
заповедника для редких животных, а вы, похоже, пытаетесь втолковать мне, что
хотите сделать меня своей новой пассией, как только ваша нынешняя любовница
получит отставку. Так?
Вопрос прозвучал немного резче, чем хотелось Жанне, и она смутилась.
Очевидно, это не укрылось от Сэнтина, так как он улыбнулся ей со сдержанным
торжеством.
— Одно и другое связано гораздо теснее, чем вам кажется, —
спокойно ответил Сэнтин. — Вы сказали, что взываете к моей доброте и
щедрости, но если последнее качество во мне все же присутствует, —
впрочем, в довольно ограниченном количестве, — то первое, увы,
отсутствует напрочь! Сделка состоится, только если я смогу получить кое-что
в обмен. В противном случае я боюсь, что несмотря на некоторое снижение
налогов ваше предложение не будет представлять для меня никакого интереса...
— Сэнтин сделал многозначительную паузу и закончил негромко: — К счастью, у
вас есть кое-что, что меня по настоящему интересует.
— Секс? — напрямик спросила Жанна. При этом ее лицо на мгновение
застыло, стало таким же сосредоточенным и напряженным, как у него.
— Я еще не решил, — отозвался Сэнтин. — Впрочем, не
исключено, что в моих планах относительно вас постельный вопрос будет играть
не последнюю роль. Откровенно говоря, делая вам это предложение, я не
заглядывал вперед так далеко.
В его взгляде, скользящем по лицу Жанны, промелькнуло странное беспокойство,
как будто он искал и не находил никакого отклика на свои слова. Жанна же
молчала, потому что не знала, что говорят в подобных случаях.
— Черт, я еще ничего не знаю... — устало добавил Сэнтин. —
Единственное, что мне известно наверняка, так это то, что я застрял здесь и
буду вынужден
отдыхать
, как выражается мой врач, до тех пор, пока мои силы
не восстановятся полностью. Только тогда он снова разрешит мне работать.
Между тем вынужденное безделье уже сейчас сводит меня с ума. Мне просто
необходимо найти себе какое-то занятие, которое отвлекало бы меня все это
время.
— И от скуки вы решили заняться мной? — тихо спросила Жанна. Она
знала, что подобное предложение должно было вызвать в ней бурное
негодование, даже протест. Ведь Сэнтин предлагал ей не что иное, как стать
его игрушкой, с которой он будет развлекаться, пока не выздоровеет, а затем
— выбросит за ненадобностью. И все же она не могла позволить себе выразить
свое возмущение — слишком многое было поставлено для нее на карту. Да и если
говорить откровенно, то никакого особенного возмущения она почему-то не
чувствовала.
Сэнтин кивнул и смерил ее мрачным взглядом.
— Я, кажется, уже говорил, что у меня никогда не было домашнего
животного. Теперь я решил попробовать, что это такое... ненадолго, быть
может на месяц или около того. Мне нужна моя собственная дикая зверушка,
которая развлекала бы меня до тех пор, пока врачи не разрешат мне вернуться
во Фриско.
— И после этого вы передадите права собственности на землю профессору
Сандлеру и отпустите меня на все четыре стороны? — сдавленным голосом
переспросила Жанна, которой казалось, что она очутилась в страшноватом,
диком, нелепом сне, и он все тянется, тянется и никак не кончится. Все
окружающее вдруг обрело двойной, тройной смысл; слова стали лукавыми,
неопределенными, словно предназначались не для того, чтобы передавать мысли,
а чтобы скрывать их, но, несмотря на это, все вокруг оставалось пугающе
реальным. Жанне захотелось проснуться, и она тряхнула головой, чтобы
наваждение рассеялось, но это не помогло.
Сэнтин, по всей видимости, принял это движение за отказ, так как в его
интонациях и жестах появилась неприятная жесткость, которая прежде почти не
бросалась в глаза.
— Я бы на вашем месте трижды подумал, прежде чем сказать
нет
, —
заметил Сэнтин, и в его голосе явственно зазвучали стальные нотки. —
Когда мне начинают противоречить, я становлюсь крайне опасным человеком.
Кроме того, у меня есть дурная привычка получать все, что мне захочется. А
мне как раз хочется поместить вас в клетку и посмотреть, сумею ли я извлечь
из этого хоть какое-то удовольствие для себя... — Его голос снова стал
тихим, вкрадчивым, бархатно-шелковистым. — Выбирайте, моя прекрасная
незнакомка: либо двухмесячный комфортабельный плен лично для вас, либо
пожизненное заключение для ваших четвероногих друзей.
— Похоже, вы не оставили мне вообще никакого выбора, — заметила
Жанна. — Вы же прекрасно знаете, как трудно мне будет смириться с тем,
что несчастные, ни в чем не повинные создания попадут в зоопарк. Конечно, и
там за ними будут ухаживать и кормить их, но после того, как они узнали вкус
свободы... Для меня это все достаточно серьезно, как бы ни трудно вам в это
поверить. Это — дело моей жизни, это моя работа, мой долг.
Она не договорила, почувствовав, как на глаза наворачиваются слезы.
— Да, — коротко кивнул Сэнтин, — выбора у вас нет. Могу ли я,
таким образом, считать, что вы согласны?
Дождавшись ее нерешительного кивка, Сэнтин продолжил с еще большей издевкой:
— Позвольте же мне тогда еще раз уточнить условия сделки. Вы остаетесь
со мной в том качестве, в каком мне будет угодно, до тех пор, пока я не
вернусь в Сан-Франциско. За это я немедленно передаю права собственности на
указанный участок земли заповеднику дикой природы, но оставляю за собой
право отменить свое решение в течение двух месяцев, считая с сегодняшнего
дня, в случае если вы не выполните свою часть договора. Ну как, идет?
— Это весьма одностороннее соглашение, — как можно спокойнее
парировала Жанна. — Оно дает вам в руки совершенно неограниченные
возможности, а я оказываюсь в весьма незавидном положении. Во всяком случае,
перед вами я буду совершенно беззащитна.
— Именно такое положение дел устраивает меня больше всего, —
откровенно поспешил согласиться Сэнтин. — Я хочу, чтобы вы были в моем
полном распоряжении... на то время, пока вы остаетесь со мной. Это означает,
что вы не должны общаться ни с вашим распрекрасным профессором, ни с кем из
ваших друзей. Вы не должны ни звонить им, ни пытаться увидеться с кем-либо
из них без моего разрешения.
— Вот уж действительно — клетка, — хмыкнула Жанна. — Вы
уверены, что это действительно необходимо? Прошу прощения, но, на мой
взгляд, это просто ваш каприз, и я не вижу причин, почему бы вам не...
— Мой каприз обойдется мне в два миллиона долларов, — напомнил ей
Сэнтин. — Так вы согласны?
— С одним условием, — негромко, но твердо сказала Жанна. —
Каждые три дня я буду звонить домой бабушке. Ни при каких обстоятельствах я
не могу от этого отказаться, и не откажусь.
Сэнтин пожал плечами и небрежно кивнул:
— Я согласен. А сейчас я пошлю своего шофера, чтобы он забрал из мотеля
ваши вещи. Сегодня ночью вы останетесь здесь.
— Подразумевает ли это, что я должна провести эту ночь в вашей
постели? — уточнила Жанна с невозмутимым спокойствием, которого она
отнюдь не чувствовала.
Сэнтин, сощурясь, посмотрел ей прямо в лицо.
— Что, если я скажу
да
? — полюбопытствовал он. — Вам,
надеюсь, понятно, что я вправе потребовать от вас этого когда мне
заблагорассудится? Согласитесь ли вы пожертвовать собой ради вашего, гм-м...
вашего идеализма? Ради несчастных четвероногих, которых ожидает такая
незавидная участь?
Его вопрос был настолько прямым и грубым, что Жанна невольно поморщилась. Но
уже в следующее мгновение она упрямо вздернула подбородок и посмотрела прямо
в его непроницаемые темные глаза.
— Да, если вы настаиваете, — просто сказала она. — То, что вы
имеете в виду, часто продается по цене гораздо более низкой, чем выживание
целого вида живых существ. К тому же мы, к счастью, живем не в пуританской
Англии, когда простая физическая близость, обычный биологический акт
рассматривались как тягчайшее преступление. Уж конечно, это не сможет
изменить ни меня, ни моих взглядов. Когда все кончится, я сумею уйти с
высоко поднятой головой и ни разу не обернуться.
— Вам, кажется, нравится дразнить меня, гордая женщина, — медленно
проговорил Сэнтин. — Я бы даже назвал это иначе: вы бросаете мне вызов.
Ну что ж, Оленьи Глазки, тем приятнее мне будет доказать вам, что вы
ошибаетесь...
С этими словами он легко поднялся с кресла и, сделав два больших шага,
очутился возле рабочего стола. Там он нажал какую-то кнопку и повернулся к
Жанне:
— Но не сегодня, моя дорогая гостья, не сегодня. Если даже у меня и
есть какие-то потребности, связанные, как вы выразились, с
физической
близостью
, то для их удовлетворения у меня в усадьбе есть женщина, которую
я привез специально для этих целей.
Жанна почувствовала, что колени у нее подгибаются от облегчения, но она
сделала все возможное, чтобы эта радость не отразилась на ее лице.
— Как хотите, — сдержанно ответила она. — Что касается моих
вещей, то вам вовсе не обязательно посылать за ними. Чтобы добраться сюда, я
взяла напрокат машину, и мне в любом случае нужно ее вернуть. На обратном
пути я заскочу в мотель за вещами и заодно переговорю с Дэвидом.
— Это исключено. — Сэнтин нахмурился и покачал головой. — Я
отправлю туда Доусона, а уж он сумеет втолковать вашему профессору, что вы
остались ночевать в усадьбе, чтобы помочь уладить чисто технические вопросы,
связанные с передачей собственности, — сказал он. — Я хочу, чтобы
сегодня вы никуда не отлучались. Вашу машину вернут в прокатную фирму в
целости и сохранности. Кстати, где вы ее оставили.
— Я не уверена, — пробормотала Жанна, задумавшись. — Машина
стоит в рощице у восточной стены. Это светло-голубая
Шеветта
, но я думаю,
что никакой путаницы не возникнет — наверняка там только одна, моя машина.
— Ах, да!.. — Губы Сэнтина сложились в некое подобие
улыбки. — Я уже забыл, что вы попали сюда не совсем обычным способом.
Удачно это у вас вышло — со стеной... — Он снова окинул Жанну оценивающим
взглядом. — Должно быть, вы намного сильнее, чем кажетесь на первый
взгляд.
Жанна кивнула без всякой аффектации.
— Да, я очень сильная. Но ведь мое детство прошло на ферме, а потом я
долго работала в заповеднике, так что было бы странно, если бы это было не
так.
— А что за фокус вы проделали с моими доберманами? —
поинтересовался Сэнтин, небрежно облокачиваясь на стол. — В этом есть
нечто необычное, не отпирайтесь. Они должны были разорвать вас в клочья.
Жанна улыбнулась, и ее лицо сразу стало мягким, ласковым.
— Животные любят меня, — просто сказала она. — И мы прекрасно
понимаем друг друга.
— Не может быть, чтобы дело было только в этом, — скептически
заметил Сэнтин, и на его губах появилась циничная усмешка. — Голдсмит
сказал, что собаки готовы были наброситься на человека, который их всегда
кормил, чтобы не дать охране схватить вас.
— У меня нет других объяснений, — ответила Жанна, беспомощно
пожимая плечами. — Возможно, все дело в том, что во мне течет кровь индейцев-
чероки, которые на протяжении веков были очень тесно связаны с природой.
Бабушка говорит, что все наши соплеменники умели найти общий язык с
животными.
В дверь негромко постучали, и Жанна увидела на пороге слугу, одетого в
черный фрак. Сэнтин, повернувшись к дверям, метнул на вошедшего недовольный
взгляд, как будто был крайне недоволен тем, что ему помешали. В следующее
мгновение его лицо изменилось.
— Все правильно, Фред. Ведь я сам тебя вызвал, не так ли? — Сэнтин
криво улыбнулся. — Просто я успел об этом позабыть.
Он повернулся к Жанне, и выражение его лица снова неуловимо изменилось.
— Обычно мы завтракаем на веранде ровно в десять. Постарайтесь не
опоздать. — Он указал рукой на остановившегося у двери слугу. —
Это мой дворецкий Фред Стокли. А это — мисс Кеннон. Фред покажет вам вашу
комнату и поможет устроиться. — Он повернулся к слуге и добавил: —
Когда освободишься, зайди ко мне — у меня есть для тебя несколько поручений.
— Хорошо, сэр, мистер Сэнтин, — величественно отозвался Стокли
глубоким, хорошо поставленным голосом. Произношение у него было подчеркнуто
правильным, но Жанна знала, что подобная манера выговаривать слова отли
...Закладка в соц.сетях
