Жанр: Любовные романы
Пленительные наслаждения
...рядок ваши волосы. А еще час или
около того, я полагаю, вам потребуется, чтобы успокоиться. Теперь, когда вы
представлены обществу, более того -
привлекли его внимание своим первым скандалом, поток визитеров вам гарантирован.
Габби покорно встала и, к огорчению жениха, оставила его в комнате вместе с
семнадцатью жемчужными шпильками.
На пороге своей спальни леди Сильвия неожиданно остановилась.
- Я не такая плохая компаньонка, как вы думаете. Я, как и любой другой, сразу
поняла, что вы с Эрскином больше
подходите друг другу.
Габби покраснела.
- Я ужасно огорчена из-за сегодняшнего утра. Мне не следовало идти в кабинет
Квила одной.
- Всему, и компаньонкам в том числе, свое место и время, - назидательно
изрекла леди Сильвия. - Но ни то ни другое
не предполагает соучастия в легкомысленных предложениях. Внешне все выглядит
так, будто инициатором был Эрскин.
Увидев озорной взгляд немолодой дамы, Габби не удержалась от улыбки.
- Так оно и было.
- Эрскин - мой любимый племянник. Он славный парень. Душевный. Это ничего,
что он не больно разговорчив. Он
положительный человек.
Габби кивнула.
Леди Сильвия гордо прошествовала к себе, напоследок посоветовав Габби прилечь
хотя бы минут на сорок перед
натиском ожидаемых сплетников.
- Имейте в виду, их наберется порядочно, учитывая, что прошлой ночью ваш лиф,
как говорят моряки, отдал швартовы.
Многие придут, чтобы вытянуть шеи - вдруг он снова упадет? Я не сомневаюсь, что
история уже известна всему городу.
Если б мужчины могли выбирать, которому из лифов упасть, смею заметить, что
большинство из них выбрали бы ваш.
Поэтому дамы будут раздражены. Обычное дело. Чисто женская зависть.
Габби ушла в свою комнату и послушно легла на кровать, но расслабиться никак
не удавалось. Тогда она села и достала
миниатюрный портрет. Ласковые глаза и мягкие каштановые кудри Питера уже не
казались такими привлекательными.
Потребности в идеально уложенных локонах и утонченных манерах больше не
существовало. У Квила был мятущийся
взгляд. И волосы его никогда не были так ухожены - дай Бог, чтобы их хоть иногда
касался гребень камердинера. Но Габби
не хотела думать ни о ком другом и от этого чувствовала себя счастливой. Квил
общался с ней глазами, которые говорили,
что она красива и желанна. И умна - тоже. Да!
Квил был большой и суровый. В нем было сильно мужское начало. Габби
вздрогнула, поймав себя на мысли, что
постоянно думает о своем новом женихе. Даже когда мистер Брексби сидел рядом,
она с трудом заставляла себя
сосредоточиться.
Мистер Брексби! Она тут же вспомнила о Кази.
Ее долг - защитить его. Несомненно, компания интересовалась им гораздо
больше, чем полагал отец. Это означало, что
его план спрятать мальчика в Лондоне в конечном счете мог провалиться. Компания
не прекратит поиски пока не установит
его местонахождение. А если у них ничего не получится, эти люди посадят на трон
подставное лицо и будут уверять, что это
и есть принц.
Несколько месяцев назад она придумала, как им помешать. Ее отец скривил губы,
отнеся этот план к одной из ее
очередных абсурдных идей. Вспоминая доверчивый взгляд Кази, Габби почувствовала,
как на глаза наворачиваются слезы.
Если его заберут от миссис Мэлбрайт и насильно посадят на трон - страшно даже
подумать, к чему это может привести. Как
уберечь Кази, если ищейки уже напали на его след?
Впрочем, выход есть. Попытка не пытка, а отец сейчас слишком далеко, чтобы
посвящать его в свои планы.
Габби встала и решительно прошла к письменному столу. Вынула из ящика чистый
лист бумаги, заточила перо и начала
писать. Чтобы привести в действие ее план, нужно сочинить четыре письма и как
можно скорее отправить их в Индию.
Люсьен стоял в дверях маленького домика, чувствуя, что не может совладать с
языком - вещь более чем странная для
речистого француза. Все знали, какой он был мастак говорить дамам комплименты.
- Я пришел спросить, - выговорил он наконец, - не хотите ли вы пойти со мной
на мюзикл? Тот вечер, проведенный
вместе, доставил мне истинное удовольствие.
- Как и мне, - пробормотала Эмили.
Однако Люсьен не увидел на ее лице никаких следов этого самого удовольствия.
И вдруг она решительно посмотрела ему
в глаза.
- Я должна поговорить с вами, мистер Бош. Вы уделите мне минуту?
Люсьен с упавшим сердцем последовал за ней в гостиную и сел напротив.
- Мистер Бош, к сожалению, я не смогу видеться с вами, - заявила она. - Я
безмерно благодарна вам за то
приглашение на бал к леди Фестер. И хотя я получила огромное наслаждение... -
она запнулась, - это не должно войти в
привычку. На мне дом и хозяйство, а теперь еще и Феба, за которую я в ответе.
Люсьен покачал головой.
- Неужели вы не видите, что это только на пользу вашему делу? - проговорил
он, надеясь, что в его тоне не слышно
мольбы. - Мне показалось, что посещение бала принесло вам пользу как журналисту.
Эмили, потупясь, теребила перчатки.
- Разве вам не понравилось? - добавил Люсьен, зная, что сейчас в его голосе
звучит отчаяние.
- О да! - Эмили подняла глаза. - Не просто понравилось - это было
замечательно. Такое и во сне не приснится! Но
повторение невозможно, мистер Бош. Я не принадлежу к этому миру, я - человек
труда.
- Но разве вы не...
- Нет, - тихо, но твердо отрезала Эмили. - И еще раз нет.
Люсьен открыл рот, чтобы продолжить, но она подняла руку.
- Мистер Бош, я буду с вами откровенна. Я не могу позволить себе такую
роскошь, как светская жизнь. Всю прошлую
неделю, каждый вечер, мы с сестрой шили допоздна, чтобы закончить то платье, что
было на мне.
- Исключительное платье, - быстро подхватил Люсьен. - Меня удостоила чести
самая элегантная женщина Лондона.
Эмили покраснела.
- Нет, - покачала она головой, - я не могу позволить себе подобных
развлечений. Я должна заботиться о Фебе, равно
как и о моей сестре. Одни вечерние перчатки уже наносят урон нашему бюджету. -
Она встала и направилась к двери.
Люсьену волей-неволей пришлось сделать то же. Он шел следом за ней, подавляя
яростное желание выругать ее за
несговорчивость. Но что он мог ей сказать? Предложить купить бальное платье?
Этим он нанес бы ей оскорбление.
- А впредь я могу заглядывать к вам? - робко спросил Люсьен, беря ее руку.
У Эмили были самые искренние глаза, какие он только видел.
- Если вы придете, - тихо ответила она, освобождая руку, - меня не будет
дома.
- Я очень сожалею о вашем решении. - Люсьен поклонился, чувствуя свинцовую
тяжесть в груди.
О том, как жалела об этом Эмили, знала только ее сестра. Эмили спустилась с
лестницы и застала Луизу вытирающей
слезы.
- Ты отправила его?
Эмили кивнула, и ее подбородок задрожал самым недостойным образом. Луиза
вздохнула:
- Зачем, Эмили? Почему ты отказываешь себе в удовольствии? Всего несколько
вечеров! Ты определенно их заслужила!
- Его намерения несерьезны, а у меня нет времени для легкомысленных
поступков. Я должна думать о Фебе.
- И о себе тоже!
- Я слишком увлечена им, - призналась Эмили грустно.
- Так в чем проблема?
- Я не хочу становиться его... содержанкой.
- Ты и не станешь, - заверила ее Луиза. - Почему ты лишаешь себя простых
удовольствий, если есть такая
возможность? Зачем отказываться от свободы действий, если он ее предлагает?
- Затем, что я... боюсь.
- Боишься - чего?
- Что мне захочется стать его любовницей, - горько прошептала Эмили.
- Да, проблема, - протянула Луиза после короткого молчания.
У Эмили снова задрожал подбородок, но ей удалось справиться с собой.
- Ты считаешь, что мои опасения лишены оснований?
Луиза крепко ее обняла.
- Отвлекись - вот что я тебе скажу. Сделай одну вещь для своей колонки.
Эмили остановилась на лестнице.
- Если ты честный журналист, - продолжала Луиза, - напиши в следующем номере:
"На балу леди Фестер было много
прекрасных туалетов, но лучший принадлежал одной молодой даме, сопровождаемой
неким джентльменом, в прошлом
французским графом".
- Люсьен - маркиз, - поправила Эмили сестру и улыбнулась.
Глава 12
Проведя все утро в жестких тисках тревоги, Габби вконец извелась. Когда лучше
сообщить Питеру? Или Квил пожелает
сам объясниться с братом?
К тому же ей не давали покоя мысли о судьбе принца. Она вдруг представила
себе, как беспомощного Кази-Рао силой
вырывают из рук миссис Мэлбрайт.
Неожиданный приступ беспокойства все-таки привел к положительному результату.
Укоренившееся в сознании унижение
после вчерашнего конфуза отошло на второй план. Осталось лишь ощущение
некоторого неудобства.
Предсказание леди Сильвии относительно массового паломничества оправдалось
полностью. В Индийской гостиной
собралась толпа, хотя шел только первый час утренних визитов. Всем хотелось
посмотреть на "модную леди в неприличном
платье" или, если по-другому, на "неприличную леди в модном платье" - как кому
больше нравилось.
Софи, герцогиня Гизл, приехала раньше всех. При виде Габби в глазах у нее
замелькали озорные искорки.
- Я подумала, если я буду рядом с вами, мы сможем вместе принимать
соболезнования. По-моему, нам следует
предъявить претензии мадам Карем. Как вы считаете, Габби?
Дамы вокруг отметили, с какой непосредственностью герцогиня обсуждает с мисс
Дженингем щекотливый вопрос. Коекто,
сверившись с собственным мнением, не преминул высказаться.
- У этой модистки специфический вкус, - заявила какая-то тощая особа со злым
лицом. - Лично я у нее ничего не
шью. - Леди патетически возвела глаза к потолку. - И то, что лиф падает,
безусловно, ее ошибка.
- Да вы-то что так беспокоитесь, Амелия? - прокаркала леди Сильвия. - Вам с
вашей фигурой это не грозит. Если
платье даже и упадет, так не на что будет смотреть! - Леди Сильвия в очередной
раз проявила себя выдающимся
оппонентом, подтвердив, что способна снять голову с любого, кому достанет
храбрости ханжески защищать приличия.
Габби кивала и улыбалась, что-то вежливо бормотала и краснела, как только
упоминали о лифах. И всякий раз у нее
возникали спазмы в горле, когда открывалась дверь. Но Квил все не появлялся. Он
вообще редко покидал свой кабинет до
ужина. Может, сегодня он придет к обеду?
- Ну что, девушка, жива? - засмеялась леди Сильвия, когда разошлись последние
посетители. - Вы еще легко
отделались. Скажите спасибо Софи Фоукс. Я же вам говорила, она молодец!
Дверь снова отворилась. У Габби екнуло сердце. Из-за всех этих трудностей она
чувствовала себя как в осажденной
крепости, но думала только об одном - как ее ненасытно целовал Квил и как в
горле у него застрял стон, когда...
Она вдохнула поглубже - для большей смелости. Но это был не Квил, а Питер.
Она с трудом представляла, как она
посмотрит ему в глаза. Что он подумает о ней, когда обо всем узнает? Из-за нее
он может оказаться в унизительном
положении. Он представил ее обществу, своим друзьям как невесту, а она на
следующий же день переметнулась к его брату!
Габби испытывала страх. Ей хотелось умереть, но еще больше - оказаться в
теплых руках Квила и спокойно подумать,
как она могла совершить столь недостойный поступок. Почему она согласилась выйти
замуж за брата своего жениха?
Час от часу не легче - сначала ее будоражили воспоминания, а теперь наползала
тоска.
Квил вошел в столовую, когда все уже были в сборе. Из чего Габби заключила,
что он еще не говорил с Питером. Однако
к середине трапезы натянутые отношения между братьями стали настолько очевидны,
что она переменила мнение.
За столом зашел разговор о недавнем пожаре на Арджил-стрит, сгоревшей таверне
и пострадавшей пивоварне,
находившейся по соседству. Подозрения пали на одного рассерженного клиента,
который требовал пирог с мясом, но не
получил его.
- В этой версии есть ряд спорных моментов, - заметила Габби. - Во-первых,
маловероятно, что хозяин таверны стал
бы отказывать в пироге, если тот человек махал перед ним факелом. Во-вторых,
смущают мотивы. Зачем посетителю было
сжигать все постройки? Что уж он вошел в такой раж из-за какого-то пирога? Проще
было купить в другом месте. А хозяин
мог бы не жадничать!
Квил посмотрел на нее взглядом, более страстным и долгим, нежели предполагало
простое согласие с ее логикой. Габби
нахмурилась в ответ, предупреждая своего нового жениха, что нужно быть
сдержаннее.
Питер живо вступился за владельца таверны:
- Очевидно, это был единственный оставшийся пирог, который он еще раньше
пообещал сохранить для Уотча. Или,
скорее, для его жены. - Он улыбнулся Габби, после чего добавил нараспев: - Мы не
вправе осуждать того, кому
предназначался пирог, ибо потребителем оказалась прекрасная дама.
- Из-за прекрасной дамы сгорела Троя, - фыркнул Квил. - Тебя послушать - так
целый Лондон потерять не жалко в
угоду жене Уотча с ее аппетитом!
- Хозяин таверны, видимо, ставил обещание даме выше меркантильных забот о
всяких там ложках и плошках.
Квил ответил брату такой насмешливой улыбкой, что Габби с опаской подумала,
как бы дискуссия не переросла в
семейную ссору. Но тут очень кстати появился Кодсуолл со следующим блюдом.
После обеда Квил исчез так быстро, что Габби не успела его расспросить.
Однако не было еще и пяти, как он заглянул в
гостиную и фланирующей - да, именно такой - походкой подошел к Габби выяснить,
не угодно ли ей прокатиться в Гайдпарк.
Она была готова взреветь белугой и едва не выплеснула на него накопленное
за день раздражение. Но вместо этого
выдавила из себя "да" и пошла переодеваться.
Квил с любопытством посмотрел ей вслед. Мисс, кажется, чем-то недовольна?
Видимо, перепады настроения - ее
природное свойство. То, что у привередливых особ именуется "повышенной
чувствительностью".
Питер мигом подскочил к нему и потянул его к окну, дабы их не слышала леди
Сильвия.
- Ну что, - жадно спросил он, - ты собираешься говорить с Габби?
Квил посмотрел на брата сверху вниз.
- Боже, что ты сделал со своими волосами? Напомадил что ли?
- Я тебя спрашиваю, когда ты поговоришь с Габби? - Питер чуть не топнул
ногой. - Ты должен был сделать это за
завтраком. Из-за этого я слова не смею сказать весь день. Я уверен, она заметила
мое неприличное поведение.
- Я говорил с ней утром, - рассеянно протянул Квил, высматривая что-то за
окном и стараясь казаться равнодушным.
На самом деле внутри у него все кричало и пело. Габби, прекрасная, ненаглядная
Габби, согласилась выйти за него замуж! За
него, сморчка убогого. Молчуна, променявшего высшее общество на мир деляг. Но
она не подозревала, какую невыгодную
сделку заключила. Эти мысли глодали его весь день.
- И что она сказала? - допытывался Питер. Теперь он почти кричал.
- Обещала ответить сегодня, - буркнул Квил с такой небрежностью, будто не
маялся полдня, будто самый важный в
жизни разговор ничего для него не значил.
- О Боже, все сорвалось! - застонал Питер, теребя пальцами локоны, на укладку
которых Ренсибл потратил сорок пять
минут. - Она тянет - стало быть, обдумывает, как деликатнее тебе отказать. Я так
и знал! Она не примет твое предложение.
- Утром все выглядело вполне... обнадеживающе, - пожал плечами Квил,
выкорчевывая из сознания воспоминания о
том, как она хрипло стонала на ковре у камина.
- Я уверен, - продолжал Питер, не слушая брата, - это будет облечено в самую
мягкую форму. Габби - добрая
девушка. Я уже говорил, при определенных обстоятельствах мне была бы даже
приятна ее компания. - Он сел, отрешенно
глядя перед собой, - Я думаю, мне нужно просто преодолеть себя. Я не смогу жить
в Америке. Они... у них там полно
дикарей. Я женюсь на этой девушке. Во всяком случае, бесчестия она, кажется,
избежала благодаря упавшему лифу леди
Софи.
Вдохновленный собственными речами, Питер выкарабкался из уныния. Он снова
обратил свой взор на брата.
- Ты не находишь немного странным тот казус, Квил? Платье леди Софи соскочило
тотчас после лифа Габби?
По мнению Квила, это было странно, но очевидно. В секретном списке Квила были
две любимые женщины, и леди Софи
стояла в нем под номером два. Правда, если уж быть точным, следовало еще
отметить пунктиром фермершу Энни, его
первое увлечение. С ней он перестал быть девственником. Воспоминания о событии
пятнадцатилетней давности время от
времени бередили ему душу.
Квил оставил вопрос брата без ответа и только пожал плечами.
Питер, привыкший к его молчанию, не придал этому значения.
- Значит, Габби еще не ответила?
Квил снова пожал плечами. Разумеется, Габби дала свое согласие, но тогда он
еще не осознал, что его долг - обсудить с
ней подробно, что ее ожидает в действительности. Муж, постоянно волочащий
увечную ногу и благоухающий как
кладовщик. Но самым больным вопросом оставались его мигрени.
- Ну хорошо, подождем, - мрачно произнес Питер, направляясь к двери. - Дай
мне знак за ужином. Можешь даже не
говорить, просто подмигни. А за меня, как я сказал, не беспокойся - я решил
принять свое горькое лекарство. Я женюсь на
этой крошке.
Появившийся в дверях Кодсуолл объявил:
- Мисс Дженингем ждет вас, мистер Дьюленд.
Квил покинул гостиную. Габби, плотно укутанная в темно-розовую накидку, в
шляпке, под которую были убраны ее
роскошные волосы, стоя в дверях, натягивала перчатки. Она бросила на Квила
нетерпеливый взгляд. Определенно, у нее
было дурное настроение.
Двухколесный экипаж стоял у парадного входа. Квил помог ей подняться и сел
сам. Махнул кучеру, отпуская его, взял
вожжи.
Габби вспомнила, как они с Фебой сидели в экипаже, когда Квил забрал их из
порта. Странно, подумала она, насколько
теперешние ощущения отличаются от прежних. Может, потому, что в тот раз она была
без ума от Питера? Тогда она не
замечала, что мускулистые бедра Квила занимают почти все сиденье, а сейчас...
Она прочистила горло.
- Квил, вы сказали Питеру о нашей помолвке?
- Нет. Я решил сначала удостовериться, действительно ли вы хотите выйти за
меня замуж.
Как? Разве это не ясно?! Габби растерянно заморгала. Не она ли все утро
каталась с ним по ковру как последняя...
- Разве мы не договорились? - спросила она удивленно.
- Я подумал, что разумнее обсудить еще раз, - ответил он, направляя двуколку
в Гайд-парк.
Габби задыхалась от бешенства. Он что, считает ее совсем тупой? Будто она не
понимает, что это задний ход!
Покувыркался на полу и засомневался, не порченый ли товар берет, как выразилась
леди Сильвия. Нет, так легко ему это не
сойдет!
Обуздав свой гнев, Габби проговорила спокойным тоном:
- И что именно вы хотите обсудить?
- Я должен немного прояснить, какой из меня получится муж.
Вот оно что! Он собирается сказать, что такая девушка заслуживает лучшего
мужчины, и таким образом оправдать
расторжение помолвки. Ничто не могло вызвать большей ярости, чем этот трусливый
прием. Но в конце концов, она же ему
не навязывалась. Нет так нет. Она с радостью выйдет замуж за Питера и опять
почувствует себя счастливой!
- Проясняйте, - разрешила она.
- Габби, то, на что я трачу целый день, - неподобающее занятие для
джентльмена, в частности моя инвестиционная
деятельность. Отец готов предать меня анафеме за то, что я вообще чем-то
занимаюсь.
"Прекрасно! - возликовала Габби. - Этот довод не пройдет!"
- Мой отец занимался экспортом в Нидерланды и Китай, - процедила она сквозь
зубы, - и отдавал этому все свое
время. И меня воспитывали в том же духе. Я не считаю, что джентльмен должен
праздно слоняться по улицам от завтрака до
обеда и от обеда до ужина.
Квил молчал. Он все утро себе внушал, что нужно рассказать ей обо всех своих
недугах. В том числе и о мигренях после
близости с женщиной - если уж быть абсолютно честным.
- И еще я хочу внести полную ясность в вопрос моего здоровья. - Сейчас он
подходил к самому главному, и у нее
появлялась реальная причина для расторжения помолвки. - Доктор Транкельштейн
опасается, что хромота останется на всю
жизнь, во всяком случае, будет возникать при усталости. Я не смогу танцевать.
Кроме того, есть другие ограничения...
Когда Габби обратила на него свои прекрасные глаза, он был поражен. В них
горел огонь. Был ли это гнев? Несомненно,
нет.
- Ваша хромота не останавливает меня, Квил. - Габби не дала ему открыть рот.
- И другие телесные последствия того
злосчастного случая - тоже.
"На, получи, противный упрямец! - торжествовала она. - Может, теперь ты
замолчишь?" Но "противный упрямец"
порывался продолжать. Тогда она подумала с некоторой болью:
"Видно, и впрямь передумал".
- Я обязан вас предупредить... - Габби снова прервала его.
- Не нужно, Квил, - сказала она деланно-веселым тоном. - Я прекрасно понимаю,
что вы решили меня... отвергнуть, и
я предпочитаю это не обсуждать. В конце концов, на меня свалилось поистине
ошеломляющее богатство. В данный момент у
меня два жениха, и я могу делать выбор. Я буду вполне счастлива выйти замуж за
Питера.
Она взмахнула рукой, как бы желая сказать, что разговор окончен, но тут же
сцепила пальцы. Во время ее короткой речи
лицо Квила потемнело и в глазах появилось что-то такое, что заставило ее немного
смягчиться.
- По-вашему, я хочу расторгнуть нашу помолвку? - возмутился Квил. - Вы смеете
меня в этом подозревать? - Габби
кивнула.
- Я никогда бы этого не сделал!
Как это она так сплоховала? Габби вдруг осознала, что вновь оскорбила
английскую добропорядочность. Джентльмен
никогда не отвергнет леди - он сделает все, чтобы она сама ушла от него.
- Квил, мы можем говорить друг с другом откровенно как друзья? - Габби
положила ладонь ему на руку.
Квил с некоторым недоумением уставился на руку в перчатке. Черт побери!
Сейчас опять начнет тарахтеть, что у нее два
жениха и ей не важно, за кого выходить замуж. Он решительно не хотел это
слушать. У нее один жених - он. И он будет ее
мужем! Совесть, истязавшая его весь день, замолчала. Габби принадлежит ему - и
точка.
Он хмуро посмотрел на свою невесту и рявкнул:
- Говорите! - Габби в нерешительности кусала губу. Он выглядел таким же
разгневанным, как Питер в тот вечер, когда
она попыталась поцеловать его на людях. Приверженность английских джентльменов
их кодексу правил приличия доходит
до абсурда.
- Поскольку мы с вами друзья, вы не должны притворяться. Я все понимаю. Если
вы не хотите на мне жениться, не
нужно изыскивать способы заставить меня отказаться от помолвки. Это все, о чем я
вас прошу.
Габби старалась говорить как можно рассудительнее и не замечала, как ноет ее
сердце - она почувствует это позже. Пока
нужно было защищать свое достоинство, если уж она оказалась в положении
отверженной. К счастью, кроме леди Сильвии,
никто не знал об этой помолвке, так как они с Квилом решили пока не оповещать
своих утренних посетителей.
Экипаж катил по аллее в северной части парка. Квил, потянув за вожжи,
придержал резво бежавших лошадей. Когда они
остановились, он молча привязал вожжи к передку коляски.
Лучше бы поехать домой, думала Габби. Под ложечкой появилось тянущее,
болезненное ощущение. Продолжать
неприятный разговор больше не хотелось, и она выразила вслух свое желание слегка
раздраженным тоном.
Квил удовлетворенно взглянул на мирно стоящих жеребцов и повернулся к ней
всем своим крупным телом. Их бедра
соприкоснулись. Она покраснела, вспомнив, как бесстыдно льнула к нему утром.
Стоит ли после этого удивляться, что у него
пропала охота на ней жениться?
Не услышав ответа на свою просьбу, Габби повторила:
- Если вы не против, я бы хотела вернуться домой.
Ближе к шести часам число экипажей на аллеях заметно возросло. Почтенная
лондонская публика, во всяком случае, та ее
часть, которая бравировала своим пренебрежением к холоду, отправлялась в парк
себя показать и на других посмотреть.
Габби с раскрасневшимися от ядреного зимнего воздуха щеками напоминала
восхитительный яблочный пирог.
Ей явно понравилась ее идея расторгнуть их помолвку. Квил это четко понимал,
но не собирался отступать. Как
бизнесмен он часто сталкивался с неудачами. Они закалили его волю. Сейчас ему
ничего не стоило посадить ее одним махом
к себе на колени и зацеловать так, чтобы она сама попросила жениться на ней. Но
делать это прилюдно - значит,
окончательно подорвать ее репутацию. Он этого не хотел. С ласками можно было
подождать до вечера.
Не утруждая себя объяснениями, Квил молча развязал вожжи и ловко вывел
лошадей на окружную аллею. Габби
судорожно сглотнула. В первый миг она подумала, что Квил не стал ее целовать
только потому, что был еще слишком
сердит. Но по-видимому, причина заключалась в другом. Он твердо помнил цель этой
прогулки - он хотел вернуться
свободным. Глядя на прядающие конские уши, она пыталась утешить свое несчастное
сердце. У нее остается первый жених.
Волей провидения она не успела отказать Питеру. Верно говорят: "Пока не
распробуешь молоко, не спеши расставаться с
деньгами". Теперь, когда ее второй жених "скис", она, по сути, ничего не
потеряла. В то же время внутренний голос
подсказывал ей, что нелогично и довольно глупо метаться между двумя мужчинами.
В результате она пришла к выводу, что влюблена в Квила и ей безразлично,
выйдет она замуж за Питера или нет. Ее
мрачное настроение еще более усугубилось, когда она подумала, что Питер,
вероятно, испытывает те же чувства, Габби
плотно сжала губы, чтобы не разрыдаться. "Ты не заплачешь, - внушала она себе. -
Вспомни, еще вчера ты была влюблена
в Питера".
Квил искоса взглянул на нее. Она с опаской озиралась, по сторонам, его
настороженная Габби. Тогда он вспомнил, что
Питер рассказывал о Патрике Фоуксе и леди Софи. В период жениховства герцог
напрочь забывал о благовоспитанных
манерах, и весь город был свидетелем его безумной влюбленности.
Он свернул с аллеи и остановил лошадей.
- Квил, я бы очень хотела вернуться в Дьюленд-Хаус!
У его будущей жены так дрожал голос, что ему не оставалось ничего другого,
как ее пожалеть.
Управившись с вожжами, Квил повернулся к ней и стянул перчатки.
Габби бросила взгляд на его руки, потом на лицо.
Квил молча взял ее левую руку и принялся расстегивать маленькие перламутровые
пуговки на запястье.
Габби смотрела сверху на его взлохмаченные волосы. Что еще он задумал?
Квил снял с нее п
...Закладка в соц.сетях
