Жанр: Любовные романы
Против его воли
...йте все проясним, — сказал Рапинов. — Вы утверждаете,
что нарушили условия завещания.
— Верно. Тетя Софи записала, что я должен провести две недели в
Счастливых питомцах
. Я нарушил это условие, поскольку провел там только
одну неделю.
— И вы отказываетесь от собаки?
— Нет. Пончик останется со мной. Но я ставлю вас в известность, что
хочу отказаться от наследства тети Софи.
— Хорошо, — кивнул адвокат, разглядывая Джека, как будто тот был
не в своем уме.
— Это означает, согласно завещанию, что все права на наследство
автоматически переходят к Лине Кросби после смерти Пончика, верно?
— Верно.
— А до этого право на управление собственностью также переходит к Лине
Кросби, верно?
— Да.
— И она может распоряжаться всем по своему усмотрению?
— Все верно.
— Отлично. — Джек встал. — Пошли, Пончик, нам надо догулять
наш отпуск.
Когда в дверь постучали, Лина открыла без особого энтузиазма. Там стояли
Элиза и Базз, который выглядел очень решительно. Лина выдавила из себя
улыбку. При виде светившейся от счастья Элизы она почувствовала зависть.
— Я рада, что ты вернулась, — сказала Лина. — У нас полно
свободных номеров.
— Спасибо, я так счастлива, что снова здесь.
— Если дела будут продолжаться так, как последние два часа, то скоро у
нас не останется ни одной свободной комнаты, — произнес Базз, проходя в
домик вместе с Элизой.
Лина не имела ни малейшего представления, о чем он говорит, но у нее не было
желания спрашивать об этом.
Базз держал в руке видеокассету и без всяких объяснений направился к
видеомагнитофону.
— Что ты делаешь? — поинтересовалась Лина.
— Хочу показать тебе, почему за последние два часа у нас
зарезервировали пятьдесят номеров, — ответил он, вставляя кассету в
видеомагнитофон.
— Правда? — спросила Лина без особого энтузиазма.
Ничто больше не интересовало ее. Мир стал для нее черным и пустым.
Иногда, просыпаясь по утрам, она продолжала лежать в постели, стараясь
выдумать причину, чтобы совсем не вставать. Единственное, что заставляло ее
подниматься, это то, что люди рассчитывали на нее. Если бы не ее коллеги,
она, вероятно, закрыла бы санаторий, продала землю и спряталась куда-нибудь
подальше.
В последние несколько недель ей стало совсем невыносимо. По телевизору
беспрестанно передавали новости о суде над Уинстонами. И всякий раз это
выводило ее из себя. Это было дело Джека, его триумф, его победа.
Лина стала избегать тех мест, где стояли телевизоры. Но нельзя было скрыться
от газетных заголовков, от постоянных звонков журналистов, которые хотели
взять у нее интервью. Вся эта суета началась после того, как один из
обвиняемых сказал на суде, что стрелял в нее.
Лина чувствовала себя уничтоженной. Ее жизнь стала всеобщим достоянием. И
все по вине Джека.
Джек! Она изо всех сил старалась возненавидеть его, почувствовать
справедливое негодование при мысли о нем. Но вместо этого тосковала по нему
так, что плакала все ночи напролет. Как можно было знать, что этот человек
предал ее, и в то же время желать увидеть его, прикоснуться к нему,
почувствовать его близость? Неужели она так глупа?
— Смотри внимательно, Лина, — сказал Базз, включая телевизор.
— Что это?
— Интервью с Джеком.
Лина запаниковала.
— Нет! Не включай! Я не хочу ничего видеть!
— Жаль, — вздохнул Базз, — но тебе придется это посмотреть.
Она тяжело опустилась на диван и обхватила голову руками, думая, что не
выдержит, если увидит его.
Когда его представляли, Лина готова была разрыдаться. Человек, которого все
считали героем, разбил ее сердце. Ей хотелось выключить магнитофон, разбить
кассету и выбежать из комнаты. Но вместо этого, когда Базз крикнул:
Смотри!
— она подняла голову и уставилась на экран.
Женщина, бравшая интервью, оказалась красивой блондинкой. Когда режиссер
наконец развернул камеру, показав лицо Джека, Лина непроизвольно вскрикнула.
Его голубые глаза блестели, губы двигались. Он отвечал на вопросы вдумчиво и
откровенно, ничего не скрывая, и сердце Лины заныло. Ей так недоставало
Джека.
Несмотря на грим, под глазами у него виднелись темные круги, напряженные
морщины пролегли вокруг рта. Он выглядел очень уставшим и осунувшимся, и
Лине хотелось утешить его. Господи, неужели она совсем сошла с ума?
— Будь внимательна, — повторил Базз.
И она стала слушать. Лина услышала, как Джек назвал ее и Базза настоящими
героями, как он восхищенно рассказывал о санатории, том месте, пребывание в
котором еще два месяца назад считал нелепой затеей.
Когда интервью закончилось, Базз выключил магнитофон и подбоченился.
— Ну, что скажешь?
Лина расплакалась.
— Милая, — произнес Базз и, сев рядом, обнял ее. — Тише...
тише.
— Зачем... зачем ты показал мне это? Ты ненавидишь его.
— Должен признать, я не думаю, что этот парень достоин тебя, но я не
могу ненавидеть его. Лина, дорогая, да он звонит мне каждый день, справляясь
о тебе.
Она удивленно посмотрела на охранника.
— Правда?
Базз кивнул.
— Может, он и шпион, но его не назовешь мерзавцем. Он просто с ума
сходит, беспокоясь о тебе.
— Он... он предал меня.
— Не знаю, что произошло между вами, но готов поклясться чем угодно,
что он не хотел причинить тебе зло. Ваш разрыв убивает его, Лина.
Какой же глупой она была, ведь ей стало больно от одной только мысли, что
Джеку плохо. В конце концов, пострадавшей стороной здесь оказалась она. Лина
доверилась ему, а он все разрушил, принявшись копаться в ее жизни, точно она
была обыкновенной воровкой.
Однако когда он нашел время просмотреть все это? Папка выглядела довольно
объемной, а у него после возвращения совсем не было времени. Он не брал ее с
собой, когда они поехали в домик тети Софи. Джек не мог привезти ее из
своего офиса, ведь они путешествовали налегке, и Лина наверняка заметила бы
эту папку в его чемодане или в машине.
Следовательно, ему передали папку здесь. Но как?
Она запомнила его почерк, и он совсем не походил на тот, которым была
подписана папка. Этот почерк имел сильный наклон, словно писал левша. Лина
вытерла слезы, затем посмотрела на Элизу, которая казалась такой
расстроенной, что Лине стало жаль ее.
Она взяла себя в руки.
— Элиза, ты провела много времени рядом с Марком. Ты, случайно, не заметила, он левша или нет?
Элиза робко улыбнулась:
— Он всегда пишет левой рукой. А почему ты спросила?
Покачав головой, Лина ответила:
— Это многое объясняет. — Это объясняло прежде всего то, что
документы, вероятно, собирал Марк, а не Джек. Хотя она готова была
поклясться, что делалось все по просьбе Джека.
Конечно, это не оправдывало Джека. Разве только он сделал запрос задолго до
их путешествия на север. И Лина не могла обвинять его в скептическом
отношении к ее санаторию. Ведь тогда он ничего о ней не знал, а она была
упомянута в завещании его любимой тети. К сожалению, по роду своей работы
Джеку часто приходилось сталкиваться с мошенничеством.
Лина вскочила и принялась расхаживать по комнате.
— Ты сказал, что у нас новые заказы на места?
— Очень много, они появились сразу после переданного по телевидению
интервью.
— Возможно, многие хотят приехать из праздного любопытства, —
заметила Лина.
— Разве это важно? Нас и раньше посещали скептики. Но после нескольких
дней пребывания здесь их мнение менялось, — возразил Базз.
Это верно. Подумать только, ведь даже циничный Джек был покорен этим местом
и полюбил свою собаку.
Лина вспомнила, с какой страстью он заявил, что Пончик останется с ним, хотя
мог с легкостью оставить пса на нее и удалиться. Но он этого не сделал, и не
потому, что хотел закрепить за собой наследство Софи. Ведь он предложил все
имущество Лине. Конечно, это могло быть только красивым жестом.
Он сказал, что любит ее, а мужчины вроде Джека не бросаются словами. И уж
конечно, он произнес их не для того, чтобы затащить ее в постель. Он еще и
глазом не успел моргнуть, как она сама прыгнула туда.
Как же ей не хватало его любви!
Лина пребывала в полном смятении. Она взглянула на Базза, который беспокойно покусывал нижнюю губу.
— Что же мне делать? — прошептала она.
Базз немного помолчал, переглянулся с Элизой, а затем снова посмотрел на
Лину.
— Прислушайся к голосу своего сердца.
Глава 15
После ухода гостей Лина снова принялась расхаживать по комнате. Она знала,
куда зовет ее сердце, но сомневалась, что готова начать все сначала.
Что, если отношения с Джеком окажутся такими же, как со Стивеном? Вдруг он
тоже будет постоянно следить за ней, проверять? Ей нечего скрывать, но и не
хочется, чтобы кто-то наблюдал за каждым ее шагом. Джек каждый день звонил
Баззу и справлялся о ней. Хоть он и уважал ее желания, но сам продолжал
вмешиваться в ее жизнь, выясняя подробности, стараясь узнать о ее чувствах,
поступках. Она не выдержит, если эти отношения разрушатся так же, как и брак
со Стивеном.
И все же Лина страдала без Джека. Мысли о его предательстве были вытеснены
мыслями о том, что она не сможет жить, если больше никогда не увидит его.
Она думала и думала. Боязнь совершить ошибку совершенно парализовала ее.
Когда зазвонил телефон, Лина рассеянно взяла трубку:
— Слушаю.
— Это доктор Кросби? — произнес незнакомый мужской голос.
— Да.
— С вами говорит Алан Рапинов.
Имя показалось ей знакомым, но Лина не могла припомнить, где слышала его.
Один из бывших посетителей санатория? Вряд ли. Может, один из репортеров,
которые так досаждали ей?
— Я — адвокат, занимающийся наследством Софи Макафи.
— Ах, ну конечно, мистер Рапинов. Слушаю вас.
— Я хотел сообщить, что посылаю документы, которые вы должны подписать
и заверить.
— С какой целью?
— Нам нужно уладить некоторые формальности, связанные с изменением в
наследовании имущества Софи Макафи.
— Что, простите?
— Есть некоторые изменения — передача вам контроля над ее наследством.
— Мистер Рапинов, о чем вы говорите?
— Полагаю, вы еще не разговаривали с ее племянником?
— Нет. А в чем дело?
— Мистер Донелли отказался от наследства в вашу пользу. По условиям
завещания, оно окончательно перейдет к вам после смерти ее собаки.
— Он не мог этого сделать!
— Мог и сделал.
— Но... собака остается у него. Значит, и наследство принадлежит им!
— Да, собака у него. Но, по словам мистера Донелли, он нарушил одно из
условий завещания.
— Какое же?
— То, где говорится, что они с собакой должны каждый год проводить две
недели в вашем санатории.
— Но это смешно! Ведь я сама выгнала его отсюда!
— Он не упомянул об этом, только сказал, что нарушил условие договора,
и поэтому наследство поступает в ваше распоряжение.
— Мистер Рапинов, ни при каких обстоятельствах не высылайте мне бумаги.
На том конце провода надолго замолчали.
— Доктор Кросби, вы отдаете себе отчет в том, что отказываетесь
унаследовать около двадцати миллионов долларов?
— Я ничего не собираюсь наследовать. Вся эта собственность принадлежит
Джеку и Пончику.
— Но он передал права на нее вам.
— Нет, этого не будет.
Опять пауза.
— Никогда не видел, чтобы люди отказывались унаследовать такую сумму
денег. Если вы официально оформите свой отказ, тогда мы обратимся к третьему
лицу, обозначенному в завещании.
Лина перевела дыхание.
— Мистер Рапинов, не предпринимайте никаких действий, пока мы все не
выясним.
— Но мистер Донелли ясно выразил свое желание.
— Вы знаете, что я — дипломированный психотерапевт?
— Да, мадам.
— Так вот, мой диагноз — мистер Донелли временно нездоров. Сейчас он не
в том состоянии, чтобы принимать ответственные решения. Не предпринимайте
никаких шагов относительно имущества Софи, пока я не окажу помощь этому
бедному, заблуждающемуся человеку, — сказала Лина.
Ей казалось, что минуты тянутся бесконечно, пока она с нетерпением ждала
ответного звонка от Марка, партнера Джека.
Она попыталась застать Джека дома, но там был только автоответчик. Потом она
позвонила в офис ФБР, но ей сказали, что агент Донелли недоступен. Она стала
разыскивать Марка, и выяснилось, что тот на совещании. Лина оставила свое
имя и номер телефона, попросив, чтобы он позвонил ей сразу же, как
освободится.
Прошел целый час, а звонка все не было. О чем можно совещаться так долго?
Лина потянулась к телефону, намереваясь потребовать, чтобы его вызвали с
совещания, но тут раздался долгожданный звонок. Лина быстро схватила трубку.
— Лина? Это Марк Колсон. Я получил твою записку. Что случилось?
— Где Джек? — выпалила она.
— В отпуске. А что?
— Мне нужно связаться с ним. Ты можешь дать мне номер, по которому я
смогу его найти?
— Не обижайся, Лина, но если ты собираешься звонить ему, чтобы принести
еще больше горя, то я вынужден отказать. Он и так столько вынес из-за тебя.
— Он столько вынес? — Лина была просто потрясена. — Ты что,
выжил из ума?
— Нет, а вот он да. И это довольно жалкое зрелище.
— Я видела его интервью по телевизору. Он показался мне вполне
нормальным.
— За пять минут до того, как он отправился на телевидение, он зашел в
офис и заявил, что уходит в длительный отпуск. Тебе это кажется нормальным?
Сердце Лины сжалось.
— В отпуск? Но ведь он любит свою работу!
— Похоже, что больше нет.
— Пожалуйста, Марк, подскажи, как мне найти его.
— А что, если я позвоню ему и спрошу, хочет ли он с тобой
разговаривать?
— Послушай, сукин сын, — рассердилась Лина, впервые так обругав
человека. — Ты перевернул всю мою жизнь, поставив ее с ног на голову.
Мне нужно увидеть Джека и поговорить с ним. Сейчас же продиктуй мне его
номер, или я сама дам интервью на телевидении. И поверь мне, тогда всей
вашей конторе не поздоровится.
— Ну и ну! — воскликнул Марк. — Лина, ты такая находчивая,
когда злишься.
— Зато ты не слишком находчив, когда пытаешься хитрить, жалкое
ничтожество. Дай мне его номер сейчас же.
Марк помолчал, а потом тихо попросил:
— Обещай, что не добавишь ему проблем. Он и так сильно страдает.
— Я хочу выяснить то, что очень важно для нас обоих, — сказала
Лина, не раскрывая сути вопроса. Она была уверена, что добавит проблем
Джеку, но не таких, о которых тревожился его приятель.
Марк снова помолчал.
— Хорошо, но если он убьет меня за это, моя кровь будет на твоей
совести.
— Ничего, переживу.
— Он в домике своей тети. Джек обмолвился, что собирается побывать там
в последний раз.
Лина едва сдержала слезы.
— Спасибо, — прошептала она.
— У тебя есть ручка? Записывай его номер.
— Не нужно, я знаю его. —
И, кроме того, я не собираюсь ему
звонить
.
Лине удалось выехать в Пенсильванию только на следующий день. Ей пришлось
позаботиться обо всех делах, которыми она пренебрегала несколько недель. Все
путешествие, учитывая и короткую остановку в конторе мистера Рапинова, где
она взяла ключи, заняло семь часов.
Лина подъехала к домику около пяти вечера. День был немного сумрачным, но
приятным, и она улыбнулась, подъезжая к гаражу. Они провели здесь всего одну
ночь, но столько всего произошло за то время, что нахлынувшие воспоминания
ошеломили Лину.
Она заглянула в гараж и увидела синий пикап Джека. Значит, они с Пончиком
здесь.
Лина раздумывала, как войти в домик, но не могла решиться. Ведь сейчас она
являлась владелицей этой собственности, хоть и не собиралась оставлять ее за
собой. И Лина пришла к выводу, что не имеет права врываться в домик Софи.
Она постучала в дверь и стала ждать. Лина много раз пыталась представить эту
встречу, но сейчас, когда ей предстояло вот-вот увидеть мужчину своей мечты
и своих кошмаров, она ни о чем не могла думать. На стук не ответили, и Лина
постучала сильнее. Ответа опять не последовало. Лина немного поколебалась, а
потом достала ключи и вошла.
— Есть здесь кто-нибудь? — окликнула она.
Тишина. Наверное, они ушли на прогулку, а ей лучше подождать снаружи. Но от
волнения у Лины пересохло в горле, и она направилась на кухню за водой.
Вдруг она заметила, что дверь, ведущая в подвал, открыта. Забыв про воду,
Лина стала спускаться.
Снизу не доносилось ни звука, но Лина чувствовала, что Джек находится там.
Он никогда не оставлял дверь открытой, если не спускался в подвал. К тому же
лампочка, освещавшая ступени, была включена.
Лина старалась шагать как можно тише. Оказавшись в подвале, она осмотрелась.
Никого. Она прошла мимо полок с вином, чувствуя, как гулко бьется сердце.
Здесь что-то не так. Лина подошла к темной комнате, и тут наконец до нее
донесся голос. Низкий мужской голос. Она собралась постучать, но рука
застыла в воздухе.
— Теперь все промываем, — услышала она голос Джека. — А здесь
у нас проявитель.
Лина в ужасе отдернула руку. А если он с женщиной? Да она умрет от смущения.
— Я тебя приподниму, и ты посмотришь. Но только не вздумай куда-нибудь
сунуть свой нос.
До нее донесся приглушенный лай.
— Да, да, я знаю, что ты гораздо умнее, но вспомни про острый соус. Так
что я больше не дам тебе такой возможности.
Снова все смолкло.
— О, слушай, вот здорово. Это мой любимый кадр! Если хочешь знать, она
очень фотогенична. Это неудивительно... Черт, как она красива!
Лина обхватила себя руками, вспомнив, как он фотографировал ее. Неужели он
говорит о ней? Лина собралась снова постучать и опять остановилась, когда
Джек заговорил:
— Ну вот, теперь опускаем ее в закрепитель. Это останавливает процесс
проявки. Нам нужен такой тон... Не смотри на меня так. Я могу позволить себе
иметь ее фотографию.
Слезы навернулись на глаза Лины.
— Теперь последний этап, нужно промыть снимок. Здорово получилось,
да? — услышала она голос Джека.
Она увидела, как из-под двери стала пробиваться полоска света, и постучала.
— Одну секунду, миссис Пакстон, — откликнулся Джек.
— Это не миссис Пакстон, — ответила Лина, и ее голос задрожал.
Пончик звонко залаял, дверь распахнулась. Джек вытирал руки бумажным
полотенцем.
— Лина? — удивленно произнес он. — Что случилось? Что ты
здесь делаешь?
Пончик едва не сбил ее с ног. Лина погладила его мохнатую голову и
улыбнулась.
— Я тоже рада видеть тебя, малыш.
Она подняла глаза и посмотрела на Джека, который уставился на нее, как на
привидение.
— Привет, — сказала она, все другие слова просто выскочили из
головы при одном взгляде этих синих глаз. Запах химикатов щекотал ей нос.
— Привет, — отозвался Джек. Он казался таким же ошеломленным, как
и она. Это был мужчина, которого она больше никогда не надеялась увидеть. И
Лина не могла насмотреться на него. — Я даже не знаю, что
сказать, — признался Джек.
— Я тоже.
— У тебя все хорошо?
— Нет.
Он выбросил полотенце в корзину и взял ее за плечи.
— Что случилось?
— Мне кажется, я люблю тебя, — вырвалось у Лины.
Джек широко улыбнулся.
— И что, это неразрешимая проблема?
— Как посмотреть!
— Потому что я негодяй и тому подобное?
— Да.
Джек хотел обнять ее, но Пончик продолжал стоять на передних лапках, умоляя
Лину о внимании.
— Пончик? Посторонись, пожалуйста.
Он даже ухом не повел.
Лина погладила пса.
— Я кое-что припасла для тебя, но только дай минутку поговорить с твоим
хозяином.
Пес посмотрел на обоих по очереди, а затем устремился вверх по лестнице.
— Прибегаешь к взяткам, док? — пошутил Джек.
— Видишь, до чего ты меня довел?
Джек все еще не решался обнять ее.
— Что случилось?
— Давай поднимемся наверх, а?
Он обернулся.
— Позволь мне кое-что доделать, не хочу испортить снимок.
Лина тихо прошла за ним, чтобы посмотреть, тот ли это снимок, о котором она
думала. Она не ошиблась. Это была ее фотография. Лина наблюдала, как Джек
достал снимок из раствора и положил в глубокую ванночку, где плавали и
другие фотографии.
Джек накрыл ванночки стеклами, потом выключил воду, и снимки в большом
сосуде плавно опустились на дно. Он неторопливо вытер руки.
— Пошли наверх.
Он обнял Лину за талию, пока они поднимались на кухню.
— Бокал вина? — предложил он.
Лина покачала головой, не уверенная в том, что ей не придется вскоре сесть
за руль.
— Лучше не надо.
— Так ты думаешь, что можешь полюбить меня? — спросил Джек.
— А разве это так ужасно?
— Просто кошмар.
— Возможно, все получится, если ты напомнишь мне, что все еще любишь
меня. — Лина, наконец, перевела дыхание. — Ты ведь любишь меня,
да?
Джек зажал в ладонях ее лицо.
— Больше, чем ты можешь себе представить.
— Джек?
— Да?
— Я должна кое-что сказать. Тебе ставили много подножек, когда ты был
маленьким. Но ты не позволил сбить тебя. Ты вырос очень хорошим человеком.
— Это все тетя Софи.
— У нее хорошо получилось.
Джек улыбнулся, но как-то невесело.
— Она бы здорово поддала мне, если бы знала, через что я заставил тебя пройти. Мне очень жаль.
— Я знаю.
— Так ты простишь меня?
— Я еще думаю над этим, но уверена, что прощу.
Он сделал глубокий вдох.
— Ты никуда не поедешь сегодня. Вина?
— Да.
Разливая напиток, который они пробовали около месяца назад, Джек произнес:
— Я должен сказать тебе то, что ты скорее всего и не знаешь.
— И что это?
— Присядь.
Лина села, и он опустился рядом, взяв ее за руки:
— Ты меня любишь?
— Думаю, да.
Он опустил голову, а потом посмотрел Лине в глаза, и она вся напряглась.
— Что?
— Может, ты возненавидишь меня, когда услышишь то, что я скажу, но я
собираюсь попросить тебя выйти за меня замуж, родить мне детей и хочу все
начать сначала, отбросив старые заблуждения.
— Ты собираешься попросить меня выйти за тебя замуж?
— Обрати внимание на старые заблуждения.
Лине казалось, что ее сердце сейчас выпрыгнет из груди. Она даже не помнила,
как ответила ему:
— Хорошо. — Но ей не терпелось перейти к вопросу о замужестве.
— Я прочитал документы по Латимеру. Лина, твой муж не шпионил за тобой.
Он пытался защитить тебя.
— Что?
— Он нанял этих сыщиков, чтобы они оберегали тебя. Он никогда не думал,
что ты изменяешь ему. У него появилась навязчивая идея, что тебя могут
похитить из-за его исследований.
— Но он сам признался!
— Он любил тебя. И не хотел, чтобы ты жила в страхе.
Лина была потрясена. Она обижалась на Стивена за то, что он подозревал ее в
неверности, и все оказалось чушью.
— Но почему он просто не сказал мне об этом? Ложь погубила наш брак.
— Полагаю, он так сильно любил тебя, что даже решился разрушить ваш
союз. Твоя жизнь была важнее. И я согласен с ним.
Она положила голову на стол.
— О Господи, я влюбилась в очередного Стивена! Почему мне так не везет?
Джек погладил ее по волосам.
— Единственное, в чем я похож на Стивена, это в том, что люблю тебя. У
меня нет его мозгов. У меня только есть его способность любить женщину.
Поверь в это, Лина.
Она посмотрела на него, и вся ее злость испарилась.
— Черт возьми, я верю.
— Ты такая смешная, когда ругаешься.
Лина стукнула его по животу.
— Но мне действительно не нравится, когда меня опекают.
— Прости, — ответил Джек и заулыбался.
— А зачем ты отдал наследство Софи мне? — спросила Лина.
Его улыбка исчезла.
— Я так много отобрал у тебя. Я хотел хоть как-то возместить
убытки. — Он почеса
Закладка в соц.сетях
