Жанр: Любовные романы
Первые впечатления
...адиться твоим обществом.
Иден оглянулась. Минни шла, покачивая бедрами и болтая без умолку. Джаред
слушал с улыбкой, но Иден видела, что смотрит он не на свою спутницу, а на
кузину
, в то же время незаметно оглядывая все вокруг. Похоже, вскоре
мистер Макбрайд будет знать о том, что происходит в городе, больше, чем кто-
либо другой, вздохнула Иден, глядя на болтушку Минни.
Глава 11
—
Мы приручаем природу, помещаем ее в красивую раму и называем это
садом
, — с выражением произнес Брэддон, откинувшись на стуле и
улыбаясь Иден. — Это было прекрасно. Такие слова достойны того, чтобы
их цитировать... Напомни, каким был твой второй постулат?
—
Геометрическая соразмерность с окружающим пространством
, —
неожиданно подал голос Джаред, который, казалось бы, продолжал все внимание
уделять Минни.
Иден была приятна похвала Гренвилла.
— Правда, это не совсем мои слова, — скромно заметила она. —
Я прочла это в тех книгах, что до сих пор хранятся в Фаррингтон-Мэноре. Но
мне кажется, что кое-кто просто заговаривает мне зубы. — Иден
попыталась изобразить гнев. — Этого я тебе никогда не прощу. Как можно
заставлять человека экспромтом произносить речь перед такими важными
шишками!
— Ты была великолепна. — Гренвилл взирал на Иден едва ли не с
благоговением. — Если это был экспромт, то я даже представить не могу,
что бы мы услышали, окажись у тебя время на серьезную подготовку. —
Официантка принесла напитки, и Гренвилл отсалютовал Иден бокалом. — Но
скажи, как тебе пришло в голову выбрать такой нетрадиционный подход для
привлечения клиентов?
Иден, улыбаясь, крутила соломинку в бокале с
Маргаритой
.
— Все дело в бриллиантах, которые были на одной из дам. Она сидела в
первом ряду, и я смогла отлично разглядеть камни. Такая колоритная мадам — в
возрасте и с разноцветными волосами.
— Миссис Уэйнрайт. У нее уже есть три дома, и этот будет четвертым. Она
хочет купить здесь дом, потому что слышала, будто в поселке будут жить
некоторые бывшие знаменитости.
— Вот именно. Все дело в том, что она — как и другие клиенты — очень
богата. Поднявшись на подиум, я взглянула на эту даму, на всю аудиторию и
подумала: как же мне убедить этих людей, которых абсолютно не волнует, какие
растения будут их окружать, в том, что им нужен именно сад в стиле
восемнадцатого века?
— И ты решила устроить ярмарку тщеславия, — сказал Джаред, который
не спеша тянул виски.
— Это была блестящая идея, и, судя по тому, как они бросились оформлять
заказы, ваш замысел блестяще удался. — Минни сочла нужным поучаствовать
в общем славословии, но взгляд ее по-прежнему был устремлен на Макбрайда.
— Ты была неподражаема! — Брэд с восхищением смотрел на своего
нового дизайнера.
Иден пила коктейль и купалась в лучах всеобщего восторга. Она и сама
чувствовала, что ее экспромт получился на редкость удачным. Когда она
поднялась на подиум и взглянула на собравшуюся в зале публику, то вдруг
отчетливо поняла, что речь, которую она так лихорадочно готовила последние
полчаса, бесполезна. Единственная возможность заинтересовать такую публику —
сыграть на ее тщеславии, на желании выделиться и превзойти соседа.
Сейчас или никогда, подумала Иден. Если она сумеет заставить этих людей дать
ей карт-бланш, то потом ей не придется объясняться с заказчиками,
недовольными тем, что сад красив, только если за ним ухаживать не покладая
рук и не жалея денег.
Мило улыбаясь, она заявила публике, что сад восемнадцатого века совершенно
не похож на традиционные американские лужайки. Что сады требуют огромного
труда и денег. Клиенты удивленно поднимали брови и переглядывались. В зале
сидели люди, многого добившиеся в жизни. Сенаторы, бывшие губернаторы,
исполнительные директора крупных компаний. Однако теперь многие из них
отошли от дел и, как предположила Иден, ощущали некоторую пустоту в своей
жизни. Ее слова стали вызовом, который пробудил интерес публики. А Иден,
нимало не смущаясь, что ее речь не похожа на рекламу, продолжала перечислять
трудности, которые ждут человека, рискнувшего обзавестись садом в стиле
восемнадцатого века.
Спустившись с подиума и устроившись за столом, она слабо надеялась, что хотя
бы тройка клиентов подойдет к ней. Однако к столу новоявленного дизайнера
выстроилась длинная очередь. Клиенты вручали Иден визитки, и, читая имена,
она порой едва сдерживала возгласы удивления.
Пожалуйста, позвоните, —
говорили ей все эти важные и богатые люди. — Мы должны обязательно
встретиться, чтобы обсудить проект сада
. И каждый из них обязательно
подчеркивал, что ему не важно, сколько это будет стоить, но он должен
получить самое лучшее.
Вскоре Иден рискнула сделать следующий шаг: она стала вести себя так, словно
ее согласие заняться дизайном — большое одолжение, которое она оказывает
этим людям. Такой подход, как она надеялась, в будущем позволит ей избежать
ненужных споров.
И всякий раз, бросив взгляд в сторону, она видела Макбрайда, который стоял
неподалеку, охраняя ее, как верный сторожевой пес. Несколько раз он говорил
по телефону, и, видимо, не все разговоры были приятны: иной раз Джаред
хмурился и сердито жестикулировал.
— Ты была выше всяких похвал! — в который уже раз за вечер
воскликнул Гренвилл и взглянул на Минни и Джареда, требуя их подтверждения.
— Лучшая из лучших, — кивнула Минни, не отводя глаз от Макбрайда.
— Ты сумела меня удивить, — улыбнувшись, сказал Джаред, салютуя
бокалом, и Иден вспыхнула от его похвалы.
— За Иден! — Гренвилл поднял бокал.
— За славный восемнадцатый век, — смеясь, возразила она.
— За королеву Анну и за все славные вещи, названные в ее честь, —
добавил Джаред.
— За прибыль, и пусть она будет побольше, — внесла свою лепту
Минни.
Все четверо чокнулись бокалами и выпили за исполнение всех своих
перечисленных желаний.
Ужин удался на славу, думала Иден, пока машина катилась по темной дороге к
Фаррингтон-Мэнору. Она покосилась на Джареда, не чувствуя сейчас неприязни
даже к этому человеку, который так неожиданно ворвался в ее жизнь и с
которого начались ее неприятности. Удивительно, но за весь вечер никто не
сказал ни одного резкого слова, не позволил себе ни враждебного взгляда, ни
намека; только смех, шутки и обычные разговоры. Словно старые друзья
собрались на совместный долгожданный ужин. Они обсудили трагическую смерть
принцессы Дианы; при этом Джаред почти не участвовал в разговоре, и Иден
показалось, что он знает намного больше, чем они все. Пару раз Брэд пытался
раскрутить Макбрайда на рассказы о его работе в полиции, но тот не
поддерживал этих разговоров. Он вообще мастерски умел уходить от вопросов и
менять тему. А потом Джаред будто случайно упомянул о сапфирах.
— Это старая сказка, — хмыкнул Брэддон. — Нет никаких
сапфиров, потому что Минтон продал ожерелье сто лет назад!
— Как, ты об этом знаешь? — Иден была поражена. — Я-то
думала, это семейная тайна! Миссис Фаррингтон говорила, что это известно
только членам семьи.
— Ну да, — смущенно кивнул Гренвилл. — Только членам семьи.
— Семья! — воскликнула Минни, скорчив недовольную гримаску. —
Я ненавижу это слово и все, что за ним стоит. Во всяком случае, то, что за
ним стоит в Арунделе!
— Ты получила крышу над головой и работу только потому, что
принадлежишь к семье, — холодно заметил Брэддон, которому явно не
понравилось высказывание помощницы.
— Так бывает не всегда; жители Арундела добры не только с членами
своего клана, — горячо возразила Иден. — Я получила приют, когда
отчаянно нуждалась в помощи, хотя и не принадлежала ни к одной из семей
Арундела.
— В некотором роде принадлежала, — покачал головой Брэд. —
Видишь ли, все знали про сына миссис Фаррингтон, и люди решили, что столь
нетривиальным образом Господь послал миссис Фаррингтон дочку и внучку. Ее
уважали и жалели, поэтому тебя приняли в клан. Миссис Фаррингтон тоже так
думала — иначе она не оставила бы тебе дом.
— И не посвятила бы в историю своего рода. И в тайну сапфиров, —
подхватил Джаред. — А может, оставила и сами сапфиры.
— Они давным-давно проданы, — покачал головой Гренвилл.
— А его так и не нашли? — спросила вдруг Минни, не поднимая глаз
от тарелки.
— Кого? — спросил Макбрайд.
— Ну, — Минни все же набралась смелости и посмотрела в глаза
Иден, — того, кто разрушил вашу жизнь и сделал вам ребенка.
Мужчины нахмурились и, не сговариваясь, взглянули на Минни с осуждением.
— Его не нужно было искать, — отозвалась Иден. — Я с самого
начала знала, кто это. Он, правда, надел чулок на голову, но я узнала голос,
и шрам у него такой приметный на запястье. Он получил его во время
несчастного случая на охоте. Когда он обходил церковь с блюдом для
пожертвований, я всегда смотрела на его шрам.
За столом повисло напряженное молчание.
— Не поняла, — протянула Минни. — Мне говорили, что вас
изнасиловали на улице и что предки — скоты — вышвырнули вас из дома... ой,
простите, я не должна была так говорить о ваших родителях...
— Они были плохими родителями, — покачала головой Иден, похоже, не
задетая эмоциональным высказыванием Минни. — И то, что я избавилась от
их опеки, пошло мне на пользу. Иначе они выдали бы меня замуж за кого-нибудь
столь же лицемерного, как они сами.
Брэд потянулся через стол и накрыл своей ладонью руку Иден.
— Давайте-ка сменим тему, — предложил он. — Расскажи, какой
сад ты будешь делать первым...
Но Джаред не был готов сменить тему:
— Так ты узнала своего насильника? Но я что-то не помню, чтобы он понес
наказание...
— А он и не понес никакого наказания. У него была жена и трое детей, и
он был старшим дьяконом в нашей приходской церкви. Когда я рассказала о
случившемся родителям, они заявили, что дьякон достойный человек и никогда
не совершил бы того, в чем я его обвиняю. Они сказали, что я сама во всем
виновата.
— Он должен был понести наказание, — мрачно сказал
Макбрайд. — Если человек сделал такое и остался безнаказанным — он
сделает это снова.
— Ты не понимаешь, — покачала головой Иден. — Ты вырос в
другом мире. Если тебя обижали, ты жаловался родителям, и они защищали тебя.
Меня некому было защитить.
— Даже в те годы можно было найти место, где тебя не отказались бы
выслушать и скорее всего помогли бы, — заметил Макбрайд, и Иден поняла,
что он говорит о своем ведомстве. Или о себе? Она улыбнулась ему и покачала
головой.
Минни переводила растерянный взгляд с одного на другого и вдруг воскликнула:
— Господи, и зачем мы только заговорили об этом? Давайте выпьем за что-
нибудь хорошее! Вот, я придумала: пусть каждый назовет свое самое большое
желание, мы все за это выпьем, и тогда наши желания обязательно исполнятся!
Я... я больше всего на свете хочу иметь свой собственный дом. И своего
мужчину. — И она выразительно посмотрела на Макбрайда.
— За то, чтобы никогда не попадать в безвыходную ситуацию, —
сказала Иден.
— Мечтаю поцеловать Анджелину Джоли, — хмыкнул Макбрайд.
Все выжидательно уставились на Гренвилла.
— Я мечтаю найти свою любовь, — серьезно сказал тот, глядя в глаза
Иден.
И они выпили за исполнение своих желаний.
— О чем задумалась? — поинтересовался Макбрайд, когда они с Иден возвращались в поместье.
— Я подумала о том, что только после приезда в Арундел я перестала быть
мамой, которая ощущает себя постоянно на страже.
— И как тебе свобода?
— Пока не поняла. Мне не хватает привычных забот, и я волнуюсь за
Мелиссу. Странно не знать, как она. Я все время боюсь, вдруг что-то
случится, а меня рядом нет. Это такое вечное материнское беспокойство. А у
тебя есть дети? — вдруг спросила она.
— Нет. По крайней мере я о них не знаю.
— Наверное, это смешно, но я не люблю безответственных людей.
— По-моему, ты не можешь меня в этом упрекнуть. Но давай поговорим
серьезно. О том человеке, который изнасиловал тебя. Я мог бы кое-что
сделать...
— Например? Убить его? Посадить в тюрьму? Нет, мистер Макбрайд, я не
сторонница мщения. Кроме того, он подарил мне прекрасную дочь.
— Но все же...
— Нет. Ничего не надо, я тебя прошу. Все произошло много лет назад.
Думаю, у этого человека уже и внуки появились, и он скорее всего давно не
опасен для окружающих. — Джаред попытался что-то сказать, но Иден не
желала слушать. — Я запрещаю тебе что-то предпринимать! Может, он и так
уже наказан. Возможно, в тот самый день с ним случилось что-то ужасное...
— Я не могу этого слышать! — Джаред в ярости ударил кулаком по
рулю, и Иден испуганно вздрогнула. — Это выше моих сил! Ты должна
была...
— Что-то сделать? Господи, да мне было семнадцать, я была беременна и
одна — совсем одна! Я не знала, как заработать денег на себя и ребенка.
Однако мне повезло — миссис Фаррингтон приняла меня к себе и позаботилась
обо мне и моей дочери. Если хочешь знать, тот негодяй в некотором роде
оказал мне услугу.
— Что?!
— Именно так! Не знаю, что бы со мной стало, останься я с родителями.
Вышла бы за какого-нибудь урода... А так я получила любящую семью и заботу,
о которой дома и мечтать не могла.
— Тогда почему те воспоминания так мучают тебя? Почему ты набросилась
на меня?
— В смысле?
— Если ты действительно считаешь, что то нападение на семнадцатилетнюю
Иден обернулось во благо, почему же несколько дней назад ты сегодняшняя —
взрослая, уверенная в себе женщина — напала на меня?
— Не знаю... наверное, действовала инстинктивно. — Она пожала
плечами.
— А мне кажется, что дело не в инстинкте, — покачал головой
Джаред. — Просто ты много лет уговаривала себя... лгала себе, чтобы не
мучиться прошлым. Что же касается мести... я не верю, что ты не хочешь
отомстить. Скажи, что бы ты сделала, если бы кто-нибудь изнасиловал твою
дочь?
— Я убила бы его, — ответила Иден негромко и как-то слишком уж
спокойно.
Возможно, именно эта спокойная решимость не понравилась Макбрайду, ибо он с
тревогой взглянул на сидящую рядом женщину и нахмурился.
— Скажи, тебе жаль меня? — спросила вдруг Иден.
Они как раз подъехали к дому, и Джаред заглушил мотор.
— Нет, — твердо сказал он. — Ты не из тех женщин, которых
хочется пожалеть. И прежде чем ты меня ударишь, хочу пояснить, что сделал
тебе комплимент.
— Спасибо. — Иден улыбнулась ему. Она сидела в машине, смотрела на
темный дом сквозь запотевшее стекло и чувствовала, что ей очень не хочется
входить внутрь. Вот сейчас она откроет дверь и увидит тот же кошмар:
сломанную мебель и вспоротые подушки. Но страшнее беспорядка была мысль о
том, что этот дом не может быть крепостью, не может защитить ее...
Джаред открыл дверцу и подал ей руку.
— Выходи, — сказал он, улыбаясь. — Думаю, тебе понравится то,
что ты увидишь.
Иден медленно подошла к дому и остановилась на ступеньках крыльца. Макбрайд
нетерпеливо схватил ее за руку и потянул вперед. Потом вдруг вынул из
кармана новенький ключ и отпер двери.
— Откуда у тебя ключ? — очнувшись, сердито спросила Иден. —
Ты же целый день был со мной, как он мог у тебя появиться?
— Это секрет. Мой собственный. Не у тебя одной есть маленькие
тайны. — Джаред подмигнул ей и распахнул двери.
— Какие тайны? — Иден шла за ним, хмуро глядя под ноги. — Да
я вся — как открытая книга... — Она подняла глаза и замолчала, с
изумлением оглядывая холл. Здесь царил идеальный порядок, а секретер не
только стоял на своем месте, но и выглядел абсолютно целым. Его починили — и
очень качественно.
— Но как... кто?..
— Пришлось сделать несколько звонков, и агентство прислало своих людей.
Иден была удивлена. ФБР не станет заниматься благотворительностью. Если
только...
— Заодно они обыскали дом?
— Зато не пришлось просить ордер на обыск.
И тут Иден увидела, как в углу, под самым потолком, что-то блеснуло.
Видеокамера.
Она уставилась на Макбрайда гневным взглядом:
— Что еще ты сделал? И не вздумай мне лгать или скрывать что-нибудь.
— Я предпринял кое-какие меры для обеспечения безопасности. Камеры в
доме и снаружи. Современная сигнализация. Люди из конторы будут
присматривать за тобой.
Иден опустилась на кушетку.
— Конторы? Ты имеешь в виду ФБР? За мной будут следить люди из ФБР?
— Ну да. — Похоже, Макбрайд не видел в этом ничего особенного.
А Иден едва сдерживала слезы — слишком много всего произошло сегодня, и силы
ее были на исходе.
— Я видела, как несколько раз в течение дня ты говорил по телефону. Ты
был сердит и кому-то что-то доказывал. И вот результат — мой дом приведен в
полный порядок и оснащен системой видеонаблюдения. Ведь все это стоило кучу
денег, не правда ли? Но если мне угрожает опасность, почему нельзя было
просто отослать меня куда-нибудь в безопасное место? — Она подняла
полные слез глаза, но Джаред отвел взгляд. — Значит, я права, —
тихо и устало сказала Иден. — Меня хотят использовать в качества
наживки? Это так?
Макбрайд молчал, по-прежнему глядя в сторону. Стало очень тихо. Наконец он
заговорил:
— Ты умница и поняла правильно. Тебе отвели роль приманки. Похоже, этот
парень — Эпплгейт — оказался замешан в какие-то очень серьезные дела. Все
еще хуже, чем мы думали сначала. Начальство сегодня получило расшифровку его
компьютерных дисков. Выяснилось, что он был не только передающим, но и
принимающим звеном. К сожалению, мы ничего не знаем ни о его связных, ни о
его источниках. Не осталось ничего — ни имен, ни адресов. Похоже, самую
важную информацию он хранил в собственной памяти, справедливо не доверяя
машинной.
— И единственное, что у вас есть, — это мое имя.
— Да.
— И твоя
контора
, как ты ее называешь, надеется, что кто-то придет ко
мне, чтобы выяснить, что именно я знаю. То есть придет еще раз — ведь кто-то
уже был здесь сегодня утром. Ты был спокоен, думая, что это ваши люди,
которые явились попугать меня по твоей просьбе. Но это оказались настоящие
преступники. И теперь ФБР убедилось, что я действительно знаю нечто важное.
— Какая же ты молодец, Иден Палмер, — торжественно возвестил
Джаред, но Иден не улыбнулась. Тогда он сел рядом и заговорил без всякой
тени шутовства: — Не знаю, утешит ли тебя это, но я верю тебе, когда ты
говоришь, что не владеешь никакой нужной нам информацией. Именно это я и
сказал сегодня своему начальству. Я не могу объяснить, что заставило
Эпплгейта пытаться уничтожить твое имя, но готов поклясться — ты тут ни при
чем. Мы знакомы недавно, это правда. Но в нашем деле нужно уметь
распознавать, что собой представляет человек, и делать это быстро... от
этого иной раз зависит чья-то жизнь. Ты говоришь, что не имеешь никакого
отношения к этой истории, и я тебе верю. Но к сожалению, верю тебе только я.
Ты продолжаешь оставаться единственной зацепкой в сложном и запутанном деле.
Поэтому я буду жить в твоем доме, а снаружи будут дежурить мои люди —
посменно и круглосуточно. Не думаю, что ты их увидишь, но хочу, чтобы ты
знала: они там, на своем посту. И тебе придется с этим смириться.
Иден молчала, глядя в пол. Макбрайд поднялся и тронул ее за плечо:
— Пойдем, нам обоим нужно поспать. Завтра с утра мы начнем обыскивать
дом и попытаемся понять, что нужно нашим неизвестным врагам.
— Завтра я встречаюсь с Брэдом.
— Днем.
— Но мне нужно заняться книгами. Если я собираюсь делать проекты садов
восемнадцатого века, то должна вспомнить, как они выглядят. Кроме того, я
должна прочитать рукописи, которые прислало издательство. Для сдачи
материала устанавливаются сроки, и их нельзя нарушать. Да, а еще нужно
позвонить Мелиссе и узнать, как она.
— Завтра, все завтра. Сейчас нужно как следует выспаться, чтобы завтра
на все хватило сил.
Зазвонил сотовый Иден, Макбрайд нахмурился, и она, чтобы позлить его,
сказала:
— Наверное, это Гренвилл.
Но это был не Гренвилл. Иден протянула трубку Джареду и сказала устало:
— Это тебя. Минни.
Джаред взял телефон, а Иден пошла на второй этаж. Она поднималась по
лестнице и слышала, как Макбрайд говорит по телефону. Он не сказал ничего
существенного.
Да
.
Я тоже
.
С удовольствием
. Но голос — голос его
звучал мягко и в то же время мужественно, и Иден почувствовала укол
ревности. Совершенно необоснованно и даже смешно, сказала она себе.
Она шла в спальню, чувствуя себя бесконечно усталой. Столько всего
навалилось! К тому же она выпила слишком много вина и теперь не может ясно и
логично рассуждать ни о чем. Даже о Макбрайде.
Закончив разговор, Джаред поднялся следом за Иден на второй этаж. Она не
видела, что он задержался у окна и три раза мигнул фонариком, подавая сигнал
людям снаружи. Иден уснула быстро, спала крепко и не слышала, как в дом
вошли сотрудники ФБР, поднялись на чердак и вещь за вещью, бумагу за бумагой
перебирали огромный архив семьи Фаррингтон, опись и каталог, который Иден
составляла двадцать с лишним лет назад.
Иден проснулась в пять утра с четкой мыслью, что все окружившие ее загадки
нужно решить как можно скорее. Только тогда жизнь опять станет нормальной.
Минут тридцать она лежала, глядя в потолок, и обдумывала события последних
дней. Напрашивался логичный вывод: все пошло наперекосяк с появлением
Макбрайда. Она просидела бог знает сколько в запертом подвале, в ее спальне
обнаружились смертельно ядовитые змеи, а снаружи дом скрытно стерегут агенты
ФБР. И этот веселенький список можно продолжать бесконечно. И самое плохое
во всем этом то, что она не сможет скрыть происходящее от Гренвилла. Если
так пойдет и дальше, он неминуемо все узнает. Да, Брэддон Гренвилл
прекрасный человек, они одинаково смотрят на многие вещи, у них общие
вкусы... И все же чутье подсказывало Иден, что не стоит посвящать адвоката в
шпионскую историю, героиней которой она стала отнюдь не по своей воле. Как
бы ни складывалась ситуация... останутся ли ее отношения с Брэддоном
деловыми, перейдут ли в фазу романтических или зайдут еще дальше... в любом
случае они будут непоправимо испорчены, если он будет знать, что ФБР
проводит расследование в связи со шпионажем и что она, Иден Палмер, имеет
самое непосредственное отношение к этой истории.
Иден выбралась из кровати и подошла к окну. Внизу раскинулся сад, когда-то
давно созданный ее руками, а теперь ставший ее собственностью. И там, в ее
саду, находился человек. Он стоял под небольшой арочкой, искусно обсаженной
кустами жасмина так, что ветви закрывали конструкцию из дерева и летом
казалось, будто арка целиком состоит из ветвей и благоуханных цветов.
Мужчина прижался спиной к стене, и его было плохо видно, но сомневаться, что
он там, не приходилось.
За мной следят, — с горечью подумала
Иден. — Наблюдают. Шпионят
.
Вздохнув, она отправилась в ванную и встала под горячий душ. Случалось,
именно под душем, когда струи воды били по телу, ей в голову приходили самые
лучшие идеи.
Макбрайд сказал: его начальство продолжает считать, что Иден владеет некоей
информацией. А недавно поблизости от унаследованного ею поместья — по словам
Макбрайда — был убит агент ФБР. Женщина-агент погибла в результате наезда, и
контора
не смогла разо
...Закладка в соц.сетях
