Жанр: Любовные романы
Дурная слава
...bsp;Я не мог попросить денег у тебя, Иден, особенно после того как
поклялся, что больше не буду играть. Я никогда не просил у нее денег.
— Нет, конечно, никогда не просил. Ты ходил вокруг да около и намекал,
что они тебе нужны позарез, пока она сама не предложила.
Иден было ненавистно воспоминание о том, как он раз за разом проделывал тот
же фокус с ней самой.
— Но даже когда она их предложила, я не взял. Я думал, что удастся
потихоньку улизнуть из города. Я не знал, что этот парень приставил ко мне
шпионов. Но внезапно появились двое головорезов и принялись дубасить в двери
мотеля. У нее были с собой деньги, и она отдала их им.
— Если ты собирался удрать из города, зачем ты взял ее с собой? Почему
просто не смылся?
Она видела, что он борется с собой и молчит.
— Она просто захотела поехать. Я не давал ей никаких обещаний.
— И значит, все в порядке? — насмешливо спросила Иден. Она вся
дрожала и чувствовала, что сейчас заплачет. — О Боже, Винс, неужели ты
не понимаешь?! Бедняжка надеялась, что ты полюбишь ее! Она думала, что, если
заплатит эти деньги, ты привяжешься к ней по-настоящему.
— Черт возьми, когда я уходил,
было все в порядке.
Она сказала, что понимает. Она была жива и здорова. Откуда мне было знать о
ее намерениях проглотить эти пилюли? — спросил он сердито.
— Это ничего не меняет. Марси мертва.
Иден резко развернулась и пошла к своей палатке.
— Сестренка... — позвал Винс и сделал шаг к ней.
— Спокойной ночи, Винс.
Иден заползла в палатку и, бросившись на одеяла, дала волю слезам. Она
плакала молча, беззвучно, но от этого слезы ее не становились менее
горькими. Она оплакивала Марси, Киннкэйда, Винса и себя саму.
Со сбором скота было покончено, и все спали до самого утра. Иден подождала,
пока все работники не собрались за завтраком, и объявила, что они погонят
скот на рынок.
— Сегодня мы отдохнем, проверим оборудование и кое-что починим, если
потребуется, — объявила она, делая вид, что не замечает всеобщего
изумления. Не удивился только Киннкэйд. — Сегодня вечером мы отправимся
в путь. Сейчас полнолуние, и света, чтобы видеть дорогу, будет
предостаточно. Если нам хоть немножко повезет, мы окажемся в Орегоне в
начале следующей недели. После завтрака, Боб, мы с тобой посоветуемся насчет
дороги, по которой поедем.
Ее решение не подлежало обсуждению. Чтобы поставить в этом вопросе точку,
Иден взяла свою кружку с кофе и ушла, убеждая себя, что ее действие никак не
связано с тем фактом, что пока еще она не могла встретиться лицом к лицу с
Киннкэйдом. Особенно после того, что она узнала. Все это было слишком горько
и слишком болезненно.
Минуту спустя ее нагнал Винс.
— Ты ведь это несерьезно, да? — спросил он недоверчиво и уже
сердито.
— Я серьезна, как никогда.
— Но ты не можешь пересекать такие пространства со скотом, таскаться по
чужим землям! Я уже не говорю о землях, принадлежащих правительству, —
запротестовал он. — Это незаконно. Тебе требуется разрешение на такие
действия.
— Вероятно. Но я не посчитала необходимым навести справки, —
признала она. — Поэтому если кажется, что это так, я могу честно
сказать, что не знала закона.
— Но это глупо.
— Нет. Я делаю это от безвыходности, от отчаяния. У Де Парда слишком
много друзей. Одно обращение к любому представителю властей — и руки у меня
будут связаны. Я не могу допустить, чтобы он поломал мои планы. Если в конце
концов мне придется заплатить штраф или меня накажут как-нибудь иначе, я
заплачу. Но сначала я перегоню скот на рынок.
— Не будь дурой. Ему на следующий же день все станет известно.
— Но не через тебя, — вмешался подошедший к ним Киннкэйд. —
На этот раз тебе не удастся рассказать ему о планах сестры.
На мгновение Винс вспыхнул, потом оцепенел и обратил к Иден обвиняющий
взгляд.
— Он ведь знал о твоих планах раньше, да? Ты его посвятила в
них. — Он мрачно смотрел на Киннкэйда. — Так вот почему ты
настаивал, чтобы я позвонил Де Парду?
Улыбка Киннкэйда была холодной и насмешливой.
— Я не хотел, чтобы Де Пард заинтересовался, куда ты делся и почему не
подаешь признаков жизни. Теперь он будет считать, что ты пока что связан с
работой по сбору скота на пастбищах. — Улыбка его сделалась еще
шире. — Я ведь сказал тебе, что ты поможешь Иден сохранить ранчо.
Винс сжал губы и пошел прочь, кипя гневом из-за того, что с ним обошлись
подобным образом, и оставив Иден наедине с Киннкэйдом, чего Иден вовсе не
хотела.
Она искала, что бы сказать, и не находила слов.
— Наверно, и остальные считают мой план безумным.
— Отчасти. — Теперь его улыбка приобрела совсем иной характер, в
ней появилась теплота. — Хотя мне кажется, эта затея будит в них жажду
приключений и потому пришлась им по душе. С ними у тебя не будет проблем.
— Хорошо. Проблемы — это последнее, что мне нужно. — Она старалась
не смотреть на него. — Прошу извинить. Мне еще столько надо сделать.
Иден поспешно нырнула в палатку и начала копаться в своих вещах,
притворяясь, что ищет карты, пока не услышала удаляющиеся шаги Киннкэйда.
Она присела на корточки, опираясь на каблуки и стараясь глубоко дышать,
чтобы успокоить взбудораженные нервы.
Полная луна, затмевающая своим блеском свет соседствующих с ней звезд, была
уже высоко. Бесплодные просторы Блэк-Рок-Дезерт уходили в темноту, тускло
мерцали в блеске ночного светила.
Иден ехала сбоку стада, двигающегося неспешно и ровно.
— Началось, — сказал, подъезжая к ней, Киннкэйд. —
Нервничаешь?
— Немного.
Но напряжение, которое она чувствовала теперь, было совсем иного рода и с
началом их броска через пустыню не имело ничего общего. Иден не моргая
смотрела в одну точку.
— Я знаю о Марси, — наконец выдавила она из себя.
Наступило молчание — оно тянулось и тянулось, и секунды эти казались
нескончаемо долгими. Наконец Киннкэйд спросил тоном, полным иронии:
— Правда, знаешь?
— Она покончила с собой. Она дала Винсу деньги, чтобы он заплатил свой
проигрыш. Когда он ушел, она не смогла этого вынести и покончила с собой. И
ты винишь в этом Винса.
— Он отнял у нее не только деньги. Он отнял у нее нечто большее — волю
к жизни, — стиснув зубы, произнес Киннкэйд.
Она слышала в его словах гнев и понимала, что он старается им замаскировать
свою боль.
— А теперь ты используешь меня, чтобы наказать Винса за то, что он
сделал с твоей сестрой, — продолжала Иден.
При этих словах Киннкэйд сделал резкое движение головой. Мгновением позже
его рука схватила ее поводья, заставив лошадь остановиться.
— Я ведь просил тебя не судить обо мне по мужчинам, которых ты знаешь.
Я не твой брат и не использую женщин.
— Очень убедительно. — Ей было больно, и потому она еще выше
вскинула голову. — Но ведь ты не думаешь, что я так просто тебе поверю.
Верно?
— Но это правда, черт возьми!
— Не важно. — Иден глубоко вздохнула. — То, что сделал
Винс, — дурно, но он не отвечает за смерть твоей сестры. Она сама
приняла решение. Это был ее выбор. И ты не смеешь его винить.
— Черта с два не смею!
Она рассмеялась тихо и печально.
— Я искренне считала, что ты другой. Но ты точно такой же, как Де Пард.
Он считает, что я виновата в смерти Джефа, как если бы я была виновата в
том, что Джеф на меня набросился. Винс не давал твоей сестре этих пилюль. Он
не вложил их ей в руку. Она действовала по собственной воле. Но ты не можешь
с этим смириться. Тебе необходимо найти виноватого.
— Ты, черт возьми, не знаешь, о чем говоришь, — огрызнулся он.
— Не знаю? — вспылила Иден. — Может быть, тебе следует
спросить себя, кого ты пытаешься наказать. Винса? Или себя самого? Разве не
твоя вина, что ей пришлось жить с этим увечьем? Но ты не можешь примириться
с этой мыслью и, чтобы чувствовать себя благородным, пытаешься свалить все
на кого-то другого.
— Неправда!
— Неправда? Она стала калекой из-за несчастного случая. Возможно, она
давным-давно простила тебе твою вину. Но ты себя не простил. А теперь
хочешь, чтобы за это расплачивался Винс. Это неблагородно. Это глупо. Это в
конце концов патология!
Иден пустила свою лошадь галопом. Глаза ее жгли слезы.
На рассвете Блэк-Рок-Дезерт маячила позади и казалась призрачной, а скот
бродил по поросшему травой месту, захватывая пучки уже обожженной солнцем и
побуревшей, но все еще съедобной травы. Из кухни доносились запахи бекона,
блинов и крепкого кофе. Киннкэйд наполнил свою тарелку и отошел в сторону,
намереваясь позавтракать в одиночестве. Но подошел Расти и сел с ним рядом.
Киннкэйд, казалось, не замечал его.
Расти доел последний кусок и, вылизав тарелку, отставил ее в сторону, чтобы
приняться за кофе.
— Удивительно, как далеко разносится звук в этих пустынных
местах, — с напускным равнодушием заметил он. — Здесь чувствуешь
себя, как на лодке посреди озера, слышишь, о чем люди говорят на берегу, так
же ясно, как если бы они говорили рядом.
Киннкэйд молчал. Расти ухмыльнулся:
— Ну и отделала же она тебя, прямо как хлыстом исхлестала словами.
— Она сама не знает, о чем говорит. — Ответ Киннкэйда был кратким,
а тон раздраженным.
— Ну не скажи, — Расти склонил голову, взял свою тарелку и
поднялся на ноги. — Не думаю, что Марси выразила бы это точнее и лучше.
Расти отошел, оставив Киннкэйда поразмыслить над услышанным. Ждать, что
Киннкэйд легко и с готовностью примет его слова, не приходилось: правда
редко приходится по вкусу.
После полудня перегнали скот к водопою и приготовились к ночлегу.
На следующий день обсуждался распорядок дня, которого должны были
придерживаться в течение всего оставшегося пути: подъем до восхода солнца,
сбор животных для утреннего перехода, в полдень двухчасовой отдых, а потом
до заката следовал новый переход.
На вторую ночь, когда Иден подошла к лагерному импровизированному складу,
чтобы взять свое седло, к ней подошел Киннкэйд. Он смотрел на нее, и жесткие
черты его лица были суровы.
— Я помогу тебе перегнать скот и провожу до самого рынка, — сказал
он ей. — После этого наши счеты будут сведены.
— Насколько я понимаю, этого никогда не случится, — ответила Иден.
Она была так же решительна и холодна, как и он.
Глава 23
После шести дней пути стадо, как оказалось, на день раньше добралось до
холмов. Вскоре после часа дня они свернули лагерь, как всегда, оставив
Дикого Джека собирать свою утварь и запрягать лошадей в фургон.
Киннкэйд вместе с Расти ехал не спеша — сейчас собирать скот было легко,
потому что животные сами стремились вперед. Место, где они находились,
представляло собой равнину, покрытую невысокими пологими холмами, под
бескрайним голубым небом. Десятки антилоп с извилистыми рогами, подрагивая
хвостиками, наблюдали за стадом с вершины холма, проявляя свое обычное
любопытство.
По истечении примерно часа после полуденного привала галопом прискакал Боб
Уотерс. Он подъехал и поравнялся с Киннкэйдом.
— Босс хочет знать, не появился ли Дикий Джек, — спросил он,
поворачиваясь в седле и пытаясь увидеть, что делается сзади.
— Нет, — ответил Киннкэйд и тоже посмотрел назад. — Он уже должен был бы нас нагнать.
— Это как раз то, что я и думал. Пожалуй, вернусь назад и узнаю, что
его задержало. Может, ему нужна помощь.
— Я поеду с тобой, — сказал Киннкэйд и крикнул Расти: — Мы
вернемся назад и поищем фургон. Не спускай глаз с Росситера.
Расти знаком показал, что понял. Киннкэйд и главный ковбой оторвались от
стада и галопом помчались назад. Добравшись почти до того самого места, где
разбивали в полдень лагерь, они увидели фургон, в который была впряжена
только одна лошадь. Другой не было, как и повара. Оба исчезли.
Киннкэйд спешился и сначала осмотрел лошадь, чтобы убедиться, что она не
охромела, потом обошел фургон. Боб Уотерс изучал следы, оставленные Диким
Джеком.
— Я не слишком-то хороший следопыт, — сказал Боб. Лицо его было
задумчивым и хмурым. — Но похоже, что он выпряг одну лошадь и ускакал
на запад.
— Кажется, и причина ясна. — Киннкэйд разглядывал разбитые
бутылочки с ванильным экстрактом, разбросанные по земле позади
фургона. — Похоже, что защелка сломалась и весь запас ванильного
экстракта вылился, когда фургон накренился.
— Почти наверняка он отправился в бар в Герлахе или еще куда-
нибудь, — сказал Боб Уотерс, тихо и коротко выругавшись. — Он
уехал, не сняв сбрую со своей лошади, а у нас нет свободной. Старый Дэни —
крепкий парень, — он махнул рукой в сторону лошади, все еще стоявшей на
месте, — но не настолько крепок, чтобы тащить эту повозку без упряжи.
Придется нам оставить фургон здесь и взять с собой только такое количество
еды, которое сможем увезти.
— Вьючное седло на месте, — вспомнил Киннкэйд. — Через два
дня мы будем в Орегоне. Нам нужно запасов на три дня. Можно нагрузить все
это на лошадь, но возьмем столько, сколько требуется на это время.
— Тогда давай-ка лучше примемся за дело, — предложил ковбой, потом
вздохнул с отвращением: — Проклятый повар! Уж лучше бы у него была про запас
бутылка виски.
Не тратя попусту время, они навьючили лошадь и поспешили к стаду. Боб Уотерс
объяснил ситуацию Иден, заключив свой рассказ словами:
— Я пришпилил к фургону записку — там сказано, кому он принадлежит и
что мы его захватим на пути домой. Я не хотел, чтобы какой-нибудь хозяин
ранчо набрел на него и счел брошенным.
— Если нам повезет, никто и не найдет его. — Втайне Иден надеялась
именно на это.
Ей не хотелось возбуждать чье-либо любопытство, особенно когда они были так
близки к цели.
В ту ночь обязанности повара выполнял Расти. Но он не располагал такой
роскошью, как газовая плита, оставшаяся в фургоне. Ему пришлось готовить на
костре.
— Как ты, черт возьми, это назовешь? — Винс с отвращением поднял
бисквит с обугленной нижней коркой и непропеченной серединой. — Это и
есть-то нельзя.
Со всех сторон осаждаемый жалобами, Расти тотчас же рассердился.
— Если воображаешь, что можешь найти лучшую еду, валяй, действуй.
Усталая и раздраженная, Иден прикрикнула на брата:
— Винс, заткнись и ешь. Никто из нас не мог бы приготовить ничего
лучшего, и никакими жалобами этого не изменишь.
Ворча про себя, Винс набрал горку бобов и положил на тарелку. Как и у
бисквитов, вкус их оставлял желать лучшего — они были полусырыми,
полуобгорелыми. За второй порцией никто не вернулся.
Поздним утром следующего дня они добрались до шоссе у северной границы
штата. Иден оглядывала шоссе, поворачивая голову то в одну, то в другую
сторону, — ни одной машины на целые мили. Единственное строение,
оказавшееся в их поле зрения, было неким соединением заправочной станции и
общественного туалета.
Боб Уотерс подъехал к Иден. Позади, за его спиной, цепочкой растянулось
стадо. Когда Боб совсем к ней приблизился, она не стала терять время на
указания. — Все чисто. Мы направим на шоссе двоих верховых. Каждый поедет по
одной стороне вдоль стада. Просто на случай, если появится машина. Я хочу
поскорее перевести их через шоссе. Примерно в миле отсюда, если ехать на
север, есть большая лощина. Там мы устроим наш полуденный привал.
— Сказано — сделано, — отозвался Боб и тотчас же вернулся назад,
чтобы дать своим людям более подробные инструкции. — Сейчас будем
переводить их через шоссе. Босс знает, что делает. Она их сумеет перевести.
Эл и Киннкэйд, я хочу, чтобы вы двое подталкивали и торопили вожаков. Как
только быки окажутся на пути к шоссе, выезжайте туда. Мы будем замыкать
шествие.
Без проволочек. Заставляйте их все время двигаться рысью. — Он
помолчал. — Вопросы есть? Никто ничего не спросил, и Боб кивнул:
— Ладно. Пошли.
Годовалые бычки подозрительно косились на шоссе, потом вожаки без суматохи
двинулись через него. Киннкэйд на своей лошади описал большой полукруг и
занял свой пост в нескольких ярдах от стада, наблюдая за животными, потоком
устремившимися через шоссе. Следовавшие за ними верховые подгоняли и
направляли их.
Вдруг, пронзительно свистнув, на шоссе выехал Винс и описал широкий круг, чтобы приблизиться к Элу.
— Эл, у тебя есть с собой деньги?
— Немного есть, а что? — Эл настороженно смотрел на него.
— Там, в этом заведении у дороги, ну, где заправочная станция, они
готовят пиццу. Не знаю, как у тебя, а у меня в желудке свинцовой тяжестью
лежит то, что Уокер называет оладьями. В полдень мне хочется поесть чего-
нибудь приличного. У меня денег только на две порции. Если все голодны, как
я, потребуется больше. Хочешь внести свою лепту?
Эл порылся в кармане, выудил несколько банкнот, скатанных в комок, и
протянул их Винсу.
— Только без этого чертова перца, меня от него пучит.
— Спасибо. — Винс повернул свою лошадь с шоссе и, пришпорив,
пустил галопом.
На другой стороне Киннкэйд приподнялся в стременах, видя, как помчался Винс.
— Куда это рванул Росситер? — крикнул он Элу.
— За пиццей, — ответил Эл.
Киннкэйд чертыхнулся и подавил желание погнаться за ним, услышав сзади
машину. Он оглянулся, видя, как медленно останавливается трейлер.
Из бокового окна высунул голову мальчик лет десяти.
— Посмотри, папа! Ковбои перегоняют скот. Это все не понарошку, все
настоящее.
Киннкэйд нетерпеливо оглядывал гарцующих ковбоев, пока не увидел Расти. Он
кричал и махал ему рукой до тех пор, пока Расти не поднял руку в ответном
приветствии.
— Росситер! — крикнул Киннкэйд и указал на удаляющегося галопом
всадника, направлявшегося к заправочной станции. — Поезжай за ним!
Расти тотчас же повернул в сторону и погнал свою лошадь через шоссе, а потом
направил вслед Росситеру. Последний из годовалых бычков затрусил через
шоссе, и Киннкэйд поскакал за ними, веря, что Расти не даст Росситеру
улизнуть.
В полдень разбили лагерь. Стадо, сломав свои ряды, разбрелось пастись в
поросшей травой лощинке, а ковбои расположились отдохнуть. Киннкэйд смотрел
туда, где земля в конце лощины начинала чуть подниматься, образуя пологий
склон. Он чувствовал, как с каждой бегущей минутой мускулы его все больше
сковывает напряжение. Наконец послышалась барабанная дробь подков. Минутой
позже показался Винс на холме, высоко держа четыре картонки с пиццей,
связанные вместе бечевкой. За ним ехал Расти с упаковкой из стайрофоума,
которую он удерживал на седле.
— Пицца и холодное пиво, — объявил Винс, спрыгивая с седла. —
Вот это я называю хорошей едой.
Подошел Дик, не теряя времени он поднял крышку контейнера с пивом и вытащил
из него лежавшую на ложе из кубиков льда банку пива.
— Есть проблемы? — спросил Киннкэйд Расти, как только улучил
минутку остаться с ним наедине.
— Никаких. Он был внутри, в магазинчике, когда я подъехал.
Киннкэйд приподнял шляпу и провел рукой по волосам. Взгляд его не отрывался
от Росситера. Инстинкт предостерегал его, чтобы он не доверял этому
человеку, чтобы он не верил ни его словам, ни поступкам и ничего не принимал
за чистую монету. Иден стояла рядом с Винсом, шляпа ее была сдвинута назад.
Она смеялась, с аппетитом жуя пиццу.
— Быть может, он кому-то звонил? Расти тоже об этом подумывал.
— Когда я туда вошел, он уже заказал пиццу. У него могло остаться время
на телефонный звонок, но он должен был закончить разговор очень
быстро. — Расти посмотрел на Киннкэйда. — Считаешь, он мог
позвонить Де Парду и сказать, где мы?
— Его мозги работают именно таким образом, — заключил Киннкэйд
мрачно. — Сейчас он сделал бы это, просто чтобы разозлить меня.
— И что, ты думаешь, надо делать?
— Подготовиться к тому, что Де Пард может появиться здесь в любую
минуту. — Он хлопнул Расти по плечу. — Пойдем съедим по пицце и
выпьем пива, пока еще там что-то осталось.
Золотистый
кадиллак
мчался через поросшие полынью равнины, оставляя за
собой облака пыли, вившиеся позади, как знамена. Де Пард сидел, крепко
вцепившись в руль и не отрывая взгляда от показавшихся загонов для скота.
Приблизившись к ним, он сбавил скорость и нажал на сигнал — долгий, громкий,
непрерывный гудок пронесся над всем ранчо, перекрывая мычание скота и
звучные покрики ковбоев.
Завидев
кадиллак
босса, Шихэн на своем крупном гнедом поспешил к нему.
Де Пард опустил стекло.
— Только что звонила Старр. — Его голос стал неузнаваемым от гнева
и разочарования. — Иден Росситер перегоняет свой скот на рынок. Она уже
возле границы с Орегоном.
Шихэн оцепенел, потом, опомнившись, спрыгнул с лошади.
— Фрэйзьер! — крикнул он одному из работников, возившихся возле
загонов. — Позаботься о моей лошади.
Он сел в машину и захлопнул за собой дверцу. Де Пард кратко пересказал ему
сообщение Старр. — Нам следовало бы предвидеть, что она сможет
отважиться на такую дерзкую выходку.
— Перегоняет скот, — повторил Шихэн, все еще не переварив
услышанное. — И насколько близко она к границе?
— Старр сказала только, что близко. Какое имеет значение, в двух она
милях от границы или в двадцати? — Де Пард развернул машину и направил
ее к главным зданиям ранчо
Даймонд Д.
. Нажав на газ, он резко обратился к
Шихэну: — Свяжись по радиотелефону с Питом — скажи, чтобы приготовил
самолет, заправил его и проверил мотор. Сейчас мы там будем. — Он
посмотрел на часы. — Скажи — через двадцать минут.
Тень двухмоторного самолета
бичкрафт
пронеслась по Черной скалистой
пустыне, взобралась на зубчатые гранитные уступы гор, поднимавшихся за ее
пределами, промчалась по длинной и широкой долине. Дьюк Де Пард вел самолет
на небольшой высоте, выискивая, высматривая, выслеживая, прочесывая равнину
в надежде увидеть стадо Иден Росситер. Тонированные очки защищали его глаза
от нестерпимого блеска послеполуденного солнца.
— Мы приближаемся к шоссе, — глядя вниз, крикнул Шихэн.
— Вижу, — лаконично откликнулся Де Пард.
— Уже заметили что-нибудь?
— Мы их найдем. Невозможно же спрятать целое стадо, — сказал Де
Пард, когда они пролетали над шоссе.
— Вероятно, мы не там, где следует быть, — предположил Шихэн.
— Мы должны осмотреть все. Если не найдем их, расширим поле поисков,
получше поищем в горах, — заявил Де Пард. — Но я все-таки думаю,
что она где-то здесь. Этот путь самый короткий. Она собиралась успеть не
только перегнать скот, но и вернуться, чтобы я не заметил ее отсутствия.
Де Пард замолчал, всматриваясь в длинную темноватую ленту, пересекавшую желтовато-
коричневую равнину, поросшую высокой степной травой.
— Минутку! Что это?
— Где?
Шихэн вытянул шею, пытаясь разглядеть, на что указывает босс.
— Примерно на десятом, ну, может быть, на одиннадцатом градусе
шкалы, — уточнил позицию Де Пард. — Спущусь чуть пониже.
Он начал постепенно снижаться — теперь нос самолета смотрел вниз.
— Вижу, — подал голос Шихэн, прижимаясь лицом к стеклу. Тон его
выдавал возбуждение. — Это они.
— Надо убедиться, что это не какой-нибудь другой хозяин ранчо
перегоняет свой скот... — Де Пард положил самолет на крыло. Теперь они
летели над стадом едва ли на высоте тысячи футов. Шихэн настраивал свой
бинокль, чтобы рассмотреть верховых.
— Верно, там Росситер. Там же и Эл Бендер, &
...Закладка в соц.сетях
