Жанр: Любовные романы
Дурная слава
...апах крови.
— Где же поворот к ранчо? — В ее произнесенных шепотом словах
звучала невысказанная мольба. Дрожащая и до смерти перепуганная, Иден
всматривалась в дорогу впереди, стараясь проникнуть взглядом сквозь темноту
дальше света, отбрасываемого передними фарами ее грузовика. Ей казалось, что
до сих пор не было ночи темнее этой. — Боже, не дай мне пропустить
поворот!
На мгновение все ее тело содрогнулось от рыданий, а слезы затуманили глаза.
Она смахнула их тыльной стороной руки и сильнее нажала на акселератор. И,
как бы отвечая, пикап тотчас же рванул вперед, задел за оказавшийся на
дороге холмик, накренился набок, и от резкого движения баранку чуть не
вырвало из рук.
Обмякшее тело Джефа бросило вперед; ухватив его одной рукой, Иден с трудом
сумела выровнять машину. Каким-то образом ей снова удалось не дать Джефу
соскользнуть с сиденья.
Она успела бросить на него беспокойный взгляд. В тусклом и жутком свете
приборной доски его лицо казалось серым, глаза были закрыты, и с губ не
слетело ни звука.
Ранчо. Ей надо было добраться до ранчо. Там был телефон. И помощь. Она не
хотела думать о том, как встретится с дедом, как расскажет ему обо всем, что
произошло. Ее глаза снова наполнились слезами.
— Ты не можешь умереть, — не переставая шептала она. — Черт
бы тебя побрал, не можешь!
Но он смог.
Ее арестовали этой же ночью, предъявив обвинение в преднамеренном убийстве.
Де Пард об этом позаботился.
С его точки зрения, она стала причиной смерти брата, которого он вырастил и
воспитал как сына, и за это заслуживала наказания, сурового наказания.
В течение всех трех лет, пока длились юридические словопрения,
предшествовавшие суду, Де Пард распространял злобные слухи о том, что она
убила Джефа в приступе ревности, после того как застала его с другой
женщиной. Кое-кто ему и верил. Кое-кто — нет, хотя немногие отважились
сказать Де Парду это в лицо.
Когда присяжные в далекой Топонахе приняли вердикт о ее невиновности, Де
Пард был в ярости. Он называл это вопиющим попранием правосудия. Иден
надеялась, что в конце концов он примирится с оправдательным приговором. Но
ничего подобного: он продолжал копить в себе злобу, и в конце концов печаль
и горечь превратились в настоящую ненависть и жажду мести, ставшую
ненасытной и свирепой.
Чем же все это кончится? Иден не знала.
— Ну вот наконец и дома, — пробормотала она, остановив машину при
въезде во двор.
Обогнув корали и другие надворные постройки, Иден направилась прямо к дому —
построенному в стиле асиенды двухэтажному строению. На обоих этажах вдоль
фронтона шли деревянные галереи, и ветры пустыни добирались до ступенек
парадного крыльца.
Дом не впечатлял своими размерами: он не был ни большим, ни импозантным, но
простым и прочным, построенным надолго. Для Иден этот дом олицетворял сердце
ранчо
Шпора
, и его корни покоились глубоко 8 здешней земле. Она не могла
себе представить, что когда-нибудь покинет это место. Во всяком случае, по
доброй воле.
Старый породистый блюхилтер по кличке Кассий появился из тени веранды и
затрусил навстречу своей хозяйке. Махая хвостом, пес ждал, пока Иден выйдет
из машины; собачья шкура носила на себе следы сражений с койотами и другими
негодяями животного мира, покушавшимися на хозяйские владения. Пес весил не
более пятидесяти фунтов и был не выше восемнадцати дюймов в холке, но у него
в груди билось сердце Давида, готового сразиться с Голиафом.
— Привет, Кэш. Как поживаешь? — Иден вышла из грузовика. —
Здорово потрудился, охраняя крепость?
Собака ответила ей восторженным повизгиванием, потом замерла, навострив уши
и глядя на раздвижную дверь. Дверь стремительно распахнулась, и появился
старший брат Иден, Винс.
— Черт возьми, как я рад тебя видеть! С тобой все в порядке? —
Схватив сестру за руки, он с беспокойством заглянул ей в глаза.
— Со мной все отлично, — начала было Иден, но тут же осеклась.
Винс покачал головой.
— Ты знаешь, что тебя чуть не растоптал скот? Ты была на волосок от
смерти, — продолжал он, теперь уже сердито. — Бог мой! Ведь ты
могла погибнуть!
— Откуда ты узнал?
— Несколько минут назад мне позвонили из города. — Он отступил
назад, снимая шляпу и проводя рукой по густым черным волосам! — Черт
возьми, я чуть не заболел от беспокойства! Как ты могла допустить подобное?
Какого черта?
— Я тут ни при чем. Это подстроил Де Пард, — поспешила оправдаться
Иден, но потом все же добавила: — Вероятно, мне следовало быть
повнимательнее, но у меня было столько дел и забот. Эту деталь для
генератора все еще не прислали. Теперь неизвестно, как долго нам удастся
поддерживать его в рабочем состоянии... Мне и в голову не приходило, что Де
Пард средь бела дня способен сотворить что-нибудь подобное.
— Он охотится за тобой, Иден, — пробормотал Винс, — и, пока
не добьется своего, его не остановить. Когда же ты наконец это поймешь?
— И что, по-твоему, я должна делать? — спросила Иден с
досадой. — Сидеть и дрожать от страха? Или быть может, ты ждешь, что я
буду ползать у него в ногах и просить о пощаде?
— Нет, но я хочу, чтобы ты уносила ноги отсюда, пока цела!
— Я никогда не оставлю
Шпору
.
— Твое упрямство невыносимо! Винс резко развернулся и пошел прочь.
— Куда ты? — тревожно воскликнула Иден.
— Проверить резервуар на Флэт-Роке, — не оборачиваясь, кинул он
через плечо.
— Ты же собирался это сделать после обеда.
Винс рывком открыл дверь своего грузовика — нового сверкающего синего
пикапа, но потом все-таки задержался, чтобы ответить сестре.
— Упаковочный пресс сломался, и мне пришлось послать за механиком. Я
оставил его работать, но кто знает, как долго это продлится?
Иден бросила взгляд на широкую желтую полосу поля, расположенного за сараями
в той части ранчо, которую они прозвали Бассейн. С дальнего конца поля
доносилось ворчание и стук древнего упаковочного пресса — звук,
подтверждавший, что машина пока еще работает.
Резервуар в части ранчо, именуемой Флэт-Роком, находился восточнее, за
равниной, поросшей полынью, и представлял собой водопой для скота. Винс
свернул на ухабистую дорогу, которая должна была привести его к месту
назначения.
Но Иден, видя, как вспылил брат, все никак не могла успокоиться.
Этот спор о необходимости продать ранчо и уехать начинался всякий раз, когда
Винс появлялся на ранчо. Иден лучше других знала, что, если бы после смерти
деда ранчо перешло в руки Винса, он тотчас бы его продал. Винс никогда не
был к нему особенно привязан. Он всегда считал его источником доходов и
только. Все эти рассуждения Иден о родовом гнезде были ему, мягко говоря,
непонятны.
Тяжело вздохнув, Иден направилась к дому. Толстые стены из сырцового кирпича
не давали жаре проникнуть внутрь, и в комнатах температура была на несколько
градусов ниже, чем снаружи. Иден оставила сапоги и уздечку у парадной двери
и вошла а гостиную.
Над головой на потолке медленно вращались лопасти вентилятора, старый камин
вкусно пах дымом. Камин был сводчатым и огромным — на его огне можно было
зажарить целого быка. Перед камином стояли толстые и приземистые, но легкие
стулья, их потертые сиденья потускнели от времени. На полу повсюду
красовались оставленные шпорами отметины.
Иден не спеша подошла к старинному бюро, заваленному кипой бумаг, поверх
которых лежала сложенная стопкой сегодняшняя почта, взяла стопку и, опираясь
бедром о край бюро, начала просматривать письма. Счета, еженедельные
каталоги, рекламные листовки — в общем, ничего срочного...
Она собиралась уже было подняться к себе, но тут ее взгляд остановился на
висевшей рядом с бюро фотографии в овальной рамке. Старое неровное и
помутневшее стекло защищало от пыли и влаги фотографию женщины лет сорока,
одетой в длинную юбку для верховой езды с разрезами, шерстяной жакет, шляпу
с плоской тульей и покрытые пылью сапоги. Изящные женские бедра обнимал
ремень с пистолетом в кобуре, в руке она держала поводья крупной и поджарой
лошади. Загорелое и высушенное ветрами лицо с неким намеком на
изысканность... Оно могло бы показаться красивым, если бы не волевые складки
вокруг рта и не суровый, тяжелый взгляд.
На заднем плане можно было разглядеть сырцовые кирпичные стены и деревянную
галерею дома ранчо
Шпора
.
Иден рассматривала фотографию своей прабабушки Кэйт Росситер, женщины,
приехавшей на Запад пятнадцатилетней новобрачной и в конце концов
превратившей
Шпору
в процветающее ранчо почти без помощи своего часто
отсутствовавшего мужа.
— Думаю, Винс пошел в Дэниела. Вечно гоняется за химерами, —
пробормотала Иден, и в голосе ее прозвучали усталость и покорность.
Для Дэниела Росситера не имели значения ни золото, ни серебро, ни медь.
Имела значение новизна. Как только он узнавал об открытии нового
месторождения, его словно ветром сдувало и он мчался туда. Он пропадал
месяцами, иногда годами. В это время ранчо управляла Кэйт.
Винс вернулся, но, как и Кэйт в свое время, Иден не тешила себя надеждой на
то, что он здесь останется. Ей предстояло одной бороться с Де Пардом.
Форд-бронко
ехал впереди нескольких грузовиков-пикапов, за которыми
следовали трейлеры со скотом. Они ехали по гравиевой дороге. Машина
замедлила движение, приблизившись к въезду на ранчо
Даймонд Д.
, и ехавшие
позади трейлеры последовали ее примеру.
Дьюк Де Пард сидел на пассажирском сиденье
бронко
. Невидящим взглядом он
смотрел в боковое стекло машины. За рулем был сорокалетний Мэтт Шихэн,
главный ковбой, второй после хозяина человек на ранчо
Даймонд Д.
.
Рик Дэвис, которому было тринадцать лет и скоро должно было исполниться
четырнадцать, ехал позади. Он устал и вспотел, все мускулы его с непривычки
болели — ему еще не приходилось заниматься перегоном скота из одной части
штата в другую. В то же время его переполняло радостное возбуждение, по
сравнению с которым любые неудобства казались сущими пустяками.
Рик мысленно продолжал переживать заново эти ощущения, забывая о жаре и
однообразии, стараясь сосредоточиться только на воспоминаниях, например, о
том, как он гнался за молодым быком, вырвавшимся на волю, как нахлестывал
свою лошадь, пуская ее галопом и заставляя нырять в оврага. Копыта лошади
выбивали под ним барабанную дробь, и сердце подпрыгивало к горлу, потому что
он знал — опасность бродит где-то рядом. Он чувствовал это даже после того,
как заставил быка вернуться в стадо.
А чего стоило ему удержаться в седле, когда из куста выпорхнула полынная
курочка и лошадь его начала бесноваться, вставать на дыбы, как дикий мустанг
во время родео? Но он все-таки усидел в седле и даже удержал ноги в
стременах.
Рик просто лопался от желания поведать обо всех этих волнующих
происшествиях. Только боязнь, что Де Пард примет его за неотесанного
городского парня, удерживала его от подобных откровений. Рик боготворил
Дьюка Де Парда. Это
был самый великий человек из всех,
кого он знал. Самый смелый, самый богатый и самый умный.
Когда
форд-бронко
на приличной скорости пересек границу ранчо, Дьюк Де
Пард наконец нарушил молчание, длившееся уже многие мили:
— Давай-ка позвони и сообщи им, что мы уже едем. Если есть какие-нибудь
письма, скажи Харви, чтобы он отнес их в дом.
— И то верно, — ответил Шихэн, взял радиотелефон и передал то, что
ему было велено.
Наблюдая за ним, Рик размышлял о ряде удобно со стратегической точки зрения
расположенных коммуникационных башен, позволявших связаться с сердцем ранчо
Даймонд Д.
из любой точки его земель. Учитывая, что ранчо
Даймонд Д.
растянулось на расстояние 2,5 миллиона акров, что на его территории
располагались похожие на шахматную доску частные владения, правительственные
выгоны и земля, арендованная у Де Парда под строительство железной дороги,
это было большим достижением.
Именно способность Де Парда мыслить по-современному как ничто другое
нравилась Рику. Дьюк Де Пард быстро ориентировался в новейших достижениях
техники и умел извлекать из них прибыль. Компьютеры, специально
разработанные для ранчо программы, вертолеты, — спутниковые антенны —
чего только не было у Де Парда! Удивительно, но в этом человеке уживались
как бы две Америки сразу: с одной стороны, он был типичным представителем
современного делового мира, с другой — жил по законам Старого Запада. От
всех окружающих Де Пард требовал полной преданности, верил в святость
честного слова, чтил семью и уважал репутацию. Рик восхищался его
непреклонностью, хотя едва ли признался бы в этом друзьям.
Грязная дорога, по которой они ехали, привела их прямехонько к подножию
низкого плато: здесь-то и находилась штаб-квартира ранчо
Даймонд Д.
,
вокруг которой располагались опрятные амбары, сараи, склады, большая
столовая и жилые помещения для служащих процветающего ранчо.
В то время как большинство машин и фургонов двинулось к амбарам, Шихэи
поехал по дороге, доходившей до самой вершины плато. На плато размещались
металлический ангар и вертолетная площадка со взлетной полосой. Чуть поодаль
был виден большой дом — длинное низкое строение из дерева, стекла и камня, с
трех сторон окруженное галереями. Именно туда и подкатил
бронко
.
Первыми из машины вышли Де Пард и Шихэн, чуть позже показался Рик. Тело
мальчишки ныло от усталости, отчаянно протестуя против любого движения, но
он хорохорился из последних сил.
— Устал, должно быть? — с пониманием глядя на Рика,
поинтересовался Де Пард.
— А, — Рик махнул рукой, — ерунда.
Он изо всех сил старался скрыть свою усталость. Настоящие ковбои не ноют,
настоящие ковбои не имеют права на слабость, твердил он про себя, следуя за
Де Пардом и Шихэном.
— Сегодня ты славно поработал, — как бы между прочим заметил Де
Пард.
Это была не слишком щедрая похвала, но Рик Дэвис все равно зарделся от
удовольствия. Выросший без отца, он отчаянно жаждал поощрения мужчины, а
никто не значил для него больше, чем Дьюк Де Пард.
Войдя в дом, Де Пард не мешкая направился к себе в кабинет, жестом приглашая
Шихэна и Рика идти за ним.
— Как насчет кока-колы, сынок? — подходя к встроенному в стену
бару, поинтересовался он у Рика.
— Кока прекрасно подойдет, сэр, — улыбаясь во весь рот, ответил
мальчик.
Де Пард поставил на стойку бара жестянку холодной коки, потом взял с задней
полки два стакана и положил в них лед. Мэтт Шихэн краем глаза наблюдал за
своим хозяином, который, потягивая коку, вышел на середину комнаты и
остановился перед фотографиями на стене. Их было несколько, и на всех —
красавчик Джеф, давно почивший брат Дьюка Де Парда. В его лице нетрудно было
углядеть фамильные черты Де Пардов: мощную квадратную челюсть и крупные рот
и нос. В глазах его был какой-то дикий и злой блеск, а улыбка казалась
бесшабашной, но неотразимой. Не вызывало никаких сомнений — Джеф Де Пард
был, что называется, обаятельным злодеем, а также прекрасным спортсменом и
блестящим студентом. Ходили слухи о том, что Дьюк растил своего младшего
брата с надеждой на то, что тот сделает карьеру в политике. Некоторые даже
бились об заклад, что однажды Джеф Де Пард станет самым молодым губернатором
штата Невада.
Шихэн потупил взгляд. Прошло невесть сколько лет с тех пор, как он был в
церкви, но всегда при виде этих фотографий у него возникало ощущение, от
которого он никак не мог избавиться, — ему казалось, что перед ним
иконы. Не хватало только зажженных свечей.
— А не выпить ли нам виски? — пробормотал Де Пард.
Шихэн подошел к бару, плеснул в стаканы со льдом виски.
— Очень кстати, — отхлебывая из своего стакана, заметил он.
— Я тоже так думаю. — Де Пард, салютуя Рику, последовал его
примеру.
Мальчик смутился и с виноватым видом отступил в сторону.
Многие в городе считали, что на самом деле Рик был незаконнорожденным сыном
Джефа Де Парда. Мнение это подогревалось интересом, который Дьюк проявлял и
к мальчику, и к его матери Старр Дэвис.
На самом же деле все могло быть гораздо проще. В конце концов, старший Де
Пард был не женат, а Старр Дэвис была красивой женщиной, в совершенстве
изучившей все уловки своей прародительницы Евы. И все же она держала рот на
замке и никому не рассказывала о том, кто настоящий отец мальчика.
Шихэн внимательно посмотрел на Рика. Нет, во всяком случае, внешне в нем Не
было ничего от Де Пардов. Мальчик слишком походил на свою мать, хотя это
вовсе не означало, что кровь Джефа не текла в его жилах. Де Пард положил
руку мальчику на плечо.
— У меня кое-какие дела с Шихэном. Почему бы тебе не принять душ и не
сменить одежду? Старр не понравится, если я привезу тебя домой в таком виде.
— Думаю, вы правы.
Мальчик ухитрился улыбнуться, но улыбка его была вымученной, и он очень
неохотно вышел из комнаты. Де Пард смотрел ему вслед.
— Сегодня Рик хорошо показал себя, — произнес он, как только
мальчик закрыл за собой дверь.
Шихэн знал, что он имел в виду тот случай на улице, когда парнишка бросился
защищать его во время перепалки с Иден Росситер и ее спасителем.
— Скверно, что появился этот приезжий, — заметил Шихэн. —
Если бы он не вмешался, вы избавились бы от Этой бабы раз и навсегда.
— Знаю. — Де Пард горько усмехнулся.
— Вы слишком мягко обошлись с этим чужаком, мистер Де Пард.
Шихэн всегда звал его так, зная, что боссу это нравится. Босс любил свою
фамилию и гордился его.
— Полгорода это видело. Не было выбора. — Де Пард покачал головой.
— То, что люди это видели, может создать у них ложное впечатление, что
им сойдет с рук, если они будут помогать этой бабе Росситер... — Шихэи
осекся, встретив холодный и мрачный взгляд Де Парда. — Очень досадно,
что все случилось как раз тогда, когда горожане считали, что вам ничего не
стоит стереть с лица земли эту паршивку.
— Ну, думаю, в данном случае волноваться не стоит. — В голосе Де
Парда послышалась явная угроза. — Любой, кто попытается ей помочь,
пожалеет об этом. Клянусь! — гневно сверкая глазами, воскликнул он.
Шихэн согласно кивнул:
— Вам следует держать их в страхе. Только ведь нельзя запугивать
человека и рассчитывать, что ему это понравится. Рано или поздно даже самому
заядлому трусу захочется дать сдачи. Часть моей работы состоит в том, чтобы
держать их в повиновении.
Даимонд Д.
слишком велико и слишком богато — на
друзей вам рассчитывать не приходится... Люди ничего не забывают. Мне
кажется, сейчас самое время нажать на них как следует.
— Что я и собираюсь сделать, — объявил Де Пард. — Но нужен
подходящий момент. Не стоит особенно суетиться. В конце концов это может
дорого обойтись.
— Вам лучше знать, — с неохотой согласился Шихэн.
Де Пард выслушал его совет и принял решение. Возражать было бессмысленно.
Пар от горячей воды, струившейся из душа, оседал на зеркале и маленькими
капельками соскальзывал вниз. Подойдя к зеркалу, Рик Дэвис с минуту
разглядывал свое раскрасневшееся от солнца лицо. Мальчик провел рукой по
подбородку, стараясь нащупать первый нежный пушок, предвестник будущей
бороды, но, ничего не обнаружив, лишь тяжко вздохнул. Он был разочарован.
Махнув для порядка по мокрым волосам раза два гребешком, он взялся за
полотенце. Хорошо если бы мать вышла замуж за Дьюка, размышлял Рик,
рассеянно вытирая шею. Тогда они все будут жить здесь, на ранчо. Это ли не
здорово?.. Его взгляд упал на брошенную в угол грязную одежду. Рик гордился
тем, что от его рубашки за версту пахло пылью и потом, — так всегда
пахнет от настоящих ковбоев. Он отнес одежду в комнату для гостей, в которой
ночевал всегда, когда оставался на ранчо. Ему приятно было считать эту
комнату своей.
Мальчик давным-давно перестал задаваться вопросом, кто его отец. Мать всегда
отмалчивалась, когда он заговаривал с ней на эту тему; вытянуть из нее что-
нибудь мало-мальски конкретное ему так и не удалось.
Он слышал, как люди шепотом называли его пащенком Джефа Де Парда. Но боялся
об этом спрашивать, боялся узнать, что это неправда. Ему хотелось считать
себя Де Пардом.
Рик запихнул свою грязную одежду в полотняный мешок и, застегнув на нем
молнию, поставил у двери. Чистый и готовый отправиться в путь, он пошел
посмотреть, не закончил ли Дьюк Де Пард разговаривать с Шихэном.
Он уже почти спустился в холл, когда зазвенел дверной звонок. Послышались
торопливые шаги домоправительницы. Шлепая своими разношенными сандалетами по
выложенному изразцами полу, она пересекла холл и распахнула настежь тяжелую
дверь красного дерева.
На пороге стоял Винс Росситер.
— Где, черт возьми, Де Пард? Я хочу с ним поговорить, — стиснув
зубы, прорычал он.
Застыв от изумления как соляной столб, Рик не проронил ни слова. Впрочем,
Винс и не ждал ответа. Захлопнув за собой дверь, он направился в гостиную.
Домоправительница пыталась возражать, но тщетно — брат Иден Росситер был
настроен решительно. Глядя ему вслед, Рик многозначительно усмехнулся. Он ни
на секунду не усомнился в том, что Де Пард сумеет поставить Винса на место.
Вот бы посмотреть, как Дьюк с ним расправится
, — подумал мальчик, с
любопытством заглядывая в гостиную. У дверей в кабинет Винса встретил Шихэн.
Рик недолюбливал его и даже где-то в глубине души побаивался. От одного
только родимого пятна на лице десятника мальчика бросало в дрожь. Люди
считали Шихэна человеком коварным и подлым, и Рик склонен был этому верить.
Десятник с довольно развязным видом преградил путь незваному гостю. Но Винс
резко оттолкнул его и вошел в кабинет.
— Вы зашли слишком далеко, Де Пард, — гневно сверкая глазами,
заявил он, — сегодня моя сестра чуть не погибла из-за вас.
— Не знаю, о чем вы толкуете.
Де Пард не был ни смущен, ни напуган. Казалось, разговор с Винсом его
забавляет, и только.
— Черта с два не знаете! — взорвался Росситер. — Я вас
предупреждаю, Дьюк. Если моя сестра пострадает, то вам не отвертеться от
ответа.
В этот момент Шихэн вошел вслед за Винсом в кабинет и закрыл дверь. Рик
больше не мог слышать, о чем там говорят. Поначалу, правда, до него
доносились грозные восклицания Винса, но скоро он перестал слышать и это.
Глава 3
Возвращенный к жизни трехчасовым сном, горячим душем и возможностью
переодеться, Киннкэйд спустился по лестнице. Ключ от комнаты лежал у него в
кармане. Оказавшись внизу, он после недолгих раздумий решил заглянуть в
ресторан.
В баре работал телевизор — показывали шоу Энди Гриффита. Запись была старой,
да и качество изображения оставляло желать лучшего, так что никто из
присутствующих даже и не пытался смотреть шоу. Когда Киннкэйд вошел, кое-кто
из посетителей поднял голову и с интересом поглядел на него, тотчас же,
правда, отводя глаза в сторону. Киннкэйд усмехнулся.
Похоже, этот Де Пард
держит весь город в ежовых рукавицах
, — мелькнуло у него в голове.
— Приветствую тебя, ковбой, — промурлыкала Старр Дэвис, выходя из-
за стойки бара.
Ну что ж, приятное исключение из правил
, — кивнув ей в ответ, подумал
Киннкэйд.
Широко улыбаясь, Старр Дэвис направилась к нему. На ней было простое
облегающее платье из черной ткани в цветочек. Выглядела она потрясающе.
— Я уже начала думать, что ты собираешься провести весь вечер в полном
одиночестве.
— Ну, вовсе нет, — ответил Киннкэйд, довольно откровенно
разглядывая ее фигуру.
— Ты побрился, — заметила Старр.
— А еще принял душ и даже умудрился поспать. — Киннкэйд
улыбнулся. — Думал посмотреть, как там мой грузовик, но из окна
заметил, что двери мастерской закрыты на замок.
— Ничего удивительного. Хоуг обычно в пять заканчивает. Ты можешь сесть
и выпить чего-нибудь, — сказала Старр, беря своего собеседника под руку
и направляясь с ним к одному из пустых столиков. — Хоуг будет здесь с
минуты на минуту.
— Позволительно ли пригласить
...Закладка в соц.сетях
