Жанр: Любовные романы
Телохранитель
...сем пылом отчаяния принялась бороться с этой фурией, не
давая той затащить себя в спальню.
Она ударила горничную коленом в живот и дернула на себя так, что они обе не
удержались на ногах и упали. При этом
грузное тело миссис Шенер рухнуло на нее, но Франческа вырвалась, поднялась на
колени и ударила кулаком в скулу.
Франческа услышала, как горничная застонала от боли, но, не пытаясь защититься
от других ударов, своими железными
руками обхватила ее за плечи и сжала в своих медвежьих объятиях. Из такого
захвата Франческа уже не могла вырваться.
Она вонзила зубы в плечо своей противницы и почувствовала на губах ее кровь.
Мгновенно железные объятия ослабли, и Франческа, упав на колени, отползла в
сторону. Длинное подвенечное платье
стесняло ее движения. Мельком обведя взглядом комнату, по розово-желтой обивке
стен она узнала комнату Карлы
Бладворт, принадлежавшую в свое время Эдне Бладворт. Воздух тут был
застоявшимся, затхлым и душным. Тело Франчески
моментально покрылось потом.
На четвереньках она поползла по пыльному персидскому ковру по направлению к
ванной комнате, чтобы забраться туда и
закрыть за собой дверь. Ручка двери была на уровне ее глаз, совсем близко, она
уже почти дотянулась до нее рукой, когда
сзади на нее обрушилась миссис Шенер.
В другое время, без этого пышного наряда, стеснявшего движения, и не будучи
одурманенной снадобьем, которое ей дали
перед свадебной церемонией, Франческа вполне могла рассчитывать на победу в
сражении. Герда Шенер своими мощными
движениями напоминала быка и была малочувствительна к боли, но Франческа была
моложе, подвижней и отчаянней. Снова
накатила волна бессилия - серые сумерки стали заволакивать ее взор и сознание. В
комнате было так жарко, что она почти
не могла дышать. Все слабее и слабее она била кулаком в лицо Герды Шенер, слыша
в ответ ее звериное рычание. Вскоре
Франческа безвольно поникла перед своей мучительницей.
Сильный, неожиданный удар в висок сломил всякое сопротивление Франчески. Ноги
ее подкосились, она рухнула на пол
и ударилась головой о ножку кровати.
Вспышка нестерпимо яркого света.
Затем беспросветная темнота.
Ей казалось, что она жарится в прямых лучах полуденного солнца. Она привязана
к креслу в дальнем углу запущенного
сада, воздух в котором был напоен ароматом миллионов роз и вибрировал от гудения
множества невидимых пчел, которых
можно слышать, но не видеть. Лицо казалось ей чужим, оно раздулось раз в десять
больше своих нормальных размеров.
Голова раскалывалась от боли и пылала, и Франческа тщетно поворачивала ее то в
одну, то в другую сторону, пытаясь
ощутить дуновение свежего воздуха.
Франческа застонала.
- Он придет за вами.
Это был голос потерявшей рассудок женщины, он раздался так близко, что
Франческа вздрогнула. Розарий исчез и
сменился темнотой. Голос продолжал бубнить в самое ухо:
- Мы будем ждать до тех пор, когда он сможет прийти за вами. Все эти люди не
смогут помешать ему. В его жилах течет
королевская кровь, его никто не сможет победить.
Голос понизился до шепота, полного отчаяния:
- Он мог бы стать богом в былые времена, в эпоху героев! Мой золотой, мой
чудесный маленький мальчик.
- Воды, - хрипло попросила Франческа.
- Дверь ванной заперта, - сказала Герда Ше-нер. - Мы должны потерпеть и
дождаться его, как ждали своих мужейвикингов
их верные жены. И уйти с ним в долгое плавание на драккаре.
Франческа поняла, что просить и настаивать бесполезно.
Наконец безумная женщина со вздохом поднялась на ноги. Франческа вздрогнула и
открыла глаза, жажда и духота снова
навалились на нее, она толком не понимала, ощущает ли все это наяву или только в
своем воображении.
- Я упакую ваши вещи, - услышала она все тот же лишенный выражения голос. -
Вы, как королева, отправитесь в
морское путешествие, и сопровождать вас будет мой брат. Такая молодая и красивая
женщина, как вы, сможет сделать его
счастливым.
Тяжелые шаги горничной болью отдавались в голове Франчески, но она все-таки
попыталась сосредоточиться и
рассмотреть обстановку вокруг себя. В комнате почти ничего не было видно из-за
опущенных жалюзи, но все же отдельным
лучикам солнца удалось пробиться сквозь плотные шторы. Один такой луч упал на
лицо Франчески, ослепив ее. Она
попыталась отвернуться и застонала. Малейшее движение причиняло острую боль.
Монотонный голос произнес:
- Та женщина была чересчур стара и совсем выжила из ума со всеми своими
туалетами, драгоценностями и
наркотиками. Да и что хорошего вообще было в ней? Теперь он заполучил молодую
тигрицу.
Она нагнулась к Франческе, и та ощутила ее тяжелое, прерывистое дыхание.
- Прекрасную юную тигрицу, да еще и деньги в придачу.
Наступила долгая пауза. Шаги удалились и снова вернулись. Миссис Шенер
молчала, и это ее молчание казалось
Франческе зловещим.
Потом хлопнула дверь и наступила тишина.
Поборов опять навалившуюся дурноту, Франческа смогла сосредоточиться
настолько, чтобы осмыслить свое положение.
Она поняла, что лежит на спине на пыльном китайском ковре в комнате Карлы
Бладворт. Мебель в комнате была закрыта на
летний период полотняными чехлами, что придавало ей призрачный вид, но кровать
Карлы, застеленная розовыми
простынями, стояла неубранная, словно на ней кто-то спал.
Отчаянно напрягая все мышцы, Франческа села и попыталась повернуть голову.
Окна были закрыты, и в комнате стояла
невыносимая жара. Она смутно вспомнила, что в неиспользуемых комнатах
кондиционеры были сняты.
Все еще плохо соображая, Франческа встала на колени. Ей грозила опасность;
она должна была бороться за свою жизнь и
делать это как можно скорее, пока сумасшедшая горничная не вернулась.
Франческа оперлась на столик Карлы Бладворт. В полумраке она различила
оправленные в серебро туалетные
принадлежности, хрустальный пульверизатор для духов и фотографии в золотых
рамках: ее отец в шоферской униформе и
светловолосая женщина с нежным лицом. Светло-серые глаза улыбались Франческе. Ее
мама.
Но она не могла позволить себе думать в такой момент об этом. Франческа
повернула голову, и комната снова поплыла у
нее перед глазами. Обгоревшее на ярком солнце во время свадебной церемонии лицо
распухло и саднило, длинные волосы
слиплись от пота.
Одной рукой она рванула прочь фату и тут же почувствовала острую боль - венок
из роз, удерживавший фату на голове,
был прочно пришпилен к волосам. Держась одной рукой за туалетный столик,
Франческа крепко зажала в руке перед своего
подвенечного платья и рванула его, понимая, что должна освободиться от
стесняющего одеяния, чтобы не остаться здесь
навсегда. Она снова схватилась за столик, чтобы устоять на ногах, и, всхлипывая,
рванула платье на груди обеими руками.
Франческа сорвала наконец с себя то, что оставалось на ней от пышного
подвенечного платья, тонкий шелк жалобно
трещал под ее руками. Но она достигла цели только наполовину; пояс широкой
пышной юбки не поддавался ее усилиям.
Кровь прилила к голове, она чувствовала, что может снова потерять сознание.
Перед глазами снова начали сгущаться
цветные тени.
Окно! Это единственный для нее путь к спасению. Она попыталась
сосредоточиться на этой мысли и, схватившись
обеими руками за подоконник, выпрямилась. Раздвинув ставни, Франческа увидела
залитую яркими лучами солнца
выложенную плиткой террасу, стройные очертания корпуса "Фрейи", стоящей у
причала, и аквамариновые воды
Гольфстрима вдали на горизонте.
Окно было закрыто. Заперто. Наглухо. Франческа схватилась за ручку,
попыталась распахнуть его и почувствовала, что
силы покидают ее. Взор стала затягивать черная пелена, ноги подкосились, она
медленно осела на колени, привалившись к
стене и схватившись за подоконник обеими руками.
Франческа прижалась щекой к подоконнику и закрыла глаза. Ее охватила такая
слабость, что она медленно сползла на
ковер.
Дышать становилось все труднее, пыль забивала ноздри, в горле першило.
Франческа прижалась к ковру, всхлипывая от
боли, поползла к двери, слыша свое собственное судорожное дыхание. Наконец она
из последних сил дотянулась до ручки
двери и попыталась открыть ее.
Дверь была заперта.
- Курт, - прошептала она, охваченная отчаянием.
Она должна была выбраться из запертой комнаты, раз уж он не пришел за ней.
Темнота снова окутала ее.
Снова придя в сознание, Франческа ощутила прежде всего боль. Все тело ныло,
словно она сражалась с этой лишенной
всякого воздуха комнатой, и она поползла обратно к подоконнику, стараясь снова
добраться до окна, успев забыть, что уже
пыталась сделать до этого.
В комнате сгущались сумерки. Солнце опускалось за деревья, растущие вдоль
береговой линии поместья.
Навалившись на туалетный столик, Франческа протянула руку, не обращая
внимания на падающие хрустальные флаконы,
и, схватив одну из стоящих там фотографий в тяжелых золотых рамках, принялась
стучать ею в оконное стекло. В рамке
оказалась фотография прекрасной светловолосой женщины.
- Ну хоть кто-нибудь, помогите мне, - глухо простонала она.
Подняв над головой золотую рамку, она с размаху ударила ею по окну и услышала
звон стекла. Ударила снова, золотая
рамка вырвалась у нее из рук и упала сквозь разбитое стекло наружу. В это
мгновение тонкая струйка прохладного воздуха
овеяла распухшее лицо и губы Франчески. Ей пришлось обеими руками ухватиться за
подоконник, чтобы не упасть от нового
приступа головокружения.
Вскоре под действием невыразимо чудесной прохлады, пришедшей с моря, взор ее
прояснился, и сначала она ясно
различила верхушки пальм, потом чистую синеву вечернего неба. Краем глаза
Франческа заметила, что суда на воде
изменили свое местоположение. "Фрейя" снялась со швартовов и теперь, напоминая
привидение или пьяного, медленно
дрейфовала в открытое море.
Зрение так часто в последнее время подводило ее, что Франческе показалось,
что это только игра ее воображения. Но
когда она вгляделась пристальнее, то увидела, что "Фрейя" постепенно набирает
скорость. Кто-то, находящийся на борту,
поставил носовой кливер, который медленно наполнился легким ветром. Хотя яхта и
выглядела покинутой экипажем, это
впечатление было обманчивым.
Франческа обеими руками ухватилась за подоконник и подтянулась повыше. Еще
одно усилие, и она сможет позвать
людей на помощь. Снова навалилась дурнота, голова закружилась, она с трудом
удержалась на ногах. Теперь "Фрейя" была
уже в ста метрах от старого волнолома.
"Если запустить двигатели, то яхта неизбежно наткнется на него и пробьет
борт", - подумала Франческа. Именно в этот
момент яхта плавно развернулась и двинулась в сторону открытого моря.
Но почему он ушел на "Фрейе" без нее? Неужели она обречена на смерть в этой
заброшенной комнате?
Франческа привалилась головой к оконному переплету, тупо перебирая в голове
множество вопросов и не находя ответа
ни на один из них. Она чувствовала себя чересчур больной и слишком усталой,
чтобы размышлять над ними.
Два быстроходных военных катера появились из-за северной оконечности ПалмБич.
Все внимание Франчески было
приковано к исчезающему в сумерках силуэту "Фрейи", и она не замечала эти суда
до тех пор, пока они не приблизились.
Ноги Франчески отказывались держать ее, она схватилась за оконную раму, чтобы не
упасть. Ей казалось, что она видит
страшный сон! Опускающееся за горизонт солнце оставило на воде золотую дорожку,
которая пробуждала в памяти смутные
воспоминания. Где же она видела судно, уходящее под парусами в ночь?
Катера береговой охраны шли "Фрейе" наперерез. Двигатели яхты работали на
полных оборотах, унося ее в открытое
море навстречу свободе, она явно старалась оторваться от катеров, не зажигая
ходовых огней, надеясь раствориться во тьме
наступающей ночи.
В бессильной ярости Франческа до боли сжала пальцы. Быстроходные катера на
глазах сокращали расстояние. Теперь
"Фрейя" уже не могла оторваться от них и растаять в открытом море. Было что-то
обреченное в судах, разыгрывающих
жестокую драму на арене подсвеченного заходящим солнцем моря под сводом темносапфирового
неба.
Франческа на несколько секунд прикрыла глаза. Она знала, что Курт Бергстром
находился на борту "Фрейи" - никто,
кроме него, не смог бы так искусно выйти из бухты, выиграть несколько первых
минут за счет бесшумности хода под
парусами и сгущающихся сумерек. В душном безмолвии своей темницы она вспомнила
странное выражение во взгляде,
ласкающем ее, и слова, произнесенные в тот момент, когда он поднял фату и сверху
вниз посмотрел ей в лицо: "Я буду
стараться измениться ради тебя, но ты должна любить меня. И если что-нибудь
случится со мной, пожалуйста, прости меня".
Каким-то сверхъестественным чувством Франческа поняла, что сейчас должно
произойти ужасное.
- Нет! - вырвался хриплый крик из ее пересохшего горла.
"Фрейя" изменила курс - она уже не неслась в открытое море, а описывала
широкие круги, словно у штурвала никого не
было. Пограничные катера отрезали ей выход в море.
Франческа, похолодев от страха, прижалась к окну, чтобы видеть происходящее.
От этого ее движения вылетело и
разбилось о камни еще одно стекло, но никто не услышал этого. "Боже, не дай
этому случиться!" - молила она.
Перед ее внутренним взором совершенно отчетливо предстала картина, висящая в
домике Курта Бергстрома. Запертая в
стенах "Дома Чарльза", она не могла дотянуться до своего викинга или позвать
его, умолить его остановиться! Так вот что
всегда с обреченностью просвечивало во взоре его голубых глаз, в которые ей
теперь уж не суждено больше взглянуть.
Яркий огненный цветок вспыхнул на корме "Фрейи" и пышно расцвел под порывом
ветра. Тут же вереница красных и
оранжевых вспышек пробежала от кормы к баку, словно кто-то плеснул и поджег
струю бензина. Языки пламени взвились до
верхушек мачт "Фрейи". И внезапно вся яхта исчезла в ослепляющей вспышке
оранжево-желтого пламени - огонь добрался
до топливных цистерн.
- Боже мой! - прошептала Франческа, понимая, что уже ничего нельзя сделать.
Она прижалась к оконному стеклу лицом, чувствуя, что ее душа разрывается на
части. В лицо бил жар адского пламени, в
голове эхом отдавался треск горящего судна, на долю секунды она вроде бы увидела
сквозь языки пламени человеческую
фигуру. Но огонь тут же скрыл все.
Они подожгли погребальный драккар викинга и отправили его в открытое море.
"А что будет потом?" - захотела в свое время узнать она.
Он пойдет на дно.
Как же могла она забыть ту картину, изображающую погребение викинга в море,
висевшую в домике Курта Бергстрома?
Или выражение его лица, когда он рассказывал ей об этом? Теперь такая же судьба
была уготована "Фрейе" и ее капитану.
Курт пытался прорваться на "Фрейе" в открытое море, зная, что попытка
совершенно безнадежна. Заранее зная, что он
сделает, если не сможет обрести свободу. Теперь "Фрейя", вся в огне, медленно
дрейфовала в открытое море. А Курт был
мертв.
"Прости меня", - сказал он, поднимая тогда фату, чтобы поцеловать ее.
Франческе показалось, что жизнь ее кончена. Она устало закрыла глаза. Она
тоже скоро умрет, если никто не обнаружит
ее. Возможно, это будет после всего случившегося самый лучший выход. Она сползла
по стене, опустилась на колени и
прижалась головой к подоконнику.
Тьма беспамятства снова навалилась на нее.
18
В лицо Франческе ударил луч фонарика. Секунду спустя из мрака до нее донесся
голос безумной женщины:
- Он мертв. Все кончено. Мой чудесный золотоволосый мальчик погиб.
Прохладный воздух сквозь открытую дверь проникал в комнату и смешивался с
ветерком, прилетавшим с моря и
врывавшимся через разбитое окно. Франческа повернула голову к свету, удивляясь,
что еще жива. Сколько же времени она
провела тут?
Единственным источником света в комнате был фонарик, тьма вокруг его лучика
казалась особенно густой. Только сквозь
разбитое окно можно было различить темно-синее вечернее небо.
Сильные руки усадили ее на пол, привалив спиной к стене. Франческа попыталась
облизнуть распухшие губы, но
пересохший язык не повиновался ей.
- Хоть каплю воды, - едва слышно произнесла она.
Но странный безумный голос, не умолкая, твердил свое:
- Мой чудесный брат мертв, он погиб совсем как викинг, как великий ярл на
своем драккаре, и его судно погибло вместе
с ним, совсем как в былые времена. - Голос звучал из темноты, надтреснутый от
горя. - И у него не осталось потомства.
Закончился наш род, великий род Халлстурмов. Исчез с лица земли.
Франческа всхлипнула. Сильные руки Герды Шенер легли ей на плечи, и она не
могла пошевелиться.
Ей показалось, что к дому подъехал автомобиль. Вот хлопнула дверь, раздались
шаги, чьи-то голоса.
Пальцы горничной торопливо ощупывали ее руку при свете фонарика. Монотонный
голос не умолкал:
- Мой брат был героем, о таких людях написаны древние саги. Вы даже не можете
себе представить, как должна быть
счастлива девушка, обыкновенная девушка вроде вас, когда на нее падает выбор
такого человека, как граф Курт Бергстром.
Франческа не могла даже пошевелиться. Парализующее безразличие овладело ею.
- Теперь я отправлю вас к нему. Вы встретитесь с ним и до скончания веков
будете принадлежать ему.
На галерее послышались громкие голоса и тяжелый топот бегущих ног.
Франческа попыталась крикнуть, позвать кого-нибудь на помощь, но язык не
повиновался ей, она не могла издать ни
звука. Вдруг она почувствовала укол в предплечье и дернулась от боли. Казалось,
что по венам потек жидкий огонь,
распространяясь по всему телу.
Дверь в спальню Карлы распахнулась от сильного удара. По лицу Франчески
скользнули лучи мощных фонарей.
Послышались звуки падающих на пол предметов, потом вскрикнула Герда Шенер. Ктото
щелкнул выключателем, но свет не
зажегся.
Сильные руки обняли Франческу, и голос Джона Тартла, хриплый от волнения,
произнес:
- Слава богу, ее не было на этой проклятой яхте!
- Она жива? - спросил другой голос. Франческа пристально всматривалась в
темноту, будучи не в состоянии
произнести ни слова. Ее рука постепенно начала неметь. Она почувствовала, как
кто-то нащупал ее пульс, взял за кисть и
тихо выругался.
- Ей что-то впрыснули. Вот след укола. Ей нужна медицинская помощь.
Джон Тартл поднял Франческу, вынес из душной темной комнаты, внезапно
заполнившейся людьми, и быстро
направился к выходу из дома. Она безвольно обмякла на его руках. Франческа вдруг
почувствовала себя в безопасности и
прижалась к нему, вдыхая знакомый запах хвойного мыла и маленьких коричневых
сигарилльос.
Она не понимала, что происходит, но ей не было до этого дела. Вокруг них
суетились люди с фонарями и переносными
рациями в руках. Прохладный воздух овеял лицо и пылающую кожу. Кто-то шел рядом
с ними, держа ее за запястье и следя
за ее пульсом. Тревожный голос Джона Тартла не умолкал.
- Франческа, - твердил он, - только не закрывай глаза, милая. Постарайся не
засыпать, пока мы не довезем тебя до
больницы. Там выяснят, что впрыснула тебе Герда. Ты меня слышишь?
У нее не было ни сил, ни желания отвечать ему.
Джон спустился по лестнице, сквозь огни и шум вынес ее в жаркую и влажную
ночь, осторожно внес в автомобильфургон.
Кто-то оторвал лоскут ее бывшего подвенечного платья, когда ткань за
что-то зацепилась.
- Она перенесет перевозку? - раздался чей-то встревоженный голос.
Франческу накрыли одеялом, заботливо подоткнув его со всех сторон. Она хотела
было сказать, что ей и так жарко, но не
смогла. Глаза слипались, тело казалось каким-то чужим.
- Дайте подложить что-нибудь под голову! - сорвался на крик Джон Тартл.
- Спокойнее, Джонни, - произнес другой голос.
Дверь фургончика захлопнулась.
Франческе ужасно хотелось спать. В машине было душно, ее по-прежнему страшно
мучила жажда. Автомобиль миновал
въездные ворота поместья и выехал на приморское шоссе. Раздались звуки
полицейских сирен на машинах сопровождения.
Джон Тартл сел рядом с Франческой, привлек ее к себе, бережно поддерживая ее
голову.
- Только не спи, - откуда-то издалека проник в сознание его голос. - Смотри
на меня, слушай меня, Франческа.
Только не молчи, прошу тебя. Дай знак, что ты слышишь меня. Франческа, открой
глаза.
Она попыталась отвернуться от него. Почему она должна делать то, что велит
Джон Тартл? Ее муж мертв. И она знает,
как этот человек ненавидел Курта. Ей хотелось умереть - нужно было только
скользнуть в уютную дремоту, которая все
плотнее окутывала ее сознание. Но его руки грубо встряхнули ее.
- Франческа, черт тебя возьми, - раздался его голос у нее над ухом, -
проснись! Постарайся очнуться. Я не собираюсь
терять тебя из-за этого ублюдка! Он сам не мог жить без наркотиков, но зачем он
погубил тебя?
Эти злые, грубые слова с трудом проникали в сознание Франчески. Она
застонала, протестуя против того, что ей
приходится выслушивать всякую мерзость. Она не хотела, чтобы кто-то - кто бы он
ни был - возвратил ее обратно в уже
почти покинутый ею мир. Ее распухшие губы почти не повиновались ей, но Франческа
попыталась прошептать, чтобы он
оставил ее в покое. Почему с ней здесь оказался именно Джон Тартл? Кто позволил
ему мучить ее?
Она с трудом приподняла свинцовые веки и встретила его пристальный взгляд. Он
почувствовал, как ее тело напряглось,
и быстро пробормотал в ответ:
- Ну и характер! Я должен был догадаться, что ты даже сейчас не позволишь
сказать плохого слова про этого твоего
графа.
Всего лишь несколько дюймов отделяли ее лицо от его лица, как всегда жесткого
и бесстрастного, обрамленного
спутанными прядями темных волос. Но сейчас в его глазах светилось множество
чувств. Франческа закрыла глаза, не желая
этого видеть. Она слышала совсем рядом частые удары сердца Джона Тартла и
ощущала напряженные мышцы его груди и
обнимавших ее рук. Нет уж, лучше вспоминать о том, что этот человек всегда был к
ней враждебен.
Он продолжал тихим голосом:
- Теперь тебе уже не будет казаться, что господь хранит Палм-Бич, не так ли?
Разве что за исключением этих парусных
гонок.
При этих словах ее глаза снова открылись. Она глухо застонала. Джон Тартл
никогда не сможет понять, как сильно она
любила Курта. "Как он только посмел говорить всякие гадости о моем муже?" -
отстраненно подумала Франческа.
Что он имел в виду? Она не хотела понимать его грязных намеков, ей больше
всего на свете хотелось умереть. Жить
дальше было бессмысленно - никогда уже Курт не будет поджидать ее в домике,
стоящем в конце олеандровой аллеи.
Привидения не были изгнаны из "Дома Чарльза" - они одержали победу!
Но Джон Тартл все говорил.
- Если тебе будет от этого легче, - говорил он, - то это целиком моя вина.
Франческа, ты меня слушаешь? Я должен
был бы понять, что у него есть сообщник - теперь, когда роль Герды раскрылась,
это совершенно ясно. Но кто мог знать,
что у этого твоего графа была сестра, участвовавшая в его замыслах? Я-то следил
за ним во все глаза с того нашего разговора
о головной боли в Нью-Йорке, когда ты сказала, что не принимаешь таблеток и не
держишь их. Я не мог понять, как ему
удается пичкать тебя всякой дрянью - точно так же мы не могли доказать, что он
обрабатывает Карлу. Вопрос стоял так:
если ты не доставала эту гадость сама, кто подсовывал ее тебе? Все сходилось на
Герде. Когда мы сегодня вломились в ее
комнату, там был буквально склад наркотиков, которыми она тебя пичкала. Мы не
узнаем, что это была за гадость, пока не
разберемся в них.
- Нет, - прохрипела Франческа.
Ей хотелось, чтобы он замолчал, но его голос проникал до глубины души, и от
него не было спасения. Она ничем не
могла противостоять ему.
Но Джон Тартл был настойчив и не отставал от нее.
- Мне был нужен ордер на его арест, - сказал он и еще крепче прижал ее к
себе; она почувствовала на своей щеке его
теплое дыхание. - Ты не представляешь, как я хотел прищучить его, Франческа. Мне
очень помогла Эльза Маклемор. Ты
слушаешь меня? Сегодня утром прокурор по ее делу согласился в обмен на данные ею
сведения отозвать свое обвинение. А
около полудня Эльза передала в прокуратуру список тех, кто поставлял наркотики
Берни Биннсу. Франческа, проснись! И
первыми в этом списке были этот швед и его дружок, Анджело. Их операции здесь
были для них просто развлечением - не
сравнить с той контрабандой наркотиков и оружия в Юго-Восточную Азию, которой
они занимались прежде. Я никак не мог
получить ордер на его арест, не имея веских доказательств. - Джон сказал с
горечью: - Я так хотел закончить все это до
того, как он уговорил тебя выйти за него замуж, но он в этом все же переиграл
меня.
Франческа дрожала от гнева. Кровь тяжело билась в висках, но еще сильнее в
ней было желание куда-нибудь деться от
этого человека, терзавшего ее своим рассказом. Она не могла больше слушать его,
ненавидела все сказанное им, ненавидела
его за то, что он пытался удержать ее в этом жестоком мире. Но не могла ничего
сделать даже тогда, когда он нежно убрал с
ее лба слипшиеся от пота волосы и тихонько погладил пальцами по щеке. Она
заметила блеск устремленных на нее глаз.
Фургон занесло на повороте, и его руки напряглись, чтобы удержать ее.
- Неправда, - с трудом выдавила она из себя.
- Неправда? - переспросил он. - Франческа, похоже, ты не понимаешь, что
происходит. Все до самого последнего
времени думали, что ты крепко сидишь на игле. Даже Гарри Стиллман был в этом
убежден - особенно после того, как ты
мгновенно закрутилась с Бергстромом. Надеюсь, ты не обиделась на это слово, я не
могу подобрать другого, более
подходящего. Ты вела себя совсем как настоящая наркоманка.
Когда Франческа дернулась от ярости, Джон Тартл еще крепче сжал свои объятия.
- Но я никогда не прощу себе, что не смог сообразить, что граф и Герда
действуют заодно и пытаются проделать с тобой
то же самое, что до этого проделали с Карлой. А я тогда в самом деле ничего не
мог предпринять, у меня были лишь догадки
и предположения. Может быть, мне не следовало выводить из игры Дороти, она не
хотела уходить от тебя, но я настоял на
этом, рассчитывая, что тогда Бергстром будет действовать менее осторожно. - Его
голос внезапно упал до шепота: -
Ф
...Закладка в соц.сетях
