Жанр: Любовные романы
Против его воли
...ени?
— Нет, — неохотно буркнул Джек.
— И он не протестовал против твоего переезда?
Джек поставил ловушку на землю.
— Ну, может, погоревал немножко оттого, что больше не будет получать
удовольствие, мучая меня. Отец постоянно внушал мне, что я сломал ему жизнь.
В конце концов он был рад избавиться от сына, так же как я — уйти.
— О, Джек, — прошептала Лина.
Он пожал плечами, освобождая мышь, которая поспешила скрыться.
— Это старая история.
— А твой отец еще жив?
— Был жив, когда я в последний раз слышал о нем. Правда, это было пять
лет назад. Так что кто знает!
— И как же это ты умудрился сломать ему жизнь, Джек?
Он продолжал возиться с мышеловкой, поскольку скорее всего не хотел смотреть
на Лину. Джек вообще удивлялся, что решился ответить. Но в ее голосе не было
жалости или фальшивого сочувствия. Она, похоже, просто хотела получше узнать
его. Возможно, это всего лишь профессиональный интерес.
— Ну, я родился задолго до того, как он готов был жениться и осесть.
— И в этом твоя вина?
— Он так считал, моя вина и моей матери. С того дня, как я родился, и
до того момента, когда ушел из его дома навсегда, он обвинял мою мать и меня
за все неудачи в своей жизни. Он считал, что если бы не мы, он стал бы
богатым и счастливым.
— Но ты ведь не поверил, нет?
Джек наконец поднялся.
— Пойдем, — сказал он, взяв ее за руку. Лина покорно последовала
за ним. Ее рука так уютно лежала в его ладони, что он не хотел выпускать ее.
— Джек, скажи мне, что ты не поверил, — повторила Лина.
Он покачал головой.
— Я бы сказал, что верил, когда был маленьким. Ведь слово отца закон,
верно? Мне было лет семь или восемь, когда я подслушал, как мои родители
ссорились. Это произошло, когда мой отец отшлепал меня за то, что я привел
домой своего приятеля, не спросив разрешения. Отец орал, что если мы будем
кормить каждого маленького оборванца, которого я приведу домой, то сами
быстро окажемся на улице. Мать сказала, как и много раз до этого, что с
удовольствием соберет его вещи. Он может уйти, когда захочет, и никогда
больше не возвращаться, она никогда ни о чем его не попросит. Отец ударил ее
и заявил, что не откажется от своих обязанностей, какими бы неприятными они
ему ни казались.
— О, Джек, это ужасно, — прошептала Лина, и в ее голосе прозвучали
ярость и негодование.
— Ну я же говорил, что это старая история, — напомнил Джек,
поглаживая ее нежную ладонь.
Джимми решил, что ради спасения своей жизни разумнее было бы сбежать. Если
он позвонит боссу и доложит об очередной неудаче, то его жизнь не будет
стоить ни гроша.
Он никак не мог взять в толк, почему все сложилось так плохо. У них было
все, что нужно: достаточно средств для неограниченных звонков, свой человек
в ФБР, который имел доступ к нужной им информации о передвижении девчонки,
его собственное умение и хитрость. Так почему они провалились?
У него еще будет время поразмышлять над этим, если ему удастся исчезнуть.
Хорошо, что он успел кое-что подготовить именно на такой случай. Теперь
нужно избавиться от Хораса, добраться до своего банка и послать все к черту.
— Тебе не кажется, что уже пора звонить, Кролик? — поинтересовался
Хорас.
— Да, да. Я просто пытаюсь просчитать наши следующие действия, прежде
чем доложить о случившемся. Составляю новый план.
— А как быть со старым?
— Он провалился не по моей вине!
— Но это ты промахнулся!
Хорас выходил заправлять машину, когда Джимми разговаривал с Крысой, так что
тот не знал о небольшой промашке — одну девицу приняли за другую. И Джимми
решил умолчать об этом.
— Думаю, винтовка подвела, — пожаловался он.
— Верно, — кивнул Хорас с такой ухмылкой, что Джимми готов был
стереть ее кулаком.
— Я также могу обвинить тебя в том, что ты плохо вел машину и не дал
мне прицелиться.
Ухмылка Хораса исчезла, взгляд стал неподвижным, сразу напомнив о его
мрачном прозвище.
— Даже и не пытайся опробовать это на мне, Кролик.
Не нужно было обладать большим умом, чтобы понять, что пока Джимми не
избавится от этого идиота, не стоит лишний раз задевать его.
— Эй, я пошутил, — сказал он, похлопав сообщника по плечу. —
Ты проголодался?
— Немного.
Джимми достал из кармана бумажник.
— Как насчет пары гамбургеров?
— Чтобы ты позвонил, пока я буду ходить за ними, и свалил всю вину за
провал на меня?
Джимми рассердился. Сбежать — это одно дело, вот единственно разумное
решение, а донос на коллегу противоречил его моральным принципам.
— Возьми телефон с собой, если не доверяешь мне.
— Да, а ты позвонишь из автомата.
— Даю тебе слово, — произнес Джимми со всей искренностью, на которую только был способен.
Хорас презрительно рассмеялся в ответ.
— Ты пойдешь со мной.
Черт! Что ж, им все равно ничего больше не удастся сделать сегодня. Джимми
сможет ускользнуть и ночью, сразу после того как напоит подельника.
— Хорошо, — согласился он, скрывая раздражение. — Если мы
пойдем вместе, то нет нужды покупать дешевую еду. Давай подыщем хороший бар.
Поскольку Пакстоны не знали о приезде Джека, то на кухне не оказалось
ничего, кроме специй, а в холодильнике стояла только пачка соды. Джеку нужно
было съездить за продуктами. Он принял столько предосторожностей, что Лина
даже развеселилась.
До ближайшего магазина было минут двадцать езды, так что когда он вернулся,
наступил вечер, и Лина изрядно проголодалась.
— Давай я приготовлю, — предложила она, искренне желая, чтобы ужин
оказался съедобным.
Джек прищурился и посмотрел на нее, выкладывая оставшиеся продукты:
— Не нужно, я сам все сделаю.
— Нет, правда, мне хочется помочь.
Он прислонился к буфету и скрестил руки на груди.
— Ты не веришь, что я умею готовить?
— Я этого не сказала.
— Тогда отойди, здесь я шеф-повар.
— А могу и я что-нибудь сделать? — поинтересовалась Лина.
— Да, спустись в подвал и выбери нам бутылку вина.
— А где подвал?
Джек показал на дверь возле кладовой.
— А там нет пауков или каких-нибудь других ползающих созданий?
— Там так же чисто, как и везде.
Лина включила свет и спустилась. Джек сказал правду. В подвале было так же
чисто, как и во всем доме.
В просторном подвале располагались прачечная, сушилка и мастерская с
развешанными на стене инструментами. Там имелись две двери, которые вели в
маленькие комнаты. Лина открыла первую и сразу почувствовала прохладный,
сырой воздух. Свет включился автоматически, и она увидела ряды бутылок с
вином, которого хватило бы на целый взвод.
Лина принялась читать этикетки и наконец остановилась на каберне
Калифорния
1994 года. Закрыв дверь, она шагнула к лестнице, но любопытство
взяло верх, и Лина направилась к другой двери, приоткрыла ее и заглянула
внутрь. Свет здесь не включился, тогда она нащупала выключатель и повернула
его.
Лине показалось, что это темная комната для фоторабот. Здесь было много
квадратных ванночек, на полках стояли химикаты. Она уже собралась уходить,
когда заметила шкафчик с надписью
Отпечатанные снимки
.
Конечно, это не ее дело, да и шкафчик, похоже, пуст. Но она не утерпела и
решила проверить. Если шкафчик окажется запертым, то это будет знаком не
совать туда нос.
Шкаф оказался незапертым. Там лежало несколько свернутых пленок, но ее
внимание привлекла папка с названием
Снимки
. Она взяла ее, открыла и
увидела потрясающие черно-белые снимки природы.
Ее поразила их притягательная красота. На одном был запечатлен дикобраз с
детенышем, на другом — играющие белки. Вот утка плывет по озеру, а за ней —
пять утят. Фотографии брали за душу, они позволяли увидеть скромную красоту
диких животных, занятых своими повседневными заботами, не подозревающих, что
кто-то сумел запечатлеть эпизод их жизни.
Лина точно знала, что у Софи был простенький фотоаппарат, так что вряд ли
это ее хобби. Но на некоторых снимках она узнала Львиную Гору, так что
фотографии скорее всего были сделаны здесь. Может, ее муж занимался такими
панорамными съемками?
Лина была так поглощена своими размышлениями, что не услышала, как подошел
Джек, и подпрыгнула от неожиданности, когда рядом раздался его голос.
— Что ты делаешь? — поинтересовался он.
Лина смутилась и прижала фотографии к груди.
— Прости меня! — выпалила она. — Я... я открыла дверь из
любопытства...
Он обвел взглядом комнату, и выражение его синих глаз изменилось. Оно
казалось одновременно умиротворенным и сердитым.
— Мне совестно, но здесь такие замечательные снимки. Их нужно повесить
на стены, а не хранить в подвале.
— Ты действительно считаешь, что они хорошие?
— Да, конечно. Я бы с удовольствием купила их.
Джек склонил голову, рассматривая фотографии.
— Вообще-то это бракованные экземпляры, но дядя не мог расстаться с
ними.
— Твой дядя был удивительно талантлив.
Джек почему-то покраснел, и у Лины мелькнула догадка. То, как Джек сегодня
описывал гору, поражало своей простотой и поэтичностью.
— Это не он снимал? — спросила она, пытаясь найти подтверждение
своей догадке.
Джек продолжал упорно молчать.
— Ты сделал эти фотографии?
Он кивнул.
— Когда-то это было моим увлечением.
— Когда-то? Но почему ты забросил это? У тебя настоящий талант!
— Это было детское увлечение. Когда целое лето проводишь здесь без
телевизора, то поневоле приходиться чем-то заниматься.
Но Лину не так легко было обмануть. Она видела, как в его глазах засветилась
гордость и любовь, когда он смотрел на фотографии. Она подошла и положила
руку ему на грудь.
— Расскажи мне, — попросила она. Ей хотелось получше узнать этого
человека, но она не собиралась анализировать его как психолог.
Джек посмотрел на ее руку, ловившую биение его неистового сердца, потом
поднял взгляд, и от блеска в его глазах кровь Лины забурлила. Она
постаралась говорить спокойно.
— А кто научил тебя делать фотографии?
— Дядя Джордж.
— Он учил тебя и проявлять их?
— Конечно, — ответил Джек, и его голос прозвучал как-то
хрипло. — Мы учились вместе, целое лето изучали это дело и даже брали
уроки. Здесь когда-то была кладовка для старья. Мы вместе оборудовали ее.
— А почему ты перестал заниматься фотографией?
Джек пожал плечами.
— Я вырос, у меня появились другие интересы, и я больше не мог
растрачивать время на снимки животных.
Лина опустила руку.
— Это не простая трата времени, — заявила она, кивнув на снимки.
— Да? Ну а по словам моего старика, это было занятием для сосунков. Он
разбил фотоаппарат, который дядя Джордж подарил мне на шестнадцатилетие.
— Прости меня, но твой старик был негодяем.
Джек хмыкнул:
— Это твоя профессиональная оценка, док?
Лина кивнула:
— Да, клинически подтвержденный диагноз.
— Тогда он должен быть верным.
— Разумеется.
— А хочешь услышать, каков мой собственный диагноз? — спросил
Джек, обнимая ее за шею.
Она чуть не выронила бутылку вина.
— Да.
— Я страдаю от лихорадочно растущего влечения к тебе.
— Думаю, что с этим можно справиться, — прошептала Лина, когда его
губы приблизились к ней.
— Я тоже так считаю, — ответил он. — Болезнь надо лечить.
У Лины закружилась голова, когда его рот прижался к ее губам. Она ответила с
такой страстью, которая испугала бы ее, если бы ей не было так хорошо.
Он ласкал и дразнил ее губы до тех пор, пока жар не разлился по всему ее
телу. Лина перестала думать и отдалась чувствам.
Но Джек снова не коснулся ее там, где ей больше всего хотелось. Он прижал ее
к себе, и она замерла, наслаждаясь его сильным и крепким телом. Однако Джек
не позволял себе вольностей, и Лина почувствовала разочарование.
Она прервала поцелуй.
— Почему ты не дотрагиваешься до меня?
Джек заморгал.
— Я дотрагиваюсь.
— Но не там, где мне хотелось бы.
Джек улыбнулся:
— Так скажи, как я должен прикоснуться к тебе?
Лина вся пылала от страсти, но смущение заставляло ее сдерживаться.
— Я не должна ничего объяснять.
Рука, обнимавшая ее за шею, принялась ласкать волосы. Джек привлек Лину к
себе и снова поцеловал.
— Согласно убеждениям тети Софи, мужчина не должен ничего себе позволять, если женщина против.
Лина уже приготовилась дать ему необходимое разрешение, когда громкое
шипение прервало их. Джек замер, а потом выругался.
— Черт, бекон!
И пока Лина продолжала стоять, одурманенная переполнявшими ее чувствами, он
развернулся и помчался вверх по лестнице.
— Захвати вино! — крикнул он на бегу.
Лина помогла Джеку очистить сковороду, и ее бешено колотившееся сердце
понемногу успокоилось. Пончик не стал есть почерневшее мясо и тихо улегся в
углу возле боковой двери.
Джек снова приступил к готовке, целиком погрузившись в процесс. Лина даже
обиделась, что он не занялся совсем другим делом с нею.
Она налила себе и Джеку вина, потом села за кухонный стол и стала наблюдать
за его работой. Он чистил и резал картофель с такой притягательной
ловкостью, что это вызывало у нее грешные мысли. На свою беду, после
нескольких глотков хорошего вина она не смогла сдержать своих чувств.
— Джек?
— Да? — откликнулся он, не оборачиваясь.
— Тебе всегда... вот так легко остановиться?
— Ты о чем? — спросил Джек, продолжая резать картошку.
— Пожалуйста, не хитри со мной. Мне и так очень неловко спрашивать тебя
об этом.
Он отложил нож и повернулся к ней.
— Я действительно не знаю, что ты имеешь в виду. И я никогда не хитрю.
— Я говорю о чувствах. Такое ощущение, что ты можешь включать и
выключать их по собственной воле.
Джек положил картошку на разделочную доску и сделал глоток вина. Потом
посмотрел на нее, и у Лины отлегло от сердца.
— В свое оправдание могу сказать, что возможность пожара отвлекла мое
внимание.
Лина провела пальцем по краю бокала, не сводя глаз с Джека.
— Но это уже не в первый раз. Мне кажется, что ты можешь сделать это в
любой момент, когда захочешь. Ты ведешь себя так, словно чувствуешь интерес,
но стоит отвлечься, и ты забываешь обо мне.
— Поверь мне, док, я ни на минуту не забываю о тебе.
— Тогда чего ты хочешь от меня, Джек?
Он снова занялся готовкой, и в течение нескольких секунд она думала, что он
не ответит. Наконец он ответил вопросом на вопрос:
— Ты всегда так откровенна?
— Всегда, — ответила Лина и кивнула, хоть он и не мог видеть
этого.
— А как ты думаешь, чего я хочу?
— Лучше ты сам скажи.
Он засмеялся.
— Опять ты уклонилась от ответа.
— В этот раз я спрашиваю как женщина, — тихо произнесла Лина.
Картофелина выпала из его рук. Некоторое время он стоял к Лине спиной, потом
обернулся.
— Так ты хочешь знать, чего я хочу? Хорошо. Во-первых, я хочу, чтобы ты
была в безопасности. Это главное! Я втянул тебя в эту переделку и должен
вытащить из нее живой. Во-вторых, я хочу заниматься с тобой любовью. Снова,
снова и снова, пока ты не начнешь умолять о пощаде. А еще лучше просить о
большем. — Джек глубоко вдохнул. — Я достаточно откровенен?
Лина вздрогнула и пролила вино.
— Да, — чуть слышно прошептала она.
— Теперь твоя очередь. Чего ты хочешь от меня?
Она сглотнула, а потом отпила вино:
— В любом порядке?
— А у тебя длинный список?
— Длиннее твоего.
Джек бросил картошку на сковороду и сверху полил ее взбитыми яйцами.
— Ну?
— Ты хочешь, чтобы я расположила все по степени важности или в любом
порядке?
— По важности.
Она словно перетасовывала карты.
— Во-первых, я хочу, чтобы ты сделал все, что должен, чтобы Элиза
оказалась в безопасности.
— Занимаемся этим.
— Во-вторых, я хочу, чтобы ваши отношения с Пончиком полностью
наладились.
— Работаем над этим.
— В-третьих, я хочу, чтобы ты снова занялся фотографией.
— Зачем?
— Потому что тебе это очень нравилось и отлично получалось.
— Ну, это не профессиональное пожелание. — Джек принялся яростно
резать лук.
— Ты прав. Я забыла упомянуть, что мы перешли от профессии на личности.
Я бы наняла тебя к себе как профессионального фотографа. Ты замечательный
мастер.
— У меня даже нет фотоаппарата, но я подумаю над этим.
— Хорошо.
— Что-нибудь еще? — спросил Джек с некоторым раздражением. —
А то у тебя появились замашки босса.
Лина собралась с духом.
— Я хочу, чтобы ты ласкал меня и любил снова и снова, пока я не начну
умолять о пощаде. Или просить о большем.
Джек не проронил ни слова, пока неторопливо выключал все конфорки. Он вымыл
руки с мылом, а потом так медленно вытирал их, что Лине захотелось убить
его.
Наконец он повернулся к ней:
— Это плохая идея. Я должен быть настороже и охранять тебя от негодяев.
— Они и понятия не имеют, где мы находимся.
Джек все взвесил и принял решение.
— Ставлю десять баксов, что ты будешь просить о большем, — заявил
он.
— А я ставлю двадцать баксов, что
ты будешь
умолять о пощаде.
Глава 11
— Как профессионал я утверждаю, что это не очень хорошая идея,
Лина, — говорил Джек, покорно следуя за ней наверх.
— Вынуждена согласиться с тобой, но совсем по другой причине.
— Тогда зачем мы это делаем?
— Неужели все шпионы ФБР такие зануды?
— Я не... — Но тут Джек подумал получше и вынужден был признать: —
Да, мы такие.
— Так я и предполагала. — Лина втащила Джека в комнату и толкнула
на кровать. — Ну, теперь заставь меня умолять.
— Ты похожа на маленькую тигрицу, когда кровь играет в твоих жилах.
Лина улыбнулась так лукаво, что Джек забеспокоился и в то же время страшно
возбудился.
— Это самая плохая идея, которая могла прийти нам в голову, —
снова пробубнил он и, ухватив ее за шорты, привлек к себе.
— Я знаю. Она заедает, — ответила Лина, помогая ему справиться с
молнией.
— Мы должны быть более сдержанными.
— Знаю. — Она скинула шорты, и когда Джек увидел кружевные
малиновые трусики, то мгновенно забыл, что означает слово
сдержанность
.
Перед ним был плоский, нежный живот, который ждал его поцелуев.
Хладнокровие улетучилось. Джек схватил Лину за бедра и прижался губами к ее
животу, вдыхая ее запах, наслаждаясь ее мягкостью. Она застонала и подалась
к нему.
Джек собирался доставить ей невиданное наслаждение. Он полностью отдался
чувствам. Сидя на кровати, он ласкал ее глазами, руками и, наконец, губами,
гладил ее грудь, живот, ноги и целовал везде, куда только мог дотянуться.
— Джек, — прошептала Лина, — я именно этого и хотела.
— Ты все это получишь, милая. И даже гораздо больше.
Он подхватил Лину на руки и уложил на кровать.
— Так докажи мне. — Лина смотрела на него с таким вожделением и
страстью, что у Джека задрожали колени. — Возьми меня, прямо
сейчас, — попросила она.
Но Джек мечтал отведать ее сладости, довести своими поцелуями до полного
исступления. Он торопливо скинул одежду и лег на Лину, целуя нежные губы,
вдыхая ее аромат и пытаясь контролировать себя.
Ее отзывчивость и податливость были просто невероятны. Джеку еще никогда не
доводилось встречаться с женщиной, которая бы так много разговаривала во
время секса. Если бы это была другая, он заглушил бы ее поцелуем. Но с Линой
все было иначе, и он не собирался останавливать ее даже ради спасения своей
жизни.
— О, Джек, это так хорошо... Твои губы... о-о-о, только не
останавливайся...
Джек очень волновался, ему хотелось оказаться внутри ее. И когда он уже
больше не мог сдерживаться, Лина с силой оттолкнула его и сказала:
— Ну, теперь держись!
Джек обнаружил, что лежит на спине, а Лина ласкает и целует его тело, как ни
одна женщина не делала до этого. И она продолжала разговаривать, в то время
как Джек хранил молчание.
— У тебя такая красивая грудь, — шептала Лина, покрывая его
поцелуями. — И живот, и ноги, — добавила она, жадно впиваясь в
него и заставляя умирать от желания обладать ею.
Она довела его до безумия. Никогда прежде Джек не испытывал таких ощущений.
— Возьми меня, — попросила она, и Джек, стряхнув с себя туман
страсти, дал ей то, что она желала. Лина превзошла все его фантазии, когда
он испытал потрясающее, ни с чем не сравнимое наслаждение. Она нежно гладила
его до тех пор, пока он не задремал.
— Ты должен мне двадцать баксов, — напомнила Лина Джеку,
прижимаясь к его потной груди.
— Я еще не закончил с тобой, — с трудом выдавил он, надеясь, что
ему поверят на слово. Если она потребует доказать это, он покойник. Эта
женщина была просто ненасытна. И ему это начинало нравиться.
Когда Джек наконец погрузился в нее, то почувствовал себя так уютно, словно
оказался дома. Он настолько был готов сделать эту женщину своею, настолько
потерял голову, что заговорил, как и она. И это был самый потрясающий
любовный опыт в его жизни.
Джек даже пришел к заключению, что иметь дело с женщиной, которая вслух
рассуждает, насколько ты хорош в постели, очень интересно. Ее возглас
Ты
сводишь меня с ума!
был самым волнующим и приятным из того, что ему
доводилось слышать раньше.
— Я не помню, поблагодарила ли тебя за спасение, — тихо произнесла
Лина, не отрывая лица от его груди.
— Да я и сам не извинился должным образом за то, что подверг тебя
опасности.
Лина приподнялась на локте и торжественно посмотрела на него:
— Джек, я знаю, что ты не виноват.
Он прикоснулся к ее лицу, провел рукой по волосам и обнял.
— Ты такая красивая.
Лина опустила глаза и зарделась.
— Я рада, что ты так считаешь.
— Ты прекраснее, чем я представлял себе в своих мечтах.
Глаза ее округлились.
— Так ты мечтал обо мне?
— Ты и представить не можешь, сколько я фантазировал, представляя тебя.
Но ни одна из моих фантазий и отдаленно не напоминала реальность.
Лина покраснела еще сильнее.
— Ну, я должна сказать... я не думала... — Голос ее пресекся.
Джек подавил улыбку.
— Так ты позволишь мне остаться здесь на ночь? — спросил он и
затаил дыхание.
Она тихо рассмеялась:
— Тебе не кажется, что бессмысленно заставлять тебя уйти?
— Отлично! — Джек взял Лину за тонкую талию и приподнял над
собой. — Я рядом с дверью, помнишь? — Он встал и голым прошел в
соседнюю комнату, где оставил пистолет.
Пончик лежал там на одеяле, но не спал. Он посмотрел на Джека с таким
выражением, которое можно было расценить как зависть и осуждение. Джек пожал
плечами.
— Нечего на меня зыркать, приятель. Я не насиловал ее.
Пончик заворчал.
Джек оглянулся.
— Я возвращаюсь к Лине. Хочешь присоединиться к нам?
Пончик вскочил и схватил в зубы свое одеяло.
— Только не вздумай забраться на кровать, псина. Как говорится, третий
лишний.
На следующее утро Джек проснулся от тепла прижавшегося к его спине мягкого и
нежного тела Лины. Ее рука обнимала его за талию, а ровное и спокойное
дыхание говорило о том, что она еще спит.
Впрочем, неудивительно. У них была долгая, чудесная ночь, самая лучшая в его
жизни. Лина оказалась невероятной женщиной: ласковой, любвеобильной и
притягательной. Но несколько раз Джек отмечал ее изумление, когда то, что он
делал с ней, удивляло и восхищало ее. Не важно, побывала она замужем или
нет, но Лина была не слишком опытна. И ему нравилось поражать ее.
Джека охватило чувство удовлетворения, которое он никогда прежде не
испытывал, и он наслаждался им. Он
...Закладка в соц.сетях
