Жанр: Любовные романы
Атласная куколка
...дставители французской прессы.
Тяжелое, расшитое бусинками и жемчугом платье почти не позволяло ей
двигаться. Наверное, придется попросить
Наннет и Сильвию унести ее с подиума. Посреди всего происходящего она успела
заметить, что у двери, прислонившись к
косяку, стоит Чип и смотрит на нее горящими черными глазами.
Зрители рукоплескали; это была настоящая овация. Случилось то, что не могло
случиться! Занимавшие первые ряды
зрители аплодировали стоя. Сэмми не могла разглядеть потрепанных аристократов,
оттесненных назад, но она знала, что они
тоже здесь. На фоне французских окон в дальнем конце зала она заметила высокого
человека с элегантной фетровой шляпой
в руках. Плечи его дорогого костюма были мокрыми от дождя. Невозможно было не
узнать эту львиную гриву серебристых
волос, это красивое лицо.
Перед ней стоял Джек Сторм.
18
- Сэмми, о Сэмми, куда подевалась моя прекрасная ковбойша? Посмотри на себя,
беби, ты просто великолепна! -
Крупные, с ухоженными ногтями руки Джека Сторма упирались в стену примерочной
над ее плечами. Нежно сжимая
Саманту, он разглядывал ее. Его удивительные голубые глаза находились всего в
нескольких сантиметрах от ее глаз. - Ты
королева! Богиня! Я не могу от тебя отказаться!
Зрители, столпившиеся в коридоре, то и дело заглядывали в дверь, но Джек
захлопнул ее ногой. Он схватил Сэмми в
объятия и потащил в одну из примерочных позади салона. Сейчас его знакомое
смуглое лицо, стройное тело в черном
костюме, платиновая шевелюра показались ей еще более неотразимыми, чем она
помнила.
- Сэмми, каким же я был дураком, когда решил, что могу позволить тебе уйти. Я
с ума сходил эти несколько недель! Я
заберу тебя с собой, детка. Я попрошу у Марианны развод!
Через его плечо Саманта видела их смутные отражения в зеркалах примерочной:
высокий, с изысканными манерами
мужчина в дорогом костюме, слегка намокшем от дождя, и стройная молодая женщина
с пылающим от возбуждения лицом и
обнаженными плечами в белом бальном платье с пышной юбкой, сверкающей под ярким
светом ламп.
Кто-то постучал в дверь, по-французски пытаясь перекричать громкоголосую
толпу. Сильви искала Саманту.
- Джек, я должна выйти. - Сэмми старалась не смотреть ему в глаза. Уставшая
до изнеможения, готовая согнуться под
безжалостной тяжестью бального платья, она никак не реагировала на близость
Джека. - Может, мы поговорим позже?
Меня ждут в салоне.
- Пусть подождут, радость моя. Там Деннис и Питер, они займутся этим. - Он
обхватил ее лицо ладонями. - Разве ты
не слышала, что я сказал? С Марианной все кончено. Правда, это произошло уже
много лет назад, и я знал об этом еще до
того, как ты уехала. Ты - вот кто мне нужен, красавица моя. Вернись ко мне,
Сэмми!
Это были те слова, которых она ждала долгие месяцы, думала Саманта, глядя на
Сторма. Она нужна Джеку. Легко
догадаться: все, о чем она мечтала, чудесным образом стало теперь достижимо -
замужество, семья и даже карьера.
Поверить в это было почти невозможно!
- Джек, мне действительно надо идти, - устало повторила она. - Послушай,
сейчас не самый подходящий момент. -
Сэмми просунула руку между их тесно прижатыми друг к другу телами, чтобы
освободить унизанную жемчужинками нитку,
выбившуюся из прически и свисающую с головы. - Я должна выйти и встретиться с
журналистами. Мы так много работали!
Не хочешь же ты, чтобы все это выскользнуло у тебя прямо из рук?
- Мне это совершенно безразлично, беби. - Он прижался ртом к ее губам, ловя
голубыми глазами ее взгляд. - Этот
Дом моды Лувель годится разве что на помойку, Сэмми. Ткацкая фабрика и
пошивочные мастерские - вот наша цель.
Сейчас очень важна работа наших зарубежных отделений. Джинсовая одежда не
находит никакого спроса. - Он намотал
ниточку жемчуга ей на ухо и улыбнулся. - Но шоу, которое ты устроила сегодня,
покажет всему миру, что мы здесь были -
это фантастика! Джексон Сторм - в Париже! Благодаря тебе об этом узнают все, кто
занимается швейной
промышленностью. Спасибо.
Ощущая нереальность происходящего, Саманта продолжала рассматривать две
отражающиеся в зеркалах фигуры из ее
мечты.
- Джек, неужели ты не обратил никакого внимания на мое предложение? Я же
писала о возможности для "Джексон
Сторм интернэшнл" открыть в Париже свой Дом высокой моды.
- Я всегда обращаю внимание на все, что ты делаешь. - Его губы зарылись в
копну ее украшенных жемчугом волос. -
Так что это за предложение?
По-королевски прекрасная женщина, отражающаяся в зеркалах, напряженно
замерла.
- Ты даже не читал его, правда?
Он слегка отстранился, чтобы заглянуть ей в лицо.
- Сэмми, дорогая, ты имеешь полное право чувствовать себя оскорбленной и...
- Я? - возмутилась она, резко оттолкнув Джека. - Я - королева, богиня, не
забыл? Я не могу чувствовать себя
оскорбленной тобой. Это не мой имидж. А ведь ты всегда знаешь, что хорошо для
моего имиджа, а что - нет, правда? -
Одной рукой она подхватила подол сверкающей пышной юбки и сделала шаг назад,
направляясь к двери. - Джек, я устала.
У меня нет времени беседовать с тобой. Я могу наговорить что угодно. Но, знаешь,
- глубоко вздохнув, сказала Сэмми, - я
принадлежала тебе почти два года, потому что ты умел нажимать на нужные
кнопочки. Ты хорошо знаешь, как поступать с
такими, как я, - девчонками ниоткуда, бессловесными, неопытными, голодными и
честолюбивыми. - Она повернулась к
нему, горделиво вздернув подбородок. - Я позволила тебе превратить меня в Сэм
Ларедо, я позволила тебе переспать со
мной, я позволила тебе заставить меня влюбиться в тебя, я даже позволила тебе
отделаться от меня, когда ты так решил!
Неужели ты хочешь, чтобы я упала перед тобой на колени сейчас, посреди
происходящего, только потому, что ты
собираешься развестись с женой?!
- Ах, Сэмми, - вздохнул Джек, не двигаясь с места и не давая ей пройти. - Ты
хочешь, чтобы я извинился перед
тобой? О'кей, я - ублюдок, моим прегрешениям нет прощения. Я знаю, что обрушил
на тебя все сразу, беби, - сказал он с
раскаянием, удерживая ее гипнотической силой великолепного голоса. Это был Джек
Сторм в своей самой убедительной
ипостаси. - Но, Сэмми! Ты нужна мне. Я прилетел в Париж специально, чтобы
сказать, что готов бросить к твоим ногам
весь мир, любимая. У тебя будет все, что ты пожелаешь. Неужели это ничего для
тебя не значит?
Глядя на Джека, Сэмми догадалась: он не слышал ни слова из того, что она
говорила.
- Гори ты огнем! - взорвалась Саманта. - Ты столько лет занимаешься этим
бизнесом! Неужели ты до сих пор не
понял, что здесь произошло? Ретроспектива провалилась бы, если бы один бедолага,
работающий у Руди Мортесье, не
попытался покончить с собой! Этим людям просто некуда было пойти, чтобы
обменяться информацией!
Она оттолкнула его обеими руками и схватилась за ручку двери.
- Я не нужна тебе, Джек! Я не королева, не богиня. Я по-прежнему просто Сэмми
Уитфилд. Сегодня я потерпела такой
же крах, как когда была Сэм Ларедо! Поверь, ты совершаешь ошибку. Такую же
большую, как ту, что совершил, вышвырнув
меня из Нью-Йорка!
- О'кей, о'кей, - попытался успокоить ее Джек, поднимая руки вверх в знак
согласия и делая шаг в сторону. - Ты
расстроена, дорогая. Ты очень устала. Тебе пришлось черт знает сколько всего
переделать. Я не буду тебя подталкивать. Иди,
встречайся со своими восторженными зрителями, насладись этим днем. Поверь, ты
это заслужила! Мы с Деннисом
поднимемся в офис. Когда все закончится, приходи. Скажи, - поинтересовался он,
распахивая дверь, - где кабинет этой
Дюмер, которая считается здесь директором?
К его огромному удивлению, Сэмми рассмеялась. Не говоря больше ни слова, она
проскользнула мимо Джека и вышла в
заполненный публикой коридор.
- Я помню Клод Лувель. - Голос важной дамы и сером из "Нью-Йорк тайме"
перекрывал гул в зале. - В пятидесятые я
работала в Париже на "Харперс Базар", отвечала за связи с общественностью, и
уверена, что видела тогда один или два ее
показа.
Редактор "Тайме" стояла вплотную к Сэмми в окружении толкающейся вокруг
публики, подняв свои бокал к плечу,
чтобы не расплескать его содержимое.
- Откровенно говоря, я всегда считала ее хорошим модельером. Что с ней
случилось? Мне говорили, она умерла.
- А вы не "Сэм Ларедо - джинсовая одежда"? - поинтересовалась
представительница "Сан-Франциско экземинер".
Направляясь к Саманте, она внимательно рассматривала ее волосы, собранные в
пучок, украшенные жемчужинами и
бабочками из газовом материи. - Вы мне очень нравились в рекламе джинсов, но
сейчас вы совершенно иная. Выглядите
так знаете ли, по-парижски! Это что, ваш новый имидж созданный Джексоном
Стормом? Вы будете заниматься Домом моды
Лувель?
Сквозь толпу пробирались Джейн Пулей из Эн-би-си и Джоан Лунден из Эй-би-си.
- Мне очень понравилась эта ностальгия по пятидесятым, - вновь повышая голос,
заявила редактор "Тайме". -
Необыкновенные модели... И эти пальмы в горшках - весьма подходящая обстановка!
Журналистка из "Сан-Франциско экземинер" не успокаивалась:
- Представляете, на заднем ряду сидела старая Альфонсина Л'Эспинуа, кузина
графа Парижского! Очень удачный ход -
пригласить всех старых клиентов Лувель! Фантастическая атмосфера! Не позволите
ли взять интервью у некоторых из них?
Кто-то передал Саманте бокал шампанского. Она держала его в руке, почти не
замечая. Старые леди, клиентки Дома
моды Лувель, упивались обрушившимся на них вниманием прессы. Откуда-то появился
фоторепортер, без устали щелкая
аппаратом, чтобы запечатлеть знаменитых аристократок, которые с готовностью
позировали для него в дальнем конце зала,
словно кинозвезды.
- Кто такой граф Парижский? - только и спросила Сэмми.
- Куда подевалась малышка Медивани? - поинтересовалась редактор "Нью-Йорк
тайме", оглядываясь по сторонам. -
Когда она вошла, я была просто в шоке. Мне казалось, что папаша ото всех ее
скрывает.
- Ее увели телохранители, когда она плюхнулась прямо на пол во время
демонстрации платьев для коктейля, -
сообщила журналистка из "Экземинер". - Вы разве не видели?
- Откровенно говоря, мне кажется, что Джексон Сторм готовит по поводу всего
этого заявление, - пробормотала
Саманта. - Оно скоро будет зачитано.
Казалось, ее никто не услышал.
- Я возьму интервью, - приняла решение редактор "Тайме". - Вернусь сюда с
фотографом, пройду по всему дому. Это
ведь настоящий музей! Мы должны сделать большую статью. Можно было бы поместить
ее, скажем, накануне праздника
Хэллоуин . Или, может быть, на первой странице воскресного выпуска, посвященного
вопросам моды. Не могу что-то точно
обещать раньше времени, сначала надо проверить наши планы.
Редактор раздела мод из ЮПИ схватила Сэмми за руку.
- Сегодня во всем такая путаница из-за этих перипетий у Мортесье, у меня даже
не оказалось фотографа, чтобы
направить его к вам на шоу. Не могли бы мы зайти еще раз и поснимать здесь после
показа у Диора в четверг?
- ...все еще в хирургии, - кричала в этот момент журналистка из "Эль",
обращаясь к Китти О'Хара, - Лизиан нет у
"Галано", я только что туда звонила.
- ...прямо сейчас для "Радио Франс", - услышала вдруг Сэмми слова хрупкой
темноволосой женщины, взявшей ее под
руку, - если мы сможем найти тихое место.
В ушах у Сэмми гудело от этого многоголосья. Ретроспектива в Доме моды Лувель
- безумная идея, которая неизбежно
должна была обернуться катастрофой, - принесла фантастический успех. Она все еще
не могла в это поверить. И теперь,
когда Дом моды Лувель может получить всемирное признание, Джек Сторм собирется
все бросить, как и планировал до сих
пор?! Он приехал в Париж с Деннисом Волчеком и Питером Фрэнком, чтобы свернуть
дело. Единственное, чем
воспользуется империя Короля Сторма, - великолепная, бесценная реклама!
Итак, нет худа без добра, размышляла Саманта. Карты, которые сдала
подслеповатая судьба, легли очень странно.
Происходящее оказалось выше ее понимания. Она видела только, что журналисты, все
как один, намеревались урвать здесь
горяченькую информацию, и никто, кажется, не собирался уходить, чтобы попасть на
обед и шоу к меховщикам в "Крильон".
Громогласные рассуждения касались либо ретроспективы, либо последних новостей о
Жиле Вассе. По тому, как
представительницы прессы начали одна за другой подниматься на верхние этажи,
стало ясно: они разбрелись по Дому моды
Лувель в поисках телефонов.
Только теперь через мельтешащую толпу она разглядела у дверей высокого
красавца. Волосы его слегка намокли от
дождя. Казалось, он кого-то высматривает.
- Извините, - пробормотала Сэмми, убегая от редактора "Нью-Йорк тайме" и
тележурналистки. Она обеими руками
подхватила тяжелую пышную юбку и начала протискиваться к дверям.
Алан приехал! Впервые за этот день мир вокруг окрасился в золотистые тона, и
в центре этого блеска находился Алан де
Бо.
Чип отключил провода от усилителей и наматывал их на руку. Он направился было
к Саманте, нахмурив черные брови, но
толпа французских журналистов оттеснила его.
- Извини, что я опоздал. - Алан пытался перекричать гул. Он дождался Сэмми у
дверей и посмотрел на нее сверху вниз.
Уголки его рта медленно поползли вверх в доброй улыбке. - Меня задержали дела. Я
никак не мог приехать раньше.
Они вышли на лестничную площадку, где было не так многолюдно.
- Ты знаешь, как выглядишь в этом наряде? - Глаза его сияли. - Боже мой, до
чего же ты красива!
Саманта прижалась к Алану.
- Увези меня отсюда! - всхлипнула она. - Прямо сейчас!
После кофе Алан отправился в библиотеку, чтобы позвонить по телефону.
Оставшись впервые за этот день в полном
одиночестве, Саманта облокотилась на каменную балюстраду террасы, глубоко вдыхая
горячий воздух июльской ночи,
пахнущий цветущей мимозой.
- Это была когда-то всего-навсего одна из пригородных крепостей, -
почтительно-благовоспитанным тоном сообщил
Алан. - Ее, конечно, нельзя сравнить с замками на Луаре, но, думаю, тебе
понравится.
Она должна была догадаться, каким окажется дом Алана де Бо. Когда
"Ламборджини" въехал в открытые при помощи
электронного пульта железные ворота, украшенные гербами семейства де Бо, Сэмми
увидела аллею длиной в полмили, по
бокам которой росли вековые деревья. Дорожка вела к замку семнадцатого века с
башенками, окруженному рвом с водой.
Только теперь Саманта поняла, что поместье кузины Алана в Версале по сравнению с
этим - всего-навсего скромный
загородный домик.
Они рано поужинали, сидя на террасе, выходящей на симметрично разбитый
огромный сад, где за несколько веков
неустанных забот выросли витиевато подстриженные зеленые изгороди,
поблескивающие водой фонтаны, аллеи, в конце
которых возвышались "греческие" храмы с великолепными орнаментами и классические
скульптуры, скрывающиеся за
высокими деревьями. Стол для двоих на широкой террасе с видом на фонтаны был
покрыт изысканной кружевной
скатертью, опускающейся до каменного пола. Единственным источником света служил
высокий старинный серебряный
канделябр венецианской работы. Пламя свечей, почти неподвижное в горячем воздухе
июльской ночи, отражалось в высоких
хрустальных кубках, блюдах из севрского фарфора двухсотлетней давности и резном
с позолоченными ручками столовом
серебре, настолько древнем, что рисунок на нем стерся от времени и частого
использования. Блюда подавали двое слуг -
супружеская пара средних лет. Из широко распахнутых дверей библиотеки доносилась
музыка - стереофонические записи
старых песен Шарля Азнавура, напетые в незабываемой доверительно-задумчивой
манере.
И вот после ужина Алан ушел в библиотеку, чтобы срочно куда-то позвонить, а
Саманта осталась на террасе, наблюдая за
тем, как поднимающаяся по небосклону луна рассыпает блестки на воде окружающего
поместье рва.
"Настоящий ров!" - с удивленным восхищением думала Сэмми, глядя в глубину
воды. Был здесь и настоящий
подъемный мост, по которому они проехали. После полного невероятных событий дня
казалось еще более невероятным
очутиться в подобном месте. И все-таки она находится именно здесь, напомнила
себе Сэмми, на мгновение закрыв глаза. И
она здесь с Аланом. Только это имеет сейчас значение.
Она сбежала из Дома моды Лувель. Может, этого нельзя было делать - журналисты
еще не разошлись; Брукси, Наннет и
Сильвия все еще пытались навести хотя бы подобие порядка в комнате для
переодевания; Джек Сторм со своими
заместителями ждал Сэмми наверху. Но она сказала себе, что лучше дать им
возможность поразмыслить над тем, что
произошло, а уборку могут сделать и без нее. Брукси уже получила оставшуюся
часть гонорара, манекенщицам также
заплатили за работу, в ателье, на гвоздике, куда обычно прикалываются бланкизаказы,
Сэмми оставила конверты с
премиями для Наннет и Сильвии. Больше ей там нечего делать. А когда она
вернется...
Если вернется, подумала Сэмми, разглядывая отражение летней луны в воде.
Ей не составило никакого труда незамеченной подняться к себе, сбросить
наконец экстравагантное бальное платье,
оставив на полу сугроб белого шелка и блесток, натянуть джинсы и рубашку,
спуститься вниз, проскользнуть сквозь толпу и
найти ожидающего ее Алана. Выходя из дома, он быстро привлек ее к себе и
страстно поцеловал.
- Ты уверена? - шепотом спросил Алан. - Ты хочешь уехать со мной именно
сейчас и оставить их? - Он кивнул
головой, указывая наверх. - Вот так?
Да, она была совершенно уверена. Неважно, что произошло сегодня утром в Доме
моды Лувель. Значение имело только
то, что происходило сейчас. Она - рядом с человеком, которого любит, и
собирается провести несколько дней в этом
чудесном месте с ним наедине.
Сэмми взглянула на наручные часики. Алан все еще разговаривал по телефону, но
ей очень хотелось, чтобы он
поторопился: Саманта боялась, что, надолго оставшись в одиночестве, она потеряет
охватившее ее ощущение безоблачного
блаженства и на смену ему придет все нарастающая усталость и тревожные мысли.
Она воспользуется шансом, чтобы добиться счастья, повторяла Саманта, упрямо
сжав зубы. Ведь на сей раз она встретила
любовь с открытыми глазами, зная, что Алан де Бо - титулованный французский
аристократ, уже помолвленный с
достойной его невестой. Ничего, с этим она справится. Несколько дней после
посещения Версаля Сэмми не оставляли
грустные мысли. Она была уверена, что любит Алана. Если ей немного повезет, на
сей раз все получится. К тому же следует
признать, что она встретилась с Аланом, имея за спиной хотя и небольшой, но
собственный опыт. Она, конечно, совершила
несколько ужасных ошибок, и этого не исправишь. Однажды придется рассказать
Алану о Джеке Сторме.
И о Чипе.
Боже! Ну почему она вспомнила о нем сейчас? Ей надо выкинуть из головы даже
мысли об этом грубияне. Она хочет
просто быть счастливой, перестать бороться с сжимающим душу беспокойством,
возникающим при каждом воспоминании о
нем. Чип - случайность в ее жизни. Единственное, что она доказала, - насколько
легко связаться с опасным и никчемным
созданием, если не быть осторожной.
- Саманта?
Она вздрогнула от неожиданности.
- Боже мой, в чем дело? - Обеспокоенный Алан развернул ее к себе. - Дорогая
моя, что-нибудь не так?
Взгляд этих глаз с золотистыми искорками заставил ее сразу же забыть обо
всем, кроме самого Алана. Его широкоплечий
силуэт четко вырисовывался на фоне мягкого желтого света, льющегося из
библиотеки и придающего волшебный блеск
золотистым волосам. Она уловила тонкий аромат одеколона, которым он пользовался
после душа. Здесь, в этом чудесном
месте, в сказочном дворце, Алан де Бо был прекрасным принцем, о котором мечтает
каждая девочка. Теперь он принадлежал
ей.
- Ничего. - Она нервно откинула со лба прядки волос. - Просто ты немного
испугал меня, вот и все.
Алан улыбнулся.
- Пойдем.
Одной рукой он взял со стола серебряный подсвечник, а другую торжественно
подал Саманте.
Она проследовала вместе с ним через террасу и двойные французские двери в
великолепный обшитый деревянными
панелями зал. Было абсолютно темно, путь освещал только слабый свет мерцающих
свечей в его руке. "Он делает это ради
меня, - подумала Сэм. - Как романтично: освещать путь в спальню свечами в
огромном серебряном канделябре". Она не
могла не почувствовать себя несколько неловко в джинсах, рубашке и ботинках,
громко стучавших по натертому до блеска
паркету.
- Алан, - прошептала Саманта.
- Ш-ш-ш, - прервал он ее.
Большой зал находился в самой середине дома на первом этаже. Супруги,
присматривающие за замком, оставили
зажженными несколько ламп, и в их неясном свете они шли мимо скрывающих каменные
стены гобеленов и огромного
камина с барельефами, изображающими фамильные гербы де Бо. Они поднялись по
широкой лестнице, вдоль которой были
развешаны потускневшие от времени портреты предков Алана в атласных камзолах с
безупречно белыми рюшами.
"Это действительно очень романтично", - повторила про себя Саманта. Правда,
ей ужасно хотелось, чтобы Алан чтонибудь
сказал, отпустил бы какое-нибудь озорное замечание, продемонстрировал
свое необычное чувство юмора, нарушил
бы тишину. "Мы впервые будем заниматься любовью, и Алан хочет превратить это в
нечто особенное. В конце концов,
далеко не каждый мужчина обрушивается на женщину словно торнадо, словно грубый и
безжалостный комок мускулов".
- Какой замечательный дом, - громко сказала Сэмми. - Он давно... давно
принадлежит твоей семье?
Алан повернулся к ней с каким-то отсутствующим выражением лица.
- Да, давно. С самого начала.
Они долго шли по длинному коридору, и наконец Алан, распахнув двери, ввел ее
в большую комнату. В спальне было
абсолютно темно, но, без сомнения, главное место здесь занимала великолепная
кровать под высоким балдахином на
четырех позолоченных колоннах со спускающейся мягкими складками драпировкой из
шелка, отделанной золотой бахромой
и кистями. В позолоченных деревянных рамах в стиле рококо по стенам были
развешаны напоминающие прекрасные
медальоны изображения Эроса и Афродиты.
Сэмми глубоко вздохнула, напряженно пытаясь рассмотреть высокую, богато
украшенную кровать. Сейчас они займутся
любовью. На этой кровати Может, ей удастся убедить его зажечь хотя бы неяркий
свет?
Алан поставил тяжелый серебряный подсвечник на ручной работы комод времен
Людовика Пятнадцатого. На минуту
вскинув голову, он нежно улыбнулся Сэмми и развязал галстук, потом вынул из
карманов бумажник и ключи и положил их
на маленький туалетный столик. Проделав все это, Алан направился в ванную
комнату, плотно закрыв за собой дверь.
Все это, безусловно, было весьма романтично. Саманта неуверенно присела на
краешек кровати. Дым от свечей струился
у ее лица, донося тяжелый запах тающего воска. Может, ей следует раздеться? Она
посмотрела на свои обтянутые джинсовой
тканью ноги на фоне старинного шелкового покрывала, обильно украшенного нежными
цветами, вышитыми крученой
золотой нитью. С другой стороны, размышляла Сэмми, вспоминая об удовольствии
раздевать друг друга, может быть, лучше
подождать?
Через несколько минут открылась дверь ванной и появился Алан. В полумраке она
разглядела, что он совершенно
обнажен.
Наверное, мелькнула у Саманты мысль, все-таки следовало раздеться. Она
смотрела на него и неуверенно облизывала
пересохшие вдруг губы, понимая, что здесь, во Франции, все по-другому.
Он подошел к кровати, на мгновение опустился на колени у ее дальнего конца и
сразу же лег, вытянувшись в полный
рост.
- Саманта, - тихо позвал он, - иди ко мне.
Сэмми некоторое время не двигалась, размышляя над тем, следует ли ей сразу
поступить так, как он просит, или все-таки
быстренько сбросить джинсы и рубашку. Все происходило совершенно не так, как она
себе представляла. С другой стороны,
видимо, сейчас не время беспокоиться о том, как поизящнее освободиться от
одежды. Она повернулась к Алану вполоборота,
забросив колено на кровать, и посмотрела на загорелую поджарую фигуру.
Он был великолепен: не слишком выпуклые, красиво очерченные мышцы,
золотистая, гладкая кожа груди, покрытая
лишь небольшим количестом жестких волосков, плоский, упругий живот и длинные
мускулистые ноги. Она вернулась к тому
месту, мимо которого проскользнул ее взгляд. На фоне темно-золотистых волос с
трудом можно было различить мягкую,
совершенно не напрягшуюся мужскую плоть.
Он проследил за ее взглядом и резко приподнялся, опершись на один локоть,
мышцы на груди напружи-нились при этом
движении. Алан заглянул ей в лицо.
- Саманта, иди ко мне, дорогая. Ты так нужна мне, - настойчиво сказал он.
Наверное, он хочет, чтобы она проявила активность в любовной игре,
забеспокоилась Сэмми. Она не могла отделаться от
мысли, что все стало бы гораздо проще, если бы он начал с поцелуя, пробуждая в
ней желание прикосновением теплых,
нежных губ. Для него так тоже было бы проще, подумала она, стараясь не смотреть
вниз.
Сэмми соскользнула с кровати.
"Я разденусь", - наконец решилась она.
Руки ее слегка дрожали, пока она расстегивала блузку и стягивала ее с плеч.
На сей раз на ней был бюстгальтер, и
непослушные от волнения пальцы никак не могли справиться с застежкой. В тишине
она отчетливо слышала собственное
дыхание, неровное и чересчур шумное. Она снова уселась на кровать, чтобы
разуться. Когда Сэмми уже расстегнула
"молнию" на джинсах и спустила их к лодыжкам, ей в голову неожиданно пришла
мысль, что, может быть, он хотел
понаблюдать за тем, как она раздевается, увидеть нечто вроде стриптиза, который
спровоцировал бы его. Постепенно все
осложнялось.
- Алан? - Она встала на покрытый ковром приступок и снова села на колючее от
золотых нитей покрывало. - Может,
мы просто полежим рядом обнявшись?
Сэмми слегка склонилась над ним, заглядывая в его красивое лицо и сверкающие
глаза под полуприкрытыми веками. Она
была здесь, рядом с ним, они хотели заняться любовью, и Сэмми не собиралась
лишать его и себя удовольствия, оказавшись
излишне активной. Оба безумно устали, и, вполне возможно, в планы Алана не
входила спешка.
- Положи на него свою ручку, дорогая моя, - прошептал он. - Возьми его своей
прелестной ладошкой.
Не было никаких причин отказать, но о
...Закладка в соц.сетях
