Жанр: Любовные романы
Телохранитель
...Франческа не спрашивала, куда они направляются, ей было приятно нестись кудато
в пространство, позабыв про весь
окружающий мир.
Солнце опустилось за горизонтом, Курт зажег ходовые огни и немного изменил
курс. Теперь они двигались вдоль берега.
В темноте, под парусами, легко двигаясь по волнам, яхта была подобна белому
призраку.
Курт опустил паруса и включил двигатель. Он выбрал для стоянки тихий
заливчик. В непроглядной тьме горел одинокий
огонек в окнах дома, стоящего на берегу в нескольких милях от них.
- Давай поужинаем, - предложил он.
Оказалось, что над кормой можно натянуть навес, устроив уютное гнездышко. Они
уселись под навесом на
индонезийских расписных подушках у низкого столика из тикового дерева и
поужинали салатом и гамбургерами. Франческа
принесла из камбуза бутылку красного вина. Больше он не позволил ей ничего
делать.
- В былые времена здесь рекой лилось шампанское, - начал Курт, когда они
прилегли на подушки, и принялся набивать
трубку. - Здесь было море огней, играла музыка, смеялись красивые женщины. Яхта
принадлежала вьетнамскому принцу,
члену императорской фамилии, который презирал буддийские традиции, пренебрегал
своей культурой и был буквально
помешан на всем французском. Он хотел иметь все самое первоклассное и яхту
заказал скоростную, оснащенную мощным
двигателем. На этом быстроходном судне, окруженный красивыми женщинами - принц
предпочитал блондинок, - он
бороздил морские просторы. Роскошная обстановка яхты напоминала дорогой бордель.
Разразилась война, императорская
семья лишилась власти, и принц был вынужден бежать из страны. Судном завладела
международная шайка - двое немцев,
австралиец и пара китайцев. Они нашли "достойное" применение скоростным
качествам яхты - возили на ней опиум-сырец
из Бирмы через Малайю американцам на Филиппины. На "Фрейе" они могли уйти от
любой погони, но англичане смогли
загнать их в ловушку. Немцы попали в тюрьму, австралиец куда-то исчез, а китайцы
откупились за большие деньги и
остались в стороне. Яхту я увидел в Бангкоке, где она, конфискованная у
контрабандистов, ожидала решения своей
дальнейшей судьбы. Она была в плачевном состоянии, но это не остановило меня. Я
нанял тайцев, чтобы заменить все
деревянные детали, они просто кудесники по этой части. Они добывают тиковое
дерево в горах и оттуда на слонах спускают
большие бревна. Понадобилось немало усилий, чтобы привести ее в порядок.
Взошла луна. Франческа залюбовалась лунной дорожкой на угольно-черной воде
залива. Рассказ Курта свидетельствовал
о его любви к своей яхте. Что бы ни говорилось в документах, Франческа знала,
что яхта принадлежит только Курту Бергстрому,
и представить ее в других руках было невозможно.
- Да я тебя совсем усыпил своим длинным рассказом, - поддразнил он ее. - Нука,
открой глаза.
Франческа выпрямилась. Голова немного кружилась, но не от вина, а от плеска
волн за бортом, лунного света, огоньков
свечей, колеблемых ветерком.
- Вот мой стакан, - сказал он ей. - От этого ты наверняка проснешься.
Но напиток из его стакана лишь обжег ей горло. Жидкий огонь разлился по
жилам, и она от неожиданности закашлялась.
Переведя дух, Франческа сказала:
- Пора возвращаться. Меня будут ждать.
Мысли о возвращении все настойчивее посещали ее. Сегодня после обеда она
прыгнула на борт яхты Курта Бергстрома и
исчезла, не сказав никому ни слова. Ей вспомнилось выражение лица Джона Тартла.
Что он подумал о ней, о ее безрассудном
поступке?
- Они будут беспокоиться обо мне, - пробормотала она. - После тех писем с
угрозами...
- Но ведь они знают, что ты со мной, - прервал ее Курт, попыхивая трубкой. -
Им вовсе не о чем беспокоиться. Я
смогу позаботиться о тебе куда лучше, чем все твои слуги и телохранители. - Он
снова протянул ей свой стакан: - Допейка
лучше это.
Франческа послушно осушила стакан, потом поморщилась.
- Что за гадость ты пьешь!
Беспокойство все сильнее овладевало ею:
- Я должна хотя бы позвонить. Или связаться по радио. Ведь у тебя на "Фрейе"
есть радио?
Поднявшись, она вдруг ощутила какую-то слабость во всем теле. Франческа
остановилась и обес-покоенно посмотрела на
своего спутника.
- Не думай об этом, - сказал он, усаживая ее рядом с собой на подушки. - Я
позабочусь о тебе лучше, чем твой
телохранитель.
Курт помолчал. Его вопрос оказался для нее полной неожиданностью:
- Он ведь не домогался тебя?
Франческа едва слышала его, пытаясь разобраться в собственных ощущениях. Все
ее тело пылало. Она едва
сдерживалась, чтобы не броситься на шею Курту Бергстрому. Но чудовищное
возбуждение нарастало, пульсировало в ней,
искало выхода.
- Кто? - едва понимая, о чем он говорит, спросила она.
- Садовник. Телохранитель. Ты знаешь, о ком я говорю.
- Джон Тартл?
Франческа не могла себе представить, что Джона Тартла можно было заподозрить
в подобном, и нервно рассмеялась.
- Я заметил, как он смотрит на тебя.
Снова это пламя изнутри. Франческа прижала руки к низу живота, пытаясь
потушить его. Она не могла понять, что с ней
происходит. Ее тело словно сошло с ума.
- Он мой телохранитель, и это его обязанность. Я уже привыкла к этому и не
замечаю его.
Франческа уже не могла больше сдерживаться. Невозможно было больше не
обращать внимания на странный огонь,
струившийся в ее жилах. Она лежала на подушках в объятиях Курта Бергстрома,
могла чувствовать тепло его тела, силу рук,
обнимающих ее.
Внезапно неистовое волнение овладело ею, но куда хуже было сознание того, что
ее тело жаждет его любви, что может
выйти из-под контроля и диктовать свои условия. Франческа не отрывала жадного
взгляда от его губ, от его лица, так близко
наклонившегося над ней, что она могла различить поры на его загорелой коже.
"Постарайся думать о чем-нибудь постороннем", - велела она себе, чувствуя,
как у нее кружится голова.
- Мне не хочется, чтобы ты съезжал из домика для гостей. Он твой, живи там
столько, сколько хочешь. Почему ты хотел
уехать тайком? Зачем забирал свои вещи, не сказав мне ни слова? - сделав над
собой усилие, произнесла Франческа.
Курт вертел в руке пустой стакан.
- Не все, - тихо произнес он. - Я не забрал оттуда свою одежду.
Напряжение, которое повисло в воздухе, казалось, можно было ощутить
физически. Франческе захотелось протянуть руку
и коснуться его замкнутого красивого лица, приласкать его чудесное тело.
"Вспоминает ли он, - пришла ей в голову мысль,
- как мы любили друг друга в ту нашу первую ночь? Почему он молчит? Или он
жалеет об этом?"
Она чувствовала в нем какое-то странное отчуждение, это было совершенно ясно
даже в ночь их любви; потом оно
проявилось, когда Курт умолял ее покинуть поместье. Теперь они были на борту его
любимой яхты, яркие звезды смотрели
на них с черного бархата небес. Франческа гадала: что он скажет и сделает в
ближайшую минуту?
Только бы ей не наделать ошибок, как уже случалось до этого!
Франческа встала, хотела было спуститься в каюту и прилечь там, пока не
уймется странное чувство в ее теле. Неловкими
движениями она стала собирать тарелки и стаканы, чтобы отнести их вниз.
- Ты не должен выезжать из своего домика, - произнесла она. - Я хочу, чтобы
ты это знал.
Она почувствовала на себе взгляд голубых глаз, на который сразу же
откликнулось ее тело. Даже если он и не вспоминал
о том, как она лежала в его объятиях, то Франческа помнила об этом постоянно и
не могла думать ни о чем другом. Она
пробормотала:
- Ты не должен немедленно уезжать, словно я выгоняю тебя. Если я сделала чтото
не так, прости меня. Мне и раньше
часто говорили, что я сначала делаю, а потом думаю.
Франческа растерянно замолчала. Снова нахлынула волна, вздымающаяся из
глубины ее тела и захлестывающая ее. А
внимательный взгляд Курта, устремленный на нее словно в ожидании, окончательно
смутил ее.
- Думаю, ты понимаешь, что я имею в виду, - сделав над собой усилие,
продолжала она. - Но заверяю тебя, если ты
сможешь забыть об этом, смогу забыть и я.
Она попыталась улыбнуться, но губы плохо слушались ее. Снова мысль о
возвращении возникла в ее мозгу.
- А как мы пойдем обратно? Разве можно ночью ставить паруса или придется идти
на моторе?
Курт поднялся, взял из ее рук картонные тарелки и стаканы и бросил их за
борт. Оттуда донесся тихий всплеск.
- Мы никуда не пойдем, - тихо сказал он. - Ты ведь сама не хочешь
возвращаться, ведь так, Франческа?
Он обнял ее, и Франческа, не в силах сдерживаться, застонала от прикосновения
сильного тела. Руки Курта скользнули
вниз по спине, задержались на мгновение на ягодицах, а потом с силой прижали ее
бедра. Она ощутила его восставшую
плоть, уловила участившееся дыхание. Желание ее становилось нестерпимым.
- Прекрасная Франческа, - прошептал Курт, зарывшись лицом в ее волосы. -
Какая ты красивая! Боже, как я хочу
тебя!
Он прижался губами к ее губам, потом стал целовать лицо, шею и грудь, уже
успев расстегнуть пуговицы шелковой
блузки. Курт расстегнул бюстгальтер и выпустил на волю увенчанные розовыми
сосками груди.
- Как ты хороша, - снова пробормотал он.
Пальцы коснулись шелковистой кожи, и она задрожала, когда они нежно сжали ее
затвердевшие в сладостном
возбуждении соски. Губы Курта скользили по ее телу, доставляя острое
наслаждение. Франческа не смогла сдержать стонов,
трепеща в его объятиях.
- Люби меня, Франческа, - прошептал Курт. - Покажи, как ты любишь меня.
Не прекращая ласкать ее, он быстро избавился от одежды. Франческа обхватила
руками его мускулистые плечи,
прижалась к нему всем телом.
Голубые глаза в упор взглянули на нее.
- Франческа, обещай приходить ко мне, если я останусь в поместье. Тогда мы
сможем любить друг друга.
Она молчала, не в силах произнести ни слова. Волны желания захлестывали ее,
увлекали в бездонную пучину.
- Я сделаю твою жизнь прекрасной, Франческа, - сказал Курт, снова зарываясь
лицом в ее волосы. - Но ты должна
любить меня и верить мне. Я хочу, чтобы ты сама сказала это.
- Да, - пробормотала Франческа, хотя знала только одно - она страстно хочет
этого человека. В этот момент она
могла обещать ему все, что угодно.
Его ласки становились все смелее, все чувственней. Когда ее рука скользнула
по его бедрам, Курт глухо застонал.
- Люби меня, - прошептал он.
Не в силах сдерживаться, Франческа притянула его голову к себе, чтобы
коснуться губами его губ. Он сразу же
откликнулся, опустился на нее и вошел одним мощным движением. Франческа
застонала от наслаждения.
Мир вокруг них словно бы перестал существовать. Они были одни под звездным
небом, и никто не был им нужен. Их тела
переплелись, наслаждаясь невероятной близостью.
Когда порыв страсти был удовлетворен, Курт откинулся на подушки и закрыл
глаза, крепко прижимая к себе Франческу.
Она прильнула к нему, уткнулась в его плечо и ощутила губами соль на его коже.
Он гладил ее волосы, потихоньку приходя в себя. Потом тихо произнес:
- Франческа, останься со мной навсегда в "Доме Чарльза". Обещаю, что никто
никогда не будет любить тебя так, как я.
11
Первого августа у Баффи Амберсон пошла носом кровь, которую она никак не
могла остановить домашними средствами.
Баффи запаниковала и бросилась звонить своей подруге.
Джон Тартл на красном "Мустанге" повез Франческу в жилой район, расположенный
на южной оконечности острова.
Они застали Баффи с расширенными от страха глазами, расхаживающей по комнате с
прижатым к лицу окровавленным
полотенцем.
- Боже мой, Баффи! - воскликнула Франческа. - Тебе надо лежать на спине,
запрокинув голову, при таком сильном
кровотечении. Ложись, а я принесу лед.
Баффи, похоже, не слышала ее слов.
- Франческа, я не могу больше оплачивать счета врачей, - простонала она. - Не
могу тратить деньги на этих
докторишек! Хирург из "Золотых Ворот", которому я позвонила, сказал, чтобы я
приезжала - они прижгут чем-то и
остановят кровотечение, но у меня совершенно нет денег!
Она схватила Франческу за руку своими испачканными кровью пальцами:
- Боже мой, что мне делать, если Джок не вернется ко мне? Мне придет конец,
совсем как Доррит! У меня нет денег,
чтобы внести квартплату за этот месяц! Но, Франческа, ведь он не останется с ней
в Филадельфии? Скажи, что не останется!
Ведь у Барбары куча этих проклятых детей, Джок так устает от них, что готов
накупить ей чего угодно и побыстрее удрать.
Он ведь вернется к своей Баффи, ведь правда? - в отчаянии воскликнула она.
Франческа отправила Джона Тартла на кухню за льдом и принялась укладывать
Баффи в постель. Потом собрала
испачканные кровью полотенца и сунула их в корзину с грязным бельем. Когда она
покончила с этим, Джон Тартл нашел
резиновую грелку и наполнил ее колотым льдом. Баффи прижала ее к носу, одарив
телохранителя полным признательности
взглядом.
Когда Джон Тартл вышел из комнаты, Баффи сказала совсем другим тоном, словно
это не она причитала пару минут
назад по поводу неверного Джока:
- Ну почему я не встретила в жизни такого человека? Красивая внешность,
спокойный характер, сексуальный... неужели
идеал?
- Не забывай о том, что у него совершенно нет денег, - ответила ей Франческа.
- Как только ты бы это узнала, то не
удостоила бы его и взглядом.
Баффи пристально посмотрела на нее и неожиданно спросила:
- Франческа, Курт действительно взял тебя на "Фрейю"? Он ведь никого раньше
не приглашал. Незыблемый закон:
никаких женщин на борту этого священного судна.
Вытирая носовым платком остатки крови с лица подруги, Франческа ответила:
- Баффи, откуда ты знаешь, что я была на "Фрейе"? Я тебе про это не
рассказывала.
Баффи удивленно воззрилась на нее:
- Франческа, половина Палм-Бич видела тебя во вторник под парусом в открытом
море. Здесь все знают "Фрейю". Ты
стояла у мачты, обеими руками обнимала этого викинга, все было романтично и
трогательно. Так, значит, ты все-таки не
устояла перед ним? Но, пожалуй, это произошло чересчур быстро. Неужели ты на
самом деле спишь с третьим мужем
Карлы? Да, все становится несколько сложно!
Франческа ничего не ответила подруге. Краем глаза она заметила стоявшего в
дверях Джона Тартла и поняла, что он
слышит каждое их слово.
- Скажи мне, Курт в самом деле так великолепен в постели? - продолжала
расспросы Баффи, обеими руками прижимая
грелку со льдом к лицу и из-за нее не видя Джона. - Надеюсь, он достоин тебя, в
противном случае общественное мнение
распнет тебя на кресте - просто потому, что все это несколько эксцентрично: ты
не только унаследовала деньги Карлы, но и
заполучила ее мужа!
Франческа перехватила взгляд Джона Тартла. Какую-то долю секунды в нем
сквозило непонятное чувство, потом его
лицо приняло обычное бесстрастное выражение.
- Да, он действительно великолепен, - вполголоса ответила она. - Но это еще
ничего не значит.
Она больше не собиралась развивать эту тему.
- Послушай, тебе надо отправиться в клинику, и пусть они там тебя
окончательно приведут в порядок. Что они тебе
сказали? Ты говорила с самим доктором?
Из-под грелки донесся приглушенный голос Баффи:
- Мне надо там появиться, они мной займутся, но я должна заплатить вперед. О,
Франческа...
Франческа остановила ее движением руки:
- Послушай, Баффи, мы с тобой потом обо всем поговорим, а пока надо спасать
твой нос. Я попрошу мою секретаршу
позвонить и договориться, чтобы тебе продлили кредит.
- Франческа, они настаивают на платеже...
- Я это улажу, - пообещала Франческа. - Надо поскорее отвезти тебя туда.
Может быть, вызвать "Скорую"?
Баффи даже передернуло от такого предложения:
- Ради бога, не надо. Джок просто прибьет меня, если узнает, что я вызывала
"Скорую". Там не обойтись без
расспросов. И потом, появление "Скорой" у подъезда повлечет всякие сплетни. Я
попрошу Доррит отвезти меня в "Золотые
Ворота".
Франческа удивленно посмотрела на нее:
- Доррит? Но ведь у нее куча своих проблем!
Баффи ответила все тем же приглушенным голосом:
- У всех куча проблем. Так что какая разница!
Поручительство Франчески оказалось недостаточным, чтобы доктора принялись за
работу. Дороти Смитсон дважды
разговаривала с "Золотыми Воротами", но начальство клиники оказалось
непреклонным.
- Мне кажется, они хотят, чтобы вы приняли на себя всю ответственность, -
объяснила она Франческе, - а не только
поручились по ее кредиту.
- Ничего не могу понять, - раздраженно произнесла Франческа. - Все прекрасно
знают, что я наследница
колоссального состояния, но для "Золотых Ворот" этого почему-то недостаточно.
Что происходит?
Седовласая секретарша едва сдержала улыбку:
- Они имеют среди клиентов много богатых людей и знают, что всего труднее
заставить заплатить состоятельного
человека. Такие люди месяцами не платят по счетам, водятся за ними такие
привычки. Кое-кто считает это в порядке вещей.
Они полагают, что оказывают честь и делают рекламу фирме, в которую обращаются.
И хотя для "Золотых Ворот" клиенты
вроде вас и стареющих голливудских звезд - большая находка, такие, как миссис
Амберсон, не могут рассчитывать на
поблажки. Надеюсь, вы не обидитесь на мои слова.
Франческа медленно произнесла:
- Вы хотите сказать - в "Золотых Воротах" знают, что у Баффи нет денег?
- Даже больше: им известно, что миссис Амберсон не в первый раз пользуется
поручительством подруги по
предоставленному кредиту, когда сама не в состоянии рассчитаться.
- Но ведь Баффи говорит, что у ее мужа куча денег! - воскликнула Франческа. -
Не понимаю, в чем же все-таки
проблема?
Франческа сама позвонила в бухгалтерию клиники, но обнаружила, что не так-то
просто уладить дело с кредитом Баффи
Амберсон. Все говорившие с ней были исключительно вежливы, но не могли принять
решение. В конце концов ее соединили
с директором "Золотых Ворот", который распинался в любезностях, но никак не
хотел говорить по интересующему ее
поводу.
- Она милая женщина, мы все любим миссис Амберсон, ценим, что вы ее подруга,
мисс Луккезе, - твердил он. - Мы
знаем семейство Амберсонов с тех пор, как нас посетила миссис Ройс, сестра
мистера Джока, еще в семидесятых годах.
Должен сознаться, что мы в самом деле немного перестраховываемся в этом случае.
Но, наверное, вам лучше все объяснит
доктор фон Раушенберг, он как раз в моем кабинете. Доктор фон Раушенберг
занимался лечением миссис Амберсон.
Франческе пришлось выслушивать в высшей степени научное описание процесса
восстановления лица и носа Баффи,
которыми он занимался три недели тому назад.
- Ну что? - шепотом спросила ее секретарша.
Франческа покачала головой. Совершенно ясно, что ей просто пытаются
заморочить голову. Она решила просто-напросто
оплатить все счета Баффи и списать это за счет дружбы. Зрелище несчастной,
перепачканной кровью, одинокой и оставшейся
без средств Баффи привело Франческу в ярость - и на "Золотые Ворота" с их
докторами, и на чокнутого мужа, разбившего
в кровь хорошенькое личико Баффи, а потом бросившего ее.
Голос врача не переставал бубнить ей в ухо:
- Носовая перегородка уже была частично повреждена и до этого случая, что
сделало всю носовую область чрезвычайно
чувствительной к нанесенным повреждениям. Когда я и мистер Гаррисон проникли в
носовые отверстия, мы обнаружили,
что последняя травма привела в критическое состояние все прилегающие ткани;
кроме того, обострился процесс деструкции
слизистой, вызванный продолжающимся употреблением инородных веществ. В свое
время мы предупредили миссис
Амберсон, и предупредили очень серьезно, что такие операции не могут повторяться
бесконечно. Мы сказали ей, что
начиная с какого-то времени не сможем больше восстанавливать ткани и хрящи, не
сможем даже поддерживать на должном
уровне естественный цвет кожи лица. После нескольких подобных операций
наблюдается обесцвечивание кожи, она
приобретает болезненный вид. В результате у такой привлекательной женщины, как
миссис Амберсон, может развиться
стойкая депрессия, а с таким состоянием пациента трудно справиться.
- Не в первый раз? - озадаченно спросила Франческа. - Вы хотите сказать, что
миссис Амберсон уже делала такие
операции в прошлом?
Собеседник на несколько секунд замолк. Потом фон Раушенберг снова заговорил,
тщательно подбирая слова:
- Мисс Луккезе, я уже обсуждал все это с вашим секретарем несколько дней тому
назад, когда встал вопрос об
ответственности. Сейчас самая главная проблема - останется ли миссис Амберсон
довольна результатом нынешней
восстановительной пластики. Возможность судебного разбирательства...
- Я улажу это, - перебила его Франческа. - Она не будет обращаться в суд!
Бедная Баффи! Как плохо... - Она едва
смогла заставить себя произнести роковые слова: - Насколько плохо все может
обернуться?
В телефоне снова наступила тишина, на этот раз она длилась гораздо дольше.
- Полагаю, мисс Луккезе, что самое плохое, к чему может привести операция, -
распад хрящевых тканей переносицы.
Эти ткани и так уже значительно повреждены постоянным употреблением пациентом
кокаина. Это приводит к последствиям,
которые известны в медицине под термином "плоское лицо". Имея это в виду, нет...
Франческа опустила руку с телефонной трубкой и обескураженно уставилась на
секретаршу. "Не может быть", -
вертелось у нее в мозгу.
- Вижу, он вам сказал, - произнесла Дороти Смитсон.
Дороти взяла телефонную трубку из руки Франчески, поблагодарила доктора и
заверила его, что первый же присланный
им счет будет оплачен чеком по почте.
- Мне казалось, что вы знаете обо всем, - сказала она извиняющимся тоном. - С
моей стороны было глупо не
спросить вас об этом, но я думала, вам известны... проблемы миссис Амберсон. Она
ведь была вместе с вами в "Золотых
Воротах", и я решила, что вы знаете, почему...
Франческа, все еще не веря, кивнула головой.
- Ее избил муж, - выдавила она из себя.
- Я уверена, что так оно и было, - дипломатично произнесла секретарша, - но
только не это главная причина бед
миссис Амберсон. В здешнем обществе это называется просто "операцией", и все
прекрасно понимают, о чем идет речь. Мне
рассказывали, что специалисты по пластической хирургии творят чудеса, делая
одному и тому же человеку операцию за
операцией. Хрящевые перегородки и стенки носа - вещь очень деликатная, кокаин их
очень быстро разрушает.
Франческа не могла прийти в себя. Неужели Баффи - наркоманка? Тогда сколько
же людей среди ее знакомых...
Но это было вполне в духе местных обычаев Палм-Бич. Наркотики. Сенсационные
разводы прошлых лет. Как могла она
быть такой наивной? Нет, она была настолько погружена в самое себя, в процесс
превращения былой Франни в теперешнюю
Франческу, что почти не обращала внимания на то, что происходит вокруг нее.
- И как широко это распространено? - спросила она. - Я хочу сказать...
- Сколько людей нюхают кокаин? - переспросила секретарша. Она пожала плечами.
- Кто знает? Но вы будете
удивлены, если узнаете, сколько людей употребляют это зелье. Порой мне кажется,
что вся страна малость сошла с ума. В
Палм-Бич на некоторых вечеринках его просто ставят на стол в вазочке, как
сласти, да еще и кладут специальные ложечки
для вдыхания, так что им может угоститься любой желающий. Разумеется, это
невероятно дорого - именно потому это и
входит в моду, особенно здесь, во Флориде, куда приходят суда прямо из Южной
Америки. Если вам нужен кокаин, вы
можете достать его прямо на бензозаправке, наполняя бак, купить у своего
парикмахера или у мальчишки, подстригающего
газоны. Единственное, что при этом надо, - знать, кого именно спросить.
Франческа опустилась на стул, чувствуя себя обессиленной. Она еще никогда в
жизни не сталкивалась ни с чем
подобным.
- Но почему? Почему? - вырвалось у нее. - Что в этом хорошего, если это зелье
так дорого стоит, а увлечение им так
ужасно заканчивается?
Дороти некоторое время пристально смотрела на Франческу.
- Вы в самом деле не знаете? - тихо спросила она и, когда Франческа покачала
головой, сказала: - С ним жизнь
становится более яркой. Здесь, в Палм-Бич, жизнь чертовски обособленная,
замкнутая и скучная, несмотря на все эти деньги.
Можно состариться и умереть, всю жизнь только играя в гольф. А потом - секс.
Наркотик придает ему особую прелесть, и,
когда люди хотят испытать что-нибудь новенькое в этом плане, они принимают
кокаин. Вы меня понимаете? Небольшая доза
кокаина, ампула амилнитрата - и вы наверху блаженства. Случалось и такое, что
компания из нескольких человек
оказывалась в кровати, запасшись кокаином на всех.
Несмотря на ужас от услышанного, Франческа рассмеялась, представив себе такую
картину.
- Вы сами попробовали это? - спросила она.
- Ну что ж, не буду этого отрицать, - ответила Дороти. - Я сама когда-то это
испытала, истинная правда. - Она
повернулась к своему рабочему столу. - Как жаль миссис Амберсон! Она такая
красивая.
Франческа оперлась локтями о стол и закрыла лицо руками. Рассказ Дороти не
укладывался в ее голове. Кокаин и секс?
Звучало странно, но ведь и та чувственная любовь, которую она познала, была
загадкой: человек от нескольких поцелуев
впадал в какое-то странное состояние. И теперь поняла она, отчего в ней
проснулся бесстыдный огонь желания. Осознав это,
она покраснела. Чем она сама лучше других и вправе ли она обвинять кого бы то ни
было?
Но угнетенное состояние не отпускало ее. Бедная Баффи! Франческа не могла
представить себе ее прекрасное лицо
потерявшим красоту и свежесть. "Плоское лицо" - так назвал врач этот синдром. Не
пристрастись Баффи к кокаину, ее муж
не посмел бы поднять на нее руку.
Франческа мельком взглянула на стопку почты на столе, не испытывая особенного
желания заниматься делами. Письмо,
лежавшее сверху, было тщательно сложено. Даже не взяв его в руки, Франческа
почувствовала что-то неладное. И почти не
удивилась, прочитав вырезанные из газеты слова:
"СПРОСИ своего ДРУЖКА КАк УМЕРЛА КАРла".
- Боже мой! - воскликнула Дороти Смитсон, буквально выхватывая стопку писем
из рук Франчески.
Несколько писем упало на пол. Они обе бросились поднимать их, едва не
столкнувшись головами.
- Не читайте эту ерунду! Как только она попала на ваш стол? Как я
недог
...Закладка в соц.сетях
