Жанр: Любовные романы
Прелестная сумасбродка
...ил новое приобретение приятеля - огромный телескоп,
установленный у окна на треноге
четырехфутовой высоты.
- Какая красота! - заметил сэр Роберт, подходя к телескопу. - Что, Ник,
сменил микромир на красоты космоса?
- Как видишь, нет, - не отрываясь от микроскопа, пробормотал герцог.
Сэр Роберт сел в кресло и поморщился.
- Чем это у тебя воняет? - спросил он, оглядываясь кругом.
- Образцы крови протухли, - коротко ответил герцог.
- Образцы крови? А что ты с ними делаешь?
Герцог поднял голову и устало потер пальцами глаза. Только сейчас сэр Роберт
заметил, что его друг небрит, хотя день
уже близится к вечеру, и рубашка на нем измятая и явно несвежая. Для герцога
Уэстермира, тщательно следящего за собой,
это было очень необычно.
- Черт побери, - проворчал герцог, - почему все эти идиоты никак не могут
взять в толк, что микроскоп произведет
настоящую революцию в криминалистике?
Он замолк и хмуро взглянул на сэра Роберта. Тот прижимал к носу белоснежный
платок.
- Прости, Ник, - пробормотал он, - но ты, часом, не прячешь в библиотеке
труп? Никогда еще не видывал такой вони!
- Я же тебе объяснил, откуда запах! Черт побери! Помфрет! - рявкнул герцог.
Дворецкий немедленно появился в дверях с бутылкой бренди и двумя бокалами на
подносе. За ним лакей нес флакончик
духов. Пока Помфрет наливал сэру Роберту бренди, лакей побрызгал духами по
углам.
- Мне удалось выяснить, - как ни в чем не бывало продолжал герцог, - что
человеческая кровь не всегда одинакова.
Под микроскопом видно, что кровь состоит из множества компонентов, я затрудняюсь
сказать, что это такое и для чего
служит, но могу заверить, что у разных людей набор этих компонентов разный...
Сэр Роберт допил бренди и поставил бокал на поднос. Дворецкий и лакей
бесшумно исчезли.
Сэр Роберт разглядывал своего друга, пытаясь понять, что с ним происходит.
Весь их кружок сходился во мнении, что
молодой герцог Уэстермир - гений и, как все великие люди, со странностями.
Приятели привыкли к его эксцентричным
выходкам, перепадам настроения, вспышкам гнева и уже не обращали на них
внимания. Но сейчас сэр Роберт ясно видел, что
с Домиником что-то неладно. Глаза его покраснели, словно он не спал несколько
ночей, в складке рта появилась какая-то
горечь.
Уж не связано ли это, думал сэр Роберт, с исчезновением таинственной мисс
Фенвик?
- Зачем ты этим занимаешься, Ник? - негромко спросил он.
Герцог снова потер глаза.
- Может быть, ты сочтешь меня сумасшедшим, Бобби, - устало ответил он, - но я
хочу научиться определять по
анализу крови, кому она принадлежит. Только подумай, как это продвинет вперед
криминалистику!
- Отличная идея! - одобрил сэр Роберт, хотя в голосе его не слышалось
должного энтузиазма.
Странная перемена в герцоге не давала ему покоя. Уже несколько недель,
прошедших с исчезновения мисс Фенвик,
Уэстермир жил затворником. Правда, каждое утро с точностью автомата он выезжал
на верховую прогулку в Роттен-Роу, а
по вечерам ездил в "Браун", где вел себя как обычно, удивляя остальных членов
клуба своей эксцентричностью и
непредсказуемостью. Большинство знакомых и не догадывались, что с ним что-то не
так. Но дружеские вечеринки
прекратились: герцог объявил приятелям, что занят научными исследованиями и не
хочет ни на что отвлекаться.
Сэр Роберт знал и кое-что еще. В свободное от научных занятий время Уэстермир
встречался с адвокатами и
управляющими. Один знакомый банкир рассказал сэру Роберту, что герцог Уэстермир
делает переучет всех своих владений в
Англии и за рубежом.
Совсем не похоже на Ника, думал сэр Роберт, наблюдая за приятелем. До сих пор
он не интересовался ничем, кроме
науки. И почему он упорно молчит о юной красавице, которая, казалось бы,
добилась невозможного - заставила
закоренелого холостяка Доминика де Врие объявить о помолвке и с нетерпением
ожидать свадьбы?
- Скажи-ка мне, Ник, - заговорил сэр Роберт, - давно ли ты в последний раз
спал?
Если бы взглядом можно было обжигать, сэр Роберт сгорел бы на месте.
- Прошлой ночью! - рявкнул герцог и снова повернулся к микроскопу. - Ты
пришел, чтобы учить меня жить? Черт
побери, Бобби, здесь не Испания, и ты больше не мой командир!
В дверях появился Помфрет с новой порцией бренди, но лорд Пиль сделал ему
знак выйти.
- Я пришел повидать старого друга, - спокойно ответил он, - и справиться о
его здоровье. Выглядишь ты совсем
больным. Может быть, стоит пригласить Реджи Пендрагона?
Герцог что-то проворчал, не отрываясь от микроскопа. Сэр Роберт понял, что
придется брать быка за рога.
- У тебя денежные трудности? - спросил он. - Послушай, Ник, мы с тобой давние
друзья, меня ты можешь не
стесняться. У меня сейчас полно свободных денег, только скажи...
- Ошибаешься, - раздраженно прервал его герцог. - Не знаю, что за слухи до
тебя дошли, но я пока не нищий!
- Такого я не слышал, - ответил сэр Роберт, - а если бы и слышал, не поверил
бы. Но мне рассказывали, что ты вот
уже несколько недель сидишь взаперти с адвокатами и поверенными и подсчитываешь
размеры своего состояния. Это на
тебя не похоже, Ник. До сих пор я не замечал, чтобы ты интересовался деньгами.
Честно говоря, ты - один из самых
бескорыстных людей, каких я знаю.
- Если бы все думали так, как ты! - пробормотал герцог.
Сэр Роберт понял, что его удар попал в цель.
- Да что случилось, Ник? Кто-то обвинил тебя в жадности? Но раньше ты не
обращал внимания на болтовню
завистливых дураков!
Уэстермир поднял хмурый взгляд:
- Ты чертовски прав, Бобби. За последние несколько недель я узнал о себе
много интересного. Оказывается, я алчный и
бессердечный эксплуататор. Но это еще не все, черт возьми! Эта женщина цинично
использовала меня, обвела вокруг пальца,
попросту ограбила!
- Мисс Фенвик, дочь священника? - забыв об осторожности, изумленно воскликнул
сэр Роберт. - Прости, Ник, но я
готов поклясться на целой стопке Библий, что такого быть не может! Как она тебя
обманула? Что у тебя украла?
Герцог долго молчал.
- В материальном плане - ничего. Хотя и очень старалась. - Он встал, грубо
оттолкнув стул. - Ты не представляешь,
какие спектакли она передо мной разыгрывала! Нет, моя невеста не просила у меня
дорогих подарков, не требовала
назначить день свадьбы - это было бы слишком грубо! Напротив, она бранилась со
мной при каждом удобном случае, во
всеуслышание заявляла, что не собирается выходить за меня замуж, и этим довела
меня просто до безумия! Чертовски хитрая
тактика: признаюсь тебе откровенно, Бобби, к концу этого ужасного месяца я так
желал ее, что уже ничего не соображал!
Все, чего она хочет, говорила эта девчонка, - чтобы я отдал часть своего
состояния на облегчение участи каких-то там
чертовых бедняков в какой-то трижды проклятой йоркширской деревне, о которой я
до сих пор ничего и не слышал! Она без
конца твердила о каких-то фабриках и шахтах - мне все это казалось полным
бредом...
- Гм... - протянул сэр Роберт. - А у тебя есть фабрики и шахты?
Герцог провел рукой по спутанным волосам.
- Оказалось, есть, черт возьми! Поверенные утверждают, что мои владения
простираются от Лондона до шотландской
границы. Есть среди них и заводы, и фабрики, и шахты, и чего еще только нет! Все
это находится в руках приказчиков и
управляющих, они получают указания от моих лондонских поверенных, а мне остается
только брать деньги из банка! Ты
назвал меня бескорыстным, но это не так, Бобби, я просто никогда не задумывался
о том, откуда берется мое богатство.
Хотел бы я не думать об этом и дальше!
Он развернулся и начал мерить шагами библиотеку, держа руки за спиной.
- Все остальное ты, несомненно, знаешь из лондонских сплетен, - мрачно
продолжал он. - Мисс Фенвик влезла ко
мне в экипаж посреди улицы, заявила, что где-то на моих землях страдают бедняки
и я должен немедленно исправить зло,
которое им причинил. Я вежливо объяснил, что не понимаю, о чем это она, и
попросил ее убраться вон из кареты. Она в
ответ устроила скандал, пригрозила шантажом... В общем, мне пришлось привезти ее
сюда и послать за ее отцом. Поскольку
своим поступком мисс Фенвик нанесла непоправимый ущерб и своей, и моей
репутации, мне не оставалось ничего другого,
как сделать хорошую мину при плохой игре и на ней жениться.
- Да, помню, некоторое время ты представлял ее как свою гостью, -
дипломатично подтвердил сэр Роберт. - Пока не...
э-э... не созрел для помолвки.
- Что? - рассеянно переспросил герцог. - Да, она жила в доме на правах
гостьи. Ты видел ее несколько раз на вечерах.
- Из нее получилась очаровательная хозяйка дома.
- Да, очаровывать она умеет! - со злостью ответил герцог.
- Я бы сказал, - протянул сэр Роберт, - что никогда не видел такой красавицы.
Но она ведь очень молода - мне
показалось, ей не больше восемнадцати?
Но герцог его не слышал.
- А потом она сбежала, - гневно продолжал он. - Исчезла посреди ночи, пока я
спал! Просыпаюсь, а ее нет! Ни
записки... ничего! А я-то, дурак, уже решил после свадьбы выделить ей десять
тысяч фунтов в год - такой суммы хватило
бы на дюжину голодающих городов!
Сэр Роберт задумчиво потер подбородок.
- Так ты считаешь, что она просто решила над тобой посмеяться? - спросил он.
- А ты не мог ее как-то... ну, может
быть, ты сказал или сделал что-то такое, что ее обидело?
- Мы крепко повздорили из-за шахматного хода, - признался герцог, - но это же
не причина, чтобы стремглав бежать
из Лондона! Нет, Бобби, она просто меня провела! Нет, не спрашивай, я сам
отвечу, - поспешно добавил он. - Клянусь
душой, до сих пор еще ни одна женщина не покидала мою постель разочарованной!
Правда, Мэри была девственницей, но...
нет, ей очень понравилось. Когда я засыпал, она казалась совершенно счастливой.
- Может быть, ее обидело то, что ты заснул? - предположил сэр Роберт, хотя
самому ему в это не верилось.
- Ерунда! - отрезал герцог. - Могла бы меня разбудить! Одним словом, я послал
своих людей в... черт, забыл
название... в общем, в ту дыру, откуда она родом...
- Стоксберри-Хаттон, - подсказал сэр Роберт.
- Точно! - воскликнул Доминик. - И скоро поеду туда сам. Взгляну своими
глазами на эти чертовы фабрику и шахту.
Не может же быть и в самом деле все так ужасно, как она рассказывает! Узнаю
наконец-то, откуда берутся мои деньги,
посмотрю, что я могу сделать для этих рабочих и шахтеров, будь они трижды
прокляты...
- И увидишь ее, - добавил сэр Роберт. Герцог метнул на него свирепый взгляд,
и Пиль поспешно добавил: - Только
для того, чтобы потребовать объяснений.
- Вот именно! - прорычал двенадцатый герцог Уэстермир. - Выслушаю ее
объяснения, повернусь и уеду! Не думаешь
же ты, что я упаду перед этой дрянью на колени и стану умолять ее вернуться?
- Что ты, конечно, нет! - ответил сэр Роберт.
И почему-то усмехнулся.
15.
Три "неразлучные" шли по единственной узкой улочке Вересковой Пустоши -
беднейшего квартала СтоксберриХаттона,
где жили шахтеры и фабричные рабочие.
Вересковой Пустошью этот район назывался по старой памяти. Более сорока лет
назад покойный Джеремия Пархем
застроил пустырь одинаковыми одноэтажными домиками и поселил здесь рабочих,
приехавших из Уэльса в поисках
заработка.
С тех пор вереск здесь не рос. Не росло и ничто другое. Никакие, даже самые
стойкие растения не выживали на
зараженной почве, в зловонном воздухе трущобного квартала.
Девушки несли с собой молоко, яичную болтушку и другие приношения щедрых
прихожан, в том числе и остатки обеда
Хортонов.
Смеркалось; становилось холоднее, и висящая в воздухе сырость лишь усиливала
специфические ароматы этого места.
Улицу пересекала широкая сточная канава; пешеходам приходилось ее
перепрыгивать. От этой-то канавы, в которой
доктор Стек видел основную причину болезней здешних жителей, и исходила
невыносимая вонь, поражающая всякого
свежего человека в Вересковой Пустоши.
- Не понимаю, почему здешние жители выливают ночные горшки прямо в канаву! -
морща носик, пожаловалась
Пенелопа.
- А куда их еще выливать? - рассудительно ответила Софрония.
- Можно построить туалет во дворе, - проворчала дочь учителя. - У нас есть
туалет, а мы ведь совсем не богаты! Папа
построил его своими руками. Я иногда думаю: может быть, правы те, кто говорит,
что в бедности люди опускаются и
начинают жить, как свиньи в хлеву?
Мэри возмущенно взглянула на подругу.
- Как свиньи?! Как ты можешь так говорить, Пенни, мне стыдно за тебя! Я не
знаю в Стоксберри-Хаттоне ни одного
самого бедного дома, который был бы похож на хлев - разве что те, где живут одни
больные или дряхлые старики.
- Если бы бедняку попали в руки несколько лишних досок, - мудро заметила
Софрония, - он не стал бы строить
уборную, а бросил бы их в печь, чтобы его дети не замерзли холодной зимней
ночью.
Одна за другой девушки перепрыгнули канаву и подошли к дому Коббов. Мать
Джонни - высокая, худая, как щепка,
женщина с лихорадочно блестящими глазами - встречала их на пороге, вытирая
мокрые руки о юбку - она как раз мыла
пол в доме.
- Благослови вас бог, барышни, - воскликнула она еще издали, едва увидела их.
- Благослови вас бог, что не
забываете нас с бедняжкой Джонни! А он-то как ждет вас, с утра сегодня от него
только и слышно: "Когда добрые леди
придут?"
Она отступила, пропуская девушек внутрь. Лачуга Коббов, которую фабричная
администрация из сомнительной
вежливости называла домиком, состояла всего из одной комнатки с каменным полом и
крошечным оконцем, в которое почти
не пробивался свет. Самой Молли Кобб не исполнилось и тридцати, но в волосах у
нее уже белели седые пряди.
В отличие от других фабричных рабочих Молли нисколько не изменила своего
отношения к Мэри. Она по-прежнему
радостно встречала девушку и ни словом не давала понять, что слышала о ее
лондонских приключениях. И неудивительно -
ведь ей и ее детям была очень нужна помощь.
Пятилетний Джонни лежал у огня на подстилке из рваного тряпья, укрытый до
подбородка старым, вытертым одеялом.
Увидев девушек, он сел и радостно захлопал в ладоши.
- Здравствуй, солнышко мое, как ты тут? - поздоровалась Мэри, опускаясь на
колени перед его постелькой.
Каменный пол неприятно холодил ей ноги; девушке подумалось, что лежать на
холодном камне для чахоточного
больного - верная смерть. Но что она могла сделать? В доме Коббов не было ни
одной кровати, на полу спали все - и дети,
и мать.
Мэри крепко обняла мальчика. Тельце его было хрупким и легким, как пушинка,
на бледных щечках горели алые пятна -
зловещий признак чахотки.
С другой стороны к мальчику подошла Пенелопа с чашкой молока.
- Ну-ка открой ротик, - весело заговорила она, - и выпей все до капельки! А
потом получишь целую тарелку вареной
картошки и в придачу ломтик бекона.
Джонни поморщился, когда в рот ему попала пенка, но послушно выпил все до
дна.
- Мама говорит, чтоб выздороветь, надо больше есть, - сказал он. - Поскорее
бы выздороветь! Тогда я пойду на
работу с Беном и Джимми. Нам всем надо много работать, иначе нас выгонят из
дому.
- Что ты такое говоришь?
Мэри вскочила на ноги и, подойдя к Молли, отвела ее в сторонку. К ним
присоединилась Софрония.
- Как вас могут выгнать? - воскликнула Мэри. - Этот дом принадлежит фабрике,
а вы - вдова рабочего. Разве вам не
обещали, что вы с детьми сможете жить здесь столько, сколько захотите?
- Да нет, мисс, не то чтобы нас выгоняли из дому, - потупившись, отвечала
Молли, - просто мистер Пархем требует,
чтобы мы все шли на работу. Не только я, но и ребята. На фабрике сейчас мест
нет, и он договорился с мистером Хетфилдом,
управляющим шахты, чтобы тот взял нас в забой. Я умоляла их хотя бы Джонни не
трогать, но мистер Хетфилд ответил, что
Джонни вполне здоров и может работать наравне с другими.
- Ничего себе "здоров"! - не выдержала Мэри. - Да он еле на ногах держится!
Молли, ты же знаешь, что у него
чахотка! Да как эти негодяи могут...
При этих словах Молли задрожала как осиновый лист.
- Ах, мисс, - воскликнула она, всплеснув руками, - умоляю вас, не кричите
так! Стенки-то у нас тонкие, не дай бог,
подслушают, донесут, что за разговоры ведутся у меня в доме, и я потеряю работу.
Нет, милая барышня, лучше уж
покоряться и терпеть все, что господь посылает. Не могу же я позволить, чтобы
моих бедных ребятишек выкинули из дому!
- И, понизив голос, добавила: - Мне-то еще повезло: благодарение богу, я не
приглянулась молодому мистеру Пархему.
Многим женщинам на фабрике гораздо хуже моего приходится.
- Так Робинсон Пархем домогается женщин, работающих на фабрике? - обманчивоспокойным
голосом спросила
Софрония.
Хоть Молли и никогда не слышала слова "домогаться", но без труда догадалась о
его значении.
- Домогается, мисс, и еще как! - ответила она. - Подходит к девушке и
говорит: "Сегодня, как стемнеет, придешь ко
мне. Попробуй только не прийти - мигом вылетишь с работы!" Что ж делать - идет!
И возвращается несколько дней
спустя, растерзанная, вся в синяках и ссадинах, живого места на ней нет... Он
ведь их не только насилует - еще и избивает
до полусмерти! А хуже всего, мисс, что его тянет на молоденьких. Лет тринадцатьчетырнадцать
- это для него в самый раз.
Скажу вам по секрету, мисс, немало несчастных девушек уже убежали из СтоксберриХаттона
и пошли скитаться по
дорогам, чтобы только избавиться от его, как вы говорите, домогательств. И все у
нас в один голос говорят, что лучше
помереть с голоду на большой дороге, чем попасться в лапы этому зверю!
- Он заслужил смерть! - процедила сквозь зубы Софрония. - Такой человек не
имеет права жить!
Подруги разом обернулись к ней; одна была поражена, вторая - испугана.
- Софи, не говори так! - воскликнула Мэри. - Что, если кто-нибудь услышит?
Пархемы - хозяева города, они
жестоки и мстительны, а молодой Пархем и так уже интересуется тобой...
- Что вы говорите, мисс? - всплеснула руками Молли. - Я-то думала, этот
мерзавец охотится только на наших
фабричных девушек!
- Как видите, не только, - мрачно ответила Софрония. - Этот человек -
настоящий преступник. Таких надо
отстреливать, точно бешеных собак!
Мэри положила руку ей на плечо.
- Перестань, Софи, прошу тебя! Придержи язык, иначе пойдут разговоры, и,
случись что, подозрение первым делом
падет на нас.
Софрония повернулась к подруге. В цыганских глазах ее горел опасный огонь.
- А что такого может случиться? - со странной интонацией спросила она.
Мэри вздрогнула:
- Пожалуйста, давай прекратим этот разговор! Ты же знаешь, мы должны любой
ценой избегать насилия. О себе не
думаешь - подумай о своем отце!
И вдруг девушка запнулась на полуслове. Ее озарило.
- Я знаю, как мы можем помочь беднякам! - воскликнула она. - Нам надо
спуститься в шахту и своими глазами
увидеть, в каких условиях работают там женщины и дети. Иначе, сколько б мы ни
кричали об ужасах, что там происходят,
нам никто не поверит, все скажут, что это просто слухи. Скоро сюда приедет
Уэстермир, и мы должны открыть ему глаза! Не
бойтесь, Молли, - продолжала она, обернувшись к перепуганной женщине, - мы не
станем впутывать в это дело рабочих, и
вы можете не трепетать перед гневом Пархема.
- Истинную правду вы говорите, барышни, - вздохнула Молли, - ни один рабочий
- ни мужчина, ни женщина - ни
за что не осмелится бросить вызов Пархемам и мистеру Хетфилду.
Она помолчала, собираясь с духом, затем неуверенно проговорила:
- Но мы можем вам помочь. Я поговорю с шахтерами: они помогут вам тайком
спуститься в шахту, проведут вас по
галереям, а потом поднимут обратно.
- Я с тобой! - воскликнула Софрония. - Чтобы отплатить Пархему, я пойду хоть
на край света. Хотя все же лучше
было бы его убить!
- Перестань, Софи, я не хочу больше этого слышать! - воскликнула Мэри. -
Разумеется, мы пойдем втроем - одной
девушке никто не поверит.
- Куда это вы собрались? - весело спросила Пенелопа. Пока девушки
разговаривали с Молли, она накормила всех
детей и присоединилась к подругам.
- Потом скажу, - ответила Мэри, взяв ее под руку и направляясь к дверям. - А
то, знаешь, не слишком-то приятно
падать в обморок на каменный пол.
- С чего ты взяла, что я собираюсь упасть в обморок? - обиженно
поинтересовалась Пенелопа.
- Когда узнаешь - упадешь, - серьезно ответила Мэри.
Пенелопа взглянула на Мэри, затем на Софронию - и улыбка исчезла с ее лица.
В трех милях от лачуги Коббов, в старинном особняке Уэстермиров, что на аллее
Уинстон, миссис Кодиган окинула
взглядом гостиную и удовлетворенно вздохнула. Слуги потрудились на славу: за
какие-то несколько дней дом, уже двадцать
лет стоявший запертым, приобрел вполне жилой вид.
Конечно, всем пришлось поработать, и сама миссис Кодиган к концу дня еле
держалась на ногах от усталости. Подумать
только: проветрить все помещения, вымести отовсюду пыль и паутину, вымыть полы,
стены, окна, кое-что даже заново
покрасить...
"Слава богу, Помфрета здесь нет, - подумала миссис Кодиган. - Никто не
вертится под ногами и не дает дурацких
советов".
В дверях столовой миссис Кодиган остановилась и втянула носом воздух. Запах
плесени и сырости исчез, сменившись
приятным ароматом вощеного паркета. Все вокруг - даже огромная люстра на потолке
- блестело и сияло чистотой. Завтра
привезут мебель, думала миссис Кодиган, останется только ее расставить - и можно
будет принимать хозяина!
Дом этот дедушка нынешнего герцога приобрел у какого-то местного баронета,
когда скупал земли к северу от Хоббса.
Но приезжал он сюда всего один раз, а сын и внук его вообще здесь не бывали.
И напрасно, думала миссис Кодиган, дом-то отличный!
Быть может, этому двухэтажному кирпичному зданию и не хватало
величественности лондонского особняка, но от его
лепных потолков, мраморных каминов, лестниц красного дерева и высоких
французских окон веяло духом доброй уютной
старины. За садом никто не следил, и он разросся, превратившись в дикий лес.
Лакеям еще предстояло вырубить деревья,
загораживающие проезд к дому.
Домоправительница подняла свечу, освещая себе дорогу, и хотела выйти из
столовой, как вдруг путь ей преградила какаято
тень.
- Опять ты, Джек? - воскликнула она, хватаясь за сердце. - Господи боже,
напугал меня до полусмерти! Еще раз вот
так подкрадешься ко мне, не посмотрю, какой ты здоровый вымахал, отвешу такую
оплеуху, что у тебя полдня в ушах
звенеть будет! И вообще, - грозно продолжала она, - что ты здесь делаешь? Ты
ведь должен быть в Лондоне!
- Ношусь как угорелый из Лондона сюда и обратно, - ответил Джек, снимая
широкополую кучерскую шляпу. - Вещи
вожу. Сегодня вот привез одежду его светлости, заботливо упакованную нашим
бесценным мистером Краддлсом. А как у вас
дела, миссис Кодиган? Его светлость приедет во вторник, вы сможете к этому дню
закончить уборку?
- Сюда и обратно, говоришь? - прищурившись, переспросила миссис Кодиган. -
Что-то больно мало времени ты
проводишь в Лондоне и больно много здесь!
С этими словами она закрыла дверь и, тяжело ступая, двинулась вниз по
лестнице. Джек последовал за ней.
- Что делать, работа такая, - говорил он. - Вот завтра снова приеду - надо
привезти телескоп и еще кое-какие
приборы, с которыми работает его светлость.
Миссис Кодиган фыркнула.
- Кого ты хочешь обмануть, Джек? Я, слава богу, не слепая и не глухая. Мне
прекрасно известно, что ты, - она
обвиняюще ткнула в него пальцем, - уже облазил всю деревню, был и на этой
ужасной фабрике, и на шахтах, и все что-то
высматривал и вынюхивал!
Кучер галантно распахнул перед ней дверь.
- Миссис Кодиган, красавица моя, что же еще я мог "высматривать", если здесь
есть вы?
И он нежно уставился на ее необъятную грудь.
Миссис Кодиган покраснела как рак и захихикала:
- Ну, хватит, хватит, мистер Айронфут, с кем-нибудь другим шутите свои
шуточки, а у меня на вас времени нет.
Она сняла с пояса связку ключей и заперла свежеокрашенную входную дверь.
- Я понимаю, - продолжала она уже серьезно, - ты заботишься о безопасности
его светлости. Но зачем? Дело ясное, в
Лондоне у него могут найтись враги. Но здесь, в йоркширской глуши, где нет
никого, кроме бедняков, задавленных тяжкой
нуждой?..
Джек молчал, и в сгущающихся сумерках домоправительница не могла разглядеть
его лица.
- Ах, миссис Кодиган, любовь моя, - ответил он наконец, - вы умная женщина,
но сейчас вы ошибаетесь. Сильно
ошибаетесь! Опасность не в Лондоне и не в этом мрачном городке. Таким людям, как
наш герцог - отважным, прямым,
благородным, - опасность грозит повсюду. Никогда не знаешь, из-за какого угла
грянет предательский выстрел.
16.
У входа в шахту Мэри, Софронию и Пенни встретили добровольцы, отважившиеся
проводить их внутрь. Это были
женщины - две тени, бесшумно вынырнувшие из тьмы, босоногие, закутанные в рваные
шали. Имен их девушки не знали.
- Не спрашивайте, как их зовут, - все равно не скажут, - предупредила Молли
Кобб. - И я вам не скажу. Это опасное
дело. Если станет известно, что они провели вас в шахту, их не только уволят, но
и выкинут из города, а мистер Хетфилд не
успокоится, пока обе они не умрут голодной смертью.
- Снимите башмаки, - свистящим шепотом приказала одна из теней.
- По хорошим башмакам вас сразу узнают, - добавила другая. - Снимите и
спрячьте сюда, под скамью.
"Неразлучные" так и поступили. Скамью они нашли на ощупь: в помещении было
так темно, что девушки не видели
собственных рук. Но у женщин, работавших здесь, глаза давно привыкли к темноте.
Земля неприятно холодила босые ноги. Мэри хотела шепотом объяснить своим
проводницам, как она им благодарна и как
ценит их самоотверженность, но та, что повыше, не дала ей заговорить.
- Сегодня вам придется снять не только башмаки, - мрачно сообщила она.
Мэри не поняла, но подумала, что сейчас не время задавать вопросы.
Они прошли мимо стойл, где стояли шахтовые пони, и подошли к лестнице,
ведущей вниз. Рабочие заступали на ночную
смену: один за другим входили они в открытый зев шахты и начинали крутой спуск к
месту работы. На всех мужчинах были
шапки с приделанными к ним фонарями: огоньки их мелькали во тьме, словно
светлячки. Были в этой толпе теней и
женщины, и дет
...Закладка в соц.сетях
