Жанр: Любовные романы
Королева льда
Блестящая фигуристка, очаровательная и непосредственная Дани Александер с
детства покорена талантом и обаянием своего опекуна Энтони Малика. Еще
недавно Энтони сам был непревзойденной звездой фигурного катания, он хорошо
знает, как высока цена успеха, и хочет, чтобы Дани во что бы то ни стало
выиграла "золото" на Олимпийских играх. Но победа Дани — не
единственное, чего ждет от нее Энтони. Неожиданно для самих себя и опытный
Энтони, и неискушенная Дани осознают, что все эти годы их неумолимо тянуло
друг к другу...
Прозвучали последние аккорды, и Дани услышала взрыв аплодисментов. На лед
полетели цветы. Наклонившись, Дани подняла букет роз. Она улыбнулась, в знак
признательности взмахнула цветами и заскользила к выходу с катка, стараясь
не выдать своей усталости. Умению скрывать свои чувства, как и многому
другому, ее научил Энтони.
— Фигурное катание — это зрелище, — часто повторял он. —
Дани, ты всегда должна нравиться зрителям, это твоя работа.
Но сегодня ее волновали не зрители, а судьи. Дани легко завоевывала симпатии
зрителей, которые выплескивали свое восхищение при каждом ее выходе на лед.
Они всегда были на ее стороне, и Дани была им благодарна за поддержку. Она
нуждалась в ней и сегодня, когда узнала, что Энтони не приедет на финальные
выступления.
Сидя в кресле, она нервно перебирала пальцами складки легкого серебряного
спортивного платья, не отрывая взгляда от судей, находившихся на
противоположной стороне катка.
Пожалуйста, пусть будет 5.7
, — про себя молилась Дани. Высший балл —
6.0 — ставили в исключительных случаях, но в ее силах было приблизиться к
заветному баллу вплотную.
— Почему они медлят? — шептала она непослушными губами.
— Потерпи еще немного, дорогая, — успокаивал ее тренер Бо Лантри,
хотя и сам он заметно нервничал. — Третий судья каждый раз опаздывает с
оценками. — Бо похлопал ее по плечу, пытаясь подбодрить. — В конце
концов, это же не вопрос жизни или смерти.
Его медлительная протяжная южная речь текла как патока по ее натянутым
нервам.
— Ведь одна неудача не сломит тебя, Дани, правда?!
— Скажи это Энтони, — сухо ответила Дани. Она глубоко
вздохнула. — Он не признает поражении, особенно на таких ответственных
соревнованиях, как чемпионат США.
— Верно. Но скорее всего он будет злиться не на тебя, а на меня. Я же
твой тренер, и все упреки падут на мою бедную голову. За все годы, пока я с
ним работаю, ни разу не слышал, чтобы он кричал на тебя.
— Ему незачем было это делать.
Энтони достаточно было посмотреть на нее своими серо-зелеными глазами,
которые иногда бывали холоднее арктических льдов. Затем он переходил к
разбору программы и делал это с такой язвительностью, что Дани охватывала
ужасная неуверенность в своих силах.
Раньше он был мягче с ней. Но с тех пор, как она выиграла юношеский
чемпионат, он превратился в безжалостного деспота.
На табло загорелись оценки за технику, и она услышала вздох разочарования,
пронесшийся по рядам зрителей. Дани торопливо подсчитала очки и прикусила
губу. Недостаточно высокие, чтобы поднять ее на вершину.
— Подожди, не волнуйся, — сказал Бо. — Еще не все потеряно.
Тебе же всегда за артистичность ставили выше.
— Все равно может не хватить, — прошептала она едва слышно.
На табло начали высвечиваться вторые оценки, еще более низкие, чем оценки за
технику. Общий балл не выше 5.6.
Значит, я заняла всего лишь второе
место
, — обреченно подумала Дани. Она проиграла. О Господи, что же
скажет Энтони?
Бо внезапно развернул ее лицом к себе. Ободряющая улыбка не сходила с его
худощавого красивого лица, карие глаза были полны сочувствия.
— Посмотри пока на меня, милая, — сказал он. — Через минуту
ты успокоишься, но сама знаешь, как эти телекамеры любят подлавливать
проигравших. Ты же не хочешь, чтобы все увидели твое состояние.
— Не хочу, — понуро согласилась Дани.
Энтони научил ее в любых ситуациях сохранять на лице улыбку, и он разозлится
еще больше, если она раскиснет на глазах у публики.
Внезапно тревогу и разочарование затмила вспышка гнева. Если он так хотел,
чтобы она была чертовски хороша, то почему не приехал? Но она скрыла свои
чувства за маской вежливости и ответила Бо ничего не значащей улыбкой.
— Все в порядке, — сказала Дани тихо. — Спасибо за
защиту. — Она повернулась к телекамерам, и лицо ее было спокойным все
те долгие минуты, пока она ждала церемонии награждения.
Вместе с медалью ей достанутся и поздравления от ликующей Марджи, занявшей
первое место. О Господи, почему это должно было случиться именно сегодня?
Она весь год выигрывала все, что можно, а сейчас, только за месяц до
Олимпиады, проиграла Марджи Брендон?! А она-то собиралась приехать в Калгари
так, чтобы никто в спортивном мире не сомневался, что именно Дани станет
олимпийской чемпионкой.
— Тебе пора, — мягко сказал Бо, слегка подталкивая ее. — Еще
немного, и ты пойдешь в раздевалку и забудешь обо всем. Там в коридоре ждет
спортивный комментатор, но я вытащу тебя из его лап через несколько минут.
— Спасибо, Бо. Я знаю, ты сможешь это сделать. — Ее улыбка была
полна искренней благодарности. Дани не знала, что бы делала в такие моменты
без Бо. Она выехала на лед к пьедесталу. Легкая и хрупкая фигурка двигалась
с плавной грацией, которая в свое время сделала ее чемпионкой; голова в
ореоле густых темно-рыжих волос была гордо поднята.
Спустя двадцать минут, когда Дани в коридоре около своей раздевалки пыталась
отразить вопросы журналиста, она уже не была так уверена в способности Бо
вытаскивать ее из сложных ситуаций. Она знала, что большинство спортивных
репортеров ей сочувствуют, но Джей Монтейт был настойчивым и безжалостным,
как хорек.
Все попытки Бо, который стоял рядом, вырвать Дани из его когтей оказались
тщетны.
— Мисс Александер, последние два года вы были чемпионкой США, —
начал Монтейт. — Неприятно, наверное, лишиться короны перед Олимпиадой?
Наверное, теперь, когда осталось так немного времени, вы не позволите себе
ни дня отдыха? — Он направил на нее микрофон, как пистолет.
— Естественно, я огорчена, — ответила Дани, сохраняя точно
рассчитанную невыразительность голоса. — Но мои планы не зависели от
того, какое место я бы заняла сегодня. В этом месяце я буду серьезно
работать.
— Что думает Энтони Малик по поводу вашего поражения? — спросил
Монтейт. Его темные глаза впились в ее лицо, готовые обнаружить любые, даже
самые незначительные признаки растерянности. — Я заметил, что его не
было сегодня рядом с вами. Он уже знает, что вы больше не королева?
— Понятия не имею, — ответила она холодно.
Что за ужасный
маленький человечек
, — подумала Дани. — Мистер Малик еще не
звонил мне, поэтому я предполагаю, что он ничего не знает. Тем не менее я
уверена, что Энтони поддержит меня.
— Поддержка — вот ключевое слово, — вкрадчиво заметил
Монтейт. — Я знаю, что за последние годы Малик потратил более двухсот
тысяч долларов на вашу подготовку. Вложив столько денег, вряд ли он
обрадуется второму месту. Он в вашем возрасте выигрывал все
золото
,
включая олимпийское. В состоянии ли вы жить по таким высоким стандартам?
Дани твердо посмотрела на него.
— Я — это я. На льду я соревнуюсь только с собой и не стараюсь
подражать другим. Энтони Малик — легенда в фигурном катании; не было и нет
никого, кто мог бы с ним сравниться. Но это не означает, что я не могу найти
свою собственную дорогу в спорте.
— Почему Малик не приехал на соревнование? — продолжал свои
расспросы Монтейт.
Я и сама хотела бы это знать, — подумала Дани. — Он так нужен мне
именно сейчас...
— В последнее время у него прибавилось дел. Теперь он владелец
контрольного пакета акций
Дайнет корпорейшн
, — вместо этого ответила
Дани, но слова прозвучали не слишком убедительно. — Я уверена, что если
бы он смог, то непременно бы приехал.
— А вы собираетесь...
— Вы должны извинить мисс Александер, — перебил его Бо, открыл
дверь раздевалки и втолкнул Дани внутрь. — У нее был тяжелый день, да и
самолет вряд ли будет нас ждать. — Он бросил взгляд на плоские золотые
часы на запястье. — У нас не так много времени на сборы. — Бо
переступил порог комнаты, все еще добродушно улыбаясь репортеру. — Я
уверен, старина, вы нас поймете. — И он мягко, но решительно закрыл за
собой дверь.
Но не успел сделать и шага, как на него набросилась разгневанная Марта
Паульсен.
— Почему ты так медлил? — сердито спросила она. Подтолкнув Дани к
стулу, Марта опустилась на колени и стала быстро расшнуровывать ее
ботинки. — Мне ужасно хотелось вмешаться. Что это ничтожество Монтейт о
себе вообразил? Если бы Энтони был здесь, ему не сошла бы с рук эта
наглость.
Она подняла взгляд на Дани.
— Тебя обокрали. Эта девчонка Брендон выглядела как корова на
льду, — сказала она, пока ее сильные широкие руки проворно
расправлялись со шнурками.
Дани отрицательно покачала головой.
— Ты не права. Она довольно неплохо выступила и вообще сильно прибавила
с прошлого года. — Дани нагнулась и ласково провела рукой по кудрявым
светлым волосам Марты. — Ты всегда говоришь, что меня обокрали. А ведь
прекрасно знаешь, что я сплоховала сегодня. — Она не спеша перевела
взгляд на Бо, который плюхнулся на стул в противоположном углу
комнаты. — И для тебя это не новость, Бо.
Он лениво вытянул перед собой ноги.
— Согласен, я видел тебя и в лучшей форме. Ты выглядела немного
скованной к концу. Но техника была тем не менее хороша.
— Скованной?! — негодующе воскликнула Марта. — Вот уж ничего
подобного!
— До сегодняшнего дня, — устало сказала Дани. — Посмотрим
правде в глаза: моя техника и артистичность сегодня были ниже всякой
критики.
— Ну, и эта корова Брендон тоже не Павлова, — проворчала Марта. В
ее голубых глазах светилось сочувствие. Она сняла второй конек с ноги Дани и
начала массировать ступню. — Ты слишком напряжена. Разденься и дай мне
поработать над твоими мышцами перед тем, как пойдешь в душ.
Дани откинулась на стуле и с наслаждением закрыла глаза. Как массажистка,
Марта не боялась никакой конкуренции. У нее была мощная фигура и очень
сильные руки и плечи, а ее пальцы магически действовали на напряженные,
негнущиеся мышцы.
— Минуточку, дай мне прийти в себя.
— Прости, Дани, у тебя совсем нет времени, — вмешался Бо. —
Ни на массаж, ни даже на отдых. Через два часа — последний самолет из
Денвера в Солт-Лейк-Сити, а Энтони хотел, чтобы ты уже сегодня вечером была
в гостинице в Парк-Валли.
Она открыла глаза.
— Тогда, конечно, мы будем делать так, как хочет наш хозяин и
повелитель, — сказала она, и ее губы искривились в горькой
улыбке. — Мы не осмелимся огорчить великого человека и не нарушим его
планы ради нашего удобства.
Бо медленно выпрямился и рассеянно провел рукой по коротко стриженным
каштановым волосам.
— Так оно и есть. — Его карие глаза с золотистыми искорками были
серьезными. — Все мы многим обязаны Энтони. Как ты не понимаешь, за все
то, что он делает, он совсем немного просит.
— Только послушание и служение ему двадцать четыре часа в сутки все
триста шестьдесят пять дней в году, — с издевкой сказала Дани.
Господи, что она такое говорит? Ведь она всем обязана Энтони. Но резкие и
обидные слова вырывались помимо ее воли.
Бо и Марта смотрели на нее с удивлением, и это только еще больше разозлило обычно покладистую Дани.
— Ну что вы на меня уставились? Я что, совершила государственную
измену? Объясните мне наконец, почему вы так боитесь его?
— Я не боюсь Энтони. — Бо задумчиво смотрел на нее. —
Полагаю, что и Марта не боится. — Он явно принял какое-то
решение. — Но думаю, что ты боишься. Странно, но я никогда не понимал
этого раньше. Почему, Дани? Он всегда был очень добр к тебе.
Да, в течение последних двенадцати лет он потратил на мою подготовку двести
тысяч долларов, — с горечью подумала Дани, — не говоря уже о своем
драгоценном времени. Я получала все, что могут дать деньги и власть. Все,
кроме любви и внимания, но этим Энтони не баловал никого
. Сейчас она вновь
осознала, что всегда хотела от него чего-то большего, и отчаянно боялась,
что никогда этого не получит.
— С чего ты решил, что я боюсь? — спросила она, избегая
проницательного взгляда Бо. — Ты прав, он был очень добр ко мне, —
она грустно покачала головой. — О, я не знаю, что говорю, я так
запуталась. Наверное, проигрыш потряс меня сильнее, чем я думала. Простите и
забудьте мои слова.
— Конечно. — Бо легко встал. — Мы все расстроились сегодня,
дорогая, но ты же проиграла не Олимпиаду. Все плохое уже позади, но все же
извлеки из этого урок.
Телефон пронзительно зазвонил, и Бо потянулся к трубке.
— Я отвечу. Вам лучше собираться, если хотите успеть в аэропорт
вовремя. Лантри, — сказал он в трубку. Голос его вдруг
изменился. — Привет, Энтони.
Дани вздрогнула и быстро взглянула на Бо, пытаясь по выражению его лица понять, что говорит Энтони.
— Да, она здесь. Позвать? — Очевидно, ответ был отрицательный, так
как он потряс головой, когда Дани сделала движение, чтобы встать и подойти к
телефону. — Ну, она не прыгает от радости... Она понимает, что
провалилась. Нам, наверное, придется связать ее, иначе в Парк-Валли она
начнет тренироваться от рассвета до заката. — Бо надолго замолчал.
Вдруг его брови удивленно поползли вверх. — Ты уверен? Нам придется
изменить все планы на следующий месяц. — Во время еще одной долгой
паузы Дани почти расслышала язвительные нотки в голосе Энтони. —
Хорошо. Я доставлю ее туда самое позднее к завтрашнему вечеру.
Бо положил трубку и повернулся к Дани.
— Энтони видел соревнования по телевизору. — Бо скорчил
гримасу. — И совсем не в восторге. Он велел забыть про Парк-Валли и как
можно скорее возвращаться в Брайарклифф. Он хочет, чтобы мы прилетели завтра
в Нью-Йорк, а он пошлет Пита Драйсела с машиной встретить нас в аэропорту
Ла-Гардия и отвезти домой в Коннектикут.
— Брайарклифф, — прошептала Дани. Она не была там шесть лет, после
того как в четырнадцать лет выиграла юношеский чемпионат. В тот год
изменилась вся ее жизнь. С того времени она больше не жила в Брайарклиффе, а
тренировалась на разных катках по всей стране. Энтони объяснял это тем, что
для подготовки к соревнованиям ей надо было привыкать к незнакомым местам и
становиться более независимой и уверенной в себе. Но Дани знала, что причина
изгнания из родного дома в другом. Энтони стал ее опекуном, когда ей было
восемь лет, и, видимо, его тяготило ее постоянное присутствие.
— Энтони действительно хочет, чтобы мы вернулись домой?
Бо кивнул.
— Так он говорит. Но не ожидай восторженной встречи. Он разговаривал
довольно сурово.
Дани было все равно, как он говорил. Она едет домой, в Брайарклифф! К
Энтони!
— Слава Богу, подъезжаем, — прервал долгое молчание Бо, которому
наскучила дорога. Никто не отозвался, и он начал тихо насвистывать, бросая
время от времени любопытные взгляды на Дани. Наконец он не выдержал:
— Я никогда не видел тебя такой взволнованной. Просто светишься от
радости, — пробормотал он с долей язвительности, не в силах справиться
с тревожным настроением.
Лимузин затормозил у ворот, которые автоматически разъехались в стороны,
когда Пит Драйсел нажал кнопку на приборной доске.
— Я соскучилась по дому за те шесть лет, что не видела его, —
сказала Дани, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть в окне автомобиля за
внушительным профилем Марты. — Эти ворота и бетонный забор появились
без меня.
— Ты думаешь? Они всегда были здесь, насколько я помню, — пожал
плечами Бо. — Конечно, я приезжал сюда только по вызову Энтони, чтобы
отчитаться о твоих успехах. Он, очевидно, хотел большего уединения.
— А мне нравилось, как было раньше. —
Сейчас все выглядит, —
подумала Дани, — как будто Энтони возвел высокие стены, чтобы скрыться
за ними от окружающего мира
.
Ее взгляд устремился на перегруженный архитектурными деталями большой дом на
вершине холма. Старинный трехэтажный особняк был построен из розового
кирпича, его стены были увиты плющом. Огромные окна так и манили зайти
внутрь.
Этот дом выставили на продажу сразу после гибели ее родителей в
автокатастрофе, когда Дани едва исполнилось восемь лет. Но зачем Энтони
купил его? Тип дома, его атмосфера были чужды ему. Энтони было не по себе в
небольших, заставленных удобной и мягкой мебелью комнатах со множеством
безделушек на полках и низких столиках — в том, что ее родители, да и многие
их приятели считали уютной домашней обстановкой. Энтони, наверное,
чувствовал себя здесь как дикая пантера в клетке зоопарка.
— Ты, кажется, жила здесь до четырнадцати лет? — спросил Бо и тут
же сам ответил на свой вопрос:
— Конечно. Энтони дружил с твоими родителями, — Бо в задумчивости
нахмурил лоб, — и после их смерти он стал твоим опекуном. Они,
наверное, были очень близкими друзьями, иначе он бы не решился с такой
готовностью взять на себя ответственность за чужого ребенка. Не слышал,
чтобы Энтони раньше проявлял интерес к воспитанию детей.
— Еще слабо сказано, — согласилась Дани. Она-то знала, что
педагогические таланты Энтони равны нулю. Отвернувшись от окна, она
призналась себе, что на самом деле Энтони никогда не был близким другом ее
беззаботных, легкомысленных и неугомонных родителей. Обостренная детская
интуиция подсказывала Дани, что временами Энтони едва сдерживал свою
неприязнь к ним, которая грозила перейти в открытую враждебность. Как
родители могли этого не замечать? Сейчас она думала, что ничему не стоило
удивляться. Ее родителей интересовал только собственный комфорт и
развлечения.
Но поступок Энтони был просто необъясним. Когда он хлопотал об опеке, что
еще, какие другие причины, кроме дружбы с ее родителями, могли сыграть роль?
Дани недоуменно встряхнула головой.
Лимузин медленно подъезжал к главному входу. Почему она все время хочет
докопаться до истинных причин поступков Энтони? Надо принять раз и навсегда:
для Энтони не существует никаких законов и правил, кроме собственного
желания.
Пит Драйсел, шофер, который встретил их в аэропорту, а сейчас помогал ей и
Марте выбраться из машины, был вежлив и молчалив. Дани не знала раньше ни
его, ни седовласого слугу в черном костюме, который ждал их у дверей.
— Мисс Александер? Меня зовут Поль Дженс. Мистер Малик ждет вас в
библиотеке. — Его тон был безукоризненно учтив, а манеры наводили на
воспоминания о прошлом веке. — Он попросил меня направить вас туда
немедленно, как только вы приедете. Я послал одну из горничных приготовить
комнату, которую, насколько я понимаю, вы занимали раньше. Сейчас я провожу
мистера Лантри и мисс Паульсен в их комнаты, если они будут любезны
проследовать за мной. — Приглашения звучали почти как приказы, и Бо,
пожав плечами в ответ на удивленный взгляд Дани, пропустил их с Мартой в
просторный холл с полом из дубового паркета.
— Тебя отправляют в одиночку сражаться с драконом, дорогая, —
сказал Бо на ухо Дани и повернулся, чтобы последовать за Полем Дженсом вверх
по широкой лестнице. — Увидимся за ужином.
— Не позволяй ему слишком долго читать тебе нотации, —
предупредила Марта. — Только зря потратишь время и силы, а тебе нужно
вздремнуть. Ты ведь так и не заснула в самолете.
— Я передам Энтони ваши инструкции, — сказала Дани с кислой миной.
Она сняла свое бежевое пальто из тонкой шерсти и перекинула его через
руку. — Господи, защити меня! — На душе у Дани было тяжело. Она
улыбалась, но думала о том, как это похоже на Энтони: даже не дать ей
возможности устроиться в своей любимой комнате, обойти дом, почувствовать
дух Байарклиффа. Он сразу же вызвал ее, чтобы потребовать объяснений за
вчерашний провал.
Дани бросила пальто на длинный диван, стоявший у стены, и направилась по
коридору к библиотеке. На секунду она замешкалась перед овальным зеркалом в
раме из карельской березы, чтобы собрать в пучок рассыпавшиеся волосы.
Господи, — огорченно подумала она, — я выгляжу ужасно
. Ее худое
лицо казалось почти изможденным, а под темными глазами с очень длинными и
густыми ресницами залегли лиловые тени. Совсем не та внешность, чтобы
внушить уважение или хотя бы сочувствие, когда она встретится с таким
самоуверенным человеком, как Энтони. Впрочем, даже в своей лучшей форме она
могла противостоять кому угодно, только не ему.
Она собралась с силами, на секунду остановившись перед дубовой дверью
библиотеки. Ко всему прочему, у нее от страха засосало под ложечкой. В конце
концов, не съест же он ее! Дани подняла руку и постучала как можно более
решительно.
— Входи.
Энтони сидел в огромном кожаном кресле около стола из красного дерева,
который занимал середину комнаты.
Ее опекун, как обычно, буквально излучал энергию. Энтони был одет в
потрепанные старые джинсы и кремовый свитер. Светлые тона одежды еще более
подчеркивали его бронзовый загар и блестящие, очень темные волосы. Он
посвятил спорту немало лет своей жизни, но и теперь, когда он закончил
собственную спортивную карьеру, в его теле не было ни унции лишнего веса, а
широкие плечи и узкие бедра только подчеркивали все достоинства его
прекрасной физической формы.
Энтони посмотрел на Дани, которая стояла в дверях и не решалась войти, и в
его серо-зеленых глазах на мгновение появилось и тут же исчезло какое-то
странное выражение. Он показал на глубокое кожаное кресло рядом со столом.
— Садись, Дани. Я ждал тебя. Отодвинув стопку документов, с которыми
он, видимо, работал до ее прихода, Энтони холодно и оценивающе оглядел ее:
сначала его взгляд был прикован к ее длинному коричневому свитеру, потом он
внимательно изучил ее узкие шерстяные брюки и короткие замшевые ботинки.
— Ты опять похудела. Я это заметил еще вчера, когда смотрел твое
выступление по телевизору. Бо сказал, что ты слишком много работаешь и мало
ешь.
— Думаю, он ошибается, по крайней мере насчет работы, — беспечно
ответила Дани, прикрывая за собой дверь и направляясь к креслу, на которое
он указал. — Судя по вчерашнему результату, мне надо тренироваться
двадцать четыре часа в сутки. — Она опустилась в кресло и вопросительно
подняла брови. — Я догадываюсь, ради чего ты меня вызвал. — Дани
старательно рассматривала огромный арабский ковер, который устилал пол
библиотеки. — Я не помню его. Это что-то новенькое, да? — спросила
она, разглядывая затейливые узоры. — Ну что ж, по крайней мере, меня
будут унижать на очень красивом ковре. — Она немного помолчала, затем
продолжила, и в ее словах явно сквозили нотки сожаления:
— Здесь вообще очень многое изменилось за шесть лет. Новый забор и
ворота, другие слуги, новая мебель.
Энтони откинулся в кресле и положил ноги на край стола, задумчиво
разглядывая лицо Дани.
— Я сделал так, как нравится мне, — проговорил он медленно. —
Терпеть не могу п
...Закладка в соц.сетях
