Жанр: Любовные романы
Рождественская быль
...аместитель, который, хотя бы в канун
праздника, мог бы взять часть работы на себя.
Марси тихо засмеялась.
— Наверно, в большой фирме так и есть, но в такой маленькой, как моя,
заместитель — непозволительная роскошь.
— На следующей неделе я, вероятно, поеду в Сан-Франциско, у меня там
дела. Если ты сейчас занята, то приглашаю тебя поехать со мной, мы отлично
проведем время.
— В принципе я не против, все зависит от того, как пойдут дела...
— Можем поехать сразу, как ты закроешь магазин. Ведь в субботу ты не
работаешь? Тогда ночь и воскресенье будут наши. Я расправлюсь с делами, и в
понедельник будем дома. Ну, как тебе мой план?
Марси на мгновение задумалась. Конечно, перед праздником хорошо бы
поработать в теплице, но... как отказаться от удовольствия провести с Чэнсом
столько времени вдвоем?
Сладкие видения проносились у нее в голове, ее затопили нежность и
желание...
— Отличная идея. Что ты предлагаешь конкретно?
Они обсудили предстоящий полет и всякие мелочи, поболтали еще кое о чем,
пожелали друг другу спокойной ночи, и Марси повесила трубку.
Теперь надо привести дом в порядок: полет в Сан-Франциско, хотя бы и с
любимым, не повод бросать дело на полдороге. Тем более что сейчас у нее на
душе гораздо легче, чем до звонка Чэнса. Чэнс. Неужели она влюбилась?
Марси живо принялась за работу.
У нее, слава богу, достаточно гирлянд. Она задрапировала стены нарядной
тканью вокруг камина и поставила на каминную доску несколько фигурок,
символизирующих Рождество, повесила большой красивый венок из хвои с
колокольчиками, шарами и бантами на дверь и расставила по комнате
разноцветные душистые свечи. На перилах галереи и на ограде внутреннего
дворика она прикрепила большие красные банты.
Фантазия у Марси разыгралась не на шутку, и вскоре дом преобразился. Марси
он показался таким уютным, теплым, праздничным, каким она его не видела,
пожалуй, со дня смерти бабушки.
Она бросила беглый взгляд на часы — было уже за полночь, а она и не
заметила, как пролетело время.
Марси быстро разобрала постель и юркнула под одеяло.
Как замечательно я все
украсила, — думала она сквозь одолевавший ее сон, — какой красивый
стал дом
. Но тут мысли ее перекинулась на Чэнса. Как сложится поездка? Как
ее встретит Сан-Франциско? Значит, Чэнс работает и по воскресеньям? Что у
него за бизнес?
Веки становились все тяжелее, и, уже не стараясь превозмочь тягучую дремоту,
Марси заснула.
Чэнс собрал чемоданы накануне вечером и сразу поставил их у входа, чтобы
утром, перед самолетом, не задерживаться.
Они с Марси взяли такси, очень торопились и еле успели на самолет. Меньше
чем через час они приземлились в аэропорту, чуть севернее Сан-Франциско.
Вид на бухту Сан-Франциско, соединяющую пролив Золотые Ворота с океаном,
потряс Марси. Они поехали по знаменитому мосту, длина которого, как сказал
ей Чэнс, более тысячи двухсот метров.
— Я думала, у тебя дела в Сан-Франциско.
— Практически да, все территориально связано. Мы будем на месте через
несколько минут.
Они действительно скоро приехали.
Чэнс оставил машину в гараже, они стремительно поднялись по лестнице и
оказались на балконе.
— О, Чэнс!.. Какой неправдоподобно красивый город — посмотри, он до
самого горизонта светится. Я ничего подобного раньше не видела. — Марси
глубоко вдохнула океанский воздух. — Я могу любоваться им вечно. И
какой вид из твоего дома!
Чэнс стоял сзади, нежно обняв ее за талию.
— Я купил этот дом, когда он был еще в стадии реставрации. Дом был
вполне заурядный, но когда я глянул на эту красоту, то понял, что буду жить
только здесь. — Чэнс обнял ее крепче, наклонился и поцеловал в шею.
Марси задрожала.
— Здесь становится холодно, давай вернемся в комнату. Мы можем уютно
устроиться у камина. — Его дыхание щекотало ее, по телу снова прошла
дрожь. Чэнс повернул ее лицом к себе и с нежностью поцеловал в губы. —
Думаю, сейчас самое лучшее — любить друг друга на ковре перед
камином, — прошептал он. — Ты разделяешь мое предложение... и
желание?
Марси закрыла глаза, положила голову ему на плечо и кивнула. Он сжал ее в
объятиях, острое желание затопило их, огонь загорелся в. крови.
— Это тот миг, о котором я давно мечтал, дорогая, именно здесь, на
ковре у камина, я хочу, чтобы ты стала моей.
Потом, ночью, они лежали рядом в тишине, нарушаемой лишь шумом океана и их
шепотом. Они изредка нежно целовались, но постепенно поцелуи стали более
страстными, а ласки — бурными, требующими мгновенного слияния, и они снова
забыли обо всем на свете.
Это была любовь, и, какова бы ни была ее природа, страсть смывала остатки
сомнений.
Они заснули под утро в объятиях, которых не захотели разжать даже во сне.
Когда Чэнс проснулся, светило яркое солнце и с балкона веял легкий ветерок.
Они решили пить кофе на балконе.
Чэнс наблюдал, как Марси прихлебывает кофе, потом взял ее за руку, поцеловал
в ладонь и задумался.
О чем думал этот лощеный плейбой, каким его описывали газеты? Что значила
для него эта женщина, так неожиданно оказавшаяся у него на пути? Нужна ли
она ему, или ему нужно только ее тело, молодое и красивое? Ответа он пока не
знал.
Чэнс нервно откашлялся.
— Какие у тебя планы на следующее воскресенье и вообще на ту неделю?
— Конкретно никаких. А что?
Чэнс ласково улыбнулся.
— Отец ежегодно устраивает семейный рождественский обед, собственно,
прием для всей семьи. В следующее воскресенье я приглашаю тебя на такой
прием, где ты будешь лицезреть клан Фоулеров.
Марси была так удивлена, что в первую минуту не нашлась, что ответить.
Такого сюрприза она никак не ожидала.
— Ты хочешь сказать, что приглашаешь меня в дом своего отца встречать
Рождество и познакомиться с твоей семьей?
— Конечно, некоторым образом ты правильно поняла... — Чэнс
замолчал, сам не зная, что говорить дальше. Он опустил глаза, стараясь
избежать ее взгляда. — Ну да, некоторым образом...
— Что значит
некоторым образом
?
Чэнс заставил себя улыбнуться.
— Это значит, что я не уверен, согласишься ли ты, но очень хотел бы
получить удовольствие от твоего присутствия. Все-таки видеть рядом красивое
лицо — это не то же самое, что смотреть на постные физиономии моих родных.
Они способны испортить самый хороший день.
Марси подняла голову и некоторое время пристально смотрела на приятеля.
Принять его слова за истину было бы преждевременно и неосторожно. Традиция
дома Фоулеров, видимо, соблюдается чисто формально, вот Чэнс и решил
пригласить ее, случайную знакомую...
А кто же она еще? Ну, любовница в лучшем случае.
— Это скучная семейная традиция, никому по большому счету не нужная,
но... — Чэнсу было неловко и за свои слова, и за свое сомнение. Он
подошел к Марси и стал ласкать, потом нежно поцеловал ее в губы и не смог
оторваться — все длил поцелуй... Наконец, с усилием отняв губы, стал играть
роскошными волосами, пропуская вьющиеся пряди сквозь пальцы. Потом прижал ее
голову к себе и нежно проговорил: — Я не вкладываю никакого
особого
смысла
в эту поездку. — Голос Чэнса звучал проникновенно и искренно. — Но
почему бы тебе не отдохнуть на свежем воздухе, не пообедать в кругу друзей —
я бы хотел, чтобы это было именно так. Твое общество будет для меня большой
радостью.
— Разве можно возражать против такого приглашения? — Марси
лучезарно улыбнулась. — Я принимаю его, господин Чэнс Фоулер.
На несколько минут воцарилась тишина.
Что сулит ей этот обед? Как вести себя, что надеть? Что говорить? Может, она
будет представлена как... как кто?
О господи, о чем ты думаешь, Марси? Вспомни, сколько разбилось надежд вот
таких же дурочек, размечтавшихся о семейном счастье.
Но, с другой стороны, сколько и счастливых случаев было. Нет, она, Марси, не
будет набиваться в родственницы. А вдруг она не понравится его родным? Будет
ли это означать конец их отношений?
Скорее всего, ее надежды разлетятся, не успев даже оформиться.
Молчание нарушил Чэнс:
— Я должен встретиться с проектировщиком — поедем смотреть дом в
Окленде, который я собираюсь реконструировать. Скотт Блейк обещал быть около
часа назад. Хочешь, поедем вместе, посмотришь мои владения. Если нет,
останься и отдохни, я буду через пару часов.
— Я поеду с тобой, если можно.
— Замечательно! Я очень рад. — Он поцеловал ее в макушку и
помчался в ванную.
Стоя под горячим душем — чем горячее, тем лучше, — Чэнс думал:
правильно ли он поступил, пригласив Марси к отцу на Рождество?
Сам он уже отвык от семьи, не дорожил родственными чувствами и мнением
родных. С отцом они были в постоянной конфронтации, и Чэнс не понимал,
почему отец так держится за него.
Он быстро вытерся, оделся и пошел на кухню выпить кофе.
Позавтракали они с Марси в небольшом ресторанчике над заливом и после
завтрака встретились с Блейком, который уже ждал Чэнса в Окленде. Чэнс
представил ему Марси, и они пошли осматривать дом.
— Выглядит великолепно, Скотт! Ребята проделали замечательную работу!
Похоже, через пару недель уже можно будет выставлять на продажу, я дам
указание брокеру. — Чэнс начал подписывать бумаги, поданные
Блейком. — Кстати, у меня уже есть для тебя новое задание: нужно место
для строительства дома мне лично.
Подписав документы и распрощавшись с Блейком, Чэнс притянул к себе Марси.
— Сейчас еще полдень, наш вылет не раньше десяти вечера. Что еще ты бы
хотела увидеть? Может, какие-нибудь местные достопримечательности? Говори,
любое твое желание будет исполнено.
— Если это удобно и прилично и если у нас есть время, мне бы хотелось
съездить на экскурсию в Сонома, посмотреть винные заводы.
Чэнс взглянул на часы, потом улыбнулся.
— Время у нас есть, да и в крайнем случае можно будет улететь первым
утренним рейсом завтра.
Он вел машину в винную страну, поившую всю Калифорнию, и думал, что сегодня
еще один замечательный день он проведет с женщиной, которую любит. Где-то в
глубине души тлела легкая искра беспокойства — как он представит Марси
отцу?.. Но это будет не сегодня, сегодня он не хотел думать ни о чем плохом.
Конечно, свидание с отцом, как всегда, будет сопровождаться конфликтом, а
приход Марси спровоцирует его. И все же он надеялся, что все обойдется: не
будет же отец показывать свой гонор при такой очаровательной женщине, как
Марси, — он женолюб и знаток женщин!
Они ехали, обмениваясь шутками, подкалывая друг друга, и не замечали, что и
во взглядах, и в улыбках, и в шутливых репликах сквозила любовь, любовь,
любовь...
После экскурсии на винный завод они полетали на воздушном шаре, а
кульминацией прогулки стал заход солнца. Марси была потрясена цветом
закатного неба, а Чэнс упивался красотой ее возбужденного лица.
Да, истинная любовь существует, теперь Чэнс это знал!
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Они прилетели из Сан-Франциско очень поздно. Ночь Марси провела в доме Чэнса
уже здесь, в Сан-Диего, а утром он привез ее домой на Крествью-Бэй.
Возбуждение от неожиданного и в какой-то мере авантюрного путешествия еще не
оставило ее. Марси мурлыкала про себя веселую рождественскую песенку и никак
не могла сосредоточиться на делах.
Она подумала, что для вечеринки ей понадобится вечнозеленое большое красивое
дерево. Выехав на улицу, Марси увидела грузовичок Хэнка Варнея и
припарковалась сбоку.
— Хэнк, у тебя есть минутка?
Человек обернулся.
— Конечно, Марси, чем могу помочь? — заулыбался он.
— Я каждый год устраиваю рождественский вечер для служащих и постоянных
клиентов. Приглашаю тебя и твоих подопечных в гости, отпразднуем
вместе. — Марси передала ему пачку приглашений. — Здесь указано
время и адрес. Мне бы хотелось поближе познакомиться с тобой и твоими
ребятами.
На лице Хэнка мелькнуло удивление, тут же сменившееся радостью, он был явно
польщен.
— Спасибо, Марси, это великодушный шаг. Думаю, нам предстоит долгая
совместная работа и праздник только укрепит нашу дружбу.
Они перекинулись еще несколькими словами, и Марси поехала по делам — ей
предстояло переговорить с Эриком Россом, управляющим ее питомника.
— Как дела, Эрик? — спросила Марси, поздоровавшись. — Как далеко продвинулась работа?
— Все идет прекрасно, сделано почти все из задуманного. Знаешь, когда
над тобой никто не стоит и не понукает, не указывает...
— Все так, но есть сроки, и их надо соблюдать. Ну ладно, о делах
хватит. Хочу тебе сообщить, что я пригласила Хэнка и его команду в нашу
компанию встречать Рождество. Может, подготовите что-нибудь, чтобы не вышло
слишком церемонно?
— Ты, как всегда, права! Я подготовлю народ! — Эрик помолчал и
снова повернулся к ней. — Есть кое-что, касающееся Глена, напомни —
ему. Один из рабочих-реставраторов, парень по имени Боб, кажется, по-
настоящему заинтересовался ландшафтом сада, который мы сейчас разбиваем.
Похоже, очень приличный парень и усердный работяга. Поговори с ним и
пригласи на вечеринку, думаю, он не испортит компании.
— Я напомню Глену, как только вернусь. Вообще-то идея хорошая — общение
с приличными людьми пойдет ему на пользу.
Всю следующую неделю народ работал споро и на совесть, надеясь на премию. У
Марси дни были заняты, но зато ночи... ночи принадлежали Чэнсу.
Иногда они потеплее одевались и совершали при лунном свете ночные прогулки
вдоль моря, в другой раз шли в ресторан поужинать, а иногда брали напрокат
видеофильмы и оставались дома, устраивая домашние просмотры.
Никогда в жизни Марси не была так счастлива, как в эту неделю.
Чэнс, в свою очередь, и не пытался разобраться в происходящем, все больше
запутываясь в любовной паутине. Единственное, что омрачало его
существование, — это смутные предчувствия по поводу обеда у отца. Вряд
ли отец примет Марси с распростертыми объятиями.
Этот вечер они провели в кино, а потом поехали поужинать. Чэнс подвез Марси
к дому, вышел и проводил до парадной двери.
— Ты сегодня очень молчалив, Чэнс. Тебя что-то гнетет? Есть
неприятности или я проштрафилась?
Он поднес ее руку к губам и поцеловал в ладонь.
— Чэнс?!
— Да? — наконец отозвался он, будто только сейчас услышал. —
Прости... Я... Мои мысли в другом месте.
— И где же? Не хочешь объяснить, что тебя беспокоит?
— Да так, пустяки, не обращай внимания. Я просто подумал, что ты,
возможно, чувствуешь себя обязанной сопровождать меня завтра на обед. Если
не хочешь, я не настаиваю и не обижусь, но ты скрасила бы мне этот
утомительный семейный сбор.
Марси стало не по себе: значит, он боится появляться с ней у отца, сболтнул,
а теперь не знает, как выкрутиться.
— Похоже, ты пытаешься отговорить меня? — Марси
поколебалась. — По-твоему, мне лучше не ехать?
Чэнс притянул се к себе и крепко поцеловал.
— Нет, я хочу, чтобы ты поехала со мной. Просто, я думал, тебе будет не
очень комфортно... ты будешь чувствовать себя неуютно, вот я и...
— Ты уверен, что именно это тебя тяготит?
Чэнс снова обнял ее и не отпускал, несмотря на сопротивление.
— Уверен!
Он действительно надеялся, что отец увидит Марси его глазами и все
обойдется, но беспокойство не оставляло: в глубине души Чэнс сомневался, что
Марси придется ко двору клану Фоулеров.
Чэнс остановил машину перед роскошным особняком, где уже стояло множество
дорогих автомобилей. Значит, съезжаются!
Волнение вновь охватило его. Как бы ему хотелось вернуться сейчас назад,
забыть о приказе отца — а именно в форме приказа были составлены
приглашения!
Он глубоко вздохнул, откашлялся, затем медленно выдохнул и натянуто
улыбнулся.
— Итак... мы приехали. — У него вырвался нервный смешок. —
Марси... — Он повернулся к ней. — Пошли? — Тыльной стороной
ладони Чэнс погладил ее по щеке, подобрал выбившийся локон и окинул ее
внимательным взглядом. — Я знаю, у меня паршивое настроение. Этот
ежегодный праздник обязателен и неотвратим. Это ритуальное действо приводит
меня в состояние ступора — надо сглаживать углы, не наступать на больные
мозоли, помнить имена родившихся за год отпрысков, ну и так далее. Не знаю,
стоит ли мне извиняться за причиненное тебе насилие или благодарить за
согласие сопровождать меня. Я догадываюсь, что должен сделать и то и другое.
И еще: я уверен, что ты ехала сюда не с какими-то своими целями, а из
хорошего отношения ко мне. Я прав?
Он наклонился к ней и поцеловал. Поцелуй длился долго, и Марси ответила на
него. Она знала, что ее ждет: оценивающие взгляды, едкие смешки,
саркастические улыбки... Она решила во что бы то ни стало сохранять
спокойствие и выдержку. Если понадобится — шутить. Чэнсу и так плохо, и она
не добавит ему страданий своим поведением.
— Будь спокоен, я не посрамлю тебя в глазах твоих родственников.
Чэнс застенчиво улыбнулся и пожал плечами.
— Что ж, идем?
Он вылез из машины, обошел ее, открыл дверцу и помог Марси выйти. Потом взял
ее под руку и повел по аллее к парадному входу.
Они вошли в огромный приемный зал, посреди которого стоял высокий
импозантный мужчина. Марси ни на минуту не усомнилась, что это сам Дуглас
Уинстон Фоулер. Физическое сходство отца и сына было поразительным, но если
темно-голубые глаза Чэнса излучали жизнерадостность и теплоту, то бледно-
голубые холодные глаза старшего Фоулера леденили собеседника, а от
натренированной искусственной улыбки хотелось скрыться.
Дуглас Фоулер пошел навстречу гостям.
— Рад видеть тебя, Чэнс, и рад, что ты нашел время приехать. — Он
повернулся к Марси, быстро и пристально окинул ее оценивающим взглядом и
снова переключился на сына. — Почему ты не предупредил, что пригласил
девушку?
Марси почувствовала раздражение и подняла на Чэнса глаза. Тот положил руку
ей на талию и вызывающе взглянул на отца.
Дуглас Фоулер между тем даже не заметил, какое впечатление произвел его
вопрос. Он надменно и величественно смотрел на сына, ожидая объяснений.
— Не думаю, что один человек что-то из менит при таком количестве
гостей. Полагаю, надо просто поставить на стол еще один прибор. — Тут
Марси услышала просительные нотки в голосе Чэнса, но прежде, чем отец
отреагировал на его совет, Чэнс успел добавить: — Марси, это мой отец...
Дуглас Фоулер. Папа, это Марси Роупер, моя подруга.
Дуглас Фоулср протянул руку, и Марси быстро ее пожала. В его пожатии не было
тепла, не было даже простого человеческого чувства. Марси быстро отняла
руку, едва удержавшись, чтобы не вытереть ее...
Дуглас заговорил с тем же надменным выражением:
— Разумеется, мне приятно видеть вас, дорогая, но меня интересует,
каким образом вы познакомились с моим сыном? Насколько я знаю вкус Чэнса, вы
не относитесь к тому типу женщин, которых он обычно...
— Я обронила на улице важную посылку — она случайно выпала из моей
машины. Чэнс нашел ее и был так любезен, что принес ее мне. — Марси так
мило улыбнулась, что Дуглас не нашел ничего лучшего, как снисходительно
улыбнуться в ответ.
Чэнс решил взять ситуацию под контроль и подтолкнул Марси вперед.
— Пойдем, я покажу тебе дом.
Марси глубоко вздохнула — впервые после того, как вошла сюда.
— О, Чэнс... какая красота! Такое впечатление, что смотришь журнал
новинок архитектуры.
— Да... дорогая игрушка... Как ты понимаешь, за деньги можно купить
все.
Марси это замечание показалось несколько циничным. Она вздохнула — ей
никогда не стать частью этого семейного клана, так не бывает. Да и вряд ли
ей захочется жить в этой золотой клетке.
Они с Чэнсом находились на разных полюсах не только в сословном и
материальном отношениях, но и в отношении к любви. Она, Марси, была у него
на втором плане — очень нужна, может быть, даже необходима ему, но... на
втором. Он же все явственнее выдвигался в ее жизни на первое место. Ее
чувство начинало принимать угрожающие размеры...
Они прошли через несколько комнат, где взрослые и дети играли в настольные
игры. Чэнс склонился и слегка пожал ей локоть.
— Ты все еще чувствуешь себя неловко? — Он шутливо подергал ее
губами за ухо. — Может, бросим все и уедем?
Но Марси решила не показывать свою слабость — раз уж приехала, надо
выдержать.
— Ничего, все нормально.
— Что ж, замечательно. Ты замечательная. Думаю, пора представить тебя и
другим родственникам.
Чэнс говорил беспечно и весело, даже как бы поддразнивая ее, но она каким-то
внутренним слухом услышала в его тоне неискренность и страх перед
неизбежностью.
Ее представление членам семьи Фоулер проходило официально и пристойно. Они
беседовали перед обедом на светские темы, но Марси чувствовала себя словно
под микроскопом, и Чэнс понял это. Он взял ее за руку и сжал влажные пальцы.
Пожатие чуть успокоило Марси, но ненадолго.
Она была знакома с этикетом, умела вести непринужденную беседу, но... все
это здесь не имело значения. Присутствующие безмолвно осудили ее.
За обедом Дуглас Фоулер, как некий феодал, направлял и поддерживал беседу,
обмениваясь репликами с одними и милостиво кивая другим.
После обеда все двинулись в гостиную, где его окружили дети и он стал
раздавать им подарки. Его внушительная фигура как нельзя лучше
соответствовала образу Санта-Кла-уса. Да он и чувствовал себя им.
Потом наступила пауза, все стали ждать следующего номера программы — раздачи
подарков взрослым. Чэнс, воспользовавшись суматохой, подхватил Марси под
руку и потащил из комнаты.
— Я надеюсь, ты не против уехать? — У него был такой взволнованный
голос, что она, не раздумывая, кивнула.
— Я сыт по горло и обедом, и
душевной
атмосферой. Ну, бежим? —
И, не дожидаясь ответа, он потащил ее к стоянке.
Едва они оказались в ее доме, как тут же сплелись в неистовом объятии,
безумно жаждущие друг друга, изнемогающие от желания...
Чэнс ласкал ей грудь, играл шелковистыми локонами, снова страстно прижимал
ее к себе и все никак не мог насытиться.
— О, Марси... — выдохнул он с такой нежностью, что у нее
перехватило дыхание. — Прости, что подверг тебя такому жестокому
испытанию. Я сам не ждал ничего хорошего, но не думал, что выйдет так... Ты
простишь? — Он пытливо взглянул ей в глаза и снова прильнул к губам...
— Я рада, что скрасила твое пребывание в отчем доме, — сказала
Марси, оторвавшись от его губ. — Твоя семья всегда приглашает тебя на
Рождество? И ты приходишь с?..
— Нет, но какое это имеет значение?
Марси поморщилась.
— Ты хочешь сказать, что я — первая, кто получил от тебя такое
приглашение? А как же мой социальный статус? Разве ты имел право привести к
родным женщину не своего социального круга?
— Марси, я имел право взять с собой даму, которая составила бы мне
компанию в Рождество.
Ах, вот оно что!
Марси высвободилась из его объятий и внимательно посмотрела на него. Значит,
она была только дамой для компании? Это поразило ее в самое сердце.
Чэнс почувствовал, что сказал что-то не то; но ведь еще никто и никогда не
проникал в его душу так глубоко, как Марси Роупер, никогда и ни с кем он не
чувствовал себя так уютно и комфортно, как с этой прелестной женщиной. Он
нуждался в тепле и ласке, которых был давно лишен. Впервые в жизни он был
интересен сам по себе, а не как богатый отпрыск знаменитой финансовой
империи. Он и Марси были нужны друг другу, и их социальное неравенство не
имело в постели никакого значения.
Они любили друг друга пылко и самозабвенно, скромные любовные игры были не
для них, одежда срывалась моментально, едва они оказывались вдвоем.
Чэнс медленно и упоенно продолжал ласкать ее, и постепенно Марси опять
пришла в возбуждение и начала отвечать ему такими же страстными ласками,
целуя в шею, в затылок, в широкую грудь. Чэнс ласкал ей живот, спускался к
бедрам, затем вновь поднимался, целуя холмики грудей, шею, губы...
Неприятные воспоминания от обеда отошли в прошлое, нежные медленные ласки
перешли в бурную страсть, дрожь возбуждения прокатилась по обнаженным
те
...Закладка в соц.сетях
