Жанр: Любовные романы
Коварный заговор
...бщем, находился в лучшем из
возможных настроении. "Бедняга, -
подумал Иэн, - если он хочет подождать, пока мое настроение улучшится, ему
придется запастись терпением".
- Я не очень впечатлительный, - заметил Иэн, - но если вы предпочитаете
оставить это до завтра, я не возражаю.
- Надеюсь, вы побудете здесь немного, милорд? - отважился сэр Питер. - Когда
леди Элинор присоединится к вам?
Вы останетесь хотя бы на несколько дней?
- На несколько дней останусь, если вам угодно, но леди Элинор не приедет сюда
без какой-то существенной причины. -
Иэн чуть не запнулся, но усилием воли заставил свой голос звучать ровно. - Она
гостит у графини Пемброкской, которая
скоро должна родить.
Что-то было плохо, очень плохо. И как-то связано с Элинор. Сэр Питер не смог,
даже с учетом требований этикета,
скрыть огорчение, узнав, что Элинор не приедет. Поначалу Иэн хотел было
возмутиться. Что, сэру Питеру недостаточно его
присутствия? Что, он полагает, Иэн не разберется в том, в чем разобралась бы
Элинор?
Когда первое чувство негодования прошло, Иэн понял, что речь шла не об
умалении его роли и благоговении перед
могуществом Элинор. Предположение сэра Питера, что Элинор подчинится желанию
своего супруга, звучало достаточно
искренне. Возможно, в этом и была проблема - сэр Питер чувствовал, что Элинор,
наоборот, находится под слишком
сильным влиянием своего супруга. Но что же у него все-таки за дело? И как оно
может касаться Иэна? И что изменилось бы,
если бы Элинор приехала к ним? Иэн знал, что его репутация была хорошей, и все
должны понимать, что, если бы он хотел
повлиять на Элинор с тем, чтобы заменить некоторых ее кастелянов, он сделал бы
это до обновления присяги.
Иэн ответил на несколько учтивых вопросов, касавшихся самочувствия Изабель,
понимая, что его ответы мало
интересуют собеседника. Он имел достаточный запас мелких тем для праздной
болтовни, как положено всякому
придворному, но не предпринимал ни малейших усилий завязать разговор.
Пусть сэр Питер сам выбирает тему. Иэн вытянул свои длинные ноги к огню. Хотя
стояла середина августа и даже ночи
были теплые, лету никогда не удавалось пробиться сквозь толщу каменных стен,
которые дышали влагой. Огонь в каминах
горел круглый год, летом меньший, но все равно желанный.
Покачивая между ладоней кубок с вином, Иэн выглядел разомлевшим, как большой
кот. И так же, как кот, он был готов в
любое мгновение подпрыгнуть и начать бурную деятельность. Внутренняя
настороженность пробудилась в нем, когда,
утомившись от разговора о семье и предстоящих родах графини Пемброкской, сэр
Питер спросил:
- Вам не кажется, что этот спор между королем и папой приобретает опасные
размеры?
- Кажется, - мрачно ответил Иэн. - Они оба зашли слишком далеко, чтобы
отступить, сделав вид, что ничего не
произошло. И мне очень жаль. Я знаю Лэнгтона - нового архиепископа, - он именно
такой человек, какой должен быть на
этом посту. Я должен сказать откровенно, что мне не хотелось бы видеть епископа
Норвичского примасом церкви в Англии.
У него нет ни силы, ни мужества противостоять королю в те моменты, когда это
будет необходимо.
- Вы заботитесь о завтрашнем дне, а я думаю больше о сегодняшнем.
- Я не понимаю, что вы имеете в виду. Король Джон действительно изгнал
монахов из Кентербери и захватил владения
архиепископа. Но даже если папа проклянет его, даже если он накажет его
отлучением от церкви - в чем я сомневаюсь, пока
еще не потеряна надежда на примирение, - это не может случиться сегодня. В любом
случае, все это - дело будущего.
Иэн понимал, что что-то терзало душу сэра Питера, но он никак не мог
добраться до сути.
- Я имел в виду, что король очень занят этим делом. Устремив все взоры на
Рим, он может не видеть, что происходит
под его носом.
Иэн поставил кубок на столик возле стула и поднялся.
- А что происходит? - отрывисто спросил он. Сэр Питер не решился поднять
глаза.
- Вы, без сомнения, знаете это лучше меня, милорд, - с трудом произнес он. -
Вы ведь брат по клану лорда Ллевелина,
не так ли?
- Ллевелина? Да, я его брат по клану. Но Ллевелин никогда никому не выдает
своих секретов. Тем более мне, поскольку
знает, что я буду спорить с ним. И, так или иначе, я не видел Ллевелина со дня
своей свадьбы. Если вы слышали что-то о
волнениях в Уэльсе, вам не следовало хранить молчание. Почему вы не сообщили
мне?
- Я ничего не слышал, - быстро ответил сэр Питер. - Я только полагал, что
проблемы в Англии вызовут проблемы и
здесь.
Это прозвучало фальшиво. Тон, опущенные глаза - все говорило о фальши. У сэра
Питера были сведения, и совершенно
определенные. Но зачем ему хранить их при себе? Первой мыслью Иэна было, не
связано ли это с каким-то новым заговором
против него. Но он тут же отбросил эту идею. Никто из людей Элинор, как бы они
ни относились к Иэну, не хотел, чтобы их
госпожа оказалась в руках короля. Даже те немногие, кто не испытывал любви к
Элинор лично, предпочитали ее власть
управлению Джона.
Новость, которую слышал сэр Питер, должно быть, касается его самого. Иэну
пришло в голову, не попал ли каким-то
образом к сэру Питеру отчет о разговоре, который был у него с Элинор насчет
подозрений в отношении этого кастеляна.
Если это так, то, без сомнения, сведения до него дошли в искаженной и
преувеличенной форме, передаваемые от служанки к
служанке, а потом - от слуги к слуге.
Иэн не сомневался, что сэр Питер поддерживал дружеские отношения с лордом
Гвенвинвином. И ничего плохого в этом
не было. Напротив, было бы глупо враждовать с самым могущественным валлийским
лордом в округе. Безусловно,
Гвенвинвин дал знать из Повиса, что Иэн держит путь в Клиро-Хилл. Но если сэр
Питер собирался нарушить присягу и
предать Элинор, он наверняка сделал бы это, пока Иэн был занят с мятежными
кастелянами Саймона. Он не планировал
мятеж - он действительно был рад видеть Иэна и действительно очень сожалел, что
Элинор нет с ним. В голове Иэна начала
проблескивать догадка, но ему нужно было поразмыслить над этим в спокойной
обстановке, не отвлекаясь на болтовню и
словесное фехтование. Он потянулся и зевнул.
- До сих пор, - уверил он сэра Питера, - в Англии не было никаких проблем -
не больше, чем обычно, я имею в виду,
- кроме того, со дня на день мы ждем новость, которая, безусловно, укрепит
порядок в стране. Королева должна
разрешиться - Бог даст, наследником - очень скоро. - Последние слова прозвучали
не очень разборчиво, утонув в
очередном зевке.
- Вы устали больше, чем думали, милорд, - заметил сэр Питер с плохо
скрываемым облегчением. - Позвольте, я
покажу вам вашу комнату.
- Должно быть, вы правы, - сказал Иэн, по-прежнему улыбаясь и зевая, но тут
вдруг по спине его пробежали мурашки.
До него вдруг дошло и заставило насторожиться то, что он не видел женщин в
замке, за исключением служанок, хотя
знал, что у сэра Питера есть жена и дети. Сначала отсутствие хозяйки и детей не
смутило его. Он приехал уже после
наступления темноты и, не слишком рассуждая об этом, предположил, что дети уже в
постели, а жена занята с ними или
просто ушла в женские покои. Потом мозг его переключился на сэра Питера и их
разговор.
Но теперь отсутствие женского внимания вдруг показалось ему очень странным.
Хозяйка должна была хотя бы по этикету
выйти поприветствовать сеньора своего мужа, предложить ванну, если он пожелает,
помочь раздеться, осмотреть комнату,
кровать, постель, чтобы убедиться, что все чисто и как подобает, пожелать ему
доброй ночи. Существовало много невинных
причин, почему бы хозяйка не смогла выйти, но тогда ее муж должен был бы
представить какие-то объяснения.
Боясь, что, если он задаст сэру Питеру вопрос о его жене, это заставит того
насторожиться, Иэн молча последовал за ним,
не говоря ничего, даже когда они повернули на лестницу. Обычно гостю, даже
почетному, предоставлялась комната на
главном этаже. Женщины не любят размещать посторонних мужчин в верхних комнатах,
где живут служанки и
высокородные девы, если таковые имеются.
Когда они поднялись наверх, сэр Питер обернулся.
- Моя жена в отъезде, - сказал он. - Ее мать заболела, и она повезла детей
проведать бабушку. Я не привычен к
домоводству. Поэтому, надеюсь, вы простите меня за то, что я сделал все посвоему.
Я предоставил вам нашу спальню - она
уютнее.
- Мне было бы уютно где угодно, но благодарю вас. Оправдание было
правдоподобным. Иэн почувствовал, что оно
прозвучало бы более убедительно, если бы управляющий упомянул об этом раньше. Но
вместе с тем сэр Питер так не умел
лгать, что Иэн тем больше сомневался в его дурных намерениях, чем больше тот
лгал. Сэр Питер провел его в комнату,
указал жестом на поджидающих служанок и предложил Иэну спрашивать у них все, что
ему понадобится.
- Я не знал, что именно приказать им приготовить. Я полагаю, они сами знают.
Но если вам понадобится или захочется
что-то еще, скажите им, и они принесут вам. - Он помолчал немного и посмотрел в
сторону. - Может быть, вы хотите
женщину?
- Нет, - мгновенно ответил Иэн, не потому, что был сторонником воздержания
при расставании с женой, но потому,
что теперь больше, чем когда-либо, он нуждался в уединении, чтобы хорошенько все
обдумать. Однако это было странное
предложение. Его друзья могли, конечно, предложить ему такое, но было неожиданно
услышать это от управляющего
замком, принадлежащим Элинор.
- Тогда я оставлю вас, отдыхайте, - сказал сэр Питер и торопливо покинул
комнату.
Иэн постоял, не шевелясь и глядя ему вслед. Он испытывал непреодолимое
желание рассмеяться невероятно неумелым
попыткам сэра Питера скрыть, что тот замышляет что-то плохое, и одновременно
слышал тревожный набат, все громче и
громче звучащий в его мозгу. Но он никак не мог понять, в чем опасность. Правда,
он был без доспехов и без оружия - он
огляделся вокруг, отметив довольно крепкий столик, который послужит надежным
щитом, и высокий железный канделябр,
который послужит столь же превосходным оружием.
Однако это было бы безумием. Никто не стал бы приводить хозяина в собственную
спальню, чтобы там с ним
расправиться. Никто бы не оставил двух женщин в комнате с ним, подумал Иэн,
когда одна из служанок подошла к нему,
чтобы развязать пояс.
Продолжая размышлять, Иэн позволил женщинам раздеть его, затем быстро вымылся
в чане с теплой водой. Он натянул
поданный ему халат и помотал головой, когда его спросили, не хочет ли он чегонибудь
еще. Поставив возле кровати кувшин
с разбавленным вином на случай, если ночью ему захочется пить, служанки сделали
реверанс и удалились.
Иэн сел у огня, придвинув стол к левой руке и канделябр к правой. Уверившись,
что легко до них достанет в случае
необходимости, он выбросил из подсознания вопрос о самозащите и стал размышлять.
В конечном счете не столь важно, что именно сэр Питер собирался делать,
нежели ответить на вопрос, почему он
собирался это делать. Иэн извлек на свет тускло мерцающую идею и рассмотрел ее
со всех сторон. Он вернулся к дню своей
свадьбы и сложил вместе свои отношения с Ллевелином и замечание Элинор о том,
что она разговаривала с сэром Питером,
не слишком прислушиваясь к тому, что он говорил, поскольку ее внимание все время
было отвлечено.
"Что же случилось?" - спросил себя Иэн, и мысли его на мгновение отвлеклись
от вопросов жизни и смерти КлироХилла.
Что произошло между ним и Элинор? Неужели Элинор могла так долго держать
на него зло от того, что он когда-то
упрекнул ее? Это было невозможно. Но что же тогда возможно?.. Он со злостью
оборвал свой очередной поток горьких
мыслей. Он уже возвращался к этому делу десять тысяч раз.
Тогда они с Элинор пришли к выводу, что сэр Питер мог замышлять мятеж, но он
был старым и верным слугой. Кроме
того, после падения замка в Сассексе казалось маловероятным, что какой-то вассал
решится поднять восстание. Ко всем
подозрениям добавлялась почти уверенность Иэна, что Ллевелин положил глаз на
Повис и искал повод атаковать
Гвенвинвина. Если сэр Питер предупреждал Элинор о намерениях Ллевелина, о
которых он мог слышать через Гвенвинвина,
а она не обратила на его слова внимания, что должен был подумать сэр Питер? Если
бы Иэн сам был на месте мелкого
кастеляна и видел над собой верхний жернов Ллевелина, а под собой - нижний
жернов Иэна, брата по клану Ллевелина, -
и видел также, что клин, разделявший эти два камня, то есть леди Элинор, убрали,
- он понял бы, что его вот-вот раздавит в
пыль между ними.
Одно было неясно. Если сэр Питер был убежден в необходимости мятежа, почему
не действовал сразу? Почему он так
приветствовал Элинор во время ее поездки по своим владениям? Почему он так
обрадовался посещению Иэна? Нет,
восстание не было его целью. Ему нужно было только избавиться от гибельного
влияния связанного с Ллевелином мужа
Элинор. Убийство казалось наиболее логичным ответом. Когда Иэн умрет, Элинор,
возможно, снова станет такой, как была.
Но в этом случае сэр Питер, безусловно, попал бы из огня в полымя. Элинор едва
ли была бы признательна ему за убийство
мужа, если, как сэр Питер должен был предполагать, она влюблена в него.
Кроме того, убийство было, пожалуй, излишне радикальной реакцией. Почему сэр
Питер не повторил свои
предупреждения, когда Элинор приезжала к нему? Иэн вдруг улыбнулся. Он,
вероятно, поднимал эту тему, но не с той
стороны. Вместо того чтобы предупреждать Элинор о намерениях Ллевелина или
Гвенвинвина, он предупреждал ее против
Иэна. Это лишь подлило бы масла в огонь, подумал Иэн. Какие бы проблемы ни
существовали между Иэном и Элинор, о
недоверии речь не шла. Она бы открутила сэру Питеру уши от головы, если бы он
заикнулся, что ее муж собирается предать
ее. Вероятно, она покинула замок, даже не дослушав до конца, - и именно поэтому
она никогда не упоминала об этом деле.
Очевидно, сэр Питер еще не совсем решил, что ему делать. Возможно, он
надеялся, что, если бы Элинор приехала, он
смог бы изложить им обоим свои подозрения. Теперь он сомневался. Он отправил
жену и детей в безопасное место, но
роскошный прием, оказанный Иэну, указывал на то, что он еще не готов нанести
удар.
Иэн взял свечку и встал. Даже если сэр Питер не повинен в злых намерениях, а
лишь обеспокоен и расстроен,
непростительно позволять блуждать подобным идеям в его мозгу. Лучше всего было
бы выложить все в открытую и
попытаться успокоить страхи этого человека, чего бы они ни касались.
Передняя была пуста. Иэн растерянно огляделся, недоумевая, куда подевались
Оуэн и Джеффри. Его собственное
удивление разозлило его. Ему следовало бы раньше понять, что он один. Он
прислушивался к каждому звуку, готовясь к
отражению возможного нападения, и, безусловно, услышал бы, если бы мальчики
вошли в комнату. Иэн повернулся к двери,
но не двинулся вперед. Вместо этого он уставился на нее, широко раскрыв рот от
удивления. Постепенно лицо его приобрело
оттенок красного дерева, когда кровь хлынула ему в голову, закипая от гнева.
Дурак! Дурак! Дурак! Как он мог пройти мимо этой двери и не увидеть ее? Как?
Каковы бы ни были мотивы и намерения
сэра Питера, его действия были продуманы и подготовлены. Дверь в его спальне
была явно заимствована из тюремной
камеры. В ней было маленькое зарешеченное отверстие, сквозь которое тюремщик мог
наблюдать за заключенным. У пола
находилась щель, через которую подавалась еда.
Иэн стиснул зубы, чтобы удержаться от яростного крика. Затем, не тешась
особыми надеждами, но и не имея ничего
другого - слишком поздно! - он подошел к двери, приподнял щеколду и навалился
всем весом. С таким же успехом он мог
бы толкать и двенадцатифутовой толщины стены замка. Дверь была заперта не только
на замок, но и на засов.
23.
Гонцу Элинор не хватило одного дня, чтобы застать Иэна. Новость, которую он
вез, была радостной и не срочной,
поэтому он остался на ночь и наутро отправился на юг вслед за своим господином.
После полудня ужасная гроза задержала
его еще на несколько часов. После этого ему пришлось ускорить преследование,
иначе он рисковал прибыть в Монмут после
своего господина, что вряд ли понравилось бы хозяйке.
Уже почти светало, когда он добрался до Кергурла. Там он дал передохнуть
лошади и бросился дальше. Ему объяснили,
что он отставал все еще на целые сутки. Он спросил с беспокойством, не повернул
ли господин на восток. Нет, ответили ему,
он отправился по дороге на юг. Если он повернул на восток позже, этого они,
конечно, знать не могут.
Гонец на всех парах примчался в Повис перед закатом. День был жаркий, и ни
он, ни его лошадь двигаться дальше не
могли. Он был очень рад услышать, что господин отбыл только этим утром и
определенно дал понять, что остановится в
Клиро-Хилле. В вечерней прохладе гонец отправился дальше. Луна была почти
полной, и света было достаточно. Он приедет
в Клиро-Хилл еще до рассвета И сможет вручить послание, как только господин
проснется.
Этот план, кроме последней его части, был исполнен без особых проблем. Дорога
была ровной, и гонец достаточно легко
добрался до неприступного замка. Энергичный стук в небольшие задние ворота
разбудил ночного сторожа. Что-то было,
однако, не так. Сторож почему-то отказался разговаривать с гонцом, лишь
предложив тому не шуметь и сказав, что сейчас
кто-то придет.
Ждать пришлось долго, но наконец появился человек с властными повадками.
Гонец немедленно заявил, что прибыл от
леди Элинор с письмом к ее супругу. Вместо того чтобы сразу же открыть ворота,
как того ожидал гонец, человек заговорил
с ним через окошечко.
- Лорд Иэн не приезжал, - сказал он, - и его не ждали, а хозяина и хозяйки
замка тоже нет. Попытайся найти его
светлость в Билт-Веллсе, а может быть, он направился на восток в Леминстер или
Ворчестер.
- В Повисе он сказал, что направляется сюда. Даже в сумеречном свете гонец
заметил, как напряглось и обеспокоилось
лицо собеседника. Тем не менее он решительно помотал головой.
- Возможно, по дороге он узнал, что в замке никого нет. Его здесь нет, и мне
не велено кого-либо впускать.
Прежде чем гонец успел возразить, что ему необходимо подкрепиться и
передохнуть, что любой человек леди Элинор
имеет на это право в ее замках, окошечко со стуком захлопнулось.
Несколько секунд гонец недоуменно смотрел на глухую дверь, начиная понимать,
что все это дело крайне подозрительно.
Почему сторож не мог сказать сразу, что никого из господ здесь нет? Как можно
ночью отказать гонцу в крыше над головой,
даже если в замке остались одни крепостные, - он же был один, чего им бояться?
Уэльс - все-таки безумная страна. Кто знает, что могло случиться в КлироХилле?
Гонец не стал садиться на лошадь, а
повел за уздечку к ближайшему перелеску, держась так, чтобы лошадь постоянно
находилась между ним и стеной замка.
Вряд ли они пустят стрелу, поскольку, если бы они хотели убить его, им было бы
проще сделать это, впустив его внутрь, но
лишняя предосторожность не помешает.
Отойдя подальше, он вскочил в седло, но по-прежнему не представлял себе, куда
ехать дальше. Следует ли ему во весь
дух мчаться в Монмут и пересказать госпоже эту странную историю? Но что, если
все это правда? Что, если лорд Иэн
действительно в Билт-Веллсе или Ворчестере? Нет, так далеко на восток, до
Ворчестера, он не поехал бы. Кроме того, гонец
понимал, что ему обязательно нужно передохнуть. Немного сзади от дороги уходила
тропинка, которая могла вести на
восток. Там была какая-то деревня.
Уже почти светало. Может быть, там он мог бы освежиться и найти место для
отдыха. Он сможет разузнать также, не
видел ли кто-нибудь проезжавшего мимо отряда его господина.
Элинор в Монмуте радовалась от всего сердца. Изабель родила быстро и легко,
младенец был крупный, крепкий и, судя
по всему, вполне здоровый. Элинор доставляло истинное наслаждение болтать с
Изабель, держать на руках малыша, играть
со старшими детьми.
Элинор не пыталась разбираться, почему у нее так легко на сердце, но время от
времени в памяти всплывала то какаянибудь
фраза, брошенная Иэном, то его нахмуренный лоб, означавший какую-то
мысль, которая не нравилась ему. Затем
глаза ее разгорались, золотые огоньки и зеленые искры озаряли темно-карий цвет -
в голову ей приходили слова, которыми
она довела бы его до бешенства.
Никакие угрызения совести не омрачали тот огненный спор, который она
воображала себе. Если Элинор и испытывала
какое-либо чувство, кроме ожидания, это был стыд за то, что она позволила себе
так потерять голову, что Изабель пришлось
объяснять ей, как следует обращаться с собственным мужем.
Отчасти по этой причине, отчасти потому, что, невзирая на всю свою любовь к
Изабель, она предпочитала вести споры
наедине в своем собственном доме, Элинор решила не ждать Иэна в Монмуте. Именно
об этом она написала Иэну в придачу
к новостям о благополучных родах Изабель, а также попросила его остановиться в
Роузлинде, прежде чем возвращаться к
осажденному Кемпу.
Она пояснила, что есть один важный вопрос, который должна обсудить с ним и
который она не может изложить в письме.
Что за вопрос она собиралась обсудить, Элинор пока еще и сама не представляла.
Она надеялась на свою изобретательность,
а может, ей удастся настолько сбить его с толку, что он и не вспомнит об этом, -
по крайней мере, пока отношения между
ними не наладятся в достаточной мере, чтобы она могла признаться в том, что этот
мнимый вопрос был лишь предлогом
поскорее увидеться с ним.
Итак, убедившись, что Изабель чувствует себя достаточно хорошо и быстро
восстанавливает силы, собираясь спустя
несколько недель отправиться в Ирландию к мужу, Элинор отправилась домой.
В пути она уже не спешила, день погостила в Айфорде и к вечеру следующего дня
благополучно прибыла в Роузлинд.
Затем были два дня, в течение которых обрадованные дети Элинор вновь грелись
в лучах счастья своей матери, счастья,
которое начиная с января проблескивало лишь редкими вспышками из-за туч. А потом
в Роузлинд прибыл взволнованный и
изможденный гонец Элинор. Ей было достаточно одного взгляда на его лицо, когда
он вошел в зал.
- Что случилось? - вскрикнула она. Гонец упал на колени.
- Я не смог найти его, госпожа. Не смог найти.
- Что? Что за ерунда? Как это ты не смог найти его?
- Госпожа, лорд Иэн вместе со своими людьми растворился, как дым в воздухе,
между замком Повис и Клиро-Хиллом.
Первым порывом Элинор было обозвать гонца идиотом, обругать его на чем свет
стоит, но она подавила в себе это
желание, которое было, конечно, самообманом. Гонец не был идиотом. Он много раз
возил ее послания и всегда исполнял
службу безукоризненно. Называть его идиотом значило бы просто отмахиваться от
своего страха.
- Встань и расскажи все по порядку.
- Из Монмута, госпожа, я отправился...
- Начни с момента, когда ты прибыл в замок вассала лорда Иэна. Что там
случилось?
- Ничего. Меня приняли хорошо и объяснили, что лорд Иэн днем раньше
отправился на юг.
- А что с тем делом, которое он хотел уладить? Там были какие-то признаки
военных действий? Или перемирия?
- Была свадьба, госпожа. Слуги рассказали мне. Отцу невесты не очень нравился
контракт, но он передумал, и лорд Иэн
приехал как раз на свадьбу. Он погостил там по полной программе.
- Ладно. Он сказал им, куда едет?
- Нет, госпожа, но он отправился в южном направлении - это все видели, и я
последовал за ним. Они двигались быстро.
Я не смог догнать их, но по дороге мне постоянно докладывали об их маршруте.
Лорд Иэн на ночь остановился в Кергурле. Я
покормил там лошадь и двинулся в Повис.
- В Повис? Лорд Гвенвинвин был в замке?
- Когда я приехал, нет, но мне сказали, что он покинул замок в тот день утром
сразу после отъезда лорда Иэна.
Начальник стражи объяснил, что лорд Иэн направился на юг и что он открыто
объявлял, что едет в Клиро-Хилл.
Элинор невидящими глазами смотрела прямо перед собой, пока ее испуганный
слуга докладывал, как его не впустили в
замок Клиро.
- Я не знал, что делать, госпожа. У меня была мысль сразу же скакать в
Монмут, но мне пришло в голову, что путь
неблизкий даже до Монмута, так что я решил для начала осмотреться вокруг и
расспросить, не видел ли кто лорда Иэна и его
отряда. Госпожа, говорю вам, он растворился в воздухе. Между Повисом и КлироХиллом
его видели многие. Однако ни
восточное, ни западнее, ни южнее Клиро его не видели и не слышали.
- Значит, они в замке, - твердо произнесла Элинор. - Люди не могут исчезать,
как дым. - С минуту она просидела
неподвижно, подавляя в себе бурю ярости, ужаса и сожаления, которая разрывала ее
на части.
Если Иэн умер, ей так и не удастся заделать брешь, которая по ее вине
пролегла между ними. Он так и умер в
уверенности, что она не любит его. Она закрыла глаза, но образ его лица,
искаженного болью, когда она не могла ответить на
его ярость, не уходил. Умер? Что она будет делать, если он умер?
Элинор тяжело вздохнула. Одно можно сказать наверняка: она не станет сидеть
на месте и рыдать. Прежде всего она
сотрет с лица земли замок Клиро, до последнего камня, и разорвет сэра Питера на
кусочки, конечность за конечностью,
мышцу за мышцей, кость за костью. Глаза Элинор открылись и пронзили гонца. Тот
всхлипнул и снова упал на колени.
- Позови ко мне сэра Ги, - тихо произнесла она, а затем, осознав его страх,
добавила: - Это не твоя вина, Бруз. Ты все
сделал, как надо.
Пока она с наслаждением размышляла, как разделается с сэром Питером, на
память ей пришел ее последний визит к нему.
И тут же она почувствовала неприятный привкус лжи. Сэр Питер мог, наверное,
оказаться предателем, но вряд ли он мог ни с
того ни с сего стать дураком: если Иэн умер, гонец тоже должен был умереть.
Совсем не трудно было пригласить Бруза войти и убить его, если, как казалось,
охрана замка тоже замешана в измене,
вместе с сэром Питером. Ведь еще одно убийство сверх убийства Иэна, его
оруженосцев и воинов, ничего бы уже не
изменило - зато дало бы несколько дополнительных недель в такой критический
период года.
Скоро настанет пора собирать урожай, заготавливать запасы на зиму. Если сэр
П
...Закладка в соц.сетях
