Жанр: Любовные романы
Граф из техаса
...ойтесь, я буду в порядке. Я не собираюсь идти туда, где не был раньше.
Видя его непреклонный решительный вид, Люсинда больше не сомневалась насчет того, куда он идет и каковы его
намерения.
- О, ради Бога, Прескотт, вы не можете сейчас помышлять о том, чтобы сделать этот необдуманный поступок.
- Нет, это не необдуманный поступок. Я должен был сделать это уже давно.
- Вы имеете в виду - вершить правосудие собственными руками, не так ли?
- Как только я приехал сюда, и вы, и все остальные твердили мне, что владельцу этих мест принадлежит вся власть.
Настало время воспользоваться своим правом. Вам так не кажется?
Он тихо проскользнул в свою затемненную спальню, где тусклый свет, пробивавшийся от лампы Люсинды из гостиной,
едва освещал три крошечные фигурки, лежащие посередине его кровати. Но и этого взгляда было достаточно, чтобы
болезненно сжалось его сердце, и он вспомнил о своем детстве. Он знал, что значит расти без матери, все время думать, как
она выглядит, и постоянно мечтать о том, чтобы хоть раз услышать ее голос и смех. Тетушка Эмми прекрасно заменяла ему
мать. Она была любящей, доброй, а при необходимости строгой. Но факт оставался фактом: она была только его тетей, а не
настоящей матерью.
Он остановился у кровати, чтобы накрыть детей одеялами, которые они скинули с себя во сне, а затем направился в
гардеробную. Но собираясь закрыть дверь, он обнаружил Люсинду, стоящую у него за спиной.
- Это безумство, Прескотт. То, что вы задумали сделать, - совершеннейшее безумство.
- Эмерсон забил ногами свою жену и ребенка до смерти. Он заслужил дозу своего собственного лекарства, Люсинда. И
мы оба знаем об этом.
- Вы хотите сказать - око за око, не так ли?
- Да, пожалуй, это так, - он стянул с себя халат и начал было расстегивать ширинку брюк, но Люсинда смотрела на
него. - Вы не могли бы отвернуться? Мне надо вылезти из этих мокрых штанов.
- Нет, я не отвернусь. Я не позволю вам переодеться. Может, хотя бы это остановит вас от совершения необдуманного
поступка.
- Ну и прекрасно. Пусть будет по-вашему.
Он расстегнул две верхние пуговицы и был уже готов сделать то же самое с третьей, когда Люсинда глубоко вздохнула и
быстро повернулась к нему спиной.
- Это несерьезно. Вы не можете устроить разбирательство с Гариком сегодня ночью.
- И могу, и сделаю. Выбить дух из этого подлеца будет достойным для него наказанием. На этот раз ему придется иметь
дело с таким же мужчиной, как и он сам, а не с хрупкой болезненной женщиной.
- Прескотт, из двух неправд правды не получится. Даже если вы изобьете Гарика, это все равно не воскресит его жену и
ребенка. Они все так же будут мертвы.
- Но я не могу оставить это безнаказанным, а тем более забыть, - произнес он с раздражением, доставая чистые брюки
из комода.
- Но это вовсе не то, что я прошу вас сделать. Я просто думаю, что вам следует остановиться и еще раз обдумать свои
действия, прежде чем расправляться с человеком без суда.
- Но кто-то должен наказать Эмерсона, и это с успехом могу сделать я. К тому же я слышал, что шериф в этих краях
немногим лучше пустого места.
- Нет, он не пустое место. Это порядочный человек. Возможно, он знает свое дело не так хорошо, как чиновники в
Лондоне, но он справляется со своей работой.
- Согласен. Может быть, он и старается делать все, что в его силах, но знает ли он, что делать в случае убийства?
- Убийства?
- Да, убийства. Когда человек избивает свою жену и ребенка в ее чреве, и та умирает от побоев при родах, он становится
убийцей, как на это ни посмотри. Так вот, я не знаю, как вы здесь, в Англии, наказываете своих убийц, но у меня дома мы их
вешаем.
- Мы наших тоже вешаем, - сказала она. - Но мы делаем это законным путем.
- Да, но ведь мы с вами знаем, как действуют эти законы? Они вступают в силу не так быстро, как следовало бы.
- Однако, несмотря ни на что, именно шериф должен арестовать Гарика и заключить его в тюрьму до тех пор, пока он не
предстанет перед судом за свои преступления. Так делают все цивилизованные люди.
- Цивилизованные? К черту! К тому времени, когда этого грязного мерзавца Эмерсона соберутся судить, он может быть
уже далеко отсюда. Нет, на этот раз ему все так просто не сойдет с рук.
- Вы, конечно, граф Сент Кеверна, но и вы не всесильны.
- Может быть, - сказал он, натягивая на себя теплую чистую рубашку. - Но у меня в руках власть.
- О, ради Бога, Прескотт, неужели мне нужно постоянно напоминать вам, что вы уже не в Техасе? Теперь вы в Англии.
Ваше правосудие дикого Запада просто-напросто не подходит для здешней жизни.
- А вот это мы еще посмотрим.
- Прислушайтесь к самому себе. Вы говорите, как какой-то варвар из темных веков. Вы не можете назначить сами себя и
судьей и присяжным Гарика Эмерсона, вы в одиночку не можете, подобно разъяренной толпе, расправиться с ним
самосудом, повесив на каком-нибудь дереве.
Не получив немедленного едкого ответа на свое воззвание, Люсинда поняла, что пришло время предпринять другой
подход и обратиться к доброй и нежной стороне его натуры.
- Ради Бога, Прескотт, хотя бы на секунду задумайтесь о детях. Они потеряли свою мать, и их отец - это... это...
Словом, очевидно, что он совершенно не заботится о них. Он, скорее всего, никогда этого не делал. Но все родственники
Анны мертвы также как и родственники Гарика. У трех маленьких девочек, что спят сейчас в вашей кровати, нет ни тетушек,
ни дядюшек, ни кузенов. Никого, Прескотт. Совсем никого.
- Неправда, - сказал он. - У них есть я.
Люсинда резко повернулась к нему лицом и посмотрела на него с удивлением, почувствовав некоторое облегчение при
виде того, что он был уже одет и натягивал на себя толстый, отделанный кожей камзол.
- Вы хотите взять на себя ответственность за их воспитание?
- А почему бы и нет? Моя тетушка Эмми говорила, что я всегда отличался тем, что притаскивал домой каждого
бездомного щенка, который попадался на моем пути...
- Но Александра, Виктория и Элизабет не щенки. Это маленькие девочки.
- Я это знаю. Но они немногим отличаются от маленьких щенков, если обстоятельно и хорошенько подумать об этом.
Им нужен дом и кто-нибудь, кто бы любил и заботился о них. Видит Бог, у меня есть дом. И этот дом достаточно большой,
он может вместить целую армию таких маленьких девочек. Я думаю, что смогу дать им любовь и тепло. К черту, теперь у
меня даже есть достаточно денег, чтобы нанять кого-нибудь ухаживать за ними.
- Вы говорите так, как будто собираетесь удочерить их.
- Если дойдет до этого, да. Почему бы и нет?
- Из-за одной вещи. Вы не женаты. Холостяки не могут брать на воспитание детей. Особенно маленьких девочек.
- Хорошо, тогда я не буду удочерять их, я найму адвоката, чтобы оформить опекунство над ними. Александра уже зовет
меня дядя Прескотт. Как бы то ни было, я буду нести ответственность за них, а не Эмерсон. Чем меньше они будут иметь
общего с этим куском дерьма, тем лучше. А сейчас присмотрите за ними, пока меня не будет дома, слышите? Это дело не
займет у меня слишком много времени.
Люсинда стояла и смотрела в молчаливом удивлении, как Прескотт проскользнул в дверь, соединяющую его гардеробную
с внешним холлом. Неужели этот мужчина никогда не перестанет удивлять ее? С первого же момента, когда они
встретились, он стал для нее постоянным источником изумления. Он был так не похож на любого другого мужчину, которого
она когда-либо знала. Прескотт протянул руку помощи и открыл свое сердце для осиротевшего ягненка, для троих детей,
лишившихся матери, и для нее - бедной бездомной родственницы.
Но в то же время он хотел безжалостно избить человека, чтобы отомстить за его умершую жену, хотя видел ее только два
раза в своей жизни. Его характер заключал в себе такое сочетание разнообразных черт! Вряд ли она когда-нибудь узнает его
до конца. Но из того, что она уже видела, было ясно, что нежность и заботливость с лихвой перевешивали его пугающую
мстительность. Она поняла, что встретила человека, который попадается единожды на миллион.
Несмотря на ветер и моросящий дождь, который бил ему в лицо, Прескотт чувствовал, как пот тонкими струйками
стекает у него по спине, когда он, спустя полчаса, прискакал в Сент Кеверн. При мысли о том, что опять придется иметь дело
с Эмерсоном, ему стало не по себе. Но он был уверен, что это нужно было сделать. Эмерсон и другие подобные ему подлецы
в этих краях должны знать, что новый граф не будет смотреть сквозь пальцы на тех, кто избивает жен. Или, еще хуже, своих
детей. Если кто-то хочет подраться с кем-то, то может найти достойного соперника и в нем, а не избивать беспомощных
детей и женщин. Это просто выходит за всякие рамки.
В доме Эмерсона все уже мирно спали, когда Прескотт придержал свою лошадь у центральных ворот. Он осмотрелся,
надеясь увидеть кого-нибудь из местных жителей, все еще шатающихся по улице, которые могли пригодиться в случае, если
бы ему понадобилась помощь. Однако в десять часов в эту дождливую ночь на улице не было ни души.
"Но это ненадолго", - сказал он сам себе, перекинув ногу через седло и спрыгнув с лошади. Он намеревался наделать с
Эмерсоном достаточно шума, чтобы пробудить ото сна даже самых тугих на ухо.
Прескотт подошел к парадной двери и постучался, молясь о том, чтобы никто не открыл ему, и у него был бы предлог
выбить эту чертову заслонку ногой. Но кто-то все-таки отозвался - та самая маленькая служанка, которая открывала ему в
первый раз.
- Милорд!
- Я пришел повидаться с Эмерсоном, - сказал он.
- Но, милорд, мистер Эмерсон в этот час уже в постели.
- Тогда вам, девушка, лучше пойти и разбудить его, потому что если вы этого не сделаете, то это сделаю я сам.
- Да, милорд, - она сделала быстрый реверанс и моментально исчезла в темноте дома.
Стоя под дождем и хорошенько поразмыслив - а у него было на это время, - Прескотт пожалел, что не сказал
горничной найти себе место, где можно было бы спрятаться, тем временем, как он сам пойдет и разбудит мистера Эмерсона.
Он был готов поспорить, что если бы Эмерсон увидел его, ворвавшегося посреди ночи в спальню, то у этого негодяя
наверняка душа ушла бы в пятки. Скорее всего новый граф был человеком, которого бывший управляющий менее всего
ожидал увидеть в такую ночь.
Через мгновение служанка появилась опять, уже слегка покрасневшая и запыхавшаяся от того, что ей пришлось
подниматься по лестнице.
- Мистер Эмерсон велел передать Вашей светлости, что он спустится через минуту. Мисс Изабель просила вас, если
пожелаете, пройти и подождать в гостиной.
- В гостиной? Прекрасно, я так и сделаю. А сейчас почему бы вам не сбегать и не позвать сюда шерифа.
- Шерифа, милорд?
- Именно. Скажите ему, что его хочет видеть граф.
- Да, милорд. Я только сбегаю за плащом.
- Нет, этого не нужно делать. Вот, возьмите мой камзол. Я не думаю, что он понадобится мне, пока вы не вернетесь
назад.
Он накинул камзол на хрупкие плечи служанки и увидел, как у нее слегка подогнулись колени под его тяжестью.
- А теперь идите. И, э-э, можете не спешить.
- Да, милорд.
Прескотт, прежде чем войти в дом, подождал пока она, идя вдоль по улице, не скрылась из вида. Он уже было закрыл за
собой дверь, но в последний момент решил оставить ее открытой. Может быть, кое-кому понадобится быстро выйти из дома
в эту ночь.
Гостиная в доме Эмерсона, как и холл, была прекрасно обставлена. В ней стояла отличная мебель: обтянутые бархатом
диваны и стулья, изящные маленькие столики, крышки которых были инкрустированы маркетри , а стены ее украшали
картины модных художников.
"На деньги, которые он годами прикарманивал в Рейвенс Лэйере, этот подлец купил все самое лучшее", - решил
Прескотт. Кроме того ему стало совершенно ясно, что Эмерсон и не собирался распродавать свое добро и возвращать назад
хоть один украденный шиллинг.
- Никчемный негодяй, - тихо сказал он.
- Прошу прощения, милорд?
Прескотт обернулся и увидел Эмерсона, стоявшего в дверном проеме и завязывающего пояс своего длинного парчового
халата.
"Его жена и дети вынуждены были ходить в обносках в то время как Эмерсон и его шлюха одеваются в лучшее, что
только можно купить за деньги. За деньги, украденные в Рейвенс Лэйере!" - Прескотт снова разгневался.
- Я сказал, что ты никчемный негодяй, Эмерсон. Я встречал сукиных сынов в свое время, но должен сказать, что ни один
из них не годится тебе в подметки.
- Так вы пришли в столь поздний час, чтобы бросить мне в лицо оскорбления? Разве это не могло подождать до утра?
- Боюсь, что нет. Это должно быть сделано сейчас. А до конца этой ночи я собираюсь не только высказать все, что я
думаю о тебе, Эмерсон, но и сделать кое-что большее.
- Что вы имеете в виду?
- Я имею в виду то, что собираюсь выбить из тебя дух так же, как ты это сделал со своей женой и сыном.
Испуганное выражение на лице Эмерсона сказало Прескотту, что это известие явилось для него полнейшей
неожиданностью.
- Сын? У меня есть сын?
- Нет, - сказал Прескотт, грозно приближаясь к нему, - у тебя был сын. Но ты убил его вместе со своей женой, избив
ее ногами до смерти.
- Нет, я... - Эмерсон замолчал, потрясенный тем, что сказал Прескотт. - Анна умерла?
- Разве ты не слышал, что я сейчас сказал? Или ты, кроме того, что глуп, еще и глух?
- Она упала. Анна упала, вы меня понимаете? Она всегда падает. Я не бил ее ногами.
- Однако я видел совсем другое.
- Клянусь, я не бил ее. Она упала!
- Но ведь ты не можешь отрицать, что частенько поднимал на нее руку, не так ли?
- Я... я... Со мной, возможно, такое иногда случалось. Видите ли, мы поругались с ней. Мы всегда ссорились, когда были
вместе. Вот почему я живу с Изабель, э-э, мисс Мартине. Я не могу выносить женщин, которые дерзят своим мужьям так, как
Анна дерзила мне. Сегодня днем, когда она повысила на меня голос, я...
- Дал ей пощечину?
- Да.
- Затем, когда она попыталась защитить себя, ударил ее в лицо кулаком. И ударил ты ее так сильно, Эмерсон, что сломал
ей челюсть.
- Нет!
- Да! Не лги мне, сукин сын, я видел ее лицо. На своем веку я попортил достаточно челюстей, чтобы по виду узнать ту,
которая сломана. А ее челюсть была не просто сломана, она была, к чертовой матери, раздроблена на кусочки.
- О-она впала в истерику.
- Неудивительно, когда ты ее так избил.
- Она не переставала изводить меня своими просьбами вернуться домой к ней и детям. Я не могу жить в той лачуге
вместе с ними. Мне надо поддерживать свое положение. И у меня есть потребности - я мужчина, а Анна никогда не могла
удовлетворить их.
- И тебя совершенно не волновало, что твоя жена и дети ходили в обносках и не имели порою куска хлеба тем временем
как ты наслаждался здесь в обществе своей шлюхи?
- Изабель не...
- Черт возьми, это правда. Она живет с тобой в этом доме, спит в твоей кровати, носит одежду, которую ты ей
покупаешь, и она - не твоя жена. Если это не делает ее шлюхой, то не знаю, чего еще для этого не хватает?
- Она моя любовница. Все английские джентльмены высокого происхождения имеют любовниц.
- Я знаю некоторых людей, которые могут не согласиться с тобой на этот счет, Эмерсон. И к тому же никакой ты не
джентльмен, и все абсолютно знают, что ты вовсе не высокого происхождения.
- Я должен возразить, милорд.
- Ну что же, это твое право.
- Да, у меня есть право защищать себя против столь несправедливых заявлений.
- Защищать себя? Вот в этом ты прав.
Прескотт так резко и неожиданно нанес удар, что у Эмерсона просто не было времени увернуться. Тяжелый кулак
Прескотта звучно опустился на челюсть Эмерсона, сломав ее и с силой откинув того к стенке. Несмотря на то, что Прескотт
сильно ушиб костяшки своих пальцев, он не обратил на боль ни малейшего внимания.
- Так какие ощущения ты испытываешь, Эмерсон, когда предстаешь перед человеком, который больше и сильнее тебя, и
который не собирается слушать твои оправдания? Не слишком хорошо, не правда ли? Должно быть и твоя жена чувствовала
себя не слишком хорошо, когда ты использовал ее вместо боксерской груши.
Струйка крови потекла из уголка рта Эмерсона, и ярость сверкнула в его глазах.
- В-вы, подонки из высшего сословия, всегда издеваетесь над нами, бедными трудягами.
- Не оскорбляй меня так, Эмерсон. Я не высшее сословие.
Эмерсон, резко оттолкнувшись от стены, стремительно бросился на Прескотта, пытаясь ударить его головой. Но Прескотт
сделал быстрый шаг в сторону и выставил ногу, споткнувшись о которую Эмерсон полетел на пол. Но прежде, чем он смог
упасть, Прескотт ловко схватил его за ворот халата.
- Хороший выпад, но не совсем удачно выполнен, - сказал Прескотт, волоча брыкающегося Эмерсона по комнате, как
тяжелый мешок с зерном. - Видишь ли, мне приходилось делать это раньше. В одной из лучших салунных потасовок, где я
участвовал, один приятель уже пытался, как и ты, ударить меня головой.
И он с размаху ударил Эмерсона головой о дверной косяк.
- Ой-ой-ой, как же это получилось?
Затем, взяв обеими руками за отвороты халата, Прескотт с такой силой ударил Эмерсона о стену, что на ней сеткой
поползли трещинки, а с потолка посыпалась штукатурка.
- Похоже на то, что тебе сегодня крупно не везет.
Вдруг он заметил большое окно, прицелился и швырнул к нему Эмерсона изо всех сил, на которые был способен. Стекло
разбилось вдребезги, когда Эмерсон вылетел из окна наружу в темноту ночи.
"Хм, - подумал Прескотт, отправляясь за своим противником через только что сделанный выход. - Судя по всему, я
мог и не оставлять открытой парадную дверь!"
ГЛАВА 13
Шериф Пенхалиган, все еще окончательно не проснувшись, несмотря на то, что холодный воздух пробирался ему под
длинную ночную рубашку, быстро шел по улице. У него, конечно, уже давно было желание познакомиться с новым графом,
но он не мог даже предполагать, что их встреча состоится сегодня, да еще так поздно ночью.
- Вы уверены, что милорд хотел видеть именно меня? - спросил он молодую служанку, которая подпрыгивала рядом с
ним, едва поспевая своей семенящей походкой за его быстрыми шагами.
- Да, сэр. Он сам мне сказал... - тут она неожиданно замолчала, увидев, что двое мужчин оставшихся в доме, когда она
уходила, сцепились в драке перед оградой.
- О Боже! Что они делают?
Шериф, бросив взгляд на мужчин, сразу понял, что его встреча с новым графом будет очень запоминающейся.
- Ничего такого, над чем следует задумываться леди такого юного возраста. Лучше бегите назад в дом и оставайтесь
там.
- Но, сэр...
- Не спорьте со мной, мисс. Делайте то, что я вам сказал. Сейчас же домой!
Уверенный, что девушка выполнит его приказание, он поспешил к дерущейся паре, и при этом ночная рубашка,
развеваемая ветром, хлопала по его худым лодыжкам. Вид у городского шерифа был скорее смешным, чем грозным.
Но молоденькая служанка Эмерсона, постояв немного, медленно последовала за шерифом по пятам. То, что она увидела,
подойдя поближе к своему хозяину и к его позднему посетителю, молодому графу, заставило ее раскрыть рот от изумления.
Лорд Прескотт задавал Эмерсону хорошую взбучку.
- Давно бы так, - тихо пробурчала она себе под нос.
- И что же такое здесь происходит? - спросил Пенхалиган, когда приблизился к дерущейся паре. Но, присмотревшись
получше, он понял, что в действительности это была вовсе не драка, а избиение одного человека другим из-за существенного
преимущества второго.
- Вы шериф? - спросил Прескотт.
- Да. Шериф Джордж Пенхалиган. А вы, сэр?..
- Прес... э-э, лорд Сент Кеверна.
- А, да. Мне сказали, что Ваша светлость желали видеть меня.
- Верно, я действительно хотел встретиться с вами.
Пенхалиган сделал паузу, ожидая, что новый граф все объяснит дальше, но так как Прескотт продолжал хранить
молчание, он спросил:
- По какому поводу вы желали меня видеть, милорд?
- По поводу вот этого гнусного скунса.
Прескотт поднял на ноги Эмерсона и повернул его так, чтобы Пенхалиган мог видеть его лицо. Взглянув на него сам, он
почувствовал большую гордость за то, что ему удалось держать свою ярость под контролем. Только один глаз Эмерсона
заплыл, и он потерял только два зуба вместо целого ряда, как это часто случалось с другими, когда Прескотт ввязывался в
драку.
- Гнусный кто, милорд?
- Скунс. Вы, возможно, зовете их здесь по-другому. Хорек?
- Ваша светлость сравнивает мистера Эмерсона с каким-то животным?
- Вот именно.
- Но, милорд, мистер Эмерсон - честный член нашей общины.
Прескотт разжал пальцы, крепко державшие Эмерсона за воротник, и тот сполз вниз, растянувшись, как тряпка,
посередине мощенной булыжником улицы.
- Как может быть такой человек честным? - он немного помолчал, глядя на Эмерсона. - Это, кажется, закономерный
конец для вора и мучителя своей жены. Вы так не думаете?
- Вор и мучитель жены? Мистер Эмерсон?
- О, и больше того, шериф. Гораздо больше.
- Что же может быть еще хуже?
- А как насчет убийцы? Видите ли, он убил миссис Эмерсон и их младенца-сына.
- У вас есть доказательства этого?
- Да, их тела находятся в его доме. Но не в этом доме, где живет он, а в другом, где жили его жена и дети. Я думаю, что
доктор Гудэйкер, освидетельствуя их тела, возможно, до сих пор еще там.
- Нет, это не является доказательством.
- Вам недостаточно двух мертвых тел? Какие же еще доказательства вы хотите?
- Для доказательства нужен свидетель, который мог бы подтвердить ваше заявление об избиении мистером Эмерсоном
своей жены, милорд.
Мгновенно милые детские лица Александры, Виктории и Элизабет пронеслись у Прескотта перед глазами. Он был
абсолютно уверен, что они видели, как Эмерсон, ударив кулаком и сбив на пол их мать, продолжал бить ее ногами, но он не
мог сказать об этом Пенхалигану. Они были еще совсем малышками и за один день прошли через столько испытаний, что
хватит на целую жизнь. И теперь он уже никак не мог попросить их свидетельствовать против своего отца.
Возможно, когда они подрастут, и им будет легче понять трагичность данной ситуации, но не сейчас...
- Так, значит вы говорите, что два мертвых тела, мое слово и показания доктора - этого еще не достаточно?
- О, для меня - да. Это звучит достаточно убедительно для меня, милорд, но ведь я не судья. Уж если мы заговорили об
этом, то я даже не являюсь присяжным заседателем. Но я знаю, что наши английские суды уделяют большое внимание
наличию существенных доказательств.
- Да, неважно.
Эти чертовы судейские системы! Прескотт знал, что должен быть способ не только наказать Эмерсона, но и быстро упечь
его за решетку, чтобы он не смог больше причинять людям зла. И тут его осенило:
- Вы еще можете сомневаться в том, что он убийца, зато, наверное, не может быть никаких сомнений в том, что он -
вор. И прежде, чем вы спросите меня, есть ли у меня доказательства, я отвечаю вам - есть! Это очень существенные
доказательства. У меня в замке есть учетные книги и журналы с его почерком, которые свидетельствуют, что он годами
прикарманивал себе деньги Рейвенс Лэйера, - он махнул рукой на дом позади него. - Этот дом и все, что есть в нем, по
праву принадлежит мне.
Пенхалиган взглянул на дом и, различив едва прикрытый одеждой силуэт женщины с пышными формами, стоящей в
дверном проеме парадного входа, лукаво спросил:
- Все, милорд?
Увидя любовницу Эмерсона, с испугом смотревшую на него, Прескотт решительно покачал головой.
- О, к черту, нет! Она его, а не моя.
- А-а, понятно.
- Так вот, я пытался это дело уладить по-хорошему, шериф. Я действительно пытался. Когда обнаружил, что он
занимается воровством, я дал ему возможность вернуть мне украденные деньги. Да вернее не мне, а Рейвенс Лэйеру. Я
предложил ему продать все добро, купленное на них, и даже предоставил ему для этого времени больше, чем достаточно. Но
похоже на то, что эта свинья по-прежнему продолжает купаться в роскоши, не собираясь платить мне ни одного медного
цента.
- Понятно, - сказал Пенхалиган, глубокомысленно кивая головой. - Так Ваша светлость желает подать жалобу на
Эмерсона?
- Жалобу? Вы смеетесь надо мной? Я хочу бросить этого жалкого негодяя в тюрьму до конца его жизни, вот что я хочу.
Пенхалиган как-то замялся и отвел взгляд.
- Я боюсь, что это будет невозможно, милорд.
- Почему невозможно?
- Потому, милорд, что у нас в деревне нет тюрьмы.
- Нет тюрьмы?
- Да, милорд.
- А как насчет Сент Кеверна? Там-то есть тюрьма?
- Нет, милорд. Она была там. Но, к несчастью, сгорела дотла в прошлом году, а горожане еще не смогли собрать деньги
на то, чтобы построить новую.
- Нет тюрьмы? - он в недоумении схватился рукой за голову. - Будь я проклят. Я никогда не слышал о месте, где бы
не было тюрьмы.
- Теперь вы знаете такое место, милорд.
- И куда же вы деваете всех преступников, которые нарушают законы?
Смущенный отсутствием в деревне сооружения для содержания преступников, Пенхалиган откашлялся и тихо сказал:
- Мы помещаем их под домашний арест, милорд.
- Домашний арест?
- Да, милорд.
Мысль о том, что человек, совершивший столько преступлений, будет продолжать жить с привычным для него
комфортом, возмущала Прескотта до глубины души.
"Что за чертово место", - подумал он. Внезапно его мозг лихорадочно заработал - домашний арест, дом. Рейвенс Лэйер
- это замок. Очень, очень старый замок.
- Придумал, - сказал он с самодовольной ухмылкой. - Я знаю идеальное место, куда можно поместить этого жалкого
негодяя.
- Милорд?
- Он может находиться под домашним арестом с другими крысами в моей темнице.
- Темнице Вашей светлости?
- Вот именно, Пенхалиган, в моей темнице. Давайте-ка, помогите мне.
Когда Прескотт наклонился и за шиворот поднял потерявшего сознание Эмерсона на ноги, шериф поспешил ему на
помощь.
- Но, милорд, темницу Рейвенс Лэйера не использовали веками. Там, должно быть, просто ужасные условия.
- Вы видели ее?
- Да. Однажды, когда я был еще мальчишкой, мы с приятелями пробрались в темницу, чтобы взглянуть на нее. Это такое
ужасное место!
Когда они перебросили обмякшее тело Эмерсона через спину лошади, Прескотт спросил:
...Закладка в соц.сетях
