Жанр: Любовные романы
Лето в Италии
...онеты
средневековой Италии. — А вот здесь пропуск. По крайней мере, я думаю,
в этой французской секции были еще одна или две монеты, хотя и не такие
ценные, как греческие или восточные.
— Вы специалист по монетам? — поинтересовалась Грента.
— Нет, до этого далеко, но я изучал монеты различных времен и народов, — улыбнулся Джозеф.
Грента аккуратно записала, что в витринах осталось нетронутым, а что,
вероятно, пропало.
Она закончила экскурсию с Джозефом в тревоге. В шкафу со стеклянной дверцей
стояли фарфоровые вазы и чаши.
— К ним я еще не приступала. Боюсь прикасаться, чтобы что-нибудь не
разбить.
— Они зачастую крепче, чем кажутся. Иначе им не пережить бы стольких
хозяев. Впрочем, я не очень в этом разбираюсь. У нас эксперт по стеклу и
фарфору Крейг.
— Спасибо, — пробормотала Грента, подумав, как трудно ей будет попросить Крейга о помощи.
Джозеф остался на ленч, накрытый во дворе виллы неподалеку от бассейна.
Графиня появилась, сияющая и улыбающаяся, в янтарно-желтом шелковом платье,
придающем ей ослепительный блеск и живость.
— Как провели утро? — спросила она Джозефа. — Простите, но я
не появляюсь раньше!
— Грента провела со мной экскурсию, — ответил он. — Мы обошли
часть вашей виллы. Надеюсь, это позволительно?
Графиня милостиво кивнула:
— С таким гидом, как Грента, — да. Но из дома уже столько
украдено, что я боюсь пускать посторонних. Это все из-за Роландо!
Джозеф уже приготовился слушать откровения графини, но, к счастью, этому
помешало появление Ориеллы, извинившейся за опоздание.
— Я решила немного поплавать в бассейне, очень уж жарко, —
объяснила она.
— У тебя дурные манеры, — пожурила ее графиня. — В доме
гость, а ты задерживаешься.
— Простите. — Ориелла одарила Джозефа пленительной улыбкой. —
Я не думала, что вы еще здесь.
— Ну, час от часу не легче! — насмешливо воскликнула
графиня. — Что же, Джозеф не может остаться на ленч?
— Мама, ты меня смущаешь, — жалобно произнесла Ориелла. — Вы
не обиделись, Джозеф?
— Конечно нет. Как можно обижаться на такую очаровательную юную леди?
Ориелла улыбнулась:
— Спасибо, и хотя вы мне льстите, но комплименты всегда приятны!
Во время этого диалога Грента молчала.
— Вы действительно плавали или только барахтались в бассейне? —
спросила она наконец.
Ориелла сразу погрустнела.
— Ах, какие вы все злые! — Она повернулась к Джозефу за
сочувствием. — Грента плавает как русалка, а я так не умею. Но теперь,
когда у Мервина есть катер, а у Крейга яхта, мне нужно научиться плавать.
Кто знает? С нами в любое время может случиться кораблекрушение.
— Запаситесь терпением, и я научу вас, — предложила Грента.
Джозеф уехал после ленча, пообещав позвонить, как только узнает какие-нибудь
новости о Мервине.
— Он очарователен, — пробормотала Ориелла, помахав вслед
выезжающей из ворот машине. И повернулась к матери: — Какой интересный
человек, правда, мама?
Графиня загадочно улыбнулась:
— Приятный мужчина, но до вчерашнего вечера я не была с ним знакома,
поэтому ничего не могу сказать о его характере. — Она озорно взглянула
на дочь. — Если ты ищешь мне нового мужа, Ориелла, то это пустая трата
времени! — Графиня резко повернулась, и ее каблуки застучали по
изразцовому полу двора.
— Иногда я люблю поддразнивать маму насчет нового мужа, — поведала
Ориелла, когда мать скрылась из вида.
— И вы не возражали бы против отчима? — спросила Грента.
— О, это должен быть совершенно особенный человек, чтобы сделать маму
счастливой! Ей подойдет далеко не всякий. Но она еще не стара, ей всего
сорок четыре года, и она не должна жить в одиночестве.
— Наверное, в старости вы станете ее утешением? — озорно
предположила Грента.
— Я? — в ужасе вытаращила глаза Ориелла. — Нет, я буду
занята. У меня будет очаровательный муж и, вероятно, двое-трое детей. Для
мамы всегда найдется место, но это не одно и то же. У нее должен быть свой
мужчина.
— Как давно умер ваш отец?
— Пять лет назад. Мы тогда жили в Неаполе, а до этого в Риме.
— Значит, раньше вы никогда не жили на этой вилле? — осведомилась
Грента.
Мы, конечно, навещали дедушку, но здесь всегда было скучно. — Ориелла
нахмурилась, вспоминая прошлое. — Дедушка много лет жил со своим горем.
Он купил эту виллу, когда был значительно моложе, лет сорока, наверное.
Потом умерла его жена, а затем и дочь, сестра моего отца, совсем
молоденькая, лет восемнадцати. Она, как вы понимаете, не была замужем. Так
что у дедушки ничего не осталось, кроме его прекрасных картин, гобеленов и
мебели. Это было его единственным увлечением.
— А ваш отец?
— Да, конечно. Но он женился на итальянке, а это старику не нравилось.
Так что мы нечасто сюда приезжали, но когда приезжали, Фредерик, мой отец,
помогал отцу продавать и покупать сокровища. К счастью для мамы, он настоял,
чтобы она унаследовала имущество деда. Иначе после смерти отца у нас совсем
не было бы денег.
— А каким образом в деле замешан Роландо? Я знаю, он ваш кузен...
— Нет. Он кузен моего отца, младший сын дедушкиной сестры. Она тоже
вышла замуж за итальянца, и старик не смог ее остановить.
— Значит, Роландо племянник старика, а вы его внучка?
— Поэтому Роландо и считает, что все здесь принадлежит ему, —
подтвердила Ориелла. — Он говорит, что старше меня на поколение, и
называет себя истинным наследником Саймона Страттона.
— Но если Роландо был младшим сыном в семье, сколько же всего
наследников?
— Несколько. Но те не такие алчные, как он. У всех есть свои семьи, и
они удовольствовались тем, что получили после смерти деда. И никто из них не
претендует на виллу, содержание которой стоит больших денег. Они советовали
маме продать ее, но нам же надо где-то жить!
Грента оглядела цветущий сад, террасу над ним и двор, а затем саму виллу —
солидное квадратное строение с несколькими крыльями и пристройками,
добавленными в разные времена.
— Да, я понимаю, после такой роскоши в обычной квартире жить будет
трудно, — посочувствовала она собеседнице.
— Я не сомневаюсь, что все в конце концов наладится. — Ориелла
вздохнула, но тут же снова повеселела. — А пока нам надо найти маме
красивого, доброго, богатого мужа, и тогда все будут счастливы. —
Помолчав, она добавила: — Вы тоже могли бы найти себе хорошего жениха.
— Нет, — засмеялась Грента. — Я пока не собираюсь связывать
себя семьей.
— Но надо же думать о своем будущем. Вам двадцать два года. Теперь
давайте посмотрим, кто вам нравится. Мервин? Нет, он слишком стар. Вообще-то
он подошел бы маме, но для нее он, пожалуй, молод. Кто еще? Англичанин,
Крейг? Как он вам?
— Не собираетесь ли вы выдать меня за него только потому, что он тоже
англичанин?
— Вы не ответили на мой вопрос, — сверкнула глазами Ориелла.
— Я его мало знаю. Мы встречались всего четыре или пять раз.
— Но этого достаточно, чтобы узнать человека. Мне лично он очень
нравится, только его трудно понять. Иногда мне кажется, что он смеется надо
мной.
— Согласна, — кивнула Грента. — Он любит дразнить девушек,
особенно тех, кто принимает его всерьез.
— А! Вот видите, вы понимаете, что он из себя представляет!
Вернувшись в дом, Грента в течение часа усердно изучала переписку Саймона
Страттона с итальянским торговцем антиквариатом, касающуюся покупки
венецианского зеркала,
восьмиугольного, в золоченой раме, XVII века
. После
длительных торгов зеркало в конце концов было куплено за сумму,
эквивалентную двумстам фунтам. Расписка торговца была неразборчиво написана
по-итальянски, и, хотя к ней прилагался грубый рисунок зеркала, Грента
решила сэкономить время и сверить описание со старой описью или даже
постараться найти зеркало в одной из комнат.
Отложив на время кучу писем и документов, она занялась более срочными
делами.
Часов в пять в библиотеке, где работала Грента, появилась Ориелла.
— Есть новости о Мервине, — сообщила она. — Звонил Джозеф. У
Мервина ничего страшного, но он еще на день остается в больнице для
обследования.
— Это хорошие новости. Очевидно, ничего серьезного.
— Вы рады? — спросила Ориелла. — Наверное, беспокоились о
нем?
— До некоторой степени — да. Я не хочу, чтобы он заболел.
Грента почувствовала на себе долгий, испытующий взгляд Ориеллы, но та, не
произнеся ни слова, повернулась и собралась выйти из комнаты.
— Пока вы не ушли, Ориелла, не могли бы вы помочь мне прочесть этот
ужасный почерк? — попросила Грента, протянув Ориелле расписку о продаже
зеркала и рисунок.
— Так:
Зеркало, венецианское, с эмалированным орнаментом, золотыми
завитками и восемью металлическими херувимами. К верхнему херувиму
крепится... что-то... петля или кольцо
. Наверное, для того, чтобы повесить
зеркало на стену.
— Да. — Грента посмотрела на рисунок. — Лица херувимов
сохранились не очень хорошо, но в описании об этом говорится. Спасибо,
Ориелла. Вы оказали мне большую услугу. Вы, случайно, не знаете, где висит
это зеркало? В какой комнате?
Ориелла покачала головой:
— Не припомню, чтобы видела его, но вы же понимаете, вилла большая, и
сокровища хранятся в разных комнатах.
— Это я прекрасно понимаю, — засмеялась Грента. — Лишь
немногие из них находятся там же, где и были при составлении старой описи.
По-видимому, иногда случались крупные перестановки.
— Кажется, я видела это зеркало в каком-то коридоре, — снова
посмотрев на рисунок, предположила Ориелла.
Грента пошла за ней к небольшому коридору, соединяющему виллу с более
поздней пристройкой.
— Я думала, оно здесь. — Ориелла показала на стену, где теперь
висела гравюра с итальянским пейзажем. — Наверное, ошиблась, —
пожала она плечами. — Где-то в другом месте.
— Вы видели его после переезда на виллу? — спросила Грента.
— Не помню. Но уверена, что когда-то проходила тут и полюбовалась на
себя в зеркало, только, вероятно, это было не здесь.
Грента знала, что графиня с Ориеллой поселились на вилле через два месяца
после смерти Саймона Страттона. Графиня улаживала наследственные дела в
Неаполе, и, хотя часто наведывалась в Монтори, у Роландо, да и у кого
угодно, была масса возможностей вынести из виллы хоть все, что там имелось.
Срок в два месяца мог оказаться губительным для графини, несмотря на строгое
указание мажордому Эдмондо и всей прислуге охранять виллу и все имущество.
Грента больше не заговаривала с Ориеллой о зеркале, но позже, вечером,
пришла в коридор одна, сняла с крюка гравюру и, как и ожидала, обнаружила
чуть заметные следы восьмиугольного зеркала, когда-то висевшего на этом
месте.
Следы не доказывали, что зеркало украли или что в деле замешан Роландо, но
если зеркало числилось в старой описи, а на вилле его, по-видимому, нет,
дело принимало очень подозрительный оборот.
На следующий день Крейг привез на виллу Мервина на его машине.
— У моей проверяют тормоза, — спокойно объяснил Крейг, восторженно
встреченный Ориеллой и графиней. — Я не уверен, что они неисправны, но
лучше лишний раз проверить, ведь мне приходится ездить по горным дорогам.
— А как вы предполагаете вернуться в Сорренто? — спросила
Грента. — Вы же не можете взять машину Мевина.
— Не терпится избавиться от меня? — Он посмотрел на нее со
сдержанным удивлением. — Слава богу, графиня более гостеприимна. По
крайней мере, она пригласила меня остаться на ленч.
— Естественно. Вряд ли она позволила бы вам, доставив Мервина в
Монтори, завтракать в кафе.
— Вы надеетесь, что я пойду пешком по опасной прибрежной дороге?
Она засмеялась:
— Пока на дороге было не так много машин, люди ходили пешком даже из
Монтори в Сорренто вдоль побережья через холмы.
— Простите, что разочаровал вас, но сегодня вечером друг доставит меня
в Сорренто на яхте.
— Я рада, — в тон ему с сарказмом произнесла Грента. — Мне не
хотелось бы, чтобы вы в одиночестве шагали по холмам.
— Вы уверены, что совершенно не думали обо мне?
— Смотря как посмотреть... — улыбнулась она.
Но в этот момент Ориелла подошла к Крейгу и схватила его за руку.
— Мы вам так благодарны за заботу о Мервине, — радостно защебетала
она.
— Девушки говорят так, будто ты спас меня от падения с горы, —
проворчал Мервин. — В конце концов, у меня ничего серьезного.
Графиня тем не менее настояла, чтобы после ленча Мервин отдохнул или на
балконе своей комнаты, или на одной из многочисленных террас виллы.
— Хорошо, если хотите, я сяду здесь в тени и почитаю, — заявил он, устраиваясь в шезлонге.
— А я пойду попотею над описью, — сообщила ему Грента.
Через полчаса она с удивлением увидела рядом с собой Крейга. Он прошел в
одно из французских окон гостиной, где она записывала картины, вазы, бюро,
украшенное изысканной инкрустацией.
— Я вам помешал? — спросил он.
— Вовсе нет.
— Джозеф сказал, что я могу помочь вам разобраться со стеклом, —
без свойственного ему добродушного подшучивания предложил Крейг.
Если он искренне предлагает помощь, то глупо отвергать ее.
— Да, я буду рада воспользоваться вашими знаниями.
Когда Грента открыла шкафы, Крейг присвистнул от восхищения, увидев
некоторые предметы.
— Вот это ценный экземпляр, — пробормотал он, указав на высокий
красный бокал с крышкой.
Она покорно записала данные, которые он продиктовал:
Германия, вероятно
Потсдам; рубиновое стекло с выгравированными сценами мифологической охоты
.
О каждой стеклянной вещице он диктовал ей достаточно данных, чтобы она
смогла идентифицировать ее в описи или сделать новую запись.
— Безусловно, эта работа займет у вас немало времени, —
предположил Крейг, когда она закрыла шкафы.
— Надеюсь, — с восторгом ответила она.
Он поднял брови и скривил губы в усмешке:
— Значит, вы хотите предаться праздной жизни в солнечной Италии?
— Вряд ли можно назвать праздностью, когда проводишь день за пишущей
машинкой, ломая голову над этим кошмарным итальянским почерком! —
парировала Грента и, помолчав, спросила: — А в фарфоре вы разбираетесь?
— Немного, — пробормотал он.
Она знала: его скромное, небрежное признание означает, что он прекрасно
владеет вопросом.
Они прошли в соседнюю гостиную, где в шкафах, на столах и на полках
находилась большая часть коллекции фарфора.
— Как беспечно оставлять вот так эти ценности, — заметил
Крейг. — И сюда заходят горничные, вытирают эти вазы и чаши?
— Полагаю. Я об этом не думала. Просто считала, что наиболее ценные
вещи хранятся в шкафах, а менее ценные стоят на виду.
— Гм. Это, должно быть, ваза эпохи династии Минь. — Крейг взял
вазу великолепной формы, изысканно раскрашенную желтыми цветами и бирюзовыми
листьями на красно-лиловом фоне. — Она слишком ценна, чтобы доверить ее
рукам небрежной прислуги, — продолжил он. — Поставьте ее в шкаф.
— Нет, поставьте сами! — взмолилась она. — Я боюсь уронить
ее!
Крейг осмотрел коллекцию, предмет за предметом, и Грента записала все, что
он ей продиктовал.
— Конечно, существует мнение, что красивые вещи грешно скрывать в
сундуках, — проговорил он, взяв в руки зеркально-черную амфору. —
Но с другой стороны, неосторожное движение или дрогнувшая рука — и перед
вами лишь горстка осколков на мраморном полу.
Грента кивнула:
— А еще, если вещица небольшая, ее легко может стянуть кто угодно.
Крейг искоса взглянул на нее:
— Роландо? Юный, любимый племянник старика?
— Лучше не будем называть имена, — прошептала она. — Это
привилегия графини обвинять того, кого она считает виновным, но, честно
говоря, у меня тоже начинают возникать подозрения.
— Тем более надо запереть самые ценные предметы из коллекции. —
Крейг аккуратно поставил еще несколько ваз и чаш в шкафы, и Грента заперла
стеклянные дверцы.
День пролетел так быстро, что, когда она посмотрела на часы, уже почти
настало время обеда.
— Спасибо, Крейг. Вы очень помогли мне и сэкономили массу времени.
— Это первые приятные слова, которые я от вас услышал. — В его
тоне появилась прежняя насмешка. — Если возможно улизнуть после обеда,
я отвезу вас в деревню и мы отпразднуем это событие.
— Какое событие?
— Вашу доброту, вашу любезность.
Ну почему ему обязательно нужно портить те короткие моменты, когда у нее
появляются к нему добрые чувства?
— Вероятно, моя любезность продлится недолго, — как можно более
сурово произнесла она. — Кроме того, мы не сможем улизнуть.
Он по-прежнему улыбался.
— В один прекрасный день, или, скорее, вечер, я покажу вам Помпеи в
лунном свете.
— В лунном свете? Это возможно?
— Разумеется. Если луна будет к нам благосклонна.
— Нет, я имела в виду... разрешено ли ночью посещать Помпеи?
— Значит, вы на это клюнули? Ладно, мы назначим встречу на ранней фазе
луны, — пообещал он.
От ее дурного настроения не осталось и следа, но потом она подумала, что
ведет себя как маленький ребенок, которому пообещали игрушки и сладости,
если он не будет дуться и хмуриться.
За обедом Крейг большую часть внимания уделял Ориелле и графине. Когда
настало время уезжать, он красноречиво поблагодарил хозяек дома, сделал
преувеличенные комплименты Ориелле и дал ободряющий совет Мевину. Грента
стояла в сторонке, наблюдая за этой сценой.
Когда графиня поняла, что Крейг предпочитает пройтись пешком вдоль залива, а
не брать машину Мервина, она сразу же исправила неловкую ситуацию.
— Я могу отвезти Крейга на нашей машине, — вызвалась Ориелла.
— И вернешься на машине одна в столь поздний час? Даже не думай! —
Графиня была буквально шокирована.
— Со мной может поехать Грента, — настаивала Ориелла.
— Нет, что ты! Две девушки в машине не лучше, чем одна, — вынесла
вердикт графиня. — Крейга на моей машине отвезет Эдмондо. Так будет
безопаснее.
Крейга явно стал смущать этот затянувшийся спор.
— Право, я с удовольствием пройдусь пешком, — начал он.
Но об этом не могло быть и речи. Немедленно был вызван Эдмондо.
— Тогда я проеду до Сорренто и провожу Крейга. — Ориелла упрямо
отказывалась принимать поражение. — Ты ведь не станешь возражать, мама?
Эдмондо благополучно привезет меня домой.
— Вы говорите так, словно Крейг уезжает по крайней мере в Южную
Америку, — усмехнулся Мервин. — Он всего лишь возвращается в
Сорренто.
Ориелла сдалась и удалилась. Крейг наконец получил возможность приблизиться
к Гренте.
— Вы как-нибудь приедете выпить со мной? — осведомился он.
— Наверное, как-нибудь в другой раз, — прошептала она. —
Сейчас не могу.
— Принимайте предложение, — посоветовал он. — Другого случая может не представиться.
Он быстро вышел, сел в машину и уехал.
Грента наблюдала, как машина удаляется по извилистой дороге, и сожалела, что
у нее не хватило мужества принять его легкомысленное предложение. И все же
что она потеряла? Полчаса в кафе в гавани, затем поездка на такси на виллу и
объяснения с графиней и Ориеллой относительно тайного свидания с Крейгом?
Игра не стоит свеч, и, безусловно, надо сохранить хоть немного гордости и
самоуважения и не бежать в деревню по первому его зову.
Глава 5
— Как вы относитесь к тому, чтобы завтра взять выходной день и
прокатиться на катере? Мервин работал молча больше часа, и этот неожиданный
вопрос удивил Гренту.
— Завтра?
— Да. Ведь ни одну из наших работ нельзя назвать по-настоящему срочной.
Мы всегда можем возместить упущенное, поработав лишний вечер.
— Ладно, — улыбнулась Грента. — Это меня устраивает. Чтобы
немножко побездельничать, не требуется прилагать никаких усилий!
Мервин повертел карандаш в руке и задумчиво посмотрел на нее:
— Хотел бы я хоть немного научиться управлять таким простым катером,
как этот. Мы можем поехать куда угодно: на Капри и даже в Неаполь.
— А с другой стороны — Сорренто и маленькие бухточки, еще не обжитые
туристами, — подхватила Грента.
— Мне очень неприятно в этом признаваться, но я не люблю ездить по
прибрежной дороге в Сорренто. Да, я знаю, она одна из самых живописных,
но...
Грента вдруг поняла, что послужило причиной обморока, случившегося с
Мервином неделю назад в Сорренто.
— Вы не хотели ехать в Сорренто, — мягко произнесла она. — До
отъезда с виллы вы уже были расстроены перспективой поездки по... и...
— И я испугался при мысли о том, что мне придется ночью возвращаться по
ней домой, — закончил Мевин за нее. — Особенно если со мной поедут
три очаровательные женщины.
— Но почему вы ничего не сказали? Машину могла бы повести Ориелла.
Он в притворном ужасе закрыл лицо руками.
— Это было бы еще хуже! Я проломил бы ногой пол, тормозя каждый раз
вместе с ней!
— Но ведь у графини есть шофер, хотя большую часть времени он работает
садоводом. И еще есть Эдмондо. Правда, тот любит поломаться, прежде чем
сесть за руль.
— Это лишь одна из моих проблем, — вздохнул Мервин.
У Гренты на языке вертелся вопрос, какие у него еще проблемы, но она не
желала совать нос в чужие дела.
— Давайте завтра совершим короткую поездку, — предложила
она. — Не хватало нам застрять где-нибудь посередине Неаполитанского
залива!
— Ну, боцман в гавани кое-чему научил меня, но нужно потренироваться.
— Тайные прогулки? — засмеялась Грента. — Да Ориелла сдерет с
вас кожу!
— А мы ничего ей не скажем, — улыбнулся Мервин. — Я прокачу
ее как-нибудь в другой раз.
На следующее утро они тронулись в путь очень рано, когда и графиня, и
Ориелла еще спали. Грента с Мевином спустились по каменной лестнице через
сад виллы и прошли по дорожке, ведущей прямо в гавань.
— Мы похожи на туристов, рано утром сбегающих из отеля, не
расплатившись, — заметила Грента. Повсюду витал аромат свежеиспеченного
хлеба, а продавцы цветов у церкви уже протягивали гвоздики, розы, гибискусы
и лилии. — Куда мы едем? Вы решили? — спросила она, когда Мервин
отвязывал катер.
— Давайте бросим жребий, на восток или на запад? — Он подбросил
монетку и накрыл ее рукой. — Ну, что?
— Орел — восток.
— Орел. Едем на Капри!
Прогулка привела ее в восторг.
— Хотите позавтракать здесь или на главной piazza? — спросил
Мервин, когда они встали на якорь в Марина-Гранде и сошли на берег.
— Но еще же рано. Если верить моим часам, нет и одиннадцати!
— Хорошо. Сейчас мы выпьем кофе, а потом, если хотите, поднимемся на
фуникулере.
— Когда попадаешь сюда на пароходе, никогда не успеваешь осмотреть все,
чем славится Капри, — заметила Грента, заходя в кафе. — А нам
удастся посмотре
...Закладка в соц.сетях
