Жанр: Любовные романы
Самозванка
...х учеников. Она узнала о ранней смерти матери
Марио, которую, возможно, ускорило упрямство мужа и сына, о его стычках с
отцом.
— Но теперь вы очень близки, — заметила Одри.
— Тогда я был молодой. Непослушный. Сексуально озабоченный, —
засмеялся Марио. Он потянулся к ней и погладил по руке. — Ну, ты
знаешь, как это бывает.
— Откуда?
Его пальцы продолжали нежно гладить ее руку. Глядя в его гипнотизирующие
черные глаза, она неожиданно поняла, что Марио решил соблазнить ее. С трудом
выдавив принужденную улыбку, Одри убрала руку.
— Почему ты решил со мной встретиться?
— Хотел договориться с тобой о делах, касающихся
Дэнверс
Интернэшнл
, — сказал Марио, казалось, довольный ее поведением. Видимо,
ему нравились трудные победы. — А еще я хотел встретиться с тобой
наедине, потому что ты потрясающая женщина. Я хотел бы узнать тебя
получше. — Он отпил глоток кофе, нахмурился и добавил сахара. —
Тебя это беспокоит?
— Не особенно, — солгала Одри. Она не верила Марио, но знала, что
может узнать у него кое-что полезное о семье Дэнверс. — Но я не
отношусь к легкодоступным женщинам.
— Это я понял. И мне это нравится. — Марио щелкнул пальцами и
показал официантке, что ему нужна еще кружка кофе. — Думаю, что мы
можем многому друг друга научить. — Его улыбка была откровенно
циничной.
Триш стояла в переулке и наблюдала. Она видела Марио — ее Марио — с Одри, и
ее сердце ныло. Скольким она ради него пожертвовала, как сильно она любила
его, сколько они пережили и перестрадали вместе, и все это для него ничего
не значит. Слезы навертывались на глаза, нижняя губа дрожала. Она всегда
гордилась своей выдержкой, своей способностью прятать боль глубоко внутри и
не выдавать себя даже в нетрезвом виде или после приема наркотиков.
Она зажгла сигарету дрожащими руками и глубоко затянулась. Следовало порвать
с Марио много лет назад, но ей никак не удавалось сделать это. Как только ей
казалось, что она освободилась от него, он звонил или присылал ей цветы, и
она снова летела в его объятия. Даже во время своего недолгого брака она
тайно встречалась с Марио, лгала мужу, наставляла ему рога, потому что не
могла избавиться от своего самого сильного порока — Марио Полидори.
Когда она встретила Марио, она была еще почти девочкой. Ей нравилось
встречаться с ним тайком, это добавляло остроты в их отношения. Он научил ее
пить вино и курить марихуану, а она отдала ему свою девственность на заднем
сиденье красного
Кадиллака
, принадлежавшего его отцу. Ее интерес к
искусству угас, и она пропускала занятия, чтобы встречаться с Марио у реки,
в номере, который сдавался по часам, где они чувствовали себя свободными и
потешались над своими отцами и их глупой враждой.
Триш стояла у окон пивной и заглядывала внутрь через щель в занавесках.
Марио откинул голову, он смеялся, и его блестящие белые зубы сверкали. Триш
непроизвольно сжала кулаки. Она не должна стоять здесь и смотреть, как он
унижает ее, заигрывая с этой сукой, которая заявляет, что она Ланден. От
этой мысли Триш чуть не стало дурно. Потерять Марио из-за какой-то
самозванки, которая притворяется Ланден. Той самой Ланден, которая уже
украла у нее любовь отца. Ланден, родившейся красавицей, принцессой,
сокровищем семьи Дэнверс.
Триш с отвращением отвернулась и направилась к своему автомобилю. Она шла
все быстрее и быстрее, с сигаретой в зубах, выдыхая дым, как паровоз, и
громко стуча высокими каблуками. Невыплаканные слезы стояли в ее глазах, она
тихо проклинала Марио, обещала, что он дорого заплатит за это оскорбление.
Отбросив окурок в канаву, она поспешила к машине, стараясь избавиться от
картины смеющегося Марио, стоявшей у нее перед глазами.
Ничего удивительного в том, что он решил соблазнить Одри. Марио был уверен в
том, что он необыкновенный любовник, и Триш не могла отрицать его таланта в
этой области. К сожалению, его аппетит был ненасытным. Марио никогда не был
верен Триш, даже когда она была беременна. Тот вечер, когда она призналась
ему в этом, Триш всегда вспоминала с душевным содроганием.
Когда они наконец оторвались друг от друга в дешевом отеле у аэропорта, Триш
решилась сказать Марио о будущем ребенке. Его кожа все еще была влажной от
пота, Триш вытянулась на постели рядом с ним и гладила его мускулистое тело.
— А у меня есть один секрет, — сказала она, когда он взял пачку
Уинстона
.
— Правда? — Марио зажег спичку, закурил и выпустил дым из уголка
рта. — Какой же?
— Ты скоро станешь отцом. Наступило мертвое молчание.
— В сентябре.
Марио сдвинул брови и выпустил дым из ноздрей. Наконец он улыбнулся. Она
увидела его счастливую, радостную улыбку победителя и поняла, что все будет
хорошо.
— Я стану отцом? Ну да, конечно, — сказал он с иронией и
рассмеялся, сигарета покачивалась у него в зубах. Шлепнув ее по голой попке,
он добавил: — Здорово ты меня разыграла, Триш, я чуть не поверил, что ты
залетела.
Ее глаза наполнились слезами. Триш представляла, как он обнимет ее и сделает
ей предложение, когда услышит о ребенке. Она была так наивна, что мечтала,
как их любовь и этот ребенок, ее драгоценный ребенок, положат конец глупой
вражде между их семьями. Любовь победит ненависть.
— Ты ведь пошутила, правда? — спросил Марио, заметив ее слезы.
— У меня будет ребенок, Марио, — сердито сказала Триш, вставая с
постели и надевая свитер. — Твой ребенок.
Несколько долгих секунд он молча смотрел на нее, на его сигарете рос столбик
пепла.
— Не может быть.
— Это правда, черт побери! Нравится тебе это или нет, но мы скоро будем
родителями.
— Господи, Триш, как ты могла сделать такое? — в ужасе прошептал
Марио, его смуглая кожа побелела. Он потер лоб, словно пытаясь стереть весь
этот разговор из памяти.
— Это сделала не я, —мрачно уточнила Триш. — Это сделали мы.
— Ты уверена?
— Я была в поликлинике.
— Черт! — Он снова упал на продавленный матрас и обхватил голову
руками. — Как же это могло случиться!
— Ты знаешь, как это случилось.
— Худшего момента для этого и специально нельзя было выбрать. Мой
старик...
— Знаешь, Марио, я этого не планировала. Извини, если причинила тебе
неудобство, — сердито сказала Триш, едва сдерживая рыдания.
Выбросив сигарету в переполненную пепельницу, Марио посмотрел на девушку.
Сообразив наконец, как ей тяжело, он протянул к ней руки, приглашая лечь
рядом.
— Иди сюда, Триш. Это не конец света.
— Это чудо, — сказала она, обидевшись за своего будущего
ребенка. — Чудо.
— Конечно, конечно.
Триш не поверила ему, и слезы опять подступили к глазам.
— Ты совсем не рад.
— Конечно, я рад, — возразил Марио, но его голос звучал
мрачно. — Я просто потрясен. Не каждый день слышишь такую новость.
Марио приглашающе похлопал ладонью по матрасу рядом с собой, и Триш, все еще
обиженная, присела на краешек. Его сильные теплые руки обняли ее, и она
почувствовала себя защищенной, снова поверила в него и в их любовь. Его
дыхание щекотало ей ухо.
— Ты хочешь этого ребенка? — тихо спросил Марио.
— А разве ты не хочешь?
— Хочу. Конечно, хочу.
Триш слегка расслабилась, хотя ей хотелось бы услышать больше уверенности в
его голосе.
— Наверное, я должен предложить тебе выйти за меня замуж?
Она шмыгнула носом и кивнула.
— Думаю, что это будет правильно.
— Ну раз правильно, тогда слушай. Триш, ты выйдешь за меня замуж?
— Конечно, выйду, — важно сказала она и обняла Марио за
шею. — Я люблю тебя. Я всегда тебя любила и буду любить до самого
последнего дня своей жизни.
— Девочка моя, — нежно сказал он, целуя ее и гладя ее грудь под
свитером. В одно мгновение он оказался сверху и грубо овладел ею, словно
пытаясь уничтожить что-то чужое, поселившееся у нее внутри.
Через две недели они сообщили новость своим родителям. Уитт и Энтони были
вне себя от бешенства. Энтони обругал сына всевозможными грязными словами и
запретил ему видеться с Триш. Если Марио не может не трахаться с девками, то
Энтони сам найдет ему приличных проституток. А если он собрался жениться, то
есть прекрасная девушка-католичка с большими сиськами и хорошим приданым.
Синтия Ланца — милая девушка, правда, она глуповата, но в семейной жизни это
даже достоинство. А если он такой идиот, что не знает, как предохраняются от
беременности, то ему нужно проверить голову. И вообще, хватит думать членом,
пора разбираться в жизни. И никогда больше не видеться с Триш.
Марио нарушил этот приказ на следующей неделе и рассказал Триш об этой
сцене. Ей показалось, что он даже почувствовал облегчение от того, что его
избавили от ответственности.
Уитт разъярился еще больше, чем отец Марио. Когда Триш пришла к нему в
кабинет и рассказала обо всем, он побагровел и разбушевался так, что она
испугалась за свою жизнь.
— Ты никогда не выйдешь за этого грязного даго! — вопил Уитт,
выбегая из-за стола. По дороге он смахнул античную вазу, которая разбилась
на мелкие кусочки.
— Ты мне не запретишь! — Триш могла быть такой же упрямой, как ее
отец.
— Ты несовершеннолетняя, Триш, тебе всего шестнадцать. Мы обвиним этого
подонка в совращении малолетней и изнасиловании.
— Папа, он меня любит! Он хочет на мне жениться!
— Через мой труп! — прорычал Уитт, брызгая слюной. — Конечно,
это страшный удар, но время еще есть. Все можно поправить.
— Что ты имеешь в виду? — тихо спросила Триш, отказываясь
понимать. Но ее затрясло от ужаса.
— Я знаю врача, который...
— Нет! — закричала она. — Я не буду делать аборт!
Триш охватила паника. Потерять ребенка? Лучше умереть! Она убежит и спасет
его. Триш инстинктивно обхватила себя руками, словно защищая свое
нерожденное дитя.
— Или аборт, или его арестуют и будут судить, — с ненавистью
сказал Уитт. — И не смей со мной спорить! Я буду счастлив засадить в
тюрьму сынка Полидори.
— Ты этого не сделаешь!
В глазах Уитта не было ничего, кроме ненависти.
— Он тебя изнасиловал. Использовал, как уличную девку. И если ты
думаешь, что я разрешу тебе рожать ублюдка от грязного итальяшки, то у тебя
совсем нет мозгов.
— Но я не хочу...
Уитт поднял руку, чтобы ударить ее, и Триш испуганно закричала. В комнате неожиданно появилась Кэт.
— Я разберусь с этим, Уитт.
Она словно ожидала под дверью, выбирая момент, чтобы вмешаться.
— Она моя дочь, — прорычал Уитт.
— Сейчас ты слишком взволнован, — спокойно сказала Кэт. — Я
сказала, что разберусь. Это женское дело.
— Я не собираюсь уступать. — Уитт вышел из комнаты, хлопнув
дверью.
Кэт закрыла дверь на замок. Услышав щелчок металлического язычка, Триш
ощутила себя в ловушке.
— Триш, давай поговорим разумно. Я знаю, что ты расстроена, и твой отец
тоже огорчен. Это потому, что он тебя очень любит.
— Черта с два!
— Конечно, любит. На свой лад. Но он ненавидит Полидори также сильно,
как любит тебя. И он серьезно говорит о том, что передаст дело в суд. Марио
может оказаться в тюрьме, и что хорошего в этом для тебя и ребенка?
Триш отчаянно зарыдала, по опыту понимая, что не сможет долго противостоять
нажиму семьи. Подобно древним китайцам, придумавшим страшную пытку водой,
которая капает на темя осужденному секунда за секундой до тех пор, пока не
сведет его с ума, Уитт будет настаивать и запугивать ее, пока не добьется
своего.
В конце концов Кэт убедила Триш, что единственное и самое лучшее, что можно
сделать в данных обстоятельствах, это избавиться от ребенка. И на следующий
день, с утра, пока девушка не передумала, Кэт отвезла ее в частную клинику,
где Триш лишилась единственного существа в мире, которое что-то значило для
нее.
С тех пор она не беременела. Триш потеряла ребенка, а вместе с ним и любовь
Марио. Хотя он продолжал говорить, что любит ее, их отношения изменились.
Они потеряли чистоту.
С тех пор уже прошло черт знает сколько проклятых лет. Триш сидела в своем
спортивном автомобиле, положив голову на руль. Они с Марио всего лишь
любовники. Они тайно встречаются, чтобы заняться сексом, без всяких
обязательств. Триш старалась скрыть, что все еще любит его, даже от себя, но
все время что-то случалось, и ее глубоко скрытые чувства поднимались со дна
души, как будто эта хрупкая и такая короткая детская жизнь навсегда
соединила ее с Марио. Любовь, а вместе с ней ревность всегда возвращались.
Она будет любить Марио Полидори до самого последнего вздоха. Сегодня,
наблюдая за Марио и Одри, Триш снова пережила привычную боль утраты.
Горячая, неукротимая ненависть к сопернице разливалась по жилам.
Марио был с Одри. С этой красавицей, которая так похожа на Кэт. И слишком
похожа на Ланден.
Глава 18
— Я ухожу, — сказал Джейсон, заглядывая в дверь спальни жены.
— В это время? — Николь сидела в халате и расчесывала волосы. Она
смотрела на отражение Джейсона в зеркале и размышляла, как могла когда-то
так ошибиться и поверить в его любовь к ней. Она взглянула на часы. —
Куда?
— У меня встреча.
— Уже почти полночь, — сказала Николь, с отвращением замечая
заискивающие интонации в собственном голосе.
— Я знаю.
Закрыв глаза, Николь попыталась найти в себе силы, чтобы продолжать игру.
Наконец она отложила щетку и спокойно сказала:
— Знаешь, Джейсон, я давно должна была бы развестись с тобой, чтобы
покончить с этим. Тогда тебе не приходилось бы постоянно лгать.
— Но я не...
Николь протестующе подняла руку.
— Прекрати. Ты, видимо, считаешь меня полной идиоткой.
Когда Николь посмотрела на мужа, он улыбался фальшивой улыбкой, которую она
так ненавидела все эти годы. Эта улыбка была предназначена специально для
нее.
— Тебя замучили домашние заботы, дорогая? — сказал Джейсон.
От его притворно-ласкового тона Николь затошнило. Насколько они отдалились
друг от друга за эти годы. Теперь они так далеки, что им никогда не найти
общего языка.
— Нет, меня мучают не домашние заботы и не проблемы с парикмахерской,
меня беспокоит твоя новая подруга, — спокойно ответила Николь, несмотря
на бившую ее дрожь. Она думала, что разлюбила его много лет назад, но все
равно испытывала боль, когда Джейсон обманывал ее. По крайней мере, у него
хватило совести, чтобы покраснеть.
— Она звонила сюда. Ким, не так ли? Молоденькая блондинка, у которой
ноги растут от ушей, а вместо груди стиральная доска?
Николь нанесла на лицо ночной крем, легко касаясь кончиками пальцев кожи
вокруг глаз, чтобы предотвратить ранние морщинки.
— Ты ведь не думал, что я не знаю?
Джейсон слегка надулся, как он делал в суде, когда сталкивался с особенно
упрямым свидетелем.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь.
— Прекрати, Джейсон. — Она промокнула излишки крема. — Что бы
ты обо мне ни думал, я не дура. И я знаю, что происходит с этой новой
Ланден. Ты ведь очень напуган?
Николь отбросила светлые волосы за спину и сняла серьги — грозди бриллиантов
и сапфиров, сверкающие в мягком освещении ее туалетного столика. Она сама их
выбирала, и Джейсон подарил серьги ей на пятую или шестую годовщину свадьбы.
— Эта Ланден вполне может оказаться твоей сестрой.
— Не думаю.
Иногда, когда боль была не слишком сильной и Николь могла посмотреть на все
это со стороны, видеть, как он лжет, было даже забавно. Джейсон врал так
мастерски, так виртуозно, с таким изяществом и убежденностью, как будто сам
верил в то, что выговаривали его тонкие губы.
— Закари не участвовал бы в этом, если бы это не было серьезно, —
сказала Николь. — Нелсон выглядит так, словно заблудился в лабиринте.
Триш ужасней, чем обычно, это просто комок нервов. И даже твоя мать, обычно
такая отчужденная, неожиданно стала участвовать в жизни семьи. И ты. Ты
страшно беспокоишься, — сказала она, убирая драгоценности в бархатный
футляр и захлопывая его. — Все очень беспокоятся.
— А ты нет? — Джейсон подошел к Николь сзади и обхватил ее шею
руками.
Их глаза встретились в зеркале. Она чуть приподняла подбородок, и Джейсон
слегка, почти незаметно, сжал ее горло. Ему нужно было бы всего чуть-чуть
нажать, и он задушил бы ее, но Николь не испугалась. Она выразительно
посмотрела на небольшую фотографию, прикрепленную в углу зеркала.
Со снимка смотрела их дочь Шелли, смеющаяся, с развевающимися от ветра
волосами. Только Шелли связывала ее с мужем. Джейсон посмотрел на
фотографию, и его руки расслабились. Он никогда не сделал бы ничего, если
это привело бы к потере дочери, которую он любил так же безумно, как когда-
то Уитт любил Ланден. Маленькая сорвиголова вертела папой как хотела.
— Ты знаешь, почему я дорожу нашим браком, — сказала Николь мягко,
хотя ее слова таили серьезную угрозу. — Развод стал бы трагедией для
Шелли.
Самодовольная улыбка Джейсона увяла.
— Дети легко адаптируются к новым условиям.
— Правда? — спросила Николь многозначительно. — А как же ты?
— Со мной все нормально.
— Ты уверен? Я с тобой не согласна. Кроме того, есть еще твои братья и
сестра.
Их глаза снова встретились в зеркале.
— Зак всегда приземляется на ноги. А остальные? Кто может знать, какими
бы они были.
Джейсон отвернулся от нее и направился к двери.
— Я не допущу публичного скандала, Джейсон. Если твоя подружка
собирается купаться в грязи, мы с Шелли не будем принимать в этом участия.
Прекрати с ней встречаться или поставь ее на место, мне все равно, что ты
предпочитаешь.
Это была не совсем правда. Николь волновало, что другая женщина — молодая
женщина — может вскружить ему голову, но она была достаточно умна, чтобы
понимать, что Джейсон никогда не будет верным мужем. Ему было необходимо,
чтобы его обожали и чтобы им восхищались. Обладание юной красоткой льстило
его мужскому самолюбию. Эти мысли ее угнетали, но она сжилась с ними. Она
готова была вытерпеть многое ради Шелли. До тех пор, пока его любовницы
будут оставаться в тени. Николь еще никогда не переживала так сильно, как
сейчас из-за этой Ким. Не так легко быть женой Джейсона Дэнверса.
Все изменилось с тех пор, как Одри Нэш появилась в городе. Напряжение
нарастало. Николь услышала стук во входную дверь, и ее сердце испуганно
забилось. Кто это? Она подумала, что Ким решилась на крайние меры и пришла к
ним в дом. Джейсон дал ей код замка на воротах, и она собралась заставить
любовника рассказать все жене.
Шелли! Мысли Николь перешли на девочку. Она не должна встретиться с этой
женщиной! Схватив шелковый халат, лежащий в ногах кровати, она торопливо
накинула его и, на ходу завязывая пояс, поспешила к выходу. Николь догнала
Джейсона на лестнице, он опередил ее на несколько ступенек. Муж открыл
дверь, и холодная зимняя ночь дохнула им в лицо.
На пороге стоял Закари. Почему-то он казался совершенно неуместным в доме, в
котором он вырос. Он казался напряженным. Неукротимая энергия, которую
Николь привыкла видеть в Заке в любых условиях, выражалась во всем, что он
делал. Быстрыми шагами он пересек комнату, одним взглядом словно вобрав в
себя все детали. Его длинные волосы были растрепаны, а подбородок нуждался в
бритве. Он был так вызывающе сексуален, что Николь старалась не смотреть ему
в глаза, потому что боялась увлечься и потерять свою независимость, которую
так ценила. Она предложила Заку сесть, но он только помотал головой, глядя
на брата.
— Мне нужен номер Суини.
— Вообще-то я собирался уходить, — недовольно начал Джейсон.
— Сейчас?
— У меня назначена встреча.
Зак не стал заострять на этом внимание — то, что делал Джейсон в свободное
время, его не касалось.
— Отлично. Я тебя не задержу. Дай мне только номер Суини.
— Суини сейчас нет в городе. — Джейсон занервничал.
— Тогда скажи, как с ним связаться. — В голосе Зака слышалось
нетерпение.
— Ну, он все время в бегах, ты его все равно не застанешь, —
сказал Джейсон.
Его голос звучал неестественно глухо. Как будто он не мог больше
контролировать себя. И маска игрока в покер, обычно такая непроницаемая,
отработанная за годы работы в суде, тоже изменила ему.
Он снова
лжет, — поняла Николь. — И ложь дается Джейсону нелегко, когда
перед ним стоит его железобетонный братец. Неужели весь этот обман никогда
не кончится?
Глаза Зака угрожающе потемнели.
— Дай мне его номер, Джейсон, или позвони сам. Я хочу с ним поговорить.
Старший брат попытался перевести разговор на другое.
— Тебе не помешает выпить. У меня есть бутылка неплохого...
— Мне ничего не надо, — резко сказал Зак. — Дай мне телефон.
Джейсон посмотрел на брата и наконец сдался.
— Ладно. Пойдем в кабинет. — Он посмотрел на часы. — Но
знаешь, в Мемфисе сейчас два часа ночи.
— Отлично. Мы как раз его застанем.
— Но Суини, наверное, спит.
— Значит, проснется, — резко ответил Зак.
Он не мог избавиться от напряжения с тех пор, как поцеловал Одри на берегу
реки и держал ее в своих объятиях. Еще немного — и он бы не удержался.
Желание кипело у нее в крови. Никогда в жизни он так не стремился к женщине.
Никогда ничего так не хотел. И никогда так безвольно не отдавался своим
желаниям.
Джейсон передал ему через стол номер, нацарапанный на листке бумаги. Зак
набрал номер и беспокойно ждал, постукивая пальцами по столу.
— Ну давай, — бормотал он, пока Джейсон закрывал дверь в кабинет.
После седьмого звонка в трубке послышался пьяный голос Суини: — Да.
— Это Закари Дэнверс.
— Черт, ты знаешь, сколько сейчас времени?
— Какие у тебя новости?
— Я собирался звонить Джейсону утром. Зак посмотрел на часы.
— Тебе повезло. Уже скоро утро, и Джейсон рядом со мной.
— Мерзавец ты, Дэнверс. — Судя по голосу, Суини слегка протрезвел.
Послышался щелчок зажигалки. — Ладно, пока немного, но есть с чего
начать.
Зак замер в ожидании. Если Суини подтвердит, что Одри самозванка, значит,
она обычная мошенница. Но если он выяснит, что она Ланден? Тогда еще хуже.
Это значит, что она его сестра. В любом случае он проигрывал.
— Это все равно что искать иголку в стоге сена, — продолжал
Суини. — Но я его нашел. Похоже, парень, который был женат на Джинни
Уотсон, переехал в Кентукки. И довольно давно, в семидесятых. Я встречусь с
ним завтра.
— У тебя есть его номер телефона? В трубке молчали.
— Ну так есть или нет?
— Вообще-то есть, но я хотел сначала встретиться лицом к лицу. Так ему
труднее будет меня обмануть.
— Я хочу поговорить с ним.
— Успокойся. Еще поговоришь, — равнодушно бросил Освальд. —
Но сначала я разобью лед. Я позвоню тебе, как только у меня будут новости.
Или передам через Джейсона.
— Где ты остановишься? — спросил Зак.
— Где я остановлюсь? Отличный вопрос. Может, в гребаном
Ритце
? Или в
Дэнверсе
? У вас есть отель в Кентукки? Какого черта, откуда мне знать, где
я остановлюсь! — Он бросил трубку, и Зак услышал короткие гудки.
— Что с тобой? — спросил Джейсон, наливая виски в два стакана. Он
подозрительно наблюдал за братом.
— Просто я устал ждать и не доверяю Суини.
— Как и я. Но он держит язык за зубами, и, если он что-нибудь узнает,
он тут же сообщит, хотя это дорого стоит. Кстати, а где Одри? Ты ее где-то
прячешь?
Зак промолчал, и на губах старшего брата появилась ехидная улыбка.
— Хранишь ее только для себя?
— Мне казалось, ты хотел, чтобы она меньше бывала на людях.
— Она п
...Закладка в соц.сетях
