Жанр: Любовные романы
Атласная куколка
...на никак не ожидала, что человек с такой
мужественной внешностью нуждается в
столь долгой прелюдии. Сэмми вытянула руку, поглаживая кожу его живота и
подбираясь ладонью к поросли курчавых
волос между ногами. Она постаралась пробудить в душе ту нежность, которую
испытывала к этому мужчине, и легонько
обхватила пальцами мягкую, теплую плоть.
- Дорогая моя девочка, - говорил Алан, глядя ей прямо в лицо, - моя
прекрасная Саманта! Такая юная, свежая, такая
живая. - Он тихонько вздохнул. - Ты сделаешь мне приятно...
Слова медленно доходили до сознания Сэмми. Почему-то ее медленные нежные
движения не вызывали никакой реакции.
Она подняла на него удивленный взгляд.
- Алан? Чего ты хочешь от меня? Я правильно делаю?
Он поднял одну руку и, согнув ее, подложил себе под голову, глядя на
причудливые складки темного шелка над их
головами.
- Чуть сильнее, дорогая моя. Мне необходима твоя помощь.
Сэмми начала испытывать неудобство, сидя согнувшись на коленях. Позади
остался невероятно длинный день. В
определенном смысле он был просто ужасен с самого начала, с того момента, когда
рано утром ее разбудила Брукси.
Откровенно говоря, Сэмми никак не ожидала, что финал окажется не лучше. Она
выпрямилась и уселась на пятки. "Перед
тобой человек, которого ты любишь", - напомнила себе Саманта.
- Алан, не то чтобы... мне не трудно... ну... подстегнуть тебя, но... не
могли бы мы начать сначала?
Боже! Как ужасно прозвучали эти слова!
- Послушай, давай я лягу рядом, чтобы ты мог обнять меня. Может, это нам
поможет?
Он по-прежнему смотрел вверх, на балдахин, словно не слыша ее слов.
- Алан, что мы делаем? - выпалила она после долгого молчания. - То есть вот
мы здесь... Мы занимаемся любовью...
ну, или предполагается, что собираемся ею заниматься...
- Прикоснись к нему губами, - хрипло попросил он. - Пожалуйста, Саманта,
помоги мне. Сделай, как я прошу.
Она сидела на коленях посреди огромной кровати, потерявшая уверенность в
себе, совсем не такая счастливая, как всего
несколько минут назад.
- Но ведь ничего не будет, правда? - Внезапно она очень о многом догадалась.
- Ты должна мне верить. - Алан снова приподнялся на локте, золотистые глаза
умоляюще смотрели на нее. - Ну разве
ты не знаешь о моих чувствах к тебе, Саманта? Неужели ты не понимаешь, почему ты
нужна мне здесь и сейчас?
Она запустила руки в растрепавшиеся волосы и, откинув их назад, пристально
смотрела на него, медленно осознавая, что
сидит на коленях посреди огромной кровати, сняв с себя всю одежду, а Алан,
вытянувшись, лежит перед ней тоже
совершенно обнаженный и просит ее о помощи.
- Мне непонятно, что ты там говорил. Что-то о том, какая я юная, какая живая
и сделаю тебе хорошо. Мне кажется, мы
не занимаемся любовью... мы... мы решаем какую-то проблему. - Сэмми замолчала,
глядя на Алана расширившимися
глазами. - О боже, так проблема действительно существует?! - прошептала она.
Он нахмурился, его веки крепко сжались, словно от боли.
- Нет. Никакой проблемы не существует, поверь. Все вернется. Моя потенция...
Мне точно сказали, что вернется.
Просто... у меня так называемое расслабление из-за... - Он нерешительно
замолчал. - Из-за слишком бурной жизни в
слишком юном возрасте. Очень много лет я занимался глупостями.
Она внимательно смотрела на его красивое лицо.
- Какими глупостями? Ты имеешь в виду наркотики? - Ничего другого в голову не
приходило.
Алан протянул руку и прикоснулся к ней своими длинными изящными пальцами.
- Дорогая, разве важно, что это было? Важно только то, что ты сейчас здесь,
со мной. Я так хотел этого! Я мечтал, что
именно ты поможешь мне. - Тонкие пальцы настойчиво ласкали ее запястье. - Ты не
против?.. Ты умеешь пользоваться...
стимуляторами? В столике у кровати, - прошептал он. - В выдвижном ящичке.
Сэмми не пошевелилась. Она стояла на коленях рядом с Аланом, и перед глазами
у нее маячила фотография в золотой
рамке: Алан, обнимающий девушку, еще школьницу, на которой он женится в один
прекрасный день. Но не в том состоянии,
в каком пребывает сейчас. Не раньше, чем найдет кого-то "свежего и живого", как
он это назвал, чтобы помочь ему вновь
обрести силу для любви.
"А теперь угадай, кому досталась эта роль?" - спросила себя Сэмми.
Он лежал перед ней - самый красивый из мужчин, которых она встречала в жизни.
Гладкое мускулистое тело,
золотистые глаза, аристократический нос над тонким чувственным ртом - само
совершенство! Он был чертовски
привлекателен, другого слова Сэмми подобрать не могла. Ну кто смог бы устоять
перед его шаловливыми
поддразниваниями, искрящимся чувством юмора и прекрасными манерами? Добродушновеселый,
изысканный, страстный,
нежный - она всегда мечтала о таком. За несколько недель Алан превратил для нее
Париж в лучшее место на земле. Вот
только, оказывается, он не был до конца честен.
Алан внимательно наблюдал за Самантой. Его сильные пальцы крепко сжимали ее
тонкое запястье.
- Ты считаешь, что я не думаю о тебе, - сказал он тихо. - Саманта, дорогая,
ну как мне убедить тебя, что ни к одной
женщине прежде я не испытывал таких чувств? Любовь моя, пожалуйста, поверь мне!
Саманта вырвалась из его крепкой хватки и соскользнула с кровати. Она не
ощущала ничего, кроме бесконечной
усталости да еще неистового желания схватить одежду и убраться отсюда, как
подсказывал ей инстинкт самосохранения.
- Мне очень жаль, Алан, правда жаль.
Она не осмеливалась посмотреть ему в глаза, чувствуя себя загнанной в угол
мышью. Но поступать бесчестно она не
собиралась.
- Слишком неожиданно все это свалилось на меня. Я думаю, мне лучше поехать
домой.
- Саманта, - начал было Алан. - Я...
- Нет, подожди, это я должна тебе кое-что сказать.
"Ты никогда не была трусихой", - напомнила себе Сэмми, поворачиваясь к нему
лицом.
- Я приехала сюда, потому что думала, что люблю тебя. Даже несмотря на то,
что твоя кузина Мэри-Лу... то есть
несмотря на то, что ты обручен и должен будешь жениться на другой. Я думала, у
нас все получится, хотя мы совершенно
разные. Похоже, это были просто мечты. - Она подняла небрежно брошенный
бюстгальтер и, встряхнув, расправила
бретельки. - Извини, Алан, я не хочу причинять тебе боль, но я недостаточно
влюблена, чтобы помочь тебе... в этом.
Как только Сэмми произнесла последние слова, она поняла самое главное: она
его не любит. Саманта стояла посреди
огромной спальни совершенно голая, на холодном полу, и постепенно начинала
осознавать правду.
- Извини, Алан, - медленно повторила она. - О боже, я считала, что люблю
тебя, но это не так! Но ведь и ты никогда
не говорил, что любишь меня.
Он быстро спустил ноги с кровати и поднялся.
- Нет! Я поступил глупо. О боже, как же глупо я поступил, обращаясь с тобой
таким образом! Если бы я только знал...
конечно, я считал, ты такая очаровательная, - бормотал он, - такая красивая...
Саманта, пожалуйста, не уходи!
Сэмми подняла с пола джинсы и рубашку, Алан попытался вырвать их у нее.
- Это так много для меня значит! - Он ухватился за ее бюстгальтер. - Все
получится! Пожалуйста, вернись в постель!
Саманта, пожалуйста, все будет так, как ты пожелаешь, только скажи!
Боже правый! Все повторяется: Алан предлагает ей все, что она пожелает! Но
что творится в ее душе? Сэмми оттолкнула
его и вырвала бюстгальтер. Прекрасная сказка исчезла. Она не желала выслушивать
мольбы она просто не могла вынести
этого.
- Алан, пожалуйста! - Не сумев справиться с застежкой дрожащими пальцами, она
набросила на плечи рубашку. -
Оставь меня в покое!
- Остановись! - Де Бо требовал и умолял одновременно. - Я не буду досаждать
тебе. Я только обниму тебя и спокойно
засну рядом с тобой, обещаю. Разреши обнять тебя только на минуту!
Единственное, чего ей хотелось, - поскорее вырваться из этого дома. Сэмми
схватила джинсы и торопливо натянула.
Впервые в жизни ей захотелось домой. Не в Дом моды Лувель, не в Нью-Йорк, а
домой - в Шошоун-Фолс, в Вайоминг. Она
сама удивилась силе этого желания.
Саманта попыталась отыскать в темноте ботинки, но Алан все не отставал от
нее.
- Господи, ты меня ненавидишь! - простонал он.
- Да нет же, черт возьми, я тебя не ненавижу. - Она нашла ботинки, схватила
их и осмотрелась, пытаясь сообразить, не
забыла ли что в спатьне. - Алан, я не хочу, чтобы ты так думал. Ты самый
замечательный мужчина из всех, кого я встречала
в жизни. Просто я тебя не люблю, вот и все! Если бы любила, то обязательно бы
осталась. - Сэмми внезапно замолчала,
поняв, что не стала бы помогать ему ради другой женщины.
Алан помрачнел.
- Ты ненавидишь меня, потому что я не мужчина. - Он стоял, безвольно опустив
руки. - Я вовсе не замечательный,
потому что я не мужчина. Можешь так и сказать.
- Но ведь и я не клиника по реабилитации наркоманов! - выкрикнула Саманта.
Она чувствовала такую усталость, такое
отчаяние от того, что узнала в этой темной спальне, что ее трясло. - Послушай,
отпусти меня. У меня был очень трудный
день. Я...
Она замолчала. Ей вдруг ужасно захотелось сказать Алану что-нибудь такое, от
чего он перестал бы выглядеть побитой
собакой.
- Алан, послушай. Мои братья... Всю жизнь я сталкивалась с людьми, у которых
были проблемы. Они безбожно пили, то
и дело влезали в драки, сидели в тюрьме или попадали в полицию, ну или просто
были бедны. Ты не знаешь, в какой среде я
выросла. Иногда мне кажется, что ничего другого я и не видела. - Она посмотрела
ему прямо в глаза. - Сейчас я просто не
в форме, чтобы заниматься твоими проблемами.
- Я обожаю тебя, - тихо сказал он.
- Этого недостаточно. Я говорила о любви. - Она отвернулась. - Алан, не очень
порядочно просить меня провести с
тобой несколько дней, если я не знала, с чем столкнусь. Ты ведь считал, что я -
женщина с богатым опытом, правда? Ну так
ты был бы разочарован. - Ей никак не удавалось скрыть собственное разочарование.
"Ты слишком размечталась", -
откровенно сказала она себе. - Сейчас единственное, чего я хочу, это вернуться в
Париж.
- Ты не уедешь. - Алан преградил ей путь. - Саманта, ты нужна мне, неужели ты
не можешь поверить моим словам?
Вернись со мной в постель. На сей раз все будет по-другому, обещаю!
Господи, он не собирается сдаваться!
- Проклятие, я уже сказала: отвези меня в Париж!
- Я не собираюсь в Париж сегодня вечером. - Он опять потянулся к ней. - И ты
тоже.
Сэмми шагнула в сторону и вскинула руку в предостерегающем жесте.
- Если ты только дотронешься до меня, Алан, я тебя ударю. - Это была не
пустая угроза. - За сегодняшнии день я
получила все сполна, так что давай ключи от твоей чертовой машины! О'кей! Я сама
их возьму!
Оба потянулись за ключами, лежащими на туалетном столике. Сэмми удалось
зажать их в ладони, но Алан ухватил ее за
запястье и попытался разжать пальцы.
- Ты не можешь уехать. Только не сегодня. Я не позволю!
Крушение радужных планов, боль, сжимающая сердце... Сэмми больше не могла
сдерживаться, все вырвалось наружу.
Обманным движением она нанесла Алану легкий удар по туловищу, а потом изо всех
сил заехала кулаком в челюсть.
Алан отшатнулся, онемев от удивления, споткнулся о кровать, неуклюже упал и
почти сразу же поднялся.
- Ты сошла с ума? - пробормотал он, ощупывая челюсть. - Ты... ты ударила
меня!
- Мои четыре брата научили меня драться. Я предупреждала, что у меня далеко
не розовое прошлое. - Ослепленная
гневом, Саманта чувствовала, что должна немедленно выбраться из этого дома, или
она снова его ударит. - Извини, Алан,
хотя не понимаю, почему я должна просить прощения, - ведь это ты не слишком
порядочно со мной обошелся. Можешь
забрать свою машину завтра у Дома моды Лу-вель. Я еще подростком водила
грузовики и трактора, так что справлюсь и с
твоим чертовым "Ламборджини".
Она захлопнула за собой дверь.
Саманта с трудом ориентировалась, выехав в полной темноте на скоростную
автостраду дю Солей. Ей безумно хотелось
спать, к тому же она плохо разбиралась в загородных дорогах. Да еще все эти
непонятные кнопочки и светящиеся цифры на
панели сверхмощного автомобиля. Ужасная сцена с Аланом в финале изматывающего
дня истощила ее силы. У Гриньи она
вдруг почувствовала, что не в состоянии ехать дальше, направила "Ламборджини" на
съезд с трассы, но немного не дотянула
до сияющей огоньками станции круглосуточного обслуживания. Резко остановив
несущуюся на большой скорости машину,
Сэм распахнула дверцу и бросилась к поросшей травой обочине. Через секунду
Саманту рвало, тело ее сотрясалось от
жалобных рыданий.
Потом она несколько минут сидела не двигаясь, стараясь успокоиться. Организм,
освободившийся от роскошного ужина
Алана де Бо, утешала себя Сэм, неизбежно почувствует себя лучше. Это называется
отделываться от нежелательного опыта.
Нужно добраться до квартирки в Доме моды Лувель, хорошенько выспаться, а утром
собрать вещи и покинуть Париж. Она
снова убегала и чувствовала, что поступает правильно.
Был второй час ночи, когда Саманте удалось наконец после третьего захода
съехать с окружной парижской дороги в
нужном направлении. Все это время она старалась побороть отчаяние, ощущение
того, что эти безумные сутки никогда не
кончатся. Обнаружив в конце концов дорогу, Сэмми начала узнавать некоторые
улицы. Еще полчаса ушло на то, чтобы
добраться до рю де Камбо, но даже теперь она никак не могла отыскать поворот к
Дому моды Лувель. Дважды объехав
квартал по кругу, Саманта готова была завопить от безысходности.
Она подогнала сверкающий черный автомобиль к светофору и остановилась.
"О'кей, куда же ты теперь поедешь?"
Измученная Сэмми не знала ответа. Сколько грез развеялось в прах за последние
сутки! Сейчас, в два часа ночи, она сидит в
машине посреди Парижа и не способна найти дорогу к дому хотя бы для того, чтобы
добраться до кровати и заснуть.
Слезы бежали по ее щекам, а Сэмми повторяла и повторяла себе, что самой
прекрасной, самой сокровенной ее мечтой
был Алан де Бо. Господи! Он был само совершенство, казался таким достойным
любви! Она уронила голову на руль. У нее
никогда даже в мыслях не было обмануть кого-то. Просто она не особенно
задумывалась над происходящим, порой была
слишком честолюбива, порой - слишком не уверена в себе и в результате настолько
запуталась, что желаемое принимала за
действительность. Саманта вынуждена была честно признаться, что Алан де Бо вовсе
не был принцем ее мечты, не был
ослепительно-золотым аристократическим богом. Он оказался живым человеком,
мужчиной, страдающим от ужасной
проблемы. А что сделала она? Врезала ему по зубам и уехала!
Ну неужели ей обязательно нужно подойти к краю пропасти, чтобы понять суть
происходящего? Она не любила
Джексона Сторма, она не любила Алана де Бо. Больше Сэмми в этом не сомневалась.
"Пора мне перестать быть девчонкой-неудачницей, не такой, как все,
вынужденной драться за все, что она хочет
получить, - повторяла Сэмми, по-новому оценивая случившееся за последнее время.
- И пусть Джеку кажется, что он
хочет развестись с женой, я-то уже не нуждаюсь в нем! И вряд ли он был мне
когда-то нужен".
Но ей не нужен и Алан.
Пора ехать домой, со вздохом решила Саманта Сначала в Дом моды Лувель -
поспать, завтра - в Нью-Йорк, а потом,
пожалуй, к концу недели, в Вайоминг.
Улица Бенедиктинцев погрузилась в темноту Сэмми даже слегка ударилась
бампером "Ламборджини" о платан, пытаясь
припарковаться. Единственное, о чем она мечтала, - плюхнуться в постель,
хорошенько выспаться, а утром собраться и как
можно скорее покинуть Париж.
Все лампы на первом этаже оказались выключенными. Звонить Альберту, чтобы он
вышел и зажег свет, было совершенно
бесполезно. Поэтому Саманта открыла дверь своим ключом и вошла в вестибюль.
Она настолько устала, что решилась воспользоваться ненадежным маленьким
лифтом, чувствуя, что у нее не хватит сил
на четыре лестничных пролета. Внутри кабинки темнота была совершенно
непроглядной, и Саманта несколько минут
пыталась нащупать кнопку четвертого этажа, внутренне готовясь к тому, как
сначала дернется вниз и только потом медленно
и со скрипом поползет вверх этот древний механизм.
Между вторым и третьим этажом кабина лифта остановилась. В темноте Сэмми
немного запаниковала. "Господи, пусть
эта ночь кончится! - взмолилась она. - Только бы добраться до постели и лечь!"
Саманта ударила по панели с кнопками.
Лифт протестующе застонал, шестерни заскрипели, и кабина вновь медленно поползла
вверх, наполняя грохотом тишину
пустого здания. "Финишная прямая", - сказала себе Сэмми, почти ничего не видя
вокруг от усталости и темноты.
Кабина лифта остановилась, не доехав несколько сантиметров до последнего
этажа, дверца не открывалась. Несколько
минут Саманта пыталась справиться с ней и каким-то образом выбраться наружу,
потом замерла, готовая сдаться, и
уставилась на пустую площадку четвертого этажа, слабо освещенную лунным сиянием,
проникающим через окошко в
крыше. Черт побери! Последняя ночь в этом доме, а она застряла в лифте!
Следовало сначала хорошенько подумать и только
потом заходить в этот катафалк. Несмотря на усталость, Сэмми еще способна была
оценить ужас момента: провести ночь
всего в нескольких шагах от кровати. Она с отчаянием ударила кулаком по двери.
Медные решетки слегка раздвинулись. Саманта потянула за створку, пытаясь
протиснуться в образовавшуюся щель. В тот
момент, когда она уже почти выбралась наружу, внезапно из темноты послышался
резкий окрик:
- Не двигайся!
И в ту же секунду на лестничной площадке раздался взрыв.
Яркие языки пламени взметнулись к самому потолку, тишину разорвало стаккато
вспышек и грубые выкрики. Саманта
почувствовала сильный удар, отлетела к стене и услышала, как знакомый голос
прорычал ей прямо в ухо:
- Черт побери, придушить тебя за это мало!
Она ударилась головой о мраморный пол. На мгновение ей показалось, что
оглушающий шум и яркие вспышки
сосредоточились где-то внутри ее, а не снаружи. Затем появилась резкая боль, и
наступила полная, все поглотившая ночь.
20
Отделение "Скорой помощи" Американского госпиталя в парижском пригороде
Ньюили в четыре часа утра оказалось на
редкость оживленным местом. Сэмми так и не удалось обнаружить ни одного уголка,
где можно было бы вздремнуть.
Она сидела на скамейке в коридоре с того момента, как машина "Скорой помощи"
доставила ее сюда. За это время к
зданию успела подкатить вереница таких же машин, которые не только привезли всех
англоговорящих раненых из Дома
моды Лувель, но и трех американцев, пострадавших в автомобильной катастрофе на
окружной дороге, беременную женщину
на сносях и пожилую парочку туристов из Чикаго, которых доставили прямо из
гостиницы с желудочным отравлением.
Больничный персонал с ног сбился, принимая новых пациентов, пробиваясь при
этом сквозь все разрастающуюся толпу
репортеров на подъездной площадке. Тут же находились полицейские офицеры
Французской службы безопасности и агенты
Интерпола - все они собрались в коридоре за стеклянной дверью.
Из-за шума и вереницы каталок, которые проносились мимо, подталкиваемые
людьми в халатах, и скрывались в лифте
недалеко от Сэмми, ее скамейка оказалась не лучшим местом для человека, который
смертельно хочет спать. Она была
настолько измучена, что уже давно не пыталась что-либо понять. А тут еще рядом
уселся бесцеремонный молодой человек из
американского консульства. У него явно сложилось собственное мнение о
происшедшем. Он внимательно рассматривал
Саманту.
- Вы знакомы с кем-нибудь из участников перестрелки, мисс Ларедо? - спросил
он. - Парижская полиция или
Интерпол уже просили вас опознать кого-либо? - И, не дожидаясь ответа, он
продолжил: - Скажите, наркотики вам
поставляли иранцы?
- Боже мой, так они еще и иранцы? - сразу очнувшись, удивленно спросила
Сэмми. - А я думала, просто террористы.
Ей показывали фотографии смуглых молодых людей, но только теперь, когда об
этом упомянул сотрудник консульства,
она сообразила, что они действительно внешне напоминали иранцев. Первому же
детективу, допрашивавшему ее -
невысокому, стремительному офицеру из парижской полиции, - Сэмми дала честное
слово, что не имеет ни малейшего
представления, что за люди с густыми черными бровями и усами изображены на
фотографиях. Прощаясь, детектив сказал ей,
что те, кого арестовали позади склада Дома моды Лувель на подпольной фабрике
наркотиков, принадлежали, видимо, к
террористической группировке.
Сэмми закрыла глаза, вспоминая свои многочисленные походы на склад за
нарядами Клод Лувель для ретроспективы.
- Я никого не могу опознать, - устало говорила она сотруднику консульства, -
потому что, кажется, видела их лишь
однажды, да и то решила, что это призраки монахов. Ну, монахов из подвала.
- Вы решили, что это призраки? - Молодой человек посмотрел на нее так, словно
подтвердились самые худшие его
подозрения. - Но, мисс Ларедо, они перерабатывали героин, который привозили из
Марселя, с юга Франции. "Чмок",
"конь" - уверен, вы знаете, что это такое. Кстати, - сменил он вдруг тему, - вы,
случайно, не телевизионная знаменитость
из Штатов?
- Да нет, - пробормотала Сэмми, откидываясь к стене и закрывая глаза. -
Поскольку вы связаны с американским
правительством, то должны были бы что-нибудь сделать с этими чертовыми иранцами.
Он нахмурился:
- Вы ведь подруга Алана де Бо, правда? Насколько я понимаю, вы были с ним,
когда его арестовали?
"Бедный Алан", - подумала Сэмми, понимая, что он не смог бы сбежать, даже
если бы захотел: ведь она забрала
"Ламборджини". Интересно, неужели полицейские нашли Алана там, где она его
оставила - в огромной темной комнате, на
старинной кровати под вычурным балдахином?
- Нет. Я была в Доме моды Лувель. - Ей казалось, что говорит не она, а кто-то
другой, ведь ее спрашивают об одном и
том же в четвертый или в пятый раз. Сначала полицейский, потом детективы из
Интерпола, теперь представитель
консульства. - Никто не предполагал, что я вернусь в такое время. Я уезжала из
города с Аланом де Бо, это верно, но потом
решила вернуться.
Сэмми никак не могла понять, представляет ли себе этот молодой человек, что
ее недавно едва не убили.
- Я поднималась на лифте, а он застрял. Я пыталась открыть его с таким
грохотом, что терро... иранцы наверху решили,
что это полиция. Впрочем, так и было, - сказала она, с усилием открывая глаза и
старательно моргая, лишь бы не дать им
снова закрыться. - Полиция была уже в здании. Они готовились к штурму и тоже
меня не ждали.
Это последнее, что она помнила: голос Чипа прямо над ухом за секунду до того,
как он сбил ее с ног.
Сотрудник консульства смотрел на нее с подозрением.
- Но есть кое-какие косвенные улики, мисс Ларедо, - напомнил он. - Вы служите
в корпорации Джексона Сторма,
верно? И вы работали в Доме моды Лувель с конца мая? - Не дождавшись ответа, он
продолжил: - Вам сказали, что
мистера Сторма и его заместителей допрашивала парижская полиция? Вы уверены, что
их показания совпадут с вашими?
Сэмми удивленно взглянула на собеседника. Допрашивали Джека? Джек ничего
общего не имеет со всей этой историей с
наркотиками - он занимается одеждой! Дело принимало серьезный оборот. Такого
рода реклама Джексону Сторму не
нужна: наркотики, иранские террористы прямо в старом Доме моды Лувель! Из того,
что сказал детектив, следовало - и
этому можно было только удивляться, - что в дело оказались вовлечены очень
многие: Соланж Дюмер, ночной сторож и
Алан де Бо! У Сэмми разболелась голова. Она осторожно дотронулась до шишки на
лбу и поморщилась.
Она не помнила, чтобы ее допрашивали. Знала только, что рассказала
симпатичному французу из Интерпола старшему
инспектору Лапэну чистую правду: она уехала, а Алан остался в Фонтенбло.
Собственно, это было первое, о чем спросил ее
агент Интерпола: где она была, почему вернулась в Дом моды Лувель посреди ночи и
где в последний раз видела Алана, "в
его доме", - ответила Сэмми. Теперь ей казалось, что именно по ее вине они так
быстро арестовали его.
- Дом моды Лувель входил в недвижимость, которой семейство де Бо владело в
Париже, - сообщил сотрудник
консульства с самодовольным видом, - до тех пор, пока его не продали Джексону
Сторму. Де Бо - бывшие владельцы
здания на улице Бенедиктинцев. Уверен, вы слышали об обстоятельствах этой сделки
и о том, что они надеялись выкупить
дом обратно.
Да, многое еще оставалось для нее тайной. Слова медленно доходили до ее
сознания, скованного одним желанием -
спать. Значит, семейство Алана владело Домом моды Лувель? Бедняга Джек! Дорого
же он заплатил за ткацкую фабрику в
Лионе!
К счастью, в этот момент появился старший инспектор Лапэн из Интерпола и увел
американца, прежде чем тот успел
задать новые вопросы. Сэмми прислонилась к стене и, измученная, погрузилась в
тревожное забытье. Приблизительно через
полчаса интерполовец разбудил ее и предложил кофе.
- Вам получше? - Перед ней стоял невысокий круглолицый француз средних лет.
На носу у него красовались очки в
тонкой оправе. Он выглядел таким симпатягой, что Сэмми не могла сдержать
неуверенную улыбку.
- Угу. - Она махнула головой, с благодарностью беря бумажный стаканчик и
глотая горячий напиток.
В конце коридора несколько медсестер и санитар пытались остановить группу
французских фоторепортеров, которые
умудрились проникнуть в отделение "Скорой помощи". Они рвались сфотографировать
сидящих на скамейке Саманту и
Лапэна. Сэмми наблюдала за происходящим с полным равнодушием. Если по
французскому телевидению покажут сюжет о
том, как она сидит с офицером Интерпола в больничном коридоре, это ничуть не
страшнее того, что произошло за последние
двадцать четыре часа. Сэмми интересовало сейчас только одно: что в настоящий
момент предпринимает Джек Сторм? Она
вздохнула.
- Сотрудник консульства интересовался моим паспортом, - сказала она Лапэну. -
Я не знала, что ему ответить.
Сквозь стекла очков на Саманту дружелюбно смотрели карие глаза.
- Ваш паспорт у инспектора Чизуика, - сообщил Лапэн.
Инспектор Чизуик... Старший инспектор даже произнес: "Чиззик", - так что у
Сэмми не осталось сомнений - он
дейст
...Закладка в соц.сетях
