Жанр: Любовные романы
Вкус любви
...в чем, кроме того, что с
завтрашнего дня начну сражаться за человека, которого люблю, но не знаю, как
начать.
— Человека, которого любишь? Кэйт! Надеюсь, не этот хам Нил! —
Марион никогда не считала, что Кэйт и Нил подходят друг другу.
— Не говори глупостей. Это Джулио Фрэзер.
— Фрэзер, твой художественный редактор?
Ну ты даешь! А если ты его любишь, то за что тебе нужно сражаться?
— У него роман с другой женщиной.
— У-У-у! Ничего хорошего из этого не выйдет. Может быть, мне прийти
прямо сейчас? Мне не нравится твой голос.
— Да нет. Вообще-то ты права, но завтра уже все будет в порядке, так
что приходи завтра.
— Постарайся как следует выспаться. Не сиди полночи, думая о своих
проблемах. Обещаешь?
— Обещаю.
Но она спала беспокойно, ее тревожили воспоминания и сны о море.
Глава 10
Кэйт стояла у окна и пила утренний кофе, сравнивая его с тем, что приготовил
ей Джулио. Ее был совершенно безвкусный. Утреннее небо было занавешено
темными тучами, обещающими дождь. Да, подумала она, денек сегодня будет не
из самых веселых. Она пожалела, что у нее на завтрак лишь тосты с луковым
маслом. Булочки или оладьи были бы уместнее. Она грустно дожевала свой тост
и еще раз посмотрела на законченную накануне работу, проверяя, все ли
сделано как следует, прежде чем вызвать курьера. Только она протянула руку к
телефону, как он зазвонил.
— Привет, дорогая, — сказал Джулио. — Ты пьешь чай с луковым
тостом? — Он не стал дожидаться ее ответа. — Так ты закончила
вчера работу? Я тебе звонил, но тебя не было, а автоответчик ты включить
забыла, поэтому я не мог ничего передать. Ты придешь сегодня, чтобы
встретиться с Джеффри и Лиз?
— Да, в два.
— Прекрасно, значит, я увижусь с тобой позднее. — Он повесил
трубку.
Раздосадованная на саму себя, Кэйт вспомнила, что произнесла лишь три слова.
Он не сказал
я люблю тебя
, но и она тоже. И кто он такой, что это он себе
вообразил, звоня ей по телефону и издеваясь над ее завтраком? Даже если это
действительно паршивый завтрак. Она почувствовала какое-то шуршание за
окном. Начался дождь. Кэйт вызвала курьера и съела упаковку клубничного
йогурта, не столько потому, что была голодна, сколько из-за того, что
злилась, хотя и не понимала, на что. Она стояла у окна и смотрела на дождь,
ожидая курьера.
Зазвонил внутренний телефон, и снизу ее известили о приходе посыльного. Она
еще раз убедилась, что рисунки хорошо упакованы и не пострадают от дождя.
— Ну и денек, — проговорил курьер, входя в квартиру и оставляя
мокрые следы в ее крохотной прихожей. — Распишитесь здесь. — Он
запихнул ее пакет в большую папку и вытащил другой, который протянул ей.
Кэйт потянула носом. Он необыкновенно вкусно пах — тушеным мясом и квашеной
капустой. Курьер усмехнулся.
— В пятницу мы все заказали из кафе солянку на обед, и моя сумка пахнет
до сих пор.
— А вы мне не принесете солянку? Из
Карнеги Дели
?
— Сейчас? Мадам, но еще только девять утра.
— Да, сейчас. — Она неожиданно почувствовала, что умирает от
голода.
— Как хотите, мадам.
Вкусно пахнущий пакет был от Анджелы. Она одобрительно отзывалась о рисунке
Амстердама и просила сделать наброски для суперобложки. Кэйт сразу принялась
за эскизы. А когда вернулся курьер с пакетом, то она съела все до последней
крошки и почувствовала, как у нее поднимается настроение.
К полудню небо потемнело еще больше. Дождь, усиливаемый ветром, барабанил по
стеклам окон. Она посмотрела на окна Актрисы напротив. У той был зажжен
свет. Она уже встала, но день был неподходящим, чтобы кормить птиц.
Интересно, подумала Кэйт, а она когда-нибудь имела романы с артистами,
которые были ее партнерами. Наверное нет, для этого она слишком практична и
рассудительна.
Надев плащ, она обыскала весь шкаф в поисках зонтика, мысленно думая о том,
что она скажет Джулио, но не находя нужных слов. Зонта она так и не нашла,
поэтому накинула непромокаемый капюшон и выскочила из дома.
Дождь все еще лил, и свободных такси не было. После десяти минут стояния с
поднятой рукой ей все же удалось поймать машину, правда, после того, как та
окатила ее водой до колен. Тем не менее она была рада, когда оказалась
внутри.
— Послушайте, мадам, — сказал шофер. — Нельзя так выскакивать
на дорогу. Вы ведь пострадать можете. Только сегодня я видел, как одному
парню сломали ногу, когда он пытался поймать такси.
— Его сбило такси?
— Нет, автобус.
— Тогда поехали, — сказала она.
Джеффри очистил два длинных стола и аккуратно разложил стопками фотографии
Гуниллы, которые они сделали. Лиз нигде не было видно. Дверь кабинета Джулио
тоже была закрыта.
— Не знаю, что случилось с Лиз, — сказал Джеффри. — Ее до сих
пор нет. Наверное, неплохо провела выходные в Хамптонсе. Кэйт стала
перебирать фотографии.
— Как ты думаешь, они подойдут для того, чтобы с них сделать рисунки?
спросил Джеффри.
— Они и сами могут быть использованы как иллюстрации, — сказала
Кэйт. Они просто великолепны.
— Привет! — послышался из дверей голос Лиз. — Простите, я
опоздала.
— Уж не знал, что и думать, — заворчал Джеффри.
— Не так громко, Джей, дорогуша. Мамочка услышит.
Кэйт была готова к бою.
— Как я понимаю, ты прекрасно провела выходные, — сказал Джеффри.
— Божественно! — лучезарно улыбаясь, выдохнула она. — А ты,
Кэйт, тоже божественно провела уик-энд?
— Да, спасибо, — пробормотала она, совершенно сбитая с толку. В
Лиз не было ни холодности, ни враждебности. Кэйт также почувствовала, что
она говорит совершенно искренне, без тени иронии, и вообще была намного
приветливее обычного. Очевидно, она и представления не имела о том, как у
Кэйт прошли выходные. Ну что ж, скоро она об этом узнает, только не от меня,
решила Кэйт.
Лиз открыла журнал иллюстраций, и они втроем начали делать пометки на
фотографиях, пока Кэйт отмечала снимки, которые ей могут понадобиться для
работы. Закончив, Лиз отнесла фотографии, чтобы их размножили, и Джеффри
сказал:
— Мы их тебе пришлем, когда все будет готово. Тебе предстоит немалая
работа.
— Совещание закончено? — спросил Джулио, выходя из своего
кабинета.
Кэйт хотела поговорить с ним наедине, но он был уже в пальто.
— Кэйт, пора пить чай. Одевайся. Она стояла, съежившись, в подъезде,
пока Джулио ловил такси. Дав шоферу адрес, он обнял ее и прижал к себе, и
она вздрогнула, подумав о том, что ей предстоит сказать ему.
— Милая, ты совсем замерзла, — заметил он. — Мы будем на
месте через минуту. Ты сегодня обедала?
— Да, только очень рано.
— Тогда тебе нужен настоящий английский чай.
Кэйт заметила маленький чайный салон в Ист-Сайде, когда они были еще в
квартале от него. Он выглядел таким уютным и привлекательным со своими
веселыми занавесочками в дождливом полумраке.
Там было тепло и оживленно. Над кассой висел портрет благосклонно
улыбающейся королевы в серебряной рамке. На посудной полке гордо красовались
фарфоровые изделия марки
Споуд
,
Краун Дерби
и
Ройал Вустер
. На каждом
столике стояла стафордширская вазочка с живыми цветами.
Джулио заказал бутерброды — с огурцами для Кэйт и с паштетом
радость
джентльмена
на поджаренном хлебе для себя, а также трубочки с клубничным
джемом, два куска каштанового торта и чай.
— Это еще одно твое тайное местечко? — спросила Кэйт.
— Да. — Он так пристально смотрел на нее, что она почувствовала,
что не в силах отвести глаза. Он взял ее за руку. — Я так скучал по
тебе прошлой ночью, Кэйт, моя Кэйт.
Ей показалось, что она просто утонет в его глазах. Волосы его были
взъерошены ветром, в них еще поблескивали капли дождя. Она закрыла глаза и,
глубоко вздохнув, произнесла:
— А как Лиз?
Он недоумевающе взглянул на нее.
— А что с ней? При чем здесь Лиз?
— Но разве вы оба... разве она не?.. — Кэйт не знала, как
произнести то, что ей хотелось сказать. Она уставилась в свою тарелку,
пытаясь подобрать нужные слова.
Когда она опять взглянула на него, Джулио сидел нахмурившись. Он молчал и не
двигался. Когда он наконец заговорил, слова его были еле слышны.
— Ты хочешь спросить, не любовники ли мы? Она кивнула.
— Нет, Кэйт.
— Но я думала — тогда, когда ты пригласил нас пообедать, я подумала...
— Что мы вместе провели выходные! Это так и есть. У нас много общих
друзей. Мы часто бываем вместе в одних и тех же компаниях. Я хочу быть с
тобой предельно откровенным, мы были близки когда-то давно, несколько лет
назад, и все, кто знаком с нами, знают об этом. Мы расстались друзьями и
продолжаем ими оставаться.
Она почувствовала, как на ее глазах навернулись слезы.
— Милая моя, — произнес он, и в его голосе послышалась
тревога, — а теперь что?
Она почувствовала, как ее охватывает необыкновенная радость. Ей стало легко
и весело.
— Джудио, я такая дура. Все эти сутки я готовилась к сражению...
— С другой женщиной?
— В основном.
— Неужели ты не понимаешь, что я люблю тебя? Ты самая прекрасная и
интересная женщина из всех, кого я когда-либо знал.
— И, наверное, самая глупая.
— Ну и это тоже, — поддразнил он ее. — Вчера, пока ты
страдала из-за Лиз, я много думал. Думал о нас. Я не хочу видеть тебя только
тогда, когда ты можешь включить меня в свое расписание. Этого недостаточно.
Ты согласна?
— Да, дорогой, — сказала она, думая о том, что он собирается ей
предложить.
— Правильно. Поэтому единственным выходом будет, если ты переедешь ко
мне.
— Перееду?
— Да. Мы должны жить вместе. Я хочу просыпаться по утрам и видеть тебя
рядом с собой.
— А где я буду работать?
— Нет проблем. Маленькая спальня выходит на север, оттуда можно вынести
все лишнее и сделать ее твоей студией.
Кэйт почувствовала, что ее охватывает страх. Меньше всего она ожидала такого
предложения.
Жить вместе?
— Или же, — продолжал он, — ты можешь оставить за собой свою
квартиру в городе, если тебе так будет спокойнее. Но, мне кажется, будет
лучше, если...
— Я не могу так все бросить...
— Почему? Что конкретно ты бросаешь? Крохотную квартирку с такой
маленькой кухней, что и сковородку с омлетом поставить негде?
— Неужели ты не понимаешь, я все брошу, а потом у меня возникнет
чувство, что я тебе надоедаю...
— Кэйт, я хочу быть с тобой двадцать четыре часа в сутки. Если ты
будешь работать в моем доме — нашем доме, — тебе не надо будет метаться
туда-сюда.
— Не думаю, что тогда не будет конфликтов.
— Тогда нужно так пересмотреть твое расписание, чтобы тебе не приходилось работать по вечерам.
— За исключением тех вечеров, когда работаешь ты, но это ведь не имеет
значения, — возмутилась она. — Неужели ты не видишь? Именно это я
и имела в виду, когда говорила о конфликтах, Джулио, дорогой. Я очень люблю
работать по вечерам. А день мне нужен для того, чтобы встретиться с
заказчиками или пойти на выставку, или посидеть с этюдником в парке. Почему
я должна подлаживаться под твое расписание? Почему ты не можешь подстроиться
под мое? Может, мы оба уступим друг другу?
— Послушай, ты не правильно меня поняла. Я совершенно не собираюсь
мешать твоей работе, просто хочу, чтобы мы были вместе как можно больше.
Почему ты считаешь, что я думаю только о себе?
— Ты говоришь, как мой бывший муж. Это путы, представленные как узы
любви и преданности.
— То, что ты говоришь, ужасно, и я не хочу этого слышать. Все это
становится похожим на старый фильм с Барбарой Стэнвик. У меня лицо уже
потемнело от гнева? Думаю, моя следующая фраза должна быть:
Что ты со мной
делаешь?
— Он наклонился к ней и взял ее руку, но когда она подняла голову,
то увидела, что под маской насмешливости прячется настоящая злость.
— Не люблю, когда надо мной смеются, — сказала она сквозь зубы.
Она уставилась в окно, не в силах смотреть на него. По стеклам вовсю лупил
дождь. Улица была забита автомобилями. Она слышала звон посуды, шум голосов
в зале, высокий голос хозяйки чайной. Ее сердце говорило, что она любит его,
но ей казалось, что все идет как-то не так. Затем она услышала голос Джулио,
он звучал ласково, спокойно:
— Ты жила с кем-нибудь после развода?
— Нет, — прошептала она, почти не в состоянии говорить из-за
навалившейся на нее печали.
— Ты меня действительно любишь, Кэйт?
— Ты же знаешь, что да.
— Тогда я думаю, тебе пора вырасти и не изображать из себя девицу вроде
персонажа Барбары.
Она обернулась к нему, лицо ее вспыхнуло от негодования так, что ей
показалось, что даже спина взмокла от пота.
— А я думаю, что тебе пора прекратить опекать меня и говорить, что мне
делать!
Схватив пальто, она рванулась к двери. Слезы ярости смешались с каплями
дождя, когда она выскочила на улицу. Она пробежала четыре квартала, прежде
чем заметила, что забыла застегнуть пальто. Капюшон она продолжала держать в
руке. Вода текла по лицу и шее, охлаждая ее гнев и затекая за ворот. Когда
она дошла до Пятьдесят седьмой улицы, туфли ее промокли насквозь, а ни
одного такси не было видно.
Кэйт влезла в автобус. Когда он подъехал к Шестой улице, женщина, сидевшая
рядом с ней, встала.
Она дотронулась до руки Кэйт.
— Мне кажется вам нужна помощь, — сказала она, протягивая Кэйт
свернутую бумажку. Затем задняя дверь отворилась и женщина вышла.
Кэйт прочитала рекламную листовку:
Гадалка Миссис Роза. Гадание по руке и
на картах. Помогаю при решении многих проблем
.
Только не это, подумала Кэйт. После довольно неумелого рисунка ладони шли
слова:
Специализируюсь на проблемах любви и разрыва. Также болезни, враги и
работа
. Далее был указан адрес и рабочий телефон миссис Розы. Кэйт
показалось странным, что в листовке ничего не говорилось о предсказании
будущего. Наверное, для нее оно так же туманно, как и для меня сейчас,
подумала Кэйт.
По дороге она купила зелени для салата и перебежала Девятую улицу, в сотый
раз удивляясь, куда на время дождя девается та крупная регулировщица,
которая обычно стоит на углу. Наверное, отправляется к миссис Розе.
Дома она сразу же сбросила с себя промокшую одежду и приняла горячий душ,
поскольку до прихода Марион было еще немного времени. Однако душ ее не
согрел. Она продрогла до костей. Марион впорхнула, держа в руках пакет со
своим рагу.
— Держи, — сказала она, протягивая его Кэйт. — Поставь в духовку на двести градусов.
Кастрюля была увесистая, и Кэйт подумала, что еды хватило бы, как библейских
хлебов, на целую толпу народа.
— Для сопрано погода просто убийственная, — сказала Марион,
разматывая плотный шарф, защищавший ее горло. Хотя днем она работала
заместителем начальника отдела, но по вечерам и в выходные дни брала уроки
вокала, ходила на репетиции? а также выступала с хором. — Вид у тебя
ужасный, — сказала она, наконец размотав шарф. — Что случилось?
— Чувствую себя погано. Хочешь выпить?
— Конечно, хочу. Это всегда полезно для горла. И у тебя такой виду что
тебе это просто необходимо.
— У меня есть только виски, Я забыла купить вина.
Когда они уселись на диван, со стаканами в руках, Марион сказала:
— А теперь выкладывай, что случилось. Начни с самого начала.
— С самого начала я нарушила основное правило деловой женщины —
влюбилась в человека, на которого работаю.
— Фрэзера? Кэйт кивнула.
— Это еще не так страшно. Расскажи мне о нем. Какой он? Сколько ему
лет?
— Около сорока, мне так кажется. Брюнет — не помню говорила я тебе или
нет, что его мать была итальянка? Он очень красивый, но ужасно... —
Кэйт замолчала, не зная, как лучше выразить свою мысль. — Непостоянный,
как ртуть. То нежный и ласковый, а то властный, презрительный, самоуверенный
и упрямый.
— Похоже, ты его неплохо знаешь. Мне казалось, вы познакомились лишь
пару недель назад.
— Да, это так. Мы много времени проводили вместе, а потом в субботу он
устроил ужин в мою честь и...
— Он еще и готовит? Просто не мужчина, а мечта. Значит, вы вместе
поужинали, и что потом?
— Я осталась у него.
— А теперь об этом сожалеешь.
— Нет, собственно говоря, нет. Я люблю его. Он тоже говорит, что любит
меня, и я верю ему.
— Но вчера ты говорила, что...
— Я думала, что у него кто-то есть. Теперь я знаю, что это не так. Я
ошибалась.
— Так в чем проблема?
— Марион, он хочет, чтобы я к нему переехала.
— Это уже серьезно. Ты готова к этому?
— Просто не знаю. — Кэйт подошла к окну. Дождь прекратился. Кот
Актрисы сидел на подоконнике и умывался. — Сегодня мы ужасно
поссорились. Я понимаю, что хочу быть с ним больше всего на свете, но в то
же время мне нужна независимость. Я боюсь, он меня просто раздавит. Он уже
говорит о том, как мне надо изменить свою жизнь, чтобы подладиться под него.
— Невозможно вести совместную жизнь, не идя на какие-то компромиссы. Ты
и сама прекрасно знаешь.
— Конечно, знаю, но сегодня он совершенно неожиданно заговорил, как мой
бывший муж. Я не хочу быть женщиной Фрэзера. Я хочу быть сама собой и
принадлежать только себе. Я без конца воевала с Джеком. И не хочу воевать с
Джулио или отказываться от своей независимости. Ты меня понимаешь? Я требую
не слишком многого?
— Я тебя понимаю, и ты не слишком много требуешь. И мне хочется еще
выпить, да и тебе тоже. Дай-ка я налью.
Когда Марион вернулась с наполненными стаканами, она продолжила:
— Как я понимаю, дни твои летят, как на крыльях любви и все такое
прочее, но он так и не выкроил времени поговорить о женитьбе на тебе?
— Нет. Он в шутку называет себя старым повесой, хотя это совсем не так.
Она слегка улыбнулась. — Это часть его воображаемой жизни. Но думаю,
что для нас обоих совместная жизнь окажется делом нелегким. И, по правде
говоря, я хочу быть абсолютно уверенной, прежде чем... — Она взглянула
на кота. Тот спал.
Зазвенел таймер духовки, и Марион сказала:
— Давай-ка поедим, пока окончательно не напились.
Они вместе порезали салат и положили себе по порции дымящегося кушанья.
— Вкусно, — сказала Кэйт. — Похоже на то, что мама обычно
готовила на ужин. Она боялась и думать о том, что бы сказал Джулио, если бы
мог это попробовать.
— Сегодня оно даже вкуснее, чем вчера. Я кинула туда все, что было у
меня в холодильнике.
— На прошлой неделе, — сказала Кэйт, — я познакомилась с
семьей фотографов. Они оба работают — причем очень успешно — но это не
мешает им воспитывать двоих умных и ласковых детей.
— Может быть, ты расскажешь мне, как им удается уделять внимание детям,
вести хозяйство, если они оба заняты полный рабочий день? Им нужно об этом
написать книгу — они бы сделали на этом целое состояние.
— Их тайное оружие — миссис Винг, няня, которая занимается с детьми,
она же кухарка и домработница. А что плохого в домработнице? Мы только и
можем что таскать детей с собой на работу или запихнуть их в детский сад,
других возможностей у нас нет.
— Не знаю. Им здорово повезло, что они смогли раздобыть такую миссис
Винг, и им хватает денег, чтобы платить.
— А без миссис Винг они бы не смогли заработать деньги на то, чтобы ее
нанять. Так что получается какой-то замкнутый круг.
Марион резко взглянула на нее.
— Кэйт, что это мы заговорили ни с того, ни с сего о какой-то миссис
Винг и о том, как некоторые устраиваются с детьми?
Кэйт сжала салфетку, лежащую у нее на коленях.
— Рик и Полли заставили меня почувствовать, как сильно мне хочется
иметь своих детей... может быть, не сейчас, потом когда-нибудь, —
скороговоркой проговорила она. — Джулио — их крестный, они его просто
обожают.
Марион рассмеялась.
— Можешь мне не говорить, я и так знаю, о чем ты думаешь — о том, какой
из него, выйдет прекрасный отец. Кэйт, а ты часом не торопишься?
— Понимаю, что все это звучит глупо. И к тому же мы так поругались
сегодня. Как бы мне хотелось заглянуть в будущее. Мне кажется, я поняла,
чего опасаюсь... понимаешь, вдруг я перееду к Джулио, и мы будем счастливо
жить вместе, но не будем заводить детей, потому что мы не женаты, а потом
лет через пять все кончится. Что со мной будет? Опять начинать жить заново?
А в тридцать пять поздновато искать мужа и рожать детей.
— Во-первых, ты не будешь дряхлой развалиной. А во-вторых, давай
посмотрим правде в глаза — удачного возраста для того, чтобы найти себе
мужа, просто нет. Мы уже в том возрасте, когда самые лучшие уже женаты, а
когда они начинают разводиться, то ищут молодых девочек. Вот тебе Закон
Марион:
У тебя всегда будет не тот возраст
.
— Боюсь, ты права.
— Ну, хорошо, а если ты завтра выйдешь за него замуж, заведешь детей, а
через пять лет ваш брак распадется? Что тогда?
Кэйт не знала, что ответить, пораженная ее словами.
— Будь реалисткой, Кэйт, такие вещи случаются. И нет никаких гарантий
оттого, что вы обменялись клятвами.
— Мне ли не знать?
— Так используй эту возможность. Переезжай к нему и посмотри, что из
этого получится. Сделай так, чтобы все было как нельзя лучше. Из того, что
ты мне о нем рассказала, я поняла, что он не меньше тебя хочет иметь детей.
Ты говоришь, он итальянец?
— Наполовину. Он как-то попросил меня показать ему, как ловить рыбу на
удочку, чтобы когда-нибудь научить этому своих сыновей.
— Ну, вот видишь! Не так уж много вокруг мужчин вроде твоего Джулио.
Хватай его, пока не поздно!
Еще долго после ухода Марион Кэйт сидела у телефона, не зная, нужно ли
позвонить Джулио. Наконец она решила, что проявит твердость и не позволит,
чтобы ею командовали. Она хотела быть с ним, но не за счет перемены
собственной жизни. Если он действительно любит ее так сильно, как говорит,
то должен найти какой-то выход, устраивающий их обоих.
Она взяла трубку, но тут сообразила, что не знает номера его телефона. Из-
под рисовального столика она вытащила огромный том телефонного справочника
Манхэттена. Была масса Фрэзеров — от Алисы до Уильяма, но ни одного Яна или
Джулиано. Никто из них не жил на Одиннадцатой улице. Она должна была бы
догадаться, что его фамилии нет в справочнике. Ей придется подождать и
позвонить ему завтра на работу.
Она положила справочник опять под стол и повернулась к окну полюбоваться
ночным небом. Оно сверкало золотым и розовым, отражая огни города. Внизу
несколько человек прогуливали перед сном своих собак.
И тут она увидела Джулио. Он стоял под фонарем и смотрел вверх, очевидно
пытаясь найти ее окна.
— Дорогой, я здесь, — прошептала она. Наконец он увидел ее и
неуверенно махнул ей рукой. Она молча кивнула:
Иди сюда, ну скорее же, иди
ко мне!
Он постоял еще несколько томительных минут внизу, засунув руки в карманы
плаща, с развевающимися на ветру волосами. Затем быстро пошел в сторону
подъезда.
Кэйт заговорила первой. Но Джулио так крепко прижал ее к себе, что она
обращалась в основном к лацканам его плаща:
— Ты простишь меня за то, что я была такой ДУРОЙ?
Джулио еще сильнее сжал ее в объятиях.
— Если только ты простишь меня за то, что я такой самовлюбленный осел.
— Нам действительно надо поговорить. Черная бровь насмешливо
взметнулась вверх.
— Может быть, не стоит. Чем меньше мы разговариваем, тем лучше. —
В уголках его рта пряталась озорная усмешка.
— Я хочу, чтобы ты отнесся к этому серьезно, милый, и дай мне свой
плащ.
— Хорошо, дорогая, &mda
...Закладка в соц.сетях
