Жанр: Любовные романы
Атласные мечты
...что кто-то услышит их. — Понимаешь, я
вынужден уйти. Моя жена ждет ребенка.
— Деньги — это важный аргумент, — согласилась Элис. Ни для кого не
было секретом, что, несмотря на нежную привязанность к Жилю, Руди оставался
страшно прижимист.
— Тебе тоже нужно отсюда уходить. — Жиль искоса посмотрел на
нее. — Что тебя здесь держит?
— Жиль, я только что получила эту работу.
Элис почувствовала приступ необъяснимого страха. Она не хотела оказаться на
улице, вновь испытать неуверенность в завтрашнем дне.
— Джексон Сторм будет платить значительно больше. Любой парижской топ-
модели, — поспешно добавил Жиль. Он не хотел, чтобы Элис узнала, что
Джексону Сторму требуется именно она. — Ты ассоциируешься с моей
одеждой, носишь ее так, как не сможет ни одна другая манекенщица, —
горячо убеждал ее Жиль. — Элис, решайся! — Он больше не мог
сдерживать возбуждение. — Я сделаю самую невероятную коллекцию в
Париже! Джексон Сторм предоставит мне полную свободу творчества. Бог мой, я
стану знаменит! У тебя тоже есть шанс.
Элис даже не знала, что и думать. Жиль был охвачен таким энтузиазмом, так
верил в свой успех. Она надеялась, что все будет именно так, как он говорит.
Однако через несколько недель ей предстояло демонстрировать модели, которые
Жиль спроектировал для весенней коллекции Руди. Она с нетерпением ждала
этого момента. Элис затратила много сил, чтобы стать ведущей моделью
Мортесьера, и теперь страшилась лишиться этого.
— Я тебе сейчас не нужна, — сказала она мягко. — Джексон
Сторм не собирается делать весеннюю коллекцию. Пройдет немало времени,
прежде чем ты начнешь готовить выкройки осенней одежды. Тогда и будешь
подыскивать себе модель.
Жиль не сомневался, что сможет легко убедить Элис уйти вместе с ним, и был
крайне удивлен ее реакцией на его предложение.
— Нет, нет, я действительно не могу некоторое время предпринимать какие-
то шаги. — Элис испуганно огляделась вокруг. — Жиль, как ты не
понимаешь? Я хочу остаться здесь, мне не нужны новые проблемы.
— Какие еще проблемы? — Жиль не верил своим ушам. Если Элис
откажется присоединиться к нему, это поставит под вопрос его соглашение с
Джексоном Стормом!
— Давай поговорим об этом в другой раз. — Элис направилась к
двери. — Я позову Айрис. Нам нужно продолжить работу.
Жиль вслушивался в постукивание каблучков Элис, спускающейся по лестнице в
комнату отдыха для персонала. Ему не удалось переманить с собой Элис, а он
так надеялся, что это получится без всяких осложнений. Жиль оказался в
водовороте событий — решение перейти к Джексону Сторму, объяснение с Руди,
необходимость скорее закончить весеннюю коллекцию — все одновременно
обрушилось на него. Он недостаточно хорошо подготовился к разговору с Элис и
не нашел подходящих слов, чтобы убедить ее. Жилем завладели самые мрачные
мысли.
Конечно, не может быть, чтобы модели Жиля продавались только лишь благодаря
Элис. Джексон Сторм хочет переманить ее к себе совсем по другим
соображениям. Швейный бизнес всегда был полон отвратительных и
подозрительных слухов. Жиль говорил себе, что его творчество само по себе
достойно внимания; Элис нужна не для того, чтобы повысить цену его моделям.
С другой стороны, нет ничего плохого в том, чтобы прихватить ее с собой.
Никто другой не сможет так демонстрировать его одежду. К тому же Джексон
Сторм по неизвестной Жилю причине настаивает на этом.
Жиль нуждался в совете и пожалел о том, что не может найти его у Руди
Мортесьера. Будущий главный дизайнер Дома моды Лувель протянул руку над
чертежным столом, хватаясь за телефонную трубку. У него теперь новый
работодатель. Он и должен помочь ему разрешить проблему.
Не клеился этот день и у Джексона Сторма. Исполнительный вице-президент
Минди Феррагамо задерживалась в Нью-Йорке как раз тогда, когда он особенно
нуждался в ней, а его собственная секретарша Трини Фогель вылетела утром,
чтобы заняться работой, накопившейся в штаб-квартире. Неожиданно оказалось,
что президент и председатель правления
Джексон Сторм ин-тернэшнл
должен
управляться со всем собственноручно, и это никак не могло привести его в
восторг.
Джек сердито посмотрел на группу, собравшуюся в его офисе на втором этаже
Дома Лувель. Похоже, будто весь штат корпорации
Сторм-Кинг
только и делал,
что летал в Штаты и обратно на протяжении всей недели. Разве так возможно
заниматься бизнесом?
Во время ленча в
Ля Куполь
, любимом заведении Джека на Монмартре, он
поведал о своем недовольстве Питеру Фрэнку, главе отделения международных
связей корпорации. Питер поспешно заявил, что не может взять на себя функции
координатора; его собственный рабочий день занят переговорами с адвокатами
Паллиадис-Посей-дон
— компании, владеющей контрольными акциями всех
океанских акций Паллиадиса. А вот что необходимо сделать, заметил Питер, так
это встретиться с некой мисс Брукси Гудман, имевшей собственное рекламное
агентство в Париже и собиравшейся предложить нечто свеженькое.
— Свеженькое? — проворчал Джек. — К черту свеженькое! Все,
что нам нужно, это нормальная секретарша в проклятом офисе.
Часом позже он начал питать подозрения к американцам, которые живут за
границей и внедряются в иностранную культуру настолько глубоко, что говорят
на местном языке, как на родном. Он слышал, как мисс Гудман перешагивает
через доски и ведра в помещении будущего вестибюля Дома Лувель, что-то
выкрикивая плотникам на парижском сленге. Мисс Брукси Гудман напоминала
Джеку некоторых жестких и агрессивных подружек его дочерей, только была
гораздо старше.
Джек понимал, что Брукси Гудман, слегка полноватая молодая женщина под
тридцать, имела что предложить ему.
— Мы уже заполучили ведущего дизайнера, — сказал он, желая
поскорее закончить эту встречу, — молодого и талантливого француза. В
скором времени мы объявим об этом в прессе.
— Дело не в дизайнере, Джек, — откликнулся Питер Фрэнк, — мы
бы не стали занимать твое время такими пустяками.
Как выяснилось, мисс Гудман представляла интересы принца Алессио Медивани из
знаменитого карликового королевства в Адриатике, государства, известного в
основном благодаря местному казино и вместительной бухте, где стояли на
якоре яхты миллионеров.
Джек приподнял бровь, вопросительно глядя на Питера Фрэнка.
Какое, черт
возьми, это имеет к нам отношение?
— Вероятно, вы удивляетесь, где здесь связь с Джексоном Стормом, —
быстро выпалила дама из парижского рекламного агентства. — Что ж, все
знают, что принцесса Монако Стефания провела в качестве ученицы несколько
месяцев у Кристиана Диора.
— Это был провал, — кратко бросил Джек. — Она как пришла к
Диору, так и вылетела оттуда.
Круглое лицо мисс Гудман под низко нависшей над бровями челкой оставалось
невозмутимым.
— Я лишь сослалась на это как на прецедент. — Она открыла сумочку
из крокодиловой кожи и двумя пальцами вытащила оттуда сложенный лист
бумаги. — У меня письмо от принца Алессио Медивани, который также имеет
дочь. Это принцесса Жаклин Эмилия Маргарита Медивани, студентка, талантливая
юная художница.
Джек с выражением недоверия на лице посмотрел на своего главу отделения
международных связей.
— Вы, должно быть, меня разыгрываете.
— Мистер Сторм! — произнесла дама.
— Джек, — вставил Питер Фрэнк, — просто выслушай.
Похоже, принцессе наскучила школа искусств в Нанте, где ее концепции
оказались слишком передовыми для такого рутинного заведения. Принцесса
Жаклин желала вступить в мир коммерции в качестве дизайнера-модельера.
Джексон Сторм прищурил голубые глаза. Осторожно, предостерег он себя, все
это может оказаться подвохом, даже если тебе предлагают особ королевских
кровей. Джек внимательно посмотрел на эту аппетитную дамочку, которая,
угрюмо подумал он, лучше бы вышла замуж за славного дантиста-еврея и растила
малышей, вместо того чтобы ошиваться в Париже, занимаясь ерундой.
— Думаю, вы не расслышали, — сказал он. — У нас уже есть
дизайнер.
Произнося эти слова, Джек вспомнил, как имя принцессы Монако Стефании
мелькало в каждом заголовке, в каждой газете от
Нью-Йорк тайме
и до
Нэшнл
инкуайер
. В продолжение всего времени, пока она работала с Диором, пресса
интересовалась ее карьерой.
— В действительности, — сказала Брукси Гудман, — существует
много плюсов в том, чтобы нанять принцессу, особенно в раскручивающемся
деле, как ваше. Это даст вам хорошую рекламу, позволит установить связь с
некоторыми наиболее известными аристократическими фамилиями Европы,
обеспечит положительные отзывы в высших сферах и немедленно отразится на
рыночных доходах.
Джек откинулся на спинку кресла.
— Вы понимаете, о чем, черт возьми, она говорит?
Мисс Гудман сделала паузу.
— Послушайте, — произнесла она наконец совершенно другим
голосом. — Позвольте мне кое о чем вас спросить. Для чего, собственно,
Джек Сторм объявился здесь и обосновался в Доме моды Лувель? Вы собираетесь
поразить Париж, Нью-Йорк, весь мир задеть за живое, и не только с помощью
моды. Журналистов на грандиозной пресс-конференции в
Плаза Атеней
так
просто не проймешь.
— Мы это знаем, — быстро вмешалась Кэнденс Добс. — У Джексона
Сторма обширные...
— Выбор у вас небогат, — продолжала мисс Гудман. — Вероятно,
вы можете предпринять то, что делают все остальные дома моды. Скажем,
продавать новую парфюмерию.
Питер Фрэнк согласно кивнул.
— Да, мы планируем.
— Однако новые духи произведут сенсацию, — теперь она обращалась
только к Джексону Сторму, — только в том случае, если их
распространению будет содействовать кто-нибудь из мировых звезд вроде
Элизабет Тейлор. Вы можете сделать ставку на новую ткань, такую, как
ультразамша. Но кто достанет вам новую ультразамшу? — Она пожала
плечами. — Первоклассный парижский дизайнер? Итак, у вас уже есть один.
Жиль Васс, возможно, и неплох.
Джек поднял руки и, сложив пальцы пирамидкой, приложил их к губам. Она
лучше, чем выглядит, подумал он. Этакая маленькая пробивная штучка.
— Как вы узнали о Жиле Вассе? — быстро спросил Питер Фрэнк.
Однако Джек сделал ему знак умолкнуть.
— Сделка еще не завершена, пока только ведутся переговоры.
Возможно, малышка Медивани действительно студентка. Но действительно ли он
нуждается в ней? Его американские операции шли неважно:
Джуниор лонстар
,
Сэм Ларедо джине
, его отделения мужской одежды перекачивали средства в
новое парижское предприятие. Для них присутствие принцессы не имело никакого
смысла. Однако временами безумные затеи вроде этой били прямо в цель.
— Любопытно, — неопределенно сказал Джек, — но, вероятно,
слишком сложно.
Мисс Гудман напряглась. На секунду Джек уловил в ней нерешительность.
— Принц посоветует своим друзьям делать покупки у вас. — Она
посмотрела Джеку прямо в глаза. — Влиятельные друзья принца в настоящий
момент являются клиентами Сен-Лорана и Живанши, но принц Алессио добьется
того, чтобы они имели дело только с Домом моды Лувель. — Она отвела
взгляд. — Все они играют в казино принца.
Джек сдержал улыбку. Предложение принца было достойно лучших игр, ведущихся
на Седьмой авеню. Выдержав должную напряженную паузу, Джек Сторм заставил
поволноваться свою собеседницу.
— Вы слишком многого от меня требуете, — произнес он наконец.
Брукси Гудман откинулась на спинку кресла.
— Ученицей дизайнера, — тут же предложила она. — Мы не
согласны на меньшее. Принцесса Жаклин хочет изучить дело. Она не собирается
просто путаться под ногами.
— Минимальные расходы, — пробормотал Питер Фрэнк.
— Точно. — Ее маленькие коричневые глазки впились в Джексона
Сторма. — Ко всему прочему — субсидии, реклама. Все это даст имя
Медивани. Вы попадете в
Вог
,
Вэнити
,
Вуменс вэа дейли
,
Уолл-стрит
джорнэл
.
— Хватит, вы меня доконаете. — Джек указал на бумагу, которую
Брукси Гудман вынула из своей сумочки.
Она протянула ему документ.
— Предлагаемый контракт — то, что должны одобрить ваши юристы. Принц
Медивани согласен оплачивать от тридцати до сорока процентов жалованья
Жаклин. Каждый день машина будет привозить на работу и забирать ее. У нее
собственный телохранитель. С охраной и страховкой проблем нет.
В эту минуту зазвонил телефон.
Джек продолжал смотреть на мисс Гудман. Ценой субсидированной зарплаты и,
без сомнения, серьезной головной боли они приобретут для своего нового
проекта настоящую принцессу.
Джейк, — сказал он себе с
отвращением, — ну и везет же тебе
.
Питер Фрэнк подошел к телефону.
— Это Жиль.
Джек взял протянутую ему телефонную трубку.
— Прошу меня извинить, — произнес он, сияя своей знаменитой
улыбкой. — Обстоятельства складываются таким образом, что меня
призывают более серьезные проблемы.
7
— Ах как разволновался этот Жиль! — воскликнула Айрис со
свойственным ей смешением акцентов. — Никогда прежде не видела нашего
крошку в таком состоянии! — Высокая гибкая негритянка выразительно
посмотрела на Элис. — С чего бы это он так кричал на тебя, Элис?
Говорил, что ты ломаешь его карьеру.
Элис молча одевалась, повернувшись спиной к напарнице. Она прекрасно
понимала, почему Жиль вышел из себя, не слишком было ясно, из-за чего он так
воспринял ее отказ покинуть Дом моды Мортесьера.
Все было так нелепо. С какой стати ей немедленно покидать это место. Жиль
вбил себе в голову, что нуждается в ней. Похоже, он подозревал, что его
коллекция не будет иметь успеха в Доме Лувель, если ее будет демонстрировать
другая модель. Последние дни Жиль был так вспыльчив, с ним невозможно было
говорить, не рискуя вывести его из себя.
Элис надела узкую шерстяную юбку и застегнула
молнию
. Она считала
нормальным явлением то, что Жиль нервничает и чувствует себя неуверенно в
связи с переходом на новую работу. Однако вряд ли хорошо с его стороны
срывать свою злобу на ней. То, как он вел себя сегодня, в ярости выскочив из
комнаты, напомнило Элис другие его эмоциональные взрывы, свидетельницей
которых она так часто была в последнее время. После приступов паранойи у
Николаса Паллиадиса и истерик Руди ее уже тошнило от подобных сцен.
Она понимала, что Жиль, кроме всего прочего, волновался за свою жену и
будущего ребенка. Но у нее тоже хватает своих проблем, думала Элис. В любое
время ей могут снова позвонить из Нью-Йорка или Вашингтона.
Она достала из сумки шелковый шарф и обмотала его вокруг шеи. И следующий
звонок будет куда неприятнее предыдущих. Она уже имела возможность убедиться
в этом.
Айрис в одних трусиках прислонилась к дверному косяку раздевалки, сложив
руки на груди.
— А отчего бы тебе и в самом деле не присоединиться к Жилю? На тебе его
наряды смотрятся просто потрясающе. К тому же, — практично заметила
она, — у тебя здесь нет никаких перспектив. Правда, может быть, ты
заполучишь новых богатых ухажеров, которые станут срывать с тебя одежду.
Элис поневоле рассмеялась. Айрис, искушенная в жизни моделей, не верила в
историю про то, как она зацепилась платьем о дверную ручку.
— Это была роковая ошибка. Она не повторится.
Ее собеседница смотрела скептически.
— Ошибка? Нико Паллиадис плохо с тобой обращался?! Видела я его в тот
день во время шоу. Стоял в дальнем конце зала и не сводил с тебя своих
черных глаз. Тогда я и сказала себе:
Айрис, этот парень собирается зацапать
нашу неотразимую Элис, как огромная кошка крошечную птичку
.
Элис пожала плечами, не желая говорить о Николасе Паллиадисе.
— Не понимаю, что ты имеешь в виду.
— Дорогуша, я видела его снимки в журналах; когда собираются
сфотографировать какую-нибудь шишку, то всегда выбирают Нико, потому что он
сексуальный и фотогеничный. Он переводил на скачки и благотворительные балы
всех молоденьких наследниц. — Она покачала головой. — Но ни на
одну из них он так не смотрел.
Айрис была подружкой Элис с тех пор, как она стала работать у Мортесьера.
Был момент, когда Элис чуть не разболтала ей ужасную историю с Паллиадисом,
о том, как рухнул ее глупый план завести любовника. Но она почему-то
сдержалась, хотя ей очень хотелось поговорить с кем-нибудь по душам.
— Ну? — спросила Айрис.
Элис отвернулась. Она не могла рассказать подруге даже о смехотворном,
ужасном ужине в
Старой Руси
.
— Что
ну
? — вопросом на вопрос ответила она.
Айрис покачала головой.
— Ну и чудная ты, дорогуша! Временами, когда вижу тебя в одежде Жиля,
мне кажется, будто передо мной совсем другая девушка. Ну-ка взгляни на себя.
Ты до сих пор носишь пуховики и эти грубые ботинки, как будто ты не покидала
Сорбонну. Почему бы тебе туда не вернуться? Ты будешь больше счастлива там,
в музыкальной школе, чем на подиуме.
— Нет, в Сорбонне я не буду счастлива, Айрис. Я завалила экзамены.
Манекенщица посмотрела на нее с сочувствием.
— А домой ты не можешь вернуться, милая? Твоя семья тоже вышвырнула
тебя? Элис подавила невольный смешок.
— Нет, нет, дело не в этом. Слушай, думаю, тебе стоит что-нибудь надеть
на себя, — заметила она, — если, конечно, ты не хочешь ехать в
метро в одних трусиках.
Парижские водопроводчики, штукатуры и плотники оставили Дом моды Лувель
ровно в шесть часов, и в тот же момент наступила долгожданная тишина в
историческом особняке, расположенном на улице Бенедиктинцев.
Джек Сторм со вздохом облегчения откинулся на спинку кресла. Вся его жизнь
проходила в постоянной борьбе. Он привык к шуму и суете и не мыслил без них
своего существования. Тем не менее ему приятно было для разнообразия
остаться в старом здании одному, не слыша звуков непонятной французской
речи, визжания электропил и оглушительного грохота у себя над головой.
Джек пристально посмотрел на неокрашенный потолок офиса. Пятнистая
штукатурка над головой напомнила ему о существовании еще одного спора между
нью-йоркскими дизайнерами по интерьеру и парижскими подрядчиками.
Здесь не обойтись без Минди, подумал он с раздражением. Все всегда не так,
если ее нет рядом. Минди Феррагамо работала с ним с самых первых дней на
Седьмой авеню, когда он оставил процветающее дело торговца галстуками, чтобы
пуститься в свое первое рискованное предприятие в области мужской модной
одежды. В те первые годы Минди была его бухгалтером и верным Пятницей. То
были волнующие, изнурительные годы, когда они только пытались поставить
бизнес на ноги.
Успех сопутствовал им, но не обошлось и без крупных неприятностей. Они
пережили и пожар на складе, который чуть было не уничтожил все их старания,
не говоря уж о внезапном рыночном кризисе, обычном явлении в швейной
промышленности, когда свободные мужские костюмы вышли из моды, а корпорация
Джексона Сторма имела их в таком избытке, что не могла сбыть продукцию.
Вот это были денечки! Впереди их ждали встречи с денежными людьми,
мультимиллионные предприятия корпорации, развитие производства и дальнейшее
расширение, несмотря на очевидный риск. Однажды он даже занимался любовью с
Минди, вспомнил Джек. Они бросились друг другу в объятия после очередного
кризиса, теперь Джек даже не мог припомнить, какого именно. Поздним вечером
в офисе на Тридцать третьей улице они вдруг почувствовали вспышку
непреодолимого желания, немало удивившего их. Он повалил ее на стол,
заваленный недошитыми спортивными куртками из твида, и овладел ею.
Это событие они оба постарались вычеркнуть из памяти. По крайней мере
последние двадцать лет Минди ни разу не показала, что помнит ту ночь в
офисе. Джек мог с уверенностью сказать, что из всех женщин, с которыми он
спал, Минди причинила ему наименьшие беспокойства. И, может быть, принесла
наибольшее удовлетворение.
В конце коридора, в офисе отдела по связи с общественностью, зазвонил
телефон. Джек повернулся к заваленному бумагами столу и подумал, что должен
отпустить домой того, кто находится в той комнате, скорее всего Кэнди Добс.
Кучи документов на его столе следовало бы поместить в специальный шкаф.
Джеку не терпелось, чтобы его офис привели в порядок; когда стены будут
наконец покрашены, на них появятся привезенные из Нью-Йорка фотографии в
рамках, копии тех, что висели в его административном помещении, будучи его
счастливыми торговыми марками, — плеяда прошлых
открытий
Джексона
Сторма. Все были рекламными моделями известных компаний
Сторм-Кинг
. Одна
из них теперь блистала в одной из голливудских постановок. Была там и
джинсовая
девушка Сэм Ларедо, обретшая известность на коммерческом
телевидении, и европейская аристократка, разбогатевшая на дизайне и продаже
спортивной одежды.
Ряд фотографий с изображениями
открытий
Джексона Сторма, развешанных по
стенам его офиса в Нью-Йорке, производил на посетителей впечатление. Они
выполнят ту же роль и в Париже.
Неожиданно в мозгу Джека возникло видение девушки с великолепными рыжими
волосами и белоснежной кожей. Рыженькие обычно не привлекали его, он
предпочитал брюнеток, но в американской модели Элис чувствовалась какая-то
странная тлеющая страстность, пленяющая воображение.
На одно кратчайшее мгновение Джек представил себе удовольствия, которые
несло с собой обладание этой рыжей девушкой на груде спортивных курток. Он
потянулся, чтобы отодвинуть в сторону книгу назначений и кучу парижских
рекламных проспектов.
К сожалению, рыжеволосая модель не была тем, что ему требовалось в данный
момент. Равно как и тот молодой племенной жеребец из Греции, обладатель
миллионов, который вложит свои деньги в предприятие, только если она станет
штатной сотрудницей Дома моды Лувель! Как и юный дизайнер, с отвращением
вспомнил Джек, который только что провалил всю сделку.
Без сомнения, девушка была ценным кадром. Джек был бы рад иметь ее в
качестве рекламного символа своей фирмы на этот год. Сверкающие медные
волосы, белая кожа и сочный большой рот, не говоря уж о необыкновенных синих
глазах, — все это трудно забыть. Если Рита Хейворт и Лиз Тейлор были
символами сороковых-пятидесятых, блондинки Бринкли, Хаттон, Тигс —
шестидесятых и семидесятых, то огненноволосая модель Мортесьера обладала
подлинной красотой современности. Пришло время рыжеволосых, Джек
инстинктивно понимал это. В них было пламя и цвет одежды девяностых,
современных машин, ювелирных изделий — стиль жизни на скоростной трассе.
Образ ярок, элегантен и стоил миллионы на массовом рынке, он был уверен.
Джек взглянул на наручные часы. Существовал один ресторанчик
Бурье
на Порт-
Майо, куда он хотел заглянуть, прежде чем, по французской традиции,
заведение закроется на предрождественскую неделю. Он неожиданно осознал, что
упустил время, чтобы найти кого-нибудь, кто бы поужинал с ним. Джек провел
ленч с Питером Фрэнком и знал, что вечер у него занят.
Телефон внизу затих. Джек прикинул, не пригласить ли ему на ужин в
Бурье
Кэнденс Добс, и вскоре отказался от этой идеи. Ему не хотелось весь вечер
говорить о делах; он хотел отдохнуть от Дома моды Лувель.
В воображении вновь промелькнула рыжеволосая модель. Он был бы не прочь
поужинать с великолепной Элис, но Николас Паллиадис, судя по всему, положил
на нее глаз. Джек не был пока готов пойти на самоубийство и не собирался
связываться с этим сукиным сыном.
Где-то на столе, припомнил он, валялись секретные отчеты о семье
Паллиадисов, которые он запросил у своих нью-йоркских помощников, материалы
о налоговых спорах и вызовах в суд в Западной Германии, толстая стопка
журнальных статей и научное издание с обзором профессора экономики из
университета в Цюрихе, в котором давалось заключение, что империя
Паллиадиса, скрытая за ширмой крупнейшего в мире флота нефтяных танкеров,
представляе
...Закладка в соц.сетях
