Жанр: Любовные романы
Коварный заговор
...дному сигналу,
которого никто другой не заметил, жеребцы
вновь очнулись и ринулись в бой.
Когда лошади встали на дыбы, Иэн нанес удар сверху. Альбини поднял щит, чтобы
парировать атаку, одновременно
склонившись вправо, чтобы достать незащищенный бок Иэна. Может быть, край его
щита ударил лошадь, а может быть, она
потеряла равновесие из-за маневра всадника, но жеребец Альбини яростно заржал и
рухнул на землю.
Иэн вскрикнул от испуга, отпустил щит и схватился за уздечку, привязанную к
луке седла. В своих усилиях помешать
своему коню наброситься на упавшего противника и лошадь он едва не повалил его.
Изогнувшись и чуть не сбросив с седла
Иэна, серый конь удержался на ногах, яростно брыкаясь и фыркая.
За то время, пока Иэн усмирял свою лошадь, Альбини выбрался из-под своей,
пытаясь поднять ее на ноги. Иэн
повернулся к нему. Альбини, еще стоявший на земле, поднял щит, но меч Иэна повис
в его руке, явно давая понять, что он не
собирается наносить удар.
- С вами все в порядке? - спросил он с беспокойством.
Альбини опустил щит.
- Я поблагодарю вас за любезность, если вы позволите мне подняться в седло.
- Милорд, эта лошадь недостойна вас, - ответил Иэн, наблюдая, как жеребец
отчаянно пытается подняться. Затем он
рассмеялся: - Если вам все-таки удастся поднять ее, я сдамся вам.
Это вызвало ответный смех со стороны Альбини, и раздражение его улетучилось.
- Если это принесет мне одного из тех серых дьяволов, на которых вы
разъезжаете, мне придется согласиться. Но вы
преподали мне урок вежливости. И я сдаюсь.
- Нет, вы не сдадитесь, - ответил Иэн, - потому что поражение потерпел сын
кобылы, а не вашей матери. Вы почти
одолели меня. Вы были настолько близки к победе, что мне не хотелось бы
признаваться в этом. Мм еще встретимся когданибудь.
Лошадь наконец поднялась на ноги, но что-то она себе повредила, поскольку
хромала. Альбини тоже хромал. Должно
быть, он поранил ногу во время падения с лошади. Без лишних слов Иэн проводил
его на край арены, чтобы убедиться, что
никто не попытается воспользоваться его ранением, и там вежливо распрощался.
Он был в прекрасном настроении. Бой с Альбини взбодрил его, хотя и несколько
утомил. Лошадь Альбини упала весьма
кстати - это дало ему необходимую передышку. Он попридержал своего жеребца
несколько мгновений, осматривая поле
боя. Пыль сгустилась. Иэн не им&л ни малейшего представления, где его друзья.
Но, с другой стороны, и его враги не знали,
где он сам.
Следующие минуты показали, что это последнее предположение оказалось слишком
наивным. Как только Иэн понял, что
на краю поля не найдет достойного себе соперника, он направился в ближайшую
брешь в массе сражающихся всадников. Его
немного удивило, когда никто не рванулся ему навстречу. Он предполагал, что,
поскольку все его хорошо видели, кто-нибудь
поспешит воспользоваться его усталостью от предыдущего боя.
Однако пока он не забрался в самую гущу сражения вблизи центра поля, никто не
проявлял желания вступить с ним в бой.
Но наконец ему бросили вызов два рыцаря, и на этот раз у него было немного
надежд легко и быстро справиться с ними.
Фулк де Кантелю и Генри Корнхилл не были новичками и жаждали реванша за свое
неожиданное поражение в состязании на
копьях. Иэн понимал, что, если они преуспеют в своих намерениях, у него мало
шансов покинуть поле живым.
Тем не менее Иэна не охватило то чувство отчаяния, которое владело им днем
раньше. Его военный опыт был
многообразен и относительно свеж. Небольшая рана в боку не причиняла ему особого
беспокойства. Он задорно выкрикнул
вслух имена своих соперников, резко развернул лошадь и вонзил шпоры, так что она
прыгнула вперед.
Боковым зрением Иэн поймал группу из полудюжины рыцарей, продиравшихся сквозь
гущу сражавшихся. Они не
оглядывались по сторонам в поисках соперников, а целеустремленно и прямо, как
полет стрелы, двигались в сторону Иэна.
"Наемные убийцы Джона", - решил Иэн. Он яростно пришпорил коня. Сейчас не время
для турнирных любезностей - это
настоящая война, где хорош лишь мертвый враг. Ярость придала ему сил, и он
обрушил на Фулка серию ударов,
немилосердно продолжая вонзать шипы в бока своей лошади. Слишком занятый
защитой, чтобы отскочить в сторону, Фулк
наконец познал судьбу, которую уготовил ему Иэн. Серый ударил лошадь Кантелю в
брюхо, и, когда та инстинктивно
поднялась на дыбы, Иэн нанес сокрушительный удар. Фулк покачнулся в седле и
откинулся назад - и лошадь накрыла его.
Не теряя ни секунды на раздумья, Иэн пришпорил коня и устремился навстречу
приближавшимся рыцарям. Внезапно он
услышал, как за его спиной кто-то дважды выкрикнул его имя. Волна облегчения
сразу же сменилась страхом. Голос не
принадлежал ни Лестеру, ни Вески. Это был ФицУолтер, созывавший подкрепление.
Иэн понял, что то, чего он боялся,
свершилось. Оба заговора против него соединились воедино, умышленно или
случайно. Но то, что открылось ему в
следующее мгновение, было еще хуже. Повернув голову, чтобы убедиться, что это
был действительно Фиц-Уолтер, он
удостоверился не только в этом, но заметил дополнительно, что рядом с
ФицУолтером был уже и Саэр де Квинси.
Иэн не питал иллюзий насчет того, чем такой бой должен был закончиться для
него самого. Шестеро спереди и двое сзади
- этого больше чем достаточно, чтобы уложить одного. А еще то, что Иэн повернул
голову, позволило Корнхиллу,
которому удалось наконец справиться с лошадью, нанести неожиданный удар, на
который Иэн не среагировал бы, если бы
не...
Возглас триумфа, изданный наступавшими рыцарями, неожиданно оказался
спасительным для Иэна. Его меч мет-нулся
как раз вовремя, чтобы парировать удар Корнхилла, который наверняка перерубил бы
ему шею, если бы напрочь не снес
голову с туловища. В итоге вражеский меч лишь скользнул по его плечу. Иэн ахнул,
что не имело, однако, никакого
отношения к боли. Это был звук искреннего изумления, когда эта воинственная
шестерка вместо того, чтобы обрушиться
всей массой на Иэна, обошла его с Генри и, разделившись по трое, занялась
ФицУолтером и де Квинси.
Иэну понадобилось десять минут, чтобы покончить с Корнхиллом, вместо пяти,
поскольку его так распирало от смеха,
что половина ударов приходилась мимо цели. Несмотря на свое приподнятое
настроение, он прекрасно понимал, что
опасность еще не миновала. Тот факт, что одна группа заговорщиков сокрушала
другую в уверенности, что те двое пришли
Иэну на помощь, не отменял того, что оставались еще шестеро, которые
намеревались убить его.
Наконец Иэн выбил меч из руки Генри и испытал большое удовольствие, услышав,
как тот закричал, и, увидев, что тот не
сделал даже попытки потянуться к булаве, притороченной к седлу, Иэн проехал
немного вперед и развернулся.
Итак, Корнхилл побежден и отправился залечивать перебитые пальцы. Саэра де
Квинси только что свалили.
Иэн увидел, как один из атакующих сорвал с его руки щит, а другой выхватил
меч. Он напрягся, готовясь к очередному
бою, но случилось странное. Те трое, даже не глянув в его сторону, отправились
восвояси, затерявшись в толпе бьющихся
рыцарей и клубах пыли. Иэн растерянно оглянулся на ФицУолтера, который еще
яростно отбивался.
Иэн очутился в странном положении - теоретически он обязан был прийти на
помощь воину из своей партии. И тут, как
дар небес, перед ним предстал и бросил клич какой-то незнакомый рыцарь.
Благословив про себя этого человека, кто бы он
ни был, Иэн парировал его удар и занялся привычным делом - хотя и не слишком
энергично. Счастье еще, что противник
оказался не слишком сильным, поскольку Иэна опять начал душить радостный смех.
Веселясь, Иэн не забывал поглядывать
на ФицУолтера. Наконец и с ним было покончено, и у него тоже отобрали щит и меч.
Иэн легко парировал удары, которые его противник наносил с каким-то странным
небрежением. Поведение первой
тройки предсказывало, но не гарантировало поведение второй. И на мгновение Иэну
показалось, что они действительно были
настроены иначе, поскольку, расправившись с ФицУолтером, направились прямо на
него. Однако не остановились.
Неожиданно свернув вправо, они оставили Иэна наедине со своим неуклюжим
противником.
Несколькими мощными ударами Иэн разоружил этого деревенского помещика,
который вознамерился помериться силой
с настоящим закаленным воином. Он не стал слушать его имя. Все его желание
смеяться как рукой сняло. Он узнал один из
щитов. Сэр Роберт де Реми был одним из второй троицы.
- Да, - произнес приятный голос за его спиной, - очень странно. Действительно
странно.
Иэн стиснул зубы.
- Клянусь, что я никакого отношения к этому не имею.
- Я...
Лестер расхохотался.
- Да не надо мне рассказывать! Неужели я не узнаю тонкие и элегантные
пальчики леди Элинор, заварившие эту кашу?
Но исполнено великолепно. Давайте покончим с этим, - сказал Лестер, не
догадываясь, как сразил Иэна своей
проницательностью. Он возвысил голос во всю силу своих здоровых легких: - За де
Випона! За де Випона!
20.
к концу состязаний напряжение Иэна и Элинор пошло на спад. Хотя ей не
довелось увидеть Иэна в тот момент, когда он
неминуемо должен был пасть жертвой Кантелю и Корнхилла, она поняла, что худшее
для ее мужа уже миновало, увидев его
врагов, ковыляющих с поля. Когда за ними вскоре последовали ФицУолтер и де
Квинси, без мечей и щитов, стало ясно, что
ее план удался. Избавление от страха должно было принести ей радость, и король
едва ли сдержал бы свою ярость, если бы
заметил на ее лице удовольствие, но в ней, казалось, сохранялось лишь одно
чувство - гнев.
Это чувство в некотором смысле спасло ее. Она сидела в напряженном молчании,
никак не давая понять, что знает, что ее
муж теперь в безопасности - насколько безопасно вообще можно было себя
чувствовать в пылу турнира. В какой бы
момент он ни глянул на нее, Джон не мог найти в ней ни малейшего признака
облегчения или удовольствия. При всей своей
ненависти к ней король был вынужден поверить, что Элинор не знала ничего о том,
что так способствовало потрясающему
везению ее мужа.
Иэна де Випона спасла чистая случайность или собственная сноровка. Если бы во
всем этом деле была хоть малейшая
зацепка, хоть малейший намек на подкуп или тайное давление, Джон нашел бы способ
повернуть это против Иэна. Он не мог
заставить себя поверить, что такой влюбленный осел, как де Випон, мог сохранить
какой бы то ни было план втайне от своей
жены. А ведь, с другой стороны, по напряжению, охватившему Элинор, было
очевидно, что она слышала о заговоре против
мужа.
При этой мысли у Джона вырвалось тихое раздраженное восклицание. Когда он
обнаружит, кто так бездарно сорвал его
план, он подвергнет этих мерзавцев таким пыткам, каких они не увидят даже в аду.
Эта идея - плод его ярости - привела
его к другой мысли, которая могла оказаться вполне полезной и, безусловно,
приятной. Он может и должен начать открытые
поиски заговорщиков. Он поймает их и накажет так, что смерть и вечные муки ада
покажутся приятным облегчением от его
знаков внимания. И тем самым он очистит свое доброе имя от подозрений в заговоре
против де Випона. Хорошо! Очень
хорошо. К тому же охотой мог бы заняться Солсбери. Привязанность его к де Випону
широко известна. Никто не станет
сомневаться, что он честно проведет расследование или что король уклоняется от
поисков и наказания виновных. И Вильяму
будет тоже приятно.
"Так тому и быть", - решил Джон, и лицо его просветлело. Может быть, все это
и к лучшему. После вчерашней сцены за
ужином, если бы с де Випоном случилось что-то, ему бы не удалось отмыться от
подозрений.
"Мне не следовало так поддаваться ярости и желанию побыстрее отомстить, -
подумал Джон. - Рано или поздно, а
слишком поздно этого не может быть, де Випон в конце концов впутается в какуюнибудь
неприятность. Что-то Вильям
говорил насчет мятежных кастелянов? Не может ли король отправить помощь своему
верному вассалу? Если помощь
отвергнут и, возможно, силой, разве это не станет изменой?" Детали еще следовало
обдумать получше, призыв к помощи,
например, чтобы обеспечить правдоподобие, но это не обескураживало Джона. Именно
такого сорта интриги ему нравились
больше всего.
Несмотря на полное отсутствие интереса к вознаграждению, Иэн оказался главным
претендентом на приз в рукопашной
так же, как и в прошлом состязании. Его бой с Аль-бини был выдержан в
героическом стиле романов, которые все так
любили. И после того как он осознал слова Лестера, его охватила такая ярость,
что он сбивал с ног всех, кто попадался ему
на пути.
В конце концов приз достался Арунделю, благодаря негласному соглашению между
Пемброком и Солсбери, которые
считали неразумным объявлять два раза подряд победителем Иэна во гнев Джону. Они
не зря приняли это решение,
поскольку Иэн даже не стал дожидаться объявления результатов. Как только трубы
возвестили об окончании состязания, он
на полном скаку покинул ристалище и прямиком направился домой, даже не
остановившись поговорить с оруженосцами.
После себя он оставил страх. Оуэн и Джеффри подошли к Элинор. Они видели, как
их хозяин умчался прочь, и не знали,
то ли им следовать за ним, то ли ждать его супругу. Если они покинут ее,
предоставив возвращаться домой одной, он их
прибьет. Если ее вассалы, однако, собирались сопровождать ее, то их долг был
следовать за лордом Иэном. С другой
стороны, если ему будет нужна помощь и никого не окажется под рукой, тоже
возникнут проблемы.
Прежде чем они смогли обсудить это дело, к знамени Иэна стянулась целая
ватага побитых и грязных воинов, которые
жаждали дать клятву и залог того, что заплатят выкуп за лошадь и доспехи. С
такой ситуацией ни один из оруженосцев
никогда раньше не сталкивался. Входит ли в их обязанность принимать залог? Как
они объяснят отсутствие своего
господина?
Тут к ним пришло спасение. Желанная, как Царица Небесная, леди Элинор
спустилась к оруженосцам и побежденным
рыцарям. Быстрый вопрос и испуганный ответ прояснили для нее ситуацию. Он уехал
рассказать своей любовнице, что жив
- такой хрупкой и нежной, чтобы смотреть, как ее любимый умрет, если это
необходимо. Лицо Элинор, когда она
поздоровалась с побежденными соперниками Иэна, было словно вытесано из мрамора.
Перед каждым из них она извинилась
за отсутствие мужа, ссылаясь на некое срочное и неожиданное дело, и умоляла
оказать им честь и зайти к ним домой завтра.
Никто не верил ей, но это было и неважно. Главное, что никто не обиделся.
Некоторые мужчины выразили сожаление,
что Иэн попал в беду, и предложили любую помощь, какую они могли оказать. Элинор
любезно, но категорично отвергла это
предложение, не отрицая того, что Иэн ранен, и не подтверждая этого.
Во время этих переговоров прибыли сэр Генри и сэр Уолтер. Не будь такими
храбрыми воинами, они бы тут же
развернулись и скрылись куда подальше при первом же взгляде на лицо Элинор. Если
Иэн был серьезно ранен, их в какой-то
степени могли обвинить в этом, поскольку Элинор для того их и вызывала, чтобы
они присматривали за ее мужем. Полные
неприятных предчувствий, они ждали, пока не ушел последний из побежденных
рыцарей.
- Миледи, миледи, где он? - спросил сэр Уолтер. - Как могло случиться, что он
оказался ранен? Я видел его не
больше часа назад полным сил и здоровья.
Если Элинор и узнала, кто говорил с ней, то не подала и вида.
- Кто сказал, что лорд Иэн ранен? Только не я. Я благодарю вас за вашу
хорошую и верную службу. Вы можете остаться
и повеселиться при дворе, если хотите, а если угодно, можете ехать домой.
Сэр Генри пялился на свою хозяйку, не узнавая ее. Холодная благодарность была
не в ее стиле. Она могла быть ледяной в
неодобрении или сверкающей в гневе, но благодарила всегда с улыбкой и объятиями,
со смеющимися глазами. Случилось
что-то действительно ужасное, но он даже не мог предположить, что это могло
быть.
- Я останусь еще на день-два. Если я вам понадоблюсь, миледи, пришлите за
мной, и я приеду.
— Я тоже, - поддакнул сэр Уолтер.
- Очень хорошо, - без выражения согласилась Элинор. - Благодарю вас.
Затем, не попрощавшись и даже не взглянув на оруженосцев, которые беспокойно
ждали в сторонке, она развернула
лошадь и ускакала. Тут же началась безумная суматоха. Ее люди вскакивали на
лошадей и собирали снаряжение, которое
нельзя было бросать. Кастеляны наблюдали за ее отъездом, разинув рты. Подобное
невнимание к людям и имуществу они
наблюдали в Элинор впервые.
Этот поступок, однако, не был результатом невнимания, шока или ярости. Элинор
просто хотела приехать домой без
свидетелей. Если Иэна еще нет, ей не потребуется извиняться или объяснять чтото.
Она уйдет в свою спальню и предоставит
Иэну объяснять свои поступки.
Однако все ее предосторожности оказались лишними. Как только она поднялась по
лестнице, то услышала лязг
металлической кружки, ударившейся то ли в пол, то ли в мебель. А когда вошла в
переднюю, навстречу ей из спальни
вылетела Этельбурга, словно ею, как снарядом, выстрелили из катапульты.
Немедленно раздался еще более тяжелый стук -
несомненно, за кружкой последовал кувшин для вина. Искры замерцали в глазах
Элинор, уголки губ ее задрожали. Вероятно,
Иэн был принят не так, как он ожидал.
- Мадам, мадам! - прошептала Этельбурга, вцепившись в руку Элинор и
оттаскивая ее к двери. - Он сошел с ума!
Дайте ему остыть. Не входите!..
Элинор оторвала пальцы своей служанки от руки. В глазах ее загорелся зеленый
блестящий огонек.
- Я вполне способна дать сдачи. Не бойся за меня. Лучше иди вниз и прикажи
нагреть воду и приготовить ванну. - Она
не потрудилась понизить голос, и тут же последовал ответ:
- Элинор! - взревел Иэн, появляясь на пороге. - Иди сюда!
Служанка, которая только собиралась вновь умолять свою госпожу, ахнула от
ужаса и скрылась. Элинор подняла горящий
взгляд на лицо Иэна, но решила, что не стоит еще более распалять его,
отказываясь подчиниться. Уступчивой сделал ее не
страх - Элинор бывала битой и раньше, и хотя это ей не очень нравилось, она не
слишком боялась этого, - смягчила ее
душу боль, которую она увидела в глазах своего мужа под гневом, и кровь, все еще
ярко-красная, заливавшая его тунику и
доспехи.
Тем не менее, войдя в спальню, она раздраженно зашипела. Ковер и пол были
залиты вином, стол и стул были
перевернуты. Дорогой кувшин и кружка, помятые, валялись на полу.
- Где ты была? - рявкнул Иэн.
- Я выполняла твои обязанности. Я предложила рыцарям, которых ты победил,
прийти сюда и поговорить с тобой
завтра.
- Что?! Куда ты вмешиваешься, сука?! Тебе в твоей жадности даже не могло
прийти в голову, что я не желаю брать с них
выкуп. Как ты посмела?!
- В жадности?! - взвизгнула Элинор, и все ее сочувствие смылось новой волной
обиды и гнева. - Я жадная?!
Ты взял мои драгоценности, чтобы отдать другой женщине, и называешь меня
жадной? Куда я вмешиваюсь? Ты -
отвратительная и черствая скотина! Ты победил этих людей на поле боя, и они, как
честные люди, пришли выкупить свою
честь, а ты бросил их, словно они не более чем побитые паршивые собаки. Ты,
наверное, считаешь себя единственным в
мире человеком, обладающим гордостью?!
Справедливость слов Элинор в некоторой степени погасила бушевавшую в Иэне
ярость. Он не подумал о том, как его
поступок видится, с точки зрения побежденных. Он стоял, вцепившись руками в
стул, задыхаясь от усталости и огорчения.
- Как я могу взять с них выкуп? - вздохнул он. - Как я могу смотреть им в
глаза после того, что ты сделала?
- А что я сделала? - переспросила Элинор, растерявшись. Она не могла даже
представить, о чем он говорит. - Что я
сделала?
- Ты опозорила и обесчестила меня. - Голос его дрожал, а в глазах засверкали
слезы, усиливая их темный блеск. - Ты
сговорилась с кем-то из команды противников и купила мою безопасность, словно я
какой-то слабенький полудурок,
неспособный защитить сам себя.
- Полудурок?! Если ты способен сказать такое, то явно переоцениваешь себя. В
тебе дурости явно больше половины!
- Ты хочешь сказать, что ты не имеешь отношения к действиям тех шести
рыцарей, которые напали на ФицУол-тера и
де Квинси? Ты пытаешься отрицать, что ты и была тем "врагом", который покупал
рыцарей, чтобы сражаться "против"
меня?
- Нет, я не утверждаю, что совсем невинна в этом деле. Однако, как бы ни
обстояло дело с твоими мозгами, с моими все
в порядке.
- Я считал, что этот заговор вонял до небес. Он был настолько грубый, глупый,
что не мог не быть просто шуткой...
- Шуткой? О, это была дорогая шутка. Да, эти люди работали на меня. А на кого
бы ты предпочел, чтобы они работали?
На короля?
- Но - взмолился Иэн. - Зачем ты так почему? опозорила меня?
- Ой-ой-ой, какие мы гордые! - выкрикнула она сорвавшимся от обиды и
возмущения голосом. - Да! Потому что -
пусть я дура! - я предпочитаю стоять здесь и слушать твои идиотские оскорбления,
нежели оплакивать твое тело. Это тебя
устраивает?
- Ты не считаешь меня способным постоять за себя?! - бушевал Иэн.
- А что, я мешала тебе стоять за себя? - бросила в ответ Элинор. - Разве ктонибудь
поднимал за тебя меч? Кто-то
отвлекал Арунделя? Кто-то направлял удары на Альбини во время вашей дуэли? Ктото
оттаскивал одного из рыцарей, когда
тебе приходилось биться с двоими? Я отдала один-единственный приказ: проследить,
чтобы тебя не ударили в спину люди из
твоей собственной команды. Проглоти это, дубина, прежде чем бубнить о позоре и
бесчестье!
- Я не хочу иметь отношение...
- К чему ты не хочешь иметь отношение? - гневно оборвала его Элинор. - Назови
хоть один бесчестный поступок,
который совершил один из этих людей, и он тут же предстанет перед тобой и будет
наказан, как ты пожелаешь. Может быть,
кто-нибудь из них ударил кого-то из своей собственной партии? Скажи уж тогда,
что ФицУолтер и де Квинси были честными
людьми, спешившими тебе на помощь, когда увидели, что ты в беде. Что
неправильного в действии тех шестерых рыцарей?
Эх, ты, осел! Да, я имела дело с такими людьми, как ты, всю жизнь! Я знаю вкус
чести!
- Ты вообще вкусно готовишь, но в данном случае твое блюдо вышло с душком.
Элинор безразлично пожала плечами.
- В данном случае мясо оказалось подпорченным. Ты знаешь, что я в этом не
виновата. Не хочешь же ты сказать мне,
что никакого заговора против тебя не было?
- Если и был, то тебе не следовало вмешиваться - это мое дело.
- Ах вот как! - огрызнулась Элинор. - И что же ты предпринял, чтобы
справиться с этим делом? - Она на секунду
отвернулась и затем снова посмотрела на него горящими глазами. - Уж если ты
заговорил о чести, позволь мне напомнить
тебе об одной клятве, которую ты давал и которую ты, кажется, пытаешься
игнорировать. Когда ты предложил мне стать
твоей женой, ты уверял меня, что станешь щитом для меня и моих детей от всяких
обид. Возможно, тогда король и желал
мне зла, но это ничто по сравнению с тем, что он чувствует ко мне сейчас. Ты
как-то легко забываешь, что ты теперь не
можешь распоряжаться своей жизнью, как тебе захочется. Вместе с тобой пропаду я,
и Адам, и Джоанна. Так что твое дело
является и моим делом!
Иэн обошел стул, на который опирался, и тяжело сел. Взгляд его скользнул с
лица Элинор на пол, словно он слишком
устал смотреть на нее.
- Нельзя сказать, что я не знал или не беспокоился, - наконец мягко ответил
он. - Я сделал все, что мог. Я заявил
вслух, почти обвиняя короля, и добился его обещания...
- Тьфу, дурак! - плюнула Элинор. - Я знаю, что ты сделал. Я была там.
Наверное, он действительно больше не будет
принуждать меня к новому браку. Вместо этого не пройдет и недели, как найдется
какая-нибудь причина, чтобы засадить
меня в тюрьму. И там я буду прозябать до смерти. И Адам тоже умрет. А Джоанну
будут использовать, как проститутку, пока
ее не отдадут какому-нибудь псу, которого он выберет. Только...
- Остановись!
Крик боли и ужаса заставил Элинор прийти в себя. Она прикусила язык. Она не
хотела говорить этого. Иэн был такой
человек, что втемяшит себе в голову все эти ужасы и будет пережевывать их. У
него и без этого плохой сон. Элинор подошла
к нему и ласково положила руку ему на плечо.
- Ладно, не стоит говорить о том, что уже прошло и, возможно, никогда уже
больше не всплывет. Я только хочу, чтобы
ты знал, почему я вмешалась в твои дела. Забудем об этом. Через неделю мы уедем
отсюда и окажемся в безопасности на
своей земле. Если дела государства станут такими жаркими, как ожидается, король
забудет о нас.
В груди у Иэна было так тяжело, словно он все еще сражался в бою.
- Я не смогу вынести этого, - пробормотал он. Подавив искушение заметить, что
ему и не пришлось бы выносить это,
поскольку он был бы мертв, Элинор расшнуровала и сбросила с его головы капюшон
кольчуги.
- Если ты сегодня собираешься идти на торжественный ужин, дай мне
подремонтировать твою одежду.
Тут ей в голову пришло, что плохое настроение Иэна вовсе не было вызвано
какой-то неприветливостью со стороны его
"возлюбленной". Элинор понимала, что невозможно определить, что это за женщина.
По меньшей мере треть из них
постоянно бросали призывные взгляды в сторону Иэна. Теперь, однако, когда она
уже была в курсе, то могла проследить за
направлением взгляда самого Иэна. Элинор увлеклась этой мыслью, но не могла
припомнить ничего особенного. Может
быть, он был слишком осторожен, но еще вероятнее, что она просто не заметила,
поскольку была занята другими делами. И
кроме того, раньше она ни о чем не подозревала.
Но Иэн покачал головой.
- Я не могу туда пойти, - сказал он и с трудом сглотнул. - Элинор, давай
уедем отсюда. Если мы отправимся прямо
сейчас, то доберемся до Кингслера еще до полуночи.
В голове Элинор возникли два разных направления мыслей одновременно, словно
она стояла на развилке дороги и видела
два разных пути, ведущих от нее. Один поток мыслей подсказывал ей, что либо Иэн
"забыл" свою "даму" снова, либо этой
единственной встречи с ней за год было достаточно, чтобы поддерживать его
возвышенную страсть.
В другой половине своего мозга она упрекала себя за непродуманные слова. Было
абсолютно невозможно сделать
...Закладка в соц.сетях
