Жанр: Любовные романы
Рождественская быль
...из них разрабатывается индивидуальная программа обучения, в конце
которой учащийся должен сдать обязательный минимум. Как только кто-то из
ребят заканчивает колледж, Чэнс находит ему приличную работу в какой-нибудь
солидной фирме и предоставляет возможность начать самостоятельную жизнь.
— Боже! Кто бы мог подумать! — тихо воскликнула Марси.
— Но об этом никто не знает — Чэнс не хочет, чтобы люди проведали про
его проекты.
— Скажите, а эти колледжи или школы — они действительно являются
учебными заведениями? Я имею в виду, это легально?
— Все легально, Марси, не беспокойтесь. Чэнс договаривается с
муниципальными органами, нанимает преподавателей и организует заведение. С
той лишь разницей, что это частная школа. Если бы не его старания, многие из
этих парней уже давно сидели бы в тюрьме. Тем не менее он ужасно боится, что
газетчики пронюхают про его проекты. Некоторое время назад один
предприимчивый малый каким-то образом проверил счета и выяснил, что Чэнс
пожертвовал энную сумму денег на строительство одного из таких колледжей.
Поднялась шумиха, газеты кричали, что Чэнс Фоулер — тайный меценат, что он
занимается благотворительностью! Одна даже написала, что Чэнс соблазнил
школьницу и вынужден был дать взятку муниципалитету в виде пожертвования!
Чего только не писали! У меня волосы дыбом вставали, когда я читал очередную
небылицу. К счастью, скандал удалось замять. Было заявлено, что это
пожертвование единовременное, да и журналисту удалось увидеть лишь один
счет, выписанный на весьма небольшую сумму. С тех пор Чэнс оформляет все
счета на подставных лиц. Думаю, он поступает так не столько из-за себя,
сколько из-за ребят: он не хочет, чтобы по его вине вокруг них поднималась
шумиха.
— Значит, это все-таки не совсем легально? Подставные лица и все
такое...
— Повторяю, Марси, это легально. Чэнс зарегистрировал организацию как
не приносящую прибыль — это был единственный способ скрыть имя основателя. К
тому же он сам действительно не зарабатывает ни пенни на этом бизнесе.
— Похоже, вы давно его знаете. Должно быть, его семья им гордится.
— Я работал на его отца, — усмехнулся Хэнк. — Когда Чэнс
явился к нему и высказал идею создания благотворительных школ, старик
здорово рассердился. Он кричал и размахивал руками, назвал проект пустой
тратой денег и не хотел, чтобы подобная махинация каким-то образом
ассоциировалась с его именем. Понимаете, Марси, согласно идеологии этой
семьи, фамилия
Фоулер
должна быть синонимом богатства, успеха, выгоды.
Вздор, конечно, но таков старый Дуглас. — Хэнк перевел дыхание. —
Это произошло несколько лет назад, и с тех пор Чэнс ни разу не обращался к
отцу с просьбами. По-моему, он просто вычеркнул его из своей жизни. Они и
раньше не очень-то ладили, но после того инцидента стали совсем чужими. И
виноват в этом не Чэнс.
Марси вспомнила электронное письмо от отца Чэнса.
— Я знала, что они не очень ладят, но и представить не могла, что они
практически не общаются. Я так понимаю, они даже не разговаривают?
— Почему же? Дела обязывают их время от времени встречаться — как на
переговорах, так и на званых ужинах. Их общение ограничивается дежурными,
ничего не значащими фразами. Скоро Рождество, Чэнсу придется провести
праздник с отцом, и он уже начал нервничать.
— Понятно... — Марси опустила голову и задумалась. — Мне,
пожалуй, пора, — сказала она, отстраненно улыбаясь, и направилась к
двери.
Она почувствовала прилив нежности к Чэнсу Фоулеру. Он оказался чутким и
ранимым человеком, которому было небезразлично благополучие окружающих.
Но достаточно ли этого, чтобы связать с ним жизнь? Чтобы отдаться ему без
остатка?
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Марси взглянула на чертежи — она успела набросать проект сада и теперь
любовалась своей работой. Воистину она потрудилась на славу.
Чэнс не показывался уже два дня. Он не только ни разу не заехал, но даже не
позвонил.
Марси начинала нервничать: два дня без Чэнса показались ей вечностью, и в
конце концов она пришла к одному-единственному разумному выводу — она
влюблена в Чэнса Фоулера.
Марси нахмурилась и едва не заплакала. Завтра День благодарения, значит,
магазин будет закрыт. Что ж, по крайней мере у нее будет время заняться
домом и немного украсить квартиру.
Она встала из-за прилавка, подошла к двери и повесила на стекло табличку с
надписью
Закрыто
, затем принялась наводить порядок на прилавке. В стекло
кто-то тихонько барабанил. Марси обернулась и увидела Чэнса.
— В прошлый раз мне не очень понравился твой ответ на мой
вопрос, — сказал он, когда Марси впустила его. — Тем не менее я
решил попытать счастья еще раз: итак, ты по мне скучала?
— Немножко, — призналась Марси, не в силах сдержать радостную
улыбку.
— Немножко? — игриво поинтересовался Чэнс, обнимая ее.
И прежде чем она успела ответить, он ее поцеловал.
— Ты уже закончила с работой?
— Дай мне пять минут.
— Есть планы на вечер?
— Нет.
— А на завтра? На День благодарения? Или согласишься покататься со мной
на яхте?
— У меня нет никаких планов на завтра.
Когда Марси закончила с делами, Чэнс отвез ее к себе домой.
Марси с восторгом разглядывала его жилище.
Это был небольшой особнячок в испанском стиле с красной черепичной крышей.
Марси стыдно было признаться, но она ожидала увидеть украшенный бронзой
мраморный дворец, уставленный мебелью из красного дерева, дорогими
побрякушками и антиквариатом.
Она сразу заметила, что дом был прекрасно декорирован, в интерьере
предпочтение явно отдавалось умеренности и комфорту. Роскошь не бросалась в
глаза, она, скорее, дополняла общий облик дома.
— Дом чудесный, — тихо сказала Марси, переводя дыхание.
— Спасибо, очень рад, что тебе понравилось. Давай покажу все остальное.
Особняк состоял из просторной гостиной, столовой, кухни, небольшой прихожей,
спальни хозяина, гостевой спальни и двух ванных комнат.
Когда они вернулись в гостиную, Чэнс откупорил предусмотрительно
заготовленную бутылку и разлил терпкое вино по бокалам.
— Я подумал, было бы неплохо провести вечер в домашней обстановке. Мы
могли бы взять фильм напрокат или послушать музыку. — Он был немного
смущен. — Я просто хотел провести время наедине с тобой. Не хочешь
поплавать? На заднем дворе есть бассейн.
Марси покачала головой.
— Мой коллега по работе, Глен, родился в Мичигане и говорит, что
купаться в бассейне в начале декабря — неестественно.
— Согласен, но на улице чудная погода, будет жаль упустить возможность
поплавать на открытом воздухе.
— Ты серьезно? — удивилась Марси. — Но я даже не захватила с
собой купальника...
— Не страшно, в комнате для гостей, в шкафу, есть одежда на все случаи
жизни, в том числе и купальные костюмы. Хотя, — Чэнс игриво притянул ее
к себе, — может, ты хочешь заняться еще чем-нибудь?
Через секунду их губы сомкнулись.
— Марси, — сказал Чэнс, прервав поцелуй, — сегодня
необыкновенно теплый вечер, может, допьем вино на веранде? У меня в
холодильнике есть готовая лазанья. Можно разогреть ее и поужинать.
На самом деле Чэнс хотел сказать другое... Он хотел Марси больше всего на
свете, он желал ее, как никого и никогда...
— Пойдем, — сказал он, двинувшись к веранде.
Марси слегка оторопела. Что это такое? Что за игру он затеял?
— Чэнс, — проговорила она, — я не понимаю, что происходит.
На секунду он замер, потом поставил бокалы и бутылку вина на столик, подошел
к Марси и обнял ее.
— Я привез тебя сюда не для того, чтобы соблазнить, — со стоном
произнес он, — не для этого... Ну... не совсем для этого. Видит Бог, я
не хочу играть с тобой в игры, и то, что происходит между нами, не просто
моя прихоть, не просто развлечение. Поверь, я хочу тебя больше всего на
свете, но... я мечтаю, чтобы это желание было взаимным.
Марси зажмурилась, пытаясь собраться с мыслями, — прямолинейность Чэнса
несколько обескураживала. Неожиданно она вспомнила рассказ Хэнка. Он
описывал Чэнса как порядочного и доброго человека.
— Ты очень красивая женщина, Марси, — продолжал Чэнс, — ты
необыкновенная. Я понял это, как только увидел тебя возле витрины магазина.
В ответ она взяла его за руку и повела в спальню.
— Ты уверена? — тихо спросил Чэнс. — Уверена, что не будешь
об этом жалеть?
— Да, — ответила Марси, — да.
И погрузилась в упоительное забытье.
Чэнс внимательно смотрел на Марси, его взгляд блуждал по ее лицу, он
старался запомнить каждую черточку на теле любимой женщины. Их единение было
абсолютным, и Чэнс боялся пошевелиться, чтобы не нарушить эту гармонию.
Марси отдыхала в его объятиях. Мысли у нее путались, но одно она знала
наверняка: она любила этого человека и он любил ее.
— Останься со мной сегодня, — тихо попросил Чэнс, — я не
хочу, чтобы ты уходила.
— Ты хочешь, чтобы я осталась на всю ночь?
— Завтра праздник, тебе не нужно на работу. Ты сказала, что у тебя нет
никаких планов, мы собрались покататься на яхте. Почему бы тебе не остаться?
— Но у меня нет чистой одежды и...
— Марси, Марси, Марси, — тихо рассмеялся Чэнс, — ты
неисправима. Хорошо, если тебя так волнует чистая одежда, то завтра утром
перед тем, как отплыть на яхте, мы заедем к тебе и ты переоденешься.
— Похоже, тебе доставляет удовольствие принимать решения за меня. В
принципе я не против.
— Может, ты голодна? Хочешь, я приготовлю ужин? — Он вылез из-под
одеяла и направился в кухню.
Марси вздохнула — ее тело еще хранило следы поцелуев Чэнса.
Девушка натянула на себя простыню и устроилась поудобнее, на ее губах играла
счастливая улыбка. Чэнс был так нежен и в то же время неистов, с этим
человеком Марси была готова провести всю жизнь.
Чэнс между тем пребывал в некотором замешательстве — он и представить себе
не мог, что вес происшедшее произведет на него такое сильное впечатление.
В свои тридцать шесть Чэнс еще ни разу толком не влюблялся. Конечно, его
влекло к женщинам, но никогда он не чувствовал такой всепоглощающей любви.
С другой стороны, подобное чувство подразумевало обязательства, серьезные
отношения, которые в результате приведут к свадьбе, а Чэнс вовсе не был
уверен, что готов связать себя узами брака.
— Чэнс, — за его спиной раздался обеспокоенный голос Марси, —
что-то стряслось? Ты не вернулся в спальню...
Он вздрогнул, резко повернулся и обнял Марси, вновь отдавшись во власть
страсти.
Чэнс бросил быстрый взгляд на настенные часы и вышел на веранду — было почти
пять утра. На темном зимнем небе уже брезжили первые лучи солнца.
Он выскользнул из кровати, не разбудив Марси. Кто бы мог подумать, что ему
будет так хорошо с этой женщиной. Он был очарован, ослеплен... и влюблен.
Чэнс присел на бортик бассейна и вгляделся в прозрачную воду. Насколько
проще бы ему жилось, не вздумай он тогда скрываться от злосчастного
фотографа...
Он прыгнул в воду и за несколько секунд преодолел расстояние от одного края
бассейна до другого, надеясь успокоиться, но ничего не изменилось.
Когда Чэнс вынырнул, Марси стояла возле бассейна и наблюдала за ним.
Она накинула на себя его рубашку, по ее заспанному лицу было видно, что она
только проснулась и отправилась на его поиски.
— Прости, что разбудил тебя, я старался не шуметь.
— Ты ни при чем, я проснулась сама, — улыбнулась Марси. — Ты
давно встал?
— Несколько минут назад. Не хочешь поплавать? Купальник тебе не
понадобится. — На губах у Чэнса заиграла улыбка.
Через секунду Марси соскользнула к нему в бассейн.
Они вышли из яхт-клуба уже на закате.
Селеста
была надежно пришвартована.
Они шли к машине, держась за руки.
— Спасибо, что провела день со мной, — сказал Чэнс.
— Спасибо, что покатал меня на яхте, — ответила Марси, — я
никогда раньше не плавала на кораблике. Кстати, мне очень понравились Дэйв и
Бонни — они очень милые.
— Чудные ребята, и я уверен, что ты им тоже понравилась. Спасибо, что
провела со мной ночь. — Он поцеловал ее.
Когда они наконец подъехали, Чэнс помог Марси выйти из машины и взял ее за
руку.
— Как ты думаешь, — игриво поинтересовался он, — мне удастся
уговорить тебя пустить меня переночевать?
— Вообще-то завтра у меня рабочий день, а впереди праздники... Мне
предстоят напряженные недели.
— Это понятно, — миролюбиво согласился Чэнс, — но я ведь всего лишь переночую у тебя.
Марси склонила голову ему на плечо. Ей безумно хотелось провести еще одну
ночь с этим человеком, но надо было вернуться к реальности и хорошенько все
обдумать.
Она молчала, и Чэнс взял инициативу на себя. Он открыл дверь и вошел в ее
квартиру.
— Ну так как? Я остаюсь?
— Я не... — Марси запнулась. — Завтра у меня тяжелый день,
мне нужно выспаться... То есть... — В глазах Чэнса промелькнуло
разочарование. — Ты ведь меня понимаешь, да?
— Конечно, я тоже мог бы заняться делами. Тогда давай завтра поужинаем
вместе? Может, сходим в кино?
— Хорошо, — улыбнулась Марси, — с удовольствием.
Чэнс поцеловал ее на прощание и ушел.
Марси тихо опустилась на пол. Она провела лучшую ночь в своей жизни, но у
нее было ощущение, что все это не более чем небольшое приключение, внесшее
разнообразие в ее размеренную жизнь.
Ей хотелось стабильных, серьезных отношений, но Чэнс Фоулер вряд ли способен
дать ей это — их разделяла пропасть. И дело было не только в социальном
положении, проблема крылась, скорее, в стиле жизни.
Даже если они решат соединиться, им обоим придется идти на множество
компромиссов, что-то решать, что-то улаживать, чем-то жертвовать — и при
этом никакой гарантии, что они элементарно уживутся. Не станет же Чэнс
отказываться от великосветских тусовок ради того, чтобы поковыряться вместе
с ней в теплице, а потом купить пиццу, взять в прокате фильм и провести
вечер у телевизора.
С другой стороны, Марси, разумеется, могла обзавестись роскошными платьями,
драгоценностями, шикарным особняком, оравой слуг и личным имиджмейкером. Она
бы наняла несколько компетентных работников, которые бы занимались ее
питомником. Возможно, через некоторое время открыла бы сеть магазинов не
только в городе, но и по всей Калифорнии. На нее бы работало несколько сотен
человек, а сама она лишь подписывала бы кое-какие бумаги, изредка
наведываясь в собственные магазины и давая указания...
Ей ничего не стоило превратиться в изысканную светскую львицу, посещающую
рауты и благотворительные аукционы, разъезжающую на лимузине с личным
шофером и позирующую для светской хроники с ослепительной голливудской
улыбкой на устах. Она бы сопровождала Чэнса на приемах, подсознательно
опасаясь, что он нашел себе очередную простушку из дешевого цветочного
магазинчика, этакую Элизу Дулиттл, которую и намеревается превратить в
принцессу.
Или она сама завела бы себе молодого любовника — парня с рельефной
мускулатурой и неотразимой улыбкой. Постепенно она превратилась бы в
стареющую даму, изо всех сил пытающуюся сохранить остатки стремительно
увядающей красоты, начала бы обращаться к пластическим хирургам, делала бы
подтяжки, накачивала губы коллагеном, тоннами покупала бы дорогие
французские кремы, ни дня не проводила бы без массажа и купания в бассейне.
Питалась бы фруктовыми салатами и вареной рыбой, пила витамины.
И через некоторое время она стала бы обыкновенной старой женщиной,
старательно закрашивающей седину, замазывающей морщины и шрамы от
пластических операций, скучной старухой в роскошных нарядах и украшениях,
достойных Клеопатры.
К тому времени Чэнс наверняка нашел бы себе кого-нибудь помоложе и посвежее,
развелся бы с Марси и оставил бы ей процентов сорок от своего состояния.
А она больше и не требовала бы, поскольку за это время уже сколотила бы
миллионы на цветочном бизнесе. У нее было бы все — деньги, положение в
обществе, связи... Но у нее не было бы больше Чэнса.
Хотя, возможно, они не стали бы разводиться и так и провели бы остаток дней
в спальнях, расположенных в разных концах их огромного особняка.
Марси тихо всхлипнула. Она представила себя старой и одинокой, и ей
сделалось невыносимо тоскливо оттого, что, если она хочет быть с Чэнсом, ей
придется превратиться именно в такую женщину, подстроиться под мужа,
подчинить себя его воле.
Потому что уж кто-кто, а Чэнс Фоулер никогда не станет что-либо менять в
своей жизни ради цветочницы.
Марси тяжело вздохнула, встала с пола и направилась к себе в комнату. Сейчас
она переоденется в уютный халат, заварит чашечку горячего шоколада, намажет
маслом ароматную булочку с маком, заберется под теплое одеяло и почитает
купленный недавно роман английского писателя о любви греческой девушки и
итальянского офицера.
Между тем Чэнс нервничал не меньше своей возлюбленной. Он почти не смотрел
на дорогу, голова у него была занята мыслями о Марси.
Дома он первым делом кинулся к мигающему автоответчику.
За время его отсутствия было оставлено два сообщения: от Скотта Блейка из
Сан-Франциско и от Энн Меткалф, бессменного секретаря отца.
Поколебавшись, Чэнс решил начать со Скотта.
— Привет, это Чэнс. Что-нибудь стряслось?
— Нет, все в порядке, даже лучше — мы явно опережаем график, поэтому я
и звоню. Нужно, чтобы ты принял работу и подписал кое-какие бумаги. Когда
сможешь приехать?
— Я сверюсь со своим ежедневником и перезвоню тебе утром, хорошо?
Чэнс быстро свернул разговор и начал было набирать номер Энн Меткалф, но
передумал: сегодня День благодарения и Энн, как и другие сотрудники,
наверняка получила возможность отдохнуть.
Она не сказала ничего определенного. Если бы дело было срочное, Энн
непременно сообщила бы, так что отец подождет до завтра.
Чэнс просмотрел кое-какие документы, приготовил себе пару бутербродов,
заварил травяной чай и отправился в спальню.
Там он сел на кровать и включил телевизор, машинально провел руками по
помятым простыням — двенадцать часов назад он занимался любовью с Марси на
этой самой кровати.
Никто и никогда не будил в нем такое жгучее, такое всепоглощающее желание.
Чэнс надкусил бутерброд и задумчиво потянулся к телефону — он вдруг почему-
то понял, зачем звонила Энн Меткалф.
— Добрый вечер, Энн, это Чэнс, — уверенно произнес он, когда на
другом конце провода сняли трубку. — Наверное, вы хотели передать мне
указания его величества? — Чэнсу не удалось сдержать сарказм. —
Как я понимаю, у нас очередные
семейные
посиделки. Наверняка приедет
фотограф из
Пипл
, чтобы запечатлеть счастливую семью у очага. На
прошлогодней фотографии, если мне не изменяет память, мы имели удовольствие
лицезреть миссис Дуглас Фоулер номер пять.
— Ох, Чэнс. — На другом конце провода тяжело вздохнули. —
Отец хочет, чтобы семья собралась вместе на Рождество.
— Знаешь, Энн, — резко отозвался Чэнс, — не знаю, что там
придумал папа, но мне кажется, он вполне обойдется без меня. Там и так будет
предостаточно дядюшек и тетушек, кузенов и кузин и прочих жаждущих отхватить
кусок от
денежного пирога
. Меня это не интересует, да и отец вряд ли
заметит мое отсутствие.
— Кстати, о деньгах. Твой отец просил меня узнать, почему ты вернул
чек, который он послал тебе на прошлой неделе?
— Я уже сказал: плевать я хотел на его деньги, мне своих хватает.
— Но это был подарок ко дню рождения...
— Это был клочок бумаги, подписанный папиным бухгалтером и отправленный
по почте, а не подарок, — отчеканил Чэнс. — Извините, Энн, я не
хотел вам грубить, просто я дико устал.
— Твой отец планирует устроить семейное торжество шестого декабря, то
есть на следующей неделе. Ты должен прибыть в час дня, праздничный ужин в
четыре, дети откроют подарки в шесть, взрослые — в девять.
— Подарки за три недели до Рождества?!
— Твой отец и Джоан уезжают на все праздники. Они планируют встретить
Рождество и Новый год на Таити. Ты сможешь прийти на ужин?
— Я постараюсь.
Чэнс бросил трубку и принялся доедать бутерброды.
Кажется, он был чересчур резок с Энн. Она хорошая женщина и не имеет
никакого отношения к причудам отца. Надо будет купить ей подарок, цветы и
послать вместе с открыткой и извинениями.
Как и предполагала Марси, день после праздника завершился полным безумием. В
магазинчике толпился народ, сметая кипарисы и другие вечнозеленые растения к
Рождеству.
Марси едва успела снять украшения, развешенные ко Дню благодарения, и
заменить их рождественскими гирляндами. Она также заполнила приглашения на
ежегодную вечеринку, которую устраивала для своих сотрудников и друзей.
Она так погрузилась в дела, что не заметила, как к ее столу подошел Глен.
— Мы все убрали, ребята уже разошлись по домам, — сообщил
он. — Если тебе больше ничего не нужно, то я, пожалуй, тоже пойду.
— Спасибо за помощь, Глен, можешь идти, до завтра. — Марси
улыбнулась.
Она заперла дверь и принялась, как обычно, наводить порядок на прилавке.
От Чэнса не было ни слуху ни духу. Странно, они вроде бы договаривались о
свидании. По крайней мере когда он отвозил ее домой вчера и напрашивался на
ночь, а она отказала, сославшись на усталость, он пригласил ее на ужин на
сегодня.
Марси с тоской выглянула на улицу. Ничего не оставалось, как подключить
сигнализацию и отправиться домой.
Она отчаянно пыталась справиться с охватившим ее разочарованием. Неужели она
позволит какому-то Чэнсу Фоулеру испортить ей жизнь?
Марси тряхнула головой и решила подумать о чем-нибудь другом. Например, о
вечеринке, которую она наметила на четырнадцатое декабря.
Нужно будет вложить приглашения в конверты, наклеить марки и разослать.
Удрученно вздохнув, Марси взялась за писанину.
Возня с приглашениями отняла довольно много времени, и, закончив, Марси
облегченно выпрямилась — наконец-то! То ли дело украшать...
Она придирчиво обвела взглядом комнату: да, здесь придется потрудиться!
Украсить дом — дело непростое, надо набраться терпения, да и подкупить кое-
что из украшений не мешает — Рождество на носу.
Марси пошла в кладовку, достала коробку с игрушками и вернулась в гостиную.
Разложив свои сокровища, она начала их рассматривать. Маловато,
конечно, — дом должен сверкать и манить, он должен быть уютным и
согревать... Непростая задача для одинокой женщины. Ее мысли прервал
телефонный звонок. Разумеется, Чэнс, она это почувствовала сразу.
— Надеюсь, не оторвал тебя от какого-нибудь важного занятия?
Марси по тону почувствовала, что он улыбается. Уголки губ у нее сами собой
поползли вверх.
— Да нет, всего лишь разбираю украшения, которым предстоит почетная
обязанность сделать мой дом красивым на Рождество.
— Я хотел зайти за тобой после работы, но задержался на одной
официальной встрече, она продлилась дольше, чем я рассчитывал. Ты не против
встретиться? Могли бы пойти куда-нибудь поужинать или?..
Марси бросила быстрый взгляд на беспорядок в комнате — все ее существо
рвалось туда, к Чэнсу... Все же она попыталась сдаться не сразу.
— Я бы с удовольствием, но у меня куча дел. Может, в другой раз?
— Марси, ты, конечно, устала. Как вообще прошел день?
— На работе была занята под завязку — перед праздником народ
активизировался. — Она мельком глянула на кучу конвертов, готовых к
отправке. — Да еще взяла кое-какую работу домой — так, мелочь, но
довольно кропотливая.
— Вот это женщина, ни минуты покоя. — В голосе Чэнса сквозило
неподдельное удивление. Впрочем, явно не без иронии. — Я думал, у
хозяйки должен быть достойный з
...Закладка в соц.сетях
