Жанр: Любовные романы
Вкус любви
...гоговейной тишине, а когда подняла взгляд, увидела,
что он внимательно наблюдает за ней.
— Возможно, ты никогда не научишься готовить, как итальянцы, но уж ешь ты точно по-итальянски.
— А как едят итальянцы?
— С удовольствием, с жаром, с любовью. Кон аморе.
Он встал, чтобы убрать со стола, и положил руку на ее плечо, удерживая ее на
месте.
— Сиди. Я подам.
Через несколько минут он вернулся с блюдом нарезанной ломтями телятины,
маленькими кубиками поджаренного картофеля и миской кислосладкого лука.
— В этом доме, — сказал он, — мы подаем посемейному.
Он положил еду на ее тарелку и наполнил бокалы для них обоих.
— Все очень вкусно, — сказала она, — это самая замечательная
пища, которую я когда-либо ела, а ты еще и раньше угостил меня такими
блюдами...
Он счастливо улыбнулся.
— Вкусно, не правда ли? Хочешь еще кусочек телятины?
— О, я не в состоянии.
— Съешь это сенса пане, — сказал он, накладывая ей еще понемногу с
каждого блюда.
— Что это означает?
— Сенса пане — без хлеба. Когда твоя итальянская мама так говорит, это
значит, что ты можешь всегда справиться с добавкой, если будешь есть без
хлеба.
Кэйт начала ощущать себя вовлеченной в какой-то древний ритуал, вкушая пищу,
приготовленную с такой любовью этим феерическим человеком, который словно
выложил перед ней все плоды земли. Казалось, он так свободно обращается с
дарами всех времен года, словно пользуется покровительством матери-земли. И
Кэйт даже почудилось, что они едят в фермерском доме.
Когда он сменил тарелки и принес салат, ей показалось, что он прочитал ее
мысли.
— Теперь, когда мои родители живут в Италии, — сказал он, —
моя мать получила возможность развести настоящий огород. Это именно то, по
чему она остро скучала, после того как вышла замуж за моего отца и переехала
в Нью-Йорк. Мой отец ухаживал за фруктовыми деревьями и, конечно, рисовал.
Он тридцать лет преподавал здесь в
Лиге студентов искусства
рисунок. Через
неделю после выхода на пенсию он купил у одной из кузин мамы крохотный
фруктовый сад, а еще через два месяца они собрали вещи и переехали туда. Там
очень красиво, вокруг живет еще много семей, так что они не одиноки.
— Это звучит, словно мечта стала явью.
— Так и есть. Мой отец всегда сохранял необычайно ясное представление о
том, какой должна быть жизнь. А он очень настойчивый человек.
— Я бы сказала, что его сын тоже.
— Он встретил мою мать, когда занимался на каникулах живописью в
Италии, а через неделю предложил ей выйти за него замуж. Он всегда
утверждал, что сделал бы ей предложение еще раньше, но ему потребовалось так
много времени, чтобы достаточно изучить итальянский, чтобы быть понятым. И,
во всяком случае, он никогда не сомневался в своем отношении к работе. Я
думаю, что этим он в чем-то похож на твою мать. Талант для него означал дар.
Нужно обладать мужеством, чтобы следовать туда, куда он влечет тебя. Он
всегда говорил:
Ты должен выхаживать свое предназначение так же, как ты
заботишься о своей жене
.
— Очень здраво.
— Я хочу когда-нибудь тоже обзавестись таким местечком, как они, —
сказал он.
— Я тоже. Когда продвинусь достаточно успешно вперед, то сделаю
основной взнос на небольшое поместье в Вудстоке, которое присмотрела
несколько лет назад. Но почему ты не купил себе загородное убежище?
— Я не хочу убежища от мира, местечка, где можно забиться в норку и
разыгрывать из себя отшельника. Мне нужно место, которое я смог бы когда-
нибудь разделить со своей семьей.
— Понимаю, — задумчиво протянула она. — А чего еще тебе бы
хотелось?
— Хочешь, я признаюсь тебе в самом большом моем секрете?
— Хочу.
— Мне бы хотелось уметь петь, — он залился хохотом, — но я не
в состоянии и одну ноту взять правильно.
— Я тоже... так что могу составить тебе компанию.
— Позволь, я принесу сыр. Я должен чуть-чуть подогреть его на плите.
У горгонзолы был выдержанный и пикантный вкус. Они мазали ломти хрустящего
хлеба сладким французским маслом, а сверху сыром.
Когда они допили вино, он принес ей кусок чудесного торта.
Она попробовала немного и зажмурила глаза, чтобы лучше ощутить вкус
пропитанных бренди яблок, пышность крема, хрустящую нежность вафельных
прокладок.
— Должно быть, это то, что едят ангелы.
— Теперь ты знаешь, почему путти, эти ангелочки на картинах Ренессанса,
всегда улыбаются.
— И все такие пухленькие. Не думаю, что я справлюсь с этим куском.
— Моя дорогая, не переживай. Могу ручаться, что Злые ведьмы Запада не
утащат тебя, если ты не подчистишь свою тарелку.
Он принес поднос с кофейными чашками и маленький кофейник-эспрессе.
— Кофе будем пить в библиотеке перед камином?
— Хорошо. Я возьму поднос, — предложила Кэйт, — а ты разожги
огонь.
Вскоре они уже сидели на диване в библиотеке перед пылающим камином. Джулио
обнял ее рукой, а она прислонилась головой к его плечу. Так они потягивали
кофе и наблюдали за языками пламени.
Он снова поцеловал ее в голову.
— Расскажи, как ты видишь в своих мечтах этот загородный домик. На что
он похож? И почему ты выбрала Вудсток?
— У меня там друзья — супружеская пара. Этот старый, полуразрушенный
фермерский дом — их собственность. Его можно видеть из их жилища на другой
стороне холма. За ним небольшой лесок, а перед ним — лужайка. Они его
используют временами для приема гостей, но надо приложить много сил, чтобы
превратить его в настоящее жилище. В лесу бьет ключ, который изливается в
маленькое озерцо, где много прекрасной, но очень юркой форели.
— Только не говори мне, что ты рыбачишь, — сказал он, пощипывая ее
за ухо.
— Именно так, сэр. И тебе будет приятно это услышать, я умею готовить
рыбу. Мой отец научил меня удить рыбу на мушек, когда я была моложе Полли. И
мух ловить я тоже умею.
— Разумеется. — Его пальцы играли с завитками волос на ее
шее. — Ты и меня научишь?
— Ловить рыбу?
— А почему нет? Ты забываешь, что я городской парень, городом рожденный
и вскормленный. А это как раз то, чего я всегда хотел делать.
— Почему?
— Чтобы я мог когда-нибудь научить этому моих сыновей.
Он встал, чтобы подбросить еще одно полено в камин, и долго стоял перед ним,
вглядываясь в языки пламени.
Когда он снова сел и повернулся к ней, она увидела, как всполохи огня
отражаются в его глазах.
— Так ты научишь меня, Кэйт?
— Да, Джулио, — сказала она, проведя пальцем по его щеке.
Он дотронулся до ее лица, и это походило, как будто два человека встретились
после долгой разлуки.
Медленно, с любовной взвешенностью, без единого торопливого движения он снял
с нее блузку. Он улыбался от предвкушения удовольствия, глаза светились
восторгом.
— Ты само совершенство, кара миа, само совершенство. — Его пальцы
легко пробежали по ее плечам, потом ладони накрыли груди. — Ax, —
сказал он, улыбаясь удовлетворенно ее грудям.
Кэйт взглянула вниз. Ее соски поднялись от возбуждения, словно ягоды
клубники, молящие, чтобы их поцеловали. Где-то в глубине себя она ощутила,
как по ее телу пробегает огонь. Она попыталась прошептать его имя, но смогла
издать только стон.
С такой же неспешностью, как и он, Кэйт расстегнула его рубашку. Под ней
была мускулистая грудь, покрытая завитками черных волос, сбегающих к низу
его живота. Она задержала пальцы в этих завитках и подняла ему навстречу
глаза с мольбой во взоре. Но он слегка отстранил ее от себя. Внутри нее
разгорелся огонь, и эта пауза ввергла ее в безумие.
Когда наконец он снял с нее последнюю одежду, быстро сбросил свою и медленно
привлек к себе, когда наконец она ощутила его упругий торс своими
трепещущими грудями, когда жар его тела встретился с разгорающимся огнем
внутри нее, в ней запылала страсть, сильнее, чем когда-либо испытанная
раньше. Она обхватила его шею, а когда его рот накрыл ее губы, она втянула в
себя его язык. Она неистово хотела обладать им, и чтобы он обладал ею.
Куда бы ни прикасался его рот, там тут же возникали сладостные ощущения и
появлялось желание отвечать на его поцелуи. Его губы проследовали по изгибу
ее шеи и оставили след пламени на ее горле. Когда он поочередно охватил ими
оба ее соска, она вскричала от наслаждения. Она покоилась в его руках, пока
он ласкал ее тело, словно творил, создавал, придавал ему форму из
первозданного хаоса. Он покрывал поцелуями ее живот, в то время, как его
руки разжигали пламя в ее чреслах. Он поцеловал ее под коленями, и она
начала трепетать, словно язычок пламени желания, разгорающийся все сильнее и
сильнее и неутоленнее. Когда она почувствовала, что больше не в силах
выносить это, она стала снова и снова выкликать его имя и молить, пока он
крепко не прижал ее к себе.
Кэйт была взята им, как море своим богом. Ее конечности свело тяжестью волн,
которые лишили ее сил сопротивляться. Шум волн врывался в ее уши, морская
вода заливала глаза, попадала в каждую клеточку тела, увлекая ее все глубже
и глубже, в темноту бушующих потоков. Сверкающие фосфоресцирующие струи
взорвались под ее веками.
Медленно, медленно... она всплывала, вращаясь в центре водоворота, где
поверхностные воды плескались томно о ее тело, а поразительные анемоны
срывались с кончиков ее пальцев. Она лежала, не ощущая своего веса,
превратившись в разлившееся, дающее жизнь море, подвластное луне, приливам и
отливам, величественному богу, который, захватив ее, несет по водной глади,
изменив ее навсегда.
— Я люблю тебя, — прошептала она.
— Я люблю тебя, кара миа, — прошептал он в ответ. Он встал над
ней, его тело казалось бронзовым в отблесках умирающего пламени. Она окинула
взглядом его тело и неожиданно задрожала трепетно, вспомнив и его силу, и
его нежность.
Нагнувшись, он легко поднял ее на руки и отнес в спальню. Она провела языком
по его горлу, оно имело вкус моря.
Его поцелуи теперь стали еще более жадными, руки откровеннее. Их тела снова
соприкоснулись, словно следуя морскому приливу, он увлек ее дальше, в
глубину, ввергая в неисследованные пучины, где светились отраженным светом
кораллы и раковины-жемчужницы.
И она снова медленно вверглась в водоворот...
— Я люблю тебя... Я люблю тебя, — выдохнул он, а затем она словно
погрузилась в небытие.
Глава 9
Кэйт томно потянулась. Голова была как в тумане, во всем теле чувствовалась
слабость. Упершись пальцами ног в спинку кровати, она прогнулась и прикрыла
рукой глаза от проникающего в комнату слепящего солнца. Она улыбнулась про
себя: рука пахла Джулио и морем.
— Доброе утро, дорогая, — прошептал Джулио, отводя ее руку и нежно
целуя ей веки. — Я принес тебе завтрак. — Его губы пахли медом.
Кэйт села, завернувшись в простыню. Джулио совершенно обнаженный, улыбаясь,
стоял рядом с кроватью. Он поставил поднос с завтраком ей на колени и сел
рядом.
— Будь умницей, выпей апельсинового сока, — велел он — А потом
можешь съесть тост с маслом и медом. — Он налил в две кружки кофе с
молоком. — Я принес утренние газеты. Сейчас позавтракаем и вместе
порешаем кроссворд, а потом...
— Я не могу, дорогой, — сказала Кэйт.
Он ласково погладил ее по щеке.
— Если мы решим весь день провести здесь, то можем устроить пикник в
саду...
— Я не могу остаться. К завтрашнему утру мне необходимо закончить одну
работу.
— Или мы могли бы пойти на новый итальянский фильм в
Литтл Карнеги
, а
потом поужинать в мексиканском ресторанчике...
— Ты же знаешь, я бы с удовольствием, но завтра я должна сдать работу,
а я еще никогда в жизни не нарушала сроки. Ни на час.
— Или же мы можем покататься на яхте. Ты бы хотела? Я знаю одного
парня, который всегда ищет компанию.
— Не представляю, как это можно сделать, учитывая мои обстоятельства.
— Нет, я не хочу тебя ни с кем делить. Лучше давай поедем в
романтическое путешествие в карете по Центральному парку?
— У меня душа неспокойна, что я не занимаюсь делом. Еще только не
хватает, чтобы...
— Останься со мной, — прошептал он, поглаживая через простыню ее
бедро.
— Ну что ты делаешь, дорогой?
— Искушаю тебя... Только подумай, какие радости ждут нас, если мы
вместе проведем этот день.
— Дело же не в том, что я этого не хочу, — сказала она,
засмеявшись, и, схватив его за уши, привлекла к себе и поцеловала в губы
долгим и вкусным поцелуем. Простыня слетела с нее, и он стал целовать ее
грудь.
— Джулио, — взмолилась она, — ты же прольешь кофе. Разве ты
не хочешь, чтобы я добилась успеха? Чтобы все художественные редакторы
бегали за мной по всему городу?
— Только с девяти до пяти и никогда по выходным, — промычал он,
забираясь к ней в постель и прижимаясь к ней. Он обхватил ее так, чтобы мог
ласкать ее одной рукой, а другой — держать кружку с кофе. Он довольно
вздохнул:
— А теперь скажи мне, любовь моя, как бы ты хотела провести этот день?
Он игриво сжал ее грудь. — Ведь ты сегодня — моя?
— Я каждый день твоя, начиная с завтра. Весь завтрашний день — твой.
Как только я закончу работу, мы компенсируем то, что не смогли сделать сего
дня... — Она ласково поцеловала его. — Честное слово.
Его рука на ее груди замерла, губы сжались.
— Почему не сегодня?
— Потому что меня ждет работа, любовь моя. Ну, поверь мне. Сроки есть
сроки.
— Ерунда. Все эти сроки, которые придумывают редакторы, не имеют
никакого значения, никто на них и внимания не обращает.
— Может быть, для тебя, но не для меня. Неужели мы не можем поужинать
завтра?
— Завтра я не могу.
— Вот видишь, значит у тебя могут быть свои дела...
— Это значит, что я смогу тебя увидеть завтра лишь на работе...
— А сколько сейчас, между прочим, времени?
— Часов двенадцать.
— О Боже! Дай мне халат или что-нибудь прикрыться.
— Халат? Зачем?
— Скромность девушки с Запада. Она всегда на меня нападает по утрам.
Ну, пожалуйста.
Посмеиваясь, Джулио принес ей купальный халат, который был ей почти до пят.
— Там в аптечке найдешь новую зубную щетку, — крикнул он ей вслед,
когда она входила в ванную.
Кэйт открыла аптечку и нашла целую пачку нераспечатанных зубных щеток. И для
чего это ему целых пять новых щеток, удивилась она. Но думать об этом ей не
хотелось. Когда она кончила чистить зубы, в дверь постучал Джулио.
— Можно войти?
— Да, — сказала она удивленно.
— Ты уже приняла душ?
— Нет, только почистила зубы.
— Прекрасно! — воскликнул он, хватая ее и неся в душ.
— Ну что за глупости, — попыталась вырваться она. — Здесь не хватит места для двоих.
— Хватит, если мы прижмемся друг к другу, — сказал он, крепко
держа ее за руку. — Горячий или средний?
— Горячий, самый горячий, — сказала она уже с улыбкой. — Ой,
Джулио, я чувствую себя так глупо.
— Ерунда, радость моя, а то кто же помоет тебе как следует спинку? Ну-
ка давай, забирайся.
Кэйт, смеясь, подставила тело под горячие струи, пока Джулио намыливал ее с
таким усердием и энергией, как будто имел дело с чумазым ребенком.
— Знаешь, — смеясь, сказала Кэйт, — когда я в последний раз
мылась в душе не одна, а это было в шестом классе гимназии, Куки Килер вела
себя совсем не так, как ты.
— Ну-ка, ополаскивайся, — приказал он ей. — Эй! Ты попала
мылом мне в глаз, — завопил он.
— На вот, — сказала она, протягивая ему полотенце. — Вытри
скорее.
— Ой-ой-ой, как больно!
— Перестань тереть, будет только хуже. Ты просто как ребенок, —
попыталась она его успокоить, обнимая его и целуя по очереди его глаза.
В ответ он крепко обнял ее под потоками воды, поцелуи его становились все
более страстными, объятия более пылкими. Она почувствовала, как его отросшая
за ночь щетина покалывает ей горло.
— Дорогой, — простонала она, — не здесь.
— Почему? — засмеялся он, вода струилась по его лицу.
— Во-первых, мы можем упасть.
— Ничего подобного, я очень устойчивый, могу ногами вцепиться в пол,
как лемур, — сказал он, поднимая ее и прижимая к себе.
— Поставь меня на пол, дурачок ты этакий.
— Ведь ты моя, Кэйт? — требовательно спросил он. — Моя?
— Да, Джулио, — прошептала она, с недоумением отмечая сердитую
нотку в его голосе.
— Тогда перестань сопротивляться, — приказал он, страстно и нежно
целуя ее.
Кэйт насухо вытерлась и оставила Джулио в ванной бриться. Она вернулась в
спальню и увидела, что кровать заправлена, и все ее вещи аккуратно
разложены. Она улыбнулась про себя. Я влюблена в очень тактичного человека.
Властного, требовательного, но тактичного.
Она прошла по всем комнатам, окликая его, и увидела, что дверь, ведущая из
холла в сад, открыта. Он был в обрезанных джинсах и возился с апельсиновым
деревцем, растущим в кадке. Кэйт подкралась к нему сзади и, обхватив его
руками, прильнула головой к обнаженной спине.
Он обернулся и обнял ее.
— Кэйт, ты не можешь вот так уехать. Нам необходимо поговорить.
— Знаю, только не сегодня. Мне, действительно, надо закончить работу, и
потом кое о чем подумать. А честно говоря, я не уверена, что мне удастся
думать спокойно в твоем присутствии, уж по крайней мере не сегодня.
— Пусть за тебя думает твое тело. Мне кажется, ты всю свою жизнь до
вчерашнего дня держала свое тело как бы под арестом. Разве я не прав?
Она взглянула в его черные глаза, думая увидеть там насмешку, но он смотрел
серьезно. Нужно ли говорить, как сильно, как необратимо он изменил ее жизнь,
стерев, как бы зачеркнув ее прошлое? Она стояла, прижавшись к нему,
чувствуя, что он создал ее заново. Она была Афродитой, родившейся из морской
пены. На мгновение она почувствовала, что ей хочется только одного — не
расставаться с ним. Солнце, падающее на новую, возрожденную Кэйт, слепило
глаза, и она не могла разглядеть свое будущее.
— Так я прав? Скажи мне? — продолжал настаивать он.
Она не могла говорить, боясь показать, какой беззащитной и уязвимой она себя
чувствует, как, впрочем, и все новорожденные.
— Кэйт?
— Да, Джулио, ты прав.
— Тогда останься со мной. — Он так сильно сжал ее, что ей стало
трудно дышать. — Ну, побудь со мной еще немного. — Его губы
прижались к ее губам, разжигая в ней огонь, который все еще тлел в ней.
— Я не могу остаться, родной мой. Ты же знаешь, что я очень хочу этого,
но не могу. Пожалуйста, отпусти меня.
— Нельзя работать по ночам и по выходным. — Он продолжал прижимать
ее к себе. — Ты должна быть со мной, в моих объятиях. — Он стал
целовать ее в шею, и она почувствовала, как слабеют ее колени.
— Пожалуйста, — шептала она. — Отпусти меня.
Он неожиданно расжал объятия.
— Сегодня вечером?
— Завтра, — упрямо ответила она.
Вернувшись домой, Кэйт весь день провела за работой. Руки ее двигались
автоматически, а голова была занята только Джулио. И в какое положение она
попала, спрашивала она себя. Она нарушила все свои принципы: влюбилась в
человека, на которого работала, — ошибка номер один. Недаром говорят,
что связь с начальством до добра не доводит. Хотя, конечно, то, что говорят
все, еще не означает, что у нее не будет по-другому. Так что, черт с ней, с
ошибкой номер один. Ошибка номер два — у него связь с Лиз.
А ей приходится работать с этой женщиной, которая может превратить ее жизнь
в ад. И Джулио может заставить ее забыть о всех своих благих намерениях и
принципах всего одним лишь поцелуем, и он уже понял это — ошибка номер три.
Как она могла провести с ним вчера целый день и всю ночь, да еще полдня
сегодня и ни разу не вспомнить о Лиз? Как она могла позволить своим чувствам
заслонить все остальное? Ведь он же не мог относиться к ней серьезно, если у
него еще продолжается роман с Лиз. Да, конечно, вчера она просто
размечталась о невозможном.
Кэйт чувствовала себя, как часы, у которых слишком сильно закрутили пружину:
все ее
шестеренки
сжались под натиском Джулио. Все то, что до встречи с
ним, казалось, определило ее жизнь и имело четкие границы, в его объятиях
стало как бы таять, расплываться, превращаться во что-то совершенно
бесформенное. Сможет ли она противостоять его напору, или же он поглотит ее,
заставив забыть о собственной личности?
Он дал ей почувствовать себя пробудившейся к жизни, полной энергии; даже
просто идя рядом с ним, она чувствовала, как ее шаг становится легче и
свободнее, в груди ощущалась необыкновенная легкость, как будто там бился
воздушный шарик, готовый взлететь... Может быть, расставшись со своим
прошлым, одиноким и безрадостным существованием... возможно, получив от него
заряд энергии, она сможет начать новую жизнь? Ей казалось, что эта новая
сила и радость жизни внутри нее сделают ее способной преодолеть все что
угодно, и добиться многого.
— Ах, черт подери? — сказала она вслух. Неважно, насколько хорошо
она чувствовала себя благодаря ему, она понимала, что он принадлежит не ей,
а кому-то другому, поэтому можно не бояться, что он ее поглотит.
Завтра. Она увидит его завтра. Но что скажет? В два она должна будет
встретиться с Джеффри и Лиз. Как она сможет посмотреть в глаза Лиз? И что
скажет? Догадается ли та, что произошло?
Тревожные мысли мешали сосредоточиться на работе. Кэйт накинула куртку и
решила немного пройтись, чтобы успокоиться. Она направилась в парк, надеясь,
что ранняя весенняя зелень поднимет ее настроение. Но все, кого она там
встретила, ходили по двое. Обнявшиеся парочки заполнили все аллеи, загорали
на газонах под лучами теплого солнышка, семейные устраивали пикники в тени
деревьев, даже любители бега трусили парами. Она никогда в жизни не
чувствовала себя такой одинокой. Через час она вернулась домой, чувствуя
себя еще более несчастной.
Она сделала себе бутерброд с сыром и ела его, стоя у кухонного стола,
запивая молоком. Это было ужасно невкусно. Как ей нравилось серьезное
отношение Джулио к еде — его глаза загорались, как у миссионера, пытающегося
обратить в свою веру язычника, когда он старался приучить ее к блюдам,
казавшимся ему вполне обычными, но совершенно непривычным для нее. И с какой
настойчивостью и любовью он уговаривал ее попробовать вот этого, и еще вот
того... Ей нравилось, что он разглядывал кудрявый пучок салата или кусочек
сыра с той же внимательностью и серьезностью, как и рисунок или фотографию.
Даже если не обращать внимания на то, что она на него работает, Кэйт просто
не могла понять, как это ее угораздило связаться с человеком, у которого
есть другая женщина. Просто потому, что она захотела этого! Вот почему,
признала она не без горечи. Ему пришлось только подчиниться ей... Возможно,
он сочтет это старомодным, но ему придется сделать выбор между ней и Лиз.
Как на это ни взгляни, но ее отношения с Лиз станут просто невыносимыми. Но
она уже решила, что их связь не будет одним из обычных, ни к чему не
обязывающих романов, которые заканчиваются, как следует и не начавшись. Если
ей это удастся, конечно... Лиз, возможно, знает его и дольше, но...
Она взяла трубку и набрала номер Марион. Услышав спокойный голос подруги,
она почувствовала, что у нее в горле застрял комок. Она с трудом сглотнула.
— Марион, ты не могла бы прийти ко мне завтра вечером, поужинали бы
вместе?
— Кэйт, что случилось?
— Н-ничего не случилось. Мне просто нужно поговорить.
— Послушай, я тут вчера приготовила рагу, у меня осталась еще полная
кастрюля. Я его принесу. А ты сделай салат. У тебя, правда, все в порядке?
— В настоящий момент я не уверена ни
...Закладка в соц.сетях
