Жанр: Любовные романы
Расплата
...к, словно от этого зависела его жизнь. Она спрятала
лицо у него на шее и стала всхлипывать. — Дядя Джеймс... он мертв, —
воскликнула она, раздираемая горем. Она отвергла Джеймса, дядю, который ее
обожал. Он дал ей жизнь, а она презирала его и не обращала на него внимания.
А он хотел лишь одного: любить ее. Она вспомнила о подарках, которыми он ее
засыпал, о его доброте и терпении и... и как она в конце концов отвергла
его, бросив трубку, когда он звонил в последний раз. А потом... потом... она
зажмурилась, но в ее сознании по-прежнему сохранялась жуткая картина, когда
Избранник вонзил крест Джеймсу в грудь. Сильно дрожа, Кристи прильнула к
Бенцу так, будто вообще не собиралась его отпускать.
И Бенц не отпускал ее. Продолжая ее обнимать, он отдавал распоряжения и
чувствовал, как по шее текут ее теплые слезы. Тем временем комната
наполнялась полицейскими. Оливия — она, похоже, выжила, но Джеймс... Бенц в
ужасе уставился на своего брата и на страшный крест в его груди. Он,
продолжая обнимать Кристи, приблизился к нему.
— Джеймс! Ты меня слышишь? — спросил он, рухнув на колени.
Мелькали лучи фонариков. Рычали собаки. Полицейские выкрикивали приказы.
Некоторые занялись собаками, а остальные осматривали раненых.
— Заберите у него ключи, — приказал Бенц, указывая своим пистолетом на
убийцу. — И скорее позовите сюда врачей. Живо!
К Джеймсу наклонилась женщина-полицейская.
— Держитесь, отец, — мягко произнесла она.
Монтойя, проверив пульс Саттера, заглянул в его карманы. Он нашел там связку
ключей и бросил их Бенцу.
— Я заберу тебя отсюда, — пообещал Бенц, открывая замки на цепях Кристи
и испытывая сильнейшую ярость, окидывая взглядом зловонную отвратительную
комнату.
Затем он встретился взглядом с Оливией, сидящей в углу. Она прислонилась к
стене, дрожа и тяжело дыша, на ней не было ничего, кроме ошейника. Ее лицо и
руки в синяках и царапинах. Будь он проклят, этот ублюдок.
Кристи, избавившись от цепей, захныкала.
— Ш-ш-ш... дорогая... все будет в порядке. Обещаю... — сказал он,
направляясь к Оливии и зная, что говорит неправду. По-прежнему обнимая дочь,
он стал на колени и нашел ключ, которым открыл замок на ошейнике вокруг
горла Оливии. — С вами все в порядке?
— Нет... да... — Она тоже плакала, и от странного освещения комнаты
слезы, текущие по ее щекам, блестели и казались красными. Не прекращая
обнимать Кристи, Бенц умудрился снять свою куртку и набросил ее на плечи
Оливии. Она поморщилась, прежде чем он увидел красные рубцы... глубокие
порезы на ее спине.
— Этот сукин сын.
— Не волнуйтесь, — сказала она, и ее подбородок дрожал. — Со мной все
будет в порядке.
— Я бы хотел убить его еще раз. — Он провел пальцем по ее подбородку и
тяжело сглотнул. — Мне очень жаль...
Она схватила его за руку.
— Потом... а сейчас... Джеймс... — судорожно выговорила она, когда
приблизился полицейский и протянул одеяло. Бенц укрыл им свою дочь.
Кристи всхлипнула, когда Бенц оглянулся на своего брата, рядом с которым по-
прежнему была женщина-полицейский. Джеймс дрожал, его лицо было мертвенно-
бледным.
— Черт... — Держа Кристи, Бенц переместился в другую сторону комнаты. —
Джеймс... нет... — Он опустился на одно колено. — Держись, — сказал он
брату, затем крикнул: — Да где же эти врачи, черт возьми? — Он положил руку
Джеймсу на плечо. — Ты выкарабкаешься, Джеймс, знаешь? С тобой все будет
хорошо.
Едва осознавая происходящее, Джеймс поднял остекленевшие глаза на Бенца. Из
его груди торчало распятие, а губы были в крови. Бенца едва не стошнило.
— Нет... Слишком поздно... — Джеймс дышал медленно и прерывисто, а по
его рубашке растекалась кровь. Со странной, спокойной улыбкой он прохрипел:
— Никакого врача, Рик. Мне нужен священник.
— Нет, не говори так! — Бенц повернул голову в сторону Монтойи. — Да
где же эта чертова
Скорая помощь
?
— Приехала.
— Прости меня, Рик. Я причинил тебе много зла, — прохрипел Джеймс.
Затем его взгляд переместился на Кристи. — И ты тоже... я... я... люблю
тебя. Очень сильно.
Его глаза, казалось, стекленеют еще больше, и Бенц чувствовал себя так,
словно его душу раздирают на части. В его мозгу пронеслись картины, когда
Джеймс был маленьким и ходил за ним по пятам. Они столько времени проводили
вместе, пока росли. Разговаривали о бейсболе, охоте и девушках. У него комок
подступил к горлу.
— Тебе не нужно просить прощения, Джеймс, и с тобой все будет в
порядке.
— Но Дженнифер...
— Старая история. И у меня... у нас есть Кристи. — Если бы не
предательство Джеймса, у Бенца не было бы дочери.
— Пожалуйста... пожалуйста, не умирай, дядя Джеймс, — попросила Кристи,
и на губах Джеймса появилась крошечная, дрожащая улыбка. — Папа!
— Бог зовет меня.
— Еще нет! Борись, Джеймс! — приказал Рик, держа в руках голову брата и
чувствуя на своих ладонях его шелковистые волосы. — Борись, черт возьми! Ты
нам нужен. Ты нужен мне. И нужен Кристи. Не сдавайся, слышишь меня!
Кристи всхлипывала, а глаза Джеймса медленно закрылись.
— Я... не могу! — прохрипел он.
— Не сдавайся! Джеймс! Джеймс! Проклятье, не сдавайся! — Бенц повернул
голову. — Вызовите сюда врачей! Немедленно! — крикнул Бенц с глазами,
полными слез. В это самое время одна из собак щелкала зубами и лаяла на
полицейского, загоняющего ее в клетку.
Он не мог потерять Джеймса. Только не так. Не от рук серийного убийцы, с
которым должен был разобраться Бенц. Ведь нужно было столько сказать,
сделать, наладить отношения...
Шесть сотрудников
Скорой помощи
, неся оборудование, вбежали в комнату.
Выкрикивая распоряжения, они принялись осматривать раненых.
— Какой ужас, — прошептал тот, что приблизился к Джеймсу.
— Сюда, тут травмы, если не хуже! — другой врач был уже рядом с женщиной, прикованной к стене.
— Сара! — крикнула Оливия, но ее подруга не ответила.
— Я о ней позабочусь! — Молодой полицейский принялся отпирать оковы
Сары и вытащил у нее ленту изо рта.
— Этот мертв. — Третий врач наклонился над Уорреном Саттером, глядя на
дырки от пуль в его стихаре. Белая ткань, пропитавшись кровью, стала теперь
темно-красной. Бенц бросил взгляд на врача, который, велев ему отойти в
сторону, занялся Джеймсом.
— Отойдите. Господи, мне нужна помощь... мы теряем этого парня!
— Нет, — крикнула Оливия, которая сидела, завернувшись в одеяло. Ей
удалось вскочить на ноги, она неровным шагом пересекла комнату. — Нет...
Джеймс! — прошептала она и упала на пол. — Пожалуйста... пожалуйста... — У
нее полились слезы, когда она прикоснулась к вялой руке священника.
У Бенца внутри все сжалось, когда глаза Джеймса приоткрылись.
— Хорошо относись к Рику. Он хороший человек... ты заслуживаешь,
чтобы... чтобы тебя любили... всей душой. — Сейчас Оливия не пыталась скрыть
рыдания. — И Бенц... ему... ему нужна... сильная женщина... ты. — Голос
Джеймса надломился, затем затих. Кристи испустила горестный крик, эхо от
которого разнеслось по промозглой мрачной комнате.
Из глаз Бенца тоже текли слезы. Было слишком поздно.
— О, папа, он не может...
Но врач покачал головой, и Бенц ощутил боль, чувство вины и гнев
перемешались в его душе.
— Все кончено, дорогая, — прошептал он, безуспешно пытаясь бороться со
слезами и обнимая свою дочь. Дочь Джеймса. Их дочь.
— Но дядя Джеймс...
— Ш-ш. Он сейчас с господом.
— Ты ведь даже не веришь в бога, — сказала она. — Ты сам говорил.
— Я солгал.
— Еще одна бригада
Скорой помощи
едет сюда. — Монтойя дал отбой на
сотовом телефоне и внимательно осмотрел комнату, словно видел ее в первый
раз. Собак наконец загнали в клетку, но оружие и зеркала, и без того
блестящие в красном свете ламп, сверкали еще сильнее от фонариков, которыми
пользовались полицейские. — Господи Иисусе.
Бенц, обнимая Кристи, пододвинулся ближе к Оливии. Та опустила взгляд на
своего брата и покачала головой. У нее текли слезы, а подбородок подрагивал
в безуспешной попытке сдерживать эмоции. Бенц обнял ее свободной рукой.
— Мы справимся с этим. Вместе.
— Я не знаю как.
— Верьте, — ответил он, и это слово затронуло давно забытую струнку,
которую он отрицал столько лет. — Джеймс проследил за вами до этого места и
вызвал подмогу, — объяснил он. — Он спас вас. — Другой рукой он крепче обнял
свою дочь. — И Кристи.
— Но как вы узнали, куда ехать?
— Я поставил
жучка
к нему в дом, в телефон и в машину. — Его
признание напомнило ему, как сильно он сомневался в собственном брате, о
гневе и ревности, которые он испытывал по отношению к этому доброму, хотя
иногда слабому человеку. — Хороший я брат, да? — спросил он, ненавидя свои
мрачные подозрения. — Наверное, я никому не доверяю. — Он сосредоточил
взгляд на Оливии. — Но я постараюсь измениться. Обещаю.
Вдалеке послышался вой сирен.
— Пойдемте, — сказал Бенц дочери и Оливии, когда вносили мешки для
трупов. — Нам пора домой.
— Нет, папа, — возразила Кристи. — Мы должны найти Брайана. Этот...
этот подонок где-то его запер!
— Слишком поздно. — Лицо Монтойи было мрачным, словно он постарел на
двадцать лет. — Мы его уже нашли в багажнике
Мерседеса
.
— С ним все в порядке?..
— Мне очень жаль, Крис, — ответил Монтойя, качая головой.
Кристи задергалась и принялась кричать:
— Нет, нет, нет! — Она замахала крошечными кулачками, но Бенц не
отпускал ее. — Он не может быть мертв. Из-за меня. Не-е-ет! — Кристи
испустила такой болезненный визг, с громкостью которого не могли
сравниваться ни обе собаки, ни сирены приближающихся карет
Скорой помощи
.
Испытывая чувство вины, Бенц думал, сможет ли Кристи полностью оправиться
после стольких потрясений. А Оливия, она сможет? Она заглянула Бенцу в
глаза.
— Ш-ш... — сказал он дочери. — Все кончено.
— Это никогда не будет кончено, — истерически всхлипывая, возразила
Кристи.
— Ты права. — Он встретился взглядом с Оливией, когда стало казаться,
что его дочь наконец взяла себя в руки. Рыдания стихли, хотя ее лицо было
перекошено от душевной боли. — Но будет лучше, — пообещал Бенц, хотя и сам
как-то не очень верил собственным словам. — Гораздо лучше. Для всех нас.
Клянусь богом, что мы все справимся с этим. Так или иначе. А теперь пошли.
Пора домой.
Эпилог
— Объявляю вас мужем и женой. Дамы и господа, разрешите мне представить
вам мистера и миссис Тайлер Уилер. — Священник поднял руки, а молодожены
повернулись лицом к небольшой группе родственников и друзей. В длинном
кремового цвета платье Саманта просто светилась от счастья, когда проходила
среди гостей, сидящих в огромном открытом внутреннем дворе отеля святой
Сюзанны, расположенного в глубине Французского квартала. Ее новый муж,
высокий красивый мужчина в черном смокинге, был автором книги о Религиозном
Убийце, которая на следующий год появится в книжных магазинах.
Как все прекрасно, подумала Оливия.
Сегодня была суббота после Рождества, и старинный отель, бывший когда-то
публичным домом, все еще был украшен гирляндами и венками. В листве деревьев
сверкали миллионы огней, а во внутреннем дворе гудели уличные обогреватели,
согревая друзей и семью доктора Сэм и ее нового мужа.
Взгляд Оливии скользнул мимо украшенных драгоценными камнями пальм и
папоротников на темное небо, где сияли звезды и висел месяц. Рядом с ней,
теребя свой галстук, сидел Рик Бенц и наблюдал за церемонией. Прошел почти
месяц после той ужасной ночи в логове Избранника, но Бенц, верный своей
клятве, данной в ту ночь, старался все исправить и начал заново строить их
отношения. С Оливией было не так-то просто. Они разговаривали часами, но она
не была уверена, что готова доверять ему снова, хотя он ей действительно
очень нравился; вероятно, она даже любила его, такая вот дурочка. При этой
мысли она улыбнулась.
Однако не все было так хорошо. Сара Рестин нуждалась в серьезных
наставлениях и сидела на успокоительных препаратах. Кристи тоже была не в
лучшем виде, но казалось, что после зимних каникул она сможет вернуться в
колледж. Оливия налаживала дружеские отношения с матерью, но призрак
Избранника никак ее не покидал. Во многом этому способствовала пресса.
Дело постепенно распутывалось. В мисс Икс, оставленной у подножия статуи
святой Жанны д'Арк, опознали жительницу Эль-Пасо. Никто из родственников не
появился, чтобы предъявить права на ее останки. А святая Филомена, как
оказалось, сбежала из Детройта. Их удостоверения личности были найдены в
логове Избранника, в жутком, мерзком святилище на верхнем этаже, который когда-
то был жилым помещением. В конечном счете установили связь с университетами,
так как обеих девушек в то или иное время видели студенты на кампусе
колледжа Всех Святых. Женщина из Эль-Пасо проработала одну неделю служанкой,
а беглянка явилась без приглашения на вечеринку.
Не удалось найти лишь одну женщину — Марту Васкес. Подружка Монтойи исчезла.
Как сквозь землю провалилась.
Бенц боялся, что ее тоже захватил Избранник и где-то убил. Ее останки до сих
пор не обнаружили, но пока никто, слава богу, не смог установить эту связь.
Все, чем владел или к чему прикасался доктор Уоррен Саттер, было тщательно
проверено. Включая его логово, маленькую ферму посреди захолустья, которую
давным-давно приобрела семья Саттера. Он превратил ее в святилище и соорудил
там алтарь. И устроил камеру пыток.
Оливия вздрогнула при мысли об этом. Полиция нашла в верхней комнате не
только жуткий календарь с полароидными снимками жертв Избранника, но и
тайник с облачениями и трофеями, включая ужасную косу, которую он плел из
прядей волос, срезанных с голов жертв.
Бенц предполагал, что убийца нашел себе другую охотничью территорию,
высматривая свободные здания — даже в центре города, как шотган в районе Сент-
Джон.
Но Оливия не хотела зацикливаться на прошлом. Ее видения прекратились вместе
со смертью брата, и теперь она осторожно строила отношения с Бенцем, этим
очень недоверчивым мужчиной. Он, казалось, поверил, что она и Джеймс, хотя
были близки, никогда не занимались любовью. Однако сейчас она была уверена,
что Бенц не обвинил бы ее, даже если бы она спала с его братом. Со своей
стороны, Оливия простила Бенца за то, что он оттолкнул ее во время
расследования череды жутких убийств.
Все это уже было в прошлом.
Они начинали сначала. Или, по крайней мере, пытались. Она смотрела на
танцпол и узнавала людей, которых показывал Бенц. Там были все коллеги
Саманты с радиостанции
Дабл-Ю-Эс-Эл-Джей
. Они смешались с
немногочисленными родственниками, друзьями и соседями Тая и Сэм. Одна
женщина даже имела наглость принести с собой крошечную собачку — мопса по
имени Ганнибал, — хотя его держали в конуре у стойки. Роль посаженого отца
исполнил отец Саманты, но Бенц, поговорив с невестой, объяснил, что брат
Сэм, Питер, не пришел на свадьбу, как и ее лучшая подруга Корки Гриффит,
которая не смогла прилететь в Новый Орлеан из-за недавнего сердечного
приступа своей матери.
Тем не менее Саманта сияла от счастья; ее рыжие волосы мерцали под
крошечными огоньками, ее платье искрилось, и, танцуя, она что-то прошептала
своему жениху. Тай откинул назад голову, засмеялся, затем оторвал Саманту от
земли.
— Почему бы нам не потанцевать, — предложила Оливия.
— Я не танцую.
— Никогда?
— Никогда.
— Только не говорите мне, что это еще одно из ваших правил. — Она
закатила глаза.
— Верно, — ответил он, теребя галстук и подмигивая ей. — Но для вас я
готов некоторые из них нарушить. — С этими словами он обнял ее и
предупредил: — Только не жалуйтесь, если я буду наступать вам на ноги.
— А разве я раньше жаловалась? — Она засмеялась. — У меня такое
чувство, насколько я вас знаю, вы еще на много ног наступите.
— Кажется, вы меня раскусили.
— О, Бенц, на это потребуется целая жизнь. Может, две. Но я пытаюсь. И
вы, возможно, этого стоите. Возможно.
— Вам кто-нибудь говорил, что вы странная женщина? — спросил он, кружа
ее с удивительной ловкостью.
— Только вы, Бенц, — ответила она с улыбкой и подмигнула ему. —
Только... вы.
Закладка в соц.сетях
