Жанр: Любовные романы
Любовные голоса
...ньки,
качая головой наподобие разъяренного быка. Потом вцепился руками в дверную
раму и с усилием встал на ноги. Его трость — его замечательная трость —
лежала забытая на полу.
Ингрид онемела от изумления. Глаза ее широко раскрылись. Исполненная
недоумения, она медленно качала головой из стороны в сторону.
— Кен? Что такое?.. Я не могу... поверить... Она схватила его за руки.
— С тобой все в порядке? Ты не расшибся? Как ты сюда попал?
Кен отпустил дверную раму, поправил рукава пиджака и улыбнулся Ингрид самой
очаровательной улыбкой. Затем заключил ее в свои медвежьи объятия и
приподнял.
— Я добился своего! — крикнул он. — Я добрался сюда, Ингрид!
И нашел тебя...
— Я и не знала, что нахожусь в розыске, — сказала Ингрид, когда
Кен опустил ее на пол. — Как ты сюда попал?
Она сделала шаг назад, споткнулась о бутылку и обернулась, чтобы на нее
взглянуть. Брюс не мог усидеть на месте. Он мгновенно вскочил со стула,
забыв о послушании, тем более что, с его точки зрения, ему представился
случай для оправдания своего поведения. Он подбежал к бутылке и поднял ее.
Затем протянул Кену, который, конечно же, этого не видел.
— Она даже не разбилась, мистер, — сказал Брюс. — В последний
раз тут у одного алкаша бутылка разлетелась вдребезги. Кровищи
было!.. — Он понимал, что падение Кена не назовешь слишком
серьезным. — Будем снова вызывать
скорую
, Инки? — спросил он,
глядя большими озорными глазами на Ингрид.
— Нет, — коротко ответила она.
Ингрид взяла бутылку из рук Брюса и заставила его вернуться на место. К
счастью, ее помощница Дженнифер услышала возню в классе и пришла на помощь
из соседней комнаты. Она сразу же оценила ситуацию, восстановила порядок в
классе и начала с детьми подвижную игру. Теперь они ходили по комнате и
хлопали в ладоши.
Дженни прекрасно умела это делать.
— Как ты здесь оказался? — снова спросила Ингрид у Кена свистящим
шепотом.
Он улыбнулся.
— Я оказался тут неподалеку. И решил... заглянуть.
Ингрид дотянулась до трости и вложила ее ему в руки. Потом смахнула с его
плеча приставшую пыль.
— Ты уверен, что ничего не повредил?
— Все в порядке, — заверил он Ингрид, стараясь при этом не
показать вида, что ему больно от слабого прикосновения ее руки. На самом
деле он вывихнул плечо, а правое колено сильно саднило, наверное, просто
содрана кожа. Но разве он мог сказать, что с ним что-то не так? Напротив, у
него отличное настроение. Он отыскал Ингрид! Он совершил подвиг, добравшись
до нее!
— Почему ты приехал? — спросила Ингрид.
— Потому, что я не мог ждать четверга. Слишком долго. Я должен был тебя
увидеть.
— Кен... это не ответ.
— Ладно, скажу, как есть на самом деле. Я решил пойти в винный магазин,
чтобы у нас в четверг к обеду была бутылка вина. Эта моя первая
самостоятельная прогулка за пределами квартала, где я живу. — Он
улыбнулся. — Я купил вино, и меня начало распирать от гордости. Поэтому
я... — Кен пожал плечами, — ... мне захотелось похвастаться. Мне
нужно было поделиться с тобой своими успехами... Обещаю, что уеду сразу же
после ланча. Ты вызовешь для меня такси и...
— Такси?
— Но я ведь приехал на такси, — со смехом сказал Кен, играя своей
тростью. — Великий Боже! Неужели ты думаешь, что я добрался сюда
пешком?
По правде говоря, Ингрид не подумала о том, как Кен оказался так далеко от
дома. Она спросила, он ответил, не уточняя деталей. Достаточно было самого
факта его присутствия здесь. Но, оказывается, он приехал на такси.
— Боже мой! — воскликнула Ингрид довольно громко. — Ты с ума
сошел! По одежде и по тому, как ты держишься, видно, что ты человек
состоятельный! Ты поступил очень неосторожно, сев в машину с незнакомым
человеком! Тебя могли просто ограбить.
— Водитель явно профессиональный таксист, — со смехом возразил
Кен. — Я достаточно поездил в такси за свою жизнь, чтобы их сразу
узнать.
— Но ты же сейчас ничего не видишь, Кен! Он мог... — Ингрид уже
кричала и перестала только тогда, когда увидела, что к ним направляется
Дженнифер. Та остановилась, полагая, видимо, что происходит ссора. — Но
ведь это мог оказаться недобросовестный таксист!
Последнюю фразу Ингрид произнесла значительно тише, отвернувшись от
Дженнифер.
— Я отвезу тебя домой, — добавила она. — Попозже. Ты можешь
провести здесь остаток дня. В-в-в-от т-т-т-а-а-к...
От волнения Ингрид начала заикаться. Теперь он все поймет, подумала она. И
конечно же, скажет об этом. И вероятно, ему будет очень неприятно. Может
быть, он возьмет в руки свою белую трость и потихоньку уйдет отсюда,
подальше от нее, чтобы не слышать, как она заикается. Ингрид затаила
дыхание.
Кен рассмеялся:
— Мне нравится, как ты волнуешься, заикаешься и запинаешься, когда я
начинаю тебя дразнить.
Ингрид вздохнула с облегчением.
— Между прочим, — поинтересовался Кен, — почему тебе нужно
вести занятия именно здесь? — В этот момент они поднимались по
пресловутой лестнице, месту столь фатальных происшествий с пьяницами. —
Даже водитель такси сомневался, стоит ли мне здесь выходить, поскольку место
уж больно подозрительное.
— Здесь низкая плата за аренду помещения.
— А почему тебя должно это волновать? Я слышал, как знакомые жаловались
на высокую плату за обучение. Разве это не покрывает расходы на аренду
помещения?
— Среди родителей моих учеников нет людей состоятельных, — сказала
Ингрид. — Однако эти дети не получают материальной помощи из других
источников в силу ряда причин. Главной из них считается тот факт, что все
они недостаточно бедны. Здешнее же помещение дает всем нам возможность
свести концы с концами.
Внезапно Кен остановился посреди тротуара. Его незрячие глаза выражали крайнюю степень возбуждения.
— О какой помощи речь? — спросил он. — Я думал, здесь
дошкольников только учат чему-то...
— Да, здесь с ними занимаются и присматривают за ними, — уточнила
Ингрид. — Но их еще и отчасти воспитывают, поскольку считается, что у
них есть проблемы с поведением.
— А что значит проблемы с поведением? Они не соблюдают дисциплины?
— Не всегда. Иными словами, их поведение — хорошее или плохое —
настолько отличается от нормы, что возникают проблемы для них самих и
окружающих. Некоторые из них притворяются, что исправились, другие вообще не
поддаются воспитанию или поддаются очень трудно. Одно и другое опасно. Дети,
которые, как говорит моя бабушка, и мухи не обидят, в свою очередь, могут
подвергаться серьезной опасности. Все дети должны не теряться на улице и
уметь сказать незнакомому человеку, чтобы тот от них отстал. Здесь есть одна
маленькая девочка, которая безумно любит всех взрослых. Ее зовут Ми-Джанг, и
она готова охотно пойти со всяким, кто ее позовет с собой. Мы работаем и над
этой проблемой.
Но есть дети излишне агрессивные, и нам приходится их немного осаживать.
Если не поработать с ними сейчас, то неизбежно возникнут трудности, когда
они станут подростками.
Или взрослыми преступниками, подумала она.
Краски дня начали меняться. Где-то прокуковала кукушка. Ингрид и Кен сошли с
тротуара, держась за руки.
— Никто из моих детей не обойден вниманием и заботой, — заметила
Ингрид, — иначе с ними невозможно было бы справиться.
Кену понравилось, как она сказала
мои дети
. Конечно же, тут рядом с ними
тот, кто о них заботится. Это Ингрид. Ее любовь и забота о детях сквозят
даже в тоне ее голоса.
Кен подумал, хотела ли она иметь собственных детей, когда еще жила с мужем,
и почему детей у них не было. И хочет ли она сейчас иметь собственного
ребенка? А может, забота о чужих детях компенсирует ей материнское чувство?
Странно, почему это пришло ему в голову именно сейчас?
Вот ведь как случается... То он стоял, уверенный в себе, готовый бросить
вызов всему миру. А в следующее мгновение полетел головой вниз, познав всю
неприглядность окружающей действительности. Самое страшное, конечно, что он
слепой и поэтому не в состоянии выполнять свою работу. Не в силах заработать
себе на достойное существование.
Они прошли два квартала и остановились возле какого-то заведения, откуда до
них долетали манящие запахи.
— Здесь небольшое кафе, — сказала Ингрид. — Они подают лучшую
на всем побережье жареную рыбу с картофелем по старинному английскому
рецепту. Можно зайти и поесть внутри, а, если хочешь, можем заказать еду на
вынос и подкрепиться сидя на скамейке в парке, который здесь неподалеку.
Если ты не любишь рыбу с картофелем, то выбери себе что-нибудь другое.
Ингрид начала читать ему меню, висевшее на стене возле двери. Но Кен тут же
ее остановил.
— Рыба с картофелем мне вполне подходит, — сказал Кен, — парк
тоже.
Отказавшись от кетчупа, он надеялся сохранить в чистоте одежду. Что же до
крошек, остающихся от еды, то в парке их не грешно и уронить — муравьи все
подберут.
8
Зелень лужайки была сплошь покрыта маргаритками. Над цветами летали пчелы.
Слышалось воркование голубей. Парк был небольшой, но в нем было много
народу. Люди прогуливались, беседовали, сидели на скамейках группами и в
одиночку. Тепло действовало усыпляюще. Кен тихо рассказывал что-то Ингрид.
Его руки непрестанно ласкали ей руки, плечи, гладили по голове. Ингрид
ощущала их у себя на пояснице, на животе, чуть пониже грудей. Казалось бы,
от этой ласки можно было расслабиться и впасть в полудремотное состояние.
Однако все это оказывало на Ингрид совсем иное действие.
Вот он положил свою большую, сильную руку на ее бедро... Рука была горячая и
тяжелая. У Ингрид перехватило дыхание. А с каким чувством он сказал только
что, что это — второе свидание в его жизни... Его слова, его ласки
завораживали Ингрид. Она вспомнила их первое свидание и все связанное с ним.
Потом подумала, что предстоит третье свидание, а за ним — еще и еще... Когда
и где это случится, что произойдет между ними?
При мысли об этом сердце ее забилось чаще. Ей хотелось этих будущих
свиданий. Она хотела обладать Кеном. Всем своим существом она впитывала
тепло его ладоней. Прислушивалась к воркованию голубей, но вместо этого
слышала, как бьется его сердце. Пыталась расслабиться, но вместо этого
чувствовала, как внутри нее нарастает беспокойство. Желание. Непреодолимое
желание.
Всю ее охватил трепет. Желание было настолько сильным, что казалось
болезненным. Ей хотелось, чтобы они были одни. Чтобы его ладони ласкали ее
кожу... все тело. Хотелось расстегнуть его рубашку и прижаться своей
обнаженной грудью к его телу... Острое желание пронзило Ингрид — она
жаждала, чтобы Кен ласкал ее соски. Это было ужасно. Он хотел всего лишь,
чтобы она расслабилась, а она страстно возжелала его!
Ингрид вздохнула и изменила позу. Но сразу же обнаружила убедительное
доказательство того, что страстное желание охватило не только ее. Она быстро
отодвинулась.
Кен рассмеялся и снова притянул ее к себе.
Да, она была охвачена желанием, но одновременно ощутила, что и Кен
испытывает к ней сладострастное чувство. Кен, пожалуй, единственный мужчина,
который дал ей возможность почувствовать это. Только с Кеном она поняла, что
ею дорожат.
Ингрид открыла глаза, и мир вокруг показался ей сотканным из золотых нитей.
Он был каким-то новым, подвижным. Боже правый! Она поняла, что начала
влюбляться в Кена... А впрочем, может, она уже любит его и только сейчас, в
эту минуту осознала это?
Неожиданная спазма перехватила ей горло. Она почувствовала резь в глазах и
быстро закрыла их. Ей хотелось, чтобы все эти ощущения продолжались
бесконечно, но она знала, что это невозможно. Все равно наступит... конец.
Она выпрямилась, оперлась о его колено и поднялась со скамьи.
— Мне нужно вернуться на работу, — сказала она, глядя на него
сверху вниз.
Кен неохотно поднялся вслед за ней. Ингрид подала ему трость. На губах его
играла какая-то дьявольская улыбка, и это задело Ингрид. Сердце ее дрогнуло.
Боже! Оказывается, она его любит! Сильно! Осознание этого привело ее в какое-
то болезненное состояние. Откуда могло прийти к ней такое всеохватывающее
чувство к человеку, которого она едва знала?
Разве что... К ней вдруг явилось ощущение, будто она знает Кена очень давно,
словно они провели вместе лет двадцать.
А возможно, все дело в генах рода Рэнсомов. Ведь с его сестрой у нее тоже
очень быстро возникло полное взаимопонимание.
Но отношения с Джанет даже отдаленно не напоминали ту эмоциональную связь,
которая существовала у них с Кеном. Задумавшись, Ингрид споткнулась на
развороченном тротуаре, но Кен успел подхватить ее и крепко держал, пока она
не обрела равновесия. Затем он обнял ее рукой за талию, словно намереваясь
направлять ее шаги, помогая обходить встречавшиеся на их пути препятствия.
Она высвободилась и взяла его под руку. Ему удобнее и безопаснее двигаться в
таком положении.
И для них обоих будет безопаснее, если ей удастся справиться со своими
вырвавшимися на свободу эмоциями. Кен ни в коем случае не должен знать, что
она так сильно им увлеклась, поскольку время от времени ей начинало
казаться, что он тоже более чем неравнодушен к ней. И что это не просто
физическое влечение.
Но стоит ли лелеять нежные чувства, если они все равно обречены? Для них
обоих...
Но ведь лучше, наверное, любить и утратить любовь, чем никогда не любить?
Ингрид покачала головой. Нет. Она ведь любила. И та любовь ушла. Оставшаяся
боль была невыносимой. Если она потеряет Кена, если кончится их физическое и
духовное единение, она едва ли это переживет.
Голова ее раскалывалась от противоречивых мыслей. Испытывала ли она что-
нибудь подобное в отношении ее бывшего мужа Рона? Нет. Нынешнее ее чувство —
иное, более глубокое. Может быть, отдаться чувству, которое ее переполняет,
позволить ему заполонить мир, в котором она живет, и тогда впоследствии,
когда все будет позади, воспоминания об этих бесценных днях, прожитых
вместе, согреют се.
Боже правый! Как ей этого хотелось! Ингрид порывисто вздохнула, открывая
калитку в церковной ограде. Это не укрылось от внимания Кена.
— Ты устала? — спросил он.
— Немного, — ответила Ингрид, радуясь, что представился удобный
случай объяснить ее состояние.
Кен привлек ее к себе и сказал проникновенным голосом, от которого у Ингрид
неизменно шли мурашки по телу, вызывая страстное желание:
— Все потому, что я заставил тебя слишком долго говорить по телефону и
ты не смогла вовремя заснуть. Так почему бы нам не вздремнуть вместе, пока у
твоих подопечных тихий час?
Они повернули за угол. Их со всех сторон объяла тишина церковного двора.
— Ну, а с вином, что будем делать? — насмешливо спросила она.
Кен рассмеялся, и Ингрид вновь почувствовала, как ее притягивает его лицо,
как волнует его смех, где бы он ни звучал для нее — по телефону или здесь,
под этим бесконечным голубым небом.
Нет! Остановись, Ингрид! — строго приказала она себе.
— Во время тихого часа я работаю с документами. А ты, если хочешь,
можешь устроиться в уголке и подумать о том, чему бы ты смог научить этих
ребятишек после того, как они проснутся.
— Слушаюсь, мадам, — ответил Кен. На лице его играла хитрая
улыбка, хотя уверенности в голосе она не заметила. — Или, кто знает,
может, это они меня чему-нибудь научат.
Они остановились, и Кен отпустил ее руку. Затем положил свои ладони ей на
бедра и крепко прижал к себе так, что ее груди уперлись в его рубашку. Его
ищущие губы коснулись уголка ее рта, и Кен прошептал:
— А может быть, ты меня чему-нибудь научишь?
Ингрид вздохнула, и их губы слились в поцелуе.
В конце концов, это было именно то, чего ей хотелось.
— Может, зайдешь ненадолго ко мне? — спросил Кен, когда Ингрид
остановила, машину перед его домом.
Она заколебалась.
— Я... нет, Кен. Мне нужно домой.
Ей хотелось сказать ему совсем другие слова. И уезжать ей не хотелось, но
сколько можно потакать самой себе в течение одного дня? Они вместе
пообедали. Потом обнимались в парке почти что на виду у прогуливающейся
публики. А потом он целовал ее в церковном дворе, — всю обмякшую и
потерявшую голову, — а ведь там любой человек, включая отца Ралфа, мог
их увидеть.
Весь день она пробыла с ним, наслаждаясь тембром его голоса, быстро
меняющимся выражением лица, улыбками, предназначенными исключительно ей,
мягко подтрунивая над его неумением обращаться с детьми.
Но теперь, наконец, довольно. Следует соблюдать благоразумие, не жадничать,
получая удовольствие, не заглатывать его в один присест.
— Я не буду настаивать, Инки, — сказал Кен. — Даже не стану
тебя целовать, если это тебе кажется неуместным. Но мне не хочется, чтобы
так вот сразу закончился день, который мы провели вместе.
Ингрид взяла себя в руки и отрицательно покачала головой. Ей понравилось,
что он запомнил прозвище, данное ей детьми, и начал называть ее Инки. Ей до
боли хотелось остаться с ним и без конца слушать, как он называет ее этим
ребячьим именем. И позволить делать ему что угодно, начиная с поцелуев,
всегда неожиданных и всегда желанных. Но...
— Я позвоню тебе позже, ладно?
Рука его нехотя соскользнула с ее ладони, нежно коснувшись кончиков ее
пальцев.
— Ладно. Раз так должно...
— Кен! — раздался неожиданный голос, прозвучавший излишне резко.
Они оба вздрогнули. — И... Ингрид, если не ошибаюсь?
Неизвестно откуда появившаяся Мэдди была явно не в восторге от этой встречи.
Ингрид же кивнула головой и вежливо поприветствовала Мэдди.
— Прекрасная машина, — заметила Мэдди, проводя пальцами по
металлическому борту ярко-красного цвета. — Это ваша машина, Кен?
— Моя? — рассмеялся Кен. — Нет, это машина Ингрид.
— О... Мне кажется, она не во вкусе Ингрид... — Женщина улыбнулась
Кену, полностью игнорируя присутствие Ингрид. — Это машина больше
соответствует стилю Кена. Я думала, что вы просто... временно... доверили ей
водить машину.
Очевидно, Мэдди знает о том, что слепота Кена может быть временной, подумала
Ингрид. И не исключено, что она уже видит себя сидящей за рулем
миаты
точно так же, как это делает Ингрид.
Мэдди вдруг изобразила слабую улыбку, адресованную Ингрид.
— Я заметила, что в воскресенье вы тоже подвозили Кена, — сказала
она. — И очень удивилась, что вы позволили ему самому войти в дом, без
посторонней помощи.
Ингрид ощутила приступ гнева: Мэдди пытается изобразить дело так, будто Кену
не уделяется должного внимания. Однако она подавила в себе этот порыв и
спокойно ответила:
— Кен знает что делает.
Мэдди слегка похлопала Кена по плечу.
— Конечно. Я не сомневаюсь.
Пальцы Ингрид судорожно сжались, словно когти орлицы. Она видела, как ладонь
Мэдди коснулась плеча Кена, и слышала, как она сказала с коротким смешком:
— Мне тут на днях показалось, что вы уже живете вместе.
— Н-н-ет... — возразила Ингрид прежде, чем Кен успел что-либо
произнести. — Я живу в У-Уэст В-В-В... — Она замолчала, поскольку
ей никак не удавалось произнести слово
Ванкувер
.
— Вот и хорошо, — заявила Мэдди, с насмешливой улыбкой открывая
дверцу автомобиля и беря Кена под локоть. — Разрешите мне помочь вам,
Кен... — Голос ее звучал почти нежно, она явно пыталась разыграть
сцену, изображая из себя внимательную сиделку, помогающую инвалиду. — Я
провожу вас в дом и прослежу, чтобы не случилось ничего непредвиденного.
Очень жаль, но Ингрид не может тут долго находиться, потому что стоянка
автомобилей здесь запрещена. Я слышала, что полиция отбуксировывает машины,
оставленные возле входа. Особенно в тех случаях, когда есть жалобы жильцов.
По выразительной улыбке Мэдди Ингрид поняла, что такие жалобы не заставят
себя ждать, попытайся она оставить машину у дома.
— Кроме того, — продолжала Мэдди, ожидая, пока Кен возьмет свою
трость, а также бутылку вина, с которой он не расставался с того момента,
как они покинули церковь, — кроме того, Ингрид вряд ли удастся сегодня
добраться до дома вовремя... Ведь ехать ей далеко, а сейчас как раз наступил
час пик...
Мэдди пыталась взять у Кена бутылку с вином. Однако он сунул ее под мышку с
левой стороны, так что женщина не могла до нее дотянуться.
— Вы помните, что сегодня вечером приглашены на барбекью? —
напомнила она Кену. — Джек Смайт поймал лосося весом в одиннадцать с
половиной килограммов и позвал всех жильцов отведать его. Он собирается
испечь его на углях.
Мэдди снова бросила взгляд на Ингрид и добавила, изображая на своем лице исключительное сочувствие:
— Извините, но приглашаются только жильцы дома. На этот раз гостей не
будет.
Ингрид сжала зубы и бросила ответный вызывающий взгляд статной блондинке.
Затем она перегнулась, обхватила Кена за шею правой рукой и притянула его
голову к себе, запечатлев на устах Кена страстный поцелуй... Кен удивленно
встрепенулся — возможно, ему захотелось рассмеяться, — но тут же с
явной готовностью ответил на поцелуй Ингрид. Через несколько секунд
инициатива перешла к Кену, так что Ингрид пришлось упереться ему в грудь,
чтобы он не слишком усердствовал. Оба они тяжело дышали.
Ингрид взглянула в его незрячие глаза и удивилась. Ей показалось, что они
затуманились точно так же, как и ее собственные. Она ласково погладила его
по щеке и сказала, не отрывая взгляда от его лица и совершенно игнорируя
присутствие Мэдди:
— Я вернусь очень скоро, любимый, только куплю батон белого хлеба.
Она подобрала бутылку с вином, которая во время их страстного поцелуя
закатилась ей под ноги.
— Оставь вино здесь. Я захвачу его, когда вернусь. Я п-п-приду прямо
наверх. И подогрей еду в кастрюльке, ладно?
— Непременно, — ответил Кен. Он обхватил ее голову руками и
потерся носом о нос. — Не задерживайся, дорогая. — Он улыбнулся
ей. — Греть придется не только кастрюльку.
Ингрид вздохнула и снова поцеловала его, перед тем как отпустить. Кен
обернулся и через плечо приветливо улыбнулся Мэдди.
— Значит, вы не придете на барбекью? — спросила Мэдди, когда Кен
вышел из машины.
— Нет, — ответил Кен. Он обернулся к Ингрид и послал ей такую
улыбку, от которой у нее затрепетало сердце. — Мы с Инки зажарим свою
рыбу.
Перед тем как постучаться в дверь Кена, Ингрид припомнила, как Мэдди, все
еще стоя возле машины, моментально раздумала помочь ему войти в дом.
Дверь мгновенно отворилась в ответ на ее стук, будто Кен стоял за нею и
ждал. Он ловко схватил ее за руку и втащил внутрь.
Затем закрыл дверь, прислонился к ней спиной и заключил Ингрид в свои
объятия.
Он покрывал лицо Ингрид поцелуями и так усердствовал, что у нее закружилась
голова. Она даже выронила бутылку с вином. Потом ее тело обмякло, она
ухватилась рукой за его шею, шепча что-то ласковое ему на ухо.
В конце концов она сказала:
— Стой... стой... Отпусти меня... Дай передохнуть!
Кен отпустил ее, и она облегченно вздохнула. В кухне уже подавала сигналы
микроволновая печь.
— Я сделал все так, как ты сказала, — начал Кен. — Поставил в
печь кастрюльку, чтобы оттаяло ее содержимое. Но я не знаю, что в ней и
сколько ее там держать. А главное, я не совсем понимаю, вернулась ты сюда
потому, что тебе этого хочется, или потому, что это нужно было сделать... А
вдруг Мэдди за нами наблюдает? Но независимо от того, по какой причине ты
вернулась, я рад, что ты здесь. Я счастлив чувствовать тебя рядом, вдвойне
счастлив, что ты у меня дома.
Ингрид нагнулась и подобрала с пола вино и хлеб, а потом, уже направляясь на
кухню, коснулась его руки. Кен последовал за ней.
— Я, кажется, догадываюсь, что ты там готовишь, — бросила она
через плечо. — Если тебе, конечно, интересно это знать...
Она положила хлеб и вино на стол
...Закладка в соц.сетях
