Жанр: Любовные романы
Золотой мираж
...ь приятный для меня. — Он попытался поймать ее губы.
Она почувствовала, как его руки скользнули вверх по ее спине, и теперь он
уже с силой прижал ее к себе, чувствуя одновременно и податливость, и
сопротивление ее тела. Протянутые губы были нежными и теплыми. Кит,
выпростав руки, обвила его шею.
Джона обожгло жгучее желание не только властвовать над ее телом. Его влекли
к Кит ее неистраченная энергия, живой талант, жажда жизни и редкое умение
радоваться ей.
Кит безотчетно отдалась его сильным рукам, подчиняясь почти интуитивному
желанию быть обласканной и любимой.
Когда первые страстные поцелуи ослабели, Кит просто уютно устроилась в
объятиях Джона, согретая его теплом.
— Я соскучилась, Джон Ти, — шепнула она, легонько целуя его в шею.
— Я тоже, — просто признался он и потерся подбородком о
шелковистую макушку. Ее волосы пахли свежим вечерним ветерком. — Нолану
и мне необходимо слетать в Лос-Анджелес по кое-каким делам. Собери вещички,
я беру тебя с собой.
— Надолго? — спросила Кит, отодвигаясь.
— На четыре или пять дней. Самое большее на неделю.
— Очень заманчивое предложение. — Кит откинула со лба спутанные
волосы. — Но у меня назначено интервью, и к тому же...
Закончить фразу ей помешал недовольный голос Полы с крыльца:
— Мне очень жаль прерывать воркование голубков, но тебя, Кит, просят к
телефону.
— Кто? — спросил Джон, не отпуская Кит.
— Мори.
— Скажи, что Кит перезвонит ему.
— Нет-нет, скажи, что я сейчас приду. — Кит с упреком посмотрела
на Джона и сняла его руки со своих плеч.
— Забудь о Мори, — сказал ей Джон, как только Пола скрылась в
доме. — В Лос-Анджелесе я познакомлю тебя с Сидом Грэмом...
— Нет. — Кит закрыла ему рот поцелуем. — Разговор окончен. А
теперь отпусти меня, я хочу знать, зачем я понадобилась Мори.
Джон неохотно отпустил ее. Кит, сделав несколько шагов, вдруг повернулась и
посмотрела, идет ли он за ней.
Он стоял на месте.
— Разве ты не зайдешь?
— Меня в аэропорту ждет Нолан, — резко ответил Джон и,
повернувшись, направился к машине. — Я позвоню тебе.
Он знал, что зол и груб, но что он мог поделать. Его бесила ее непонятная
верность Мори Роузу. Благородно, но глупо. Почему она не слушается его
советов? Ведь он только хочет помочь ей.
Сев в машину, он с силой нажал на стартер и, разбрасывая колесами гравий,
резко развернул
ровер
и выехал за ворота.
Глядя, как оседает поднятая колесами пыль, Кит провела рукой по волосам и
вдруг почувствовала, как она устала и недовольна собой. Словно и не было
всего того приятного и таинственно волнующего, что она испытала несколько
мгновений назад. Вздохнув, она медленно поднялась по ступеням крыльца,
сознавая, что ей совершенно безразлично, что скажет ей сейчас Мори.
— Почему ты не звонишь мне? — услышала она его упрек, как только
взяла трубку. — Не мешало бы время от времени справляться, как идут
дела. Как прошло интервью с
Папи
?
— Отлично. — Кит опустилась на диван.
— О чем они тебя расспрашивали? Сказали, когда напечатают интервью?
— Я не спросила.
— Хорошо, я сам узнаю. Не забудь, к тебе в субботу наведается репортер
из Денвера и журналистка из Аспена...
— У меня все записано, Мори. Мы с тобой все уже обговорили. Ты что,
забыл?
— Я все помню. Я просто хочу лишний раз тебе напомнить, сама понимаешь.
Реклама свое дело делает, Кит. Я каждый день получаю сценарии для тебя.
Собралась уже целая пачка, отправлю тебе сегодня же. Помяни мое слово, Кит,
у тебя будет новый контракт еще до того, как ты закончишь съемки. В городе о
тебе уже говорят. И говорят нужные нам люди.
— Замечательно, Мори, — механически улыбнулась Кит, вертя в
пальцах провод телефона.
— Что-то не слышу особой радости, — упрекнул ее Мори.
— Что ты, я рада. — Она оставила в покое телефонный провод. —
Ты же знаешь, Мори, как я люблю свою работу. — Хоть здесь-то она могла
не кривить душой. А что касается прессы, рекламы, интервью, общественного
мнения, интриг и политиканства, то все это начинало вызывать у нее
отвращение, и Мори следовало бы это знать.
— Ты и здесь справишься, детка. Кстати, я сумел всех убедить. Я уверен,
мы справимся. Я верю в тебя, всегда верил.
— Постараюсь.
— Мне пора. Разговор с одним типом из
Парамаунта
, он будет звонить. Я
еще сделаю из тебя звезду, вот увидишь. — Он повесил трубку.
Все последующие дни Кит была занята делами. Она постаралась загрузить себя
как только можно, чтобы ни о чем не думать.
Скрестив ноги, она сидела на полу перед шкафом с охотничьими ружьями отца,
вытаскивая из нижних ящиков старые журналы, коробки с патронами,
приспособления для чистки ружей, промасленные лоскутья, охотничьи ножи и уже
совсем непонятный мусор в виде старых оберток от жевательной резинки. Она не
переставала удивляться тому, как отцу удавалось находить что-то нужное в
этом беспорядке. Впрочем, посторонних также удивлял беспорядок в ее
собственных вещах, вспомнила Кит.
Когда она бросила три последних журнала в общую груду на полу, из одного из
них выпали грязные отцовские носки.
— Наверное, он так и не заметил их исчезновения, — пробормотала
про себя Кит, отбрасывая их подальше, к тряпью, и на всякий случай отвернув
нос.
— Что ты сказала? — Пола неподвижно лежала на диване с питательной
маской на лице — на голове тюрбан из полотенца, одна нога еле прикрыта полой
бирюзового халатика. Пилочкой она подправляла ногти, покачивая обнаженным
коленом под медленную джазовую мелодию, журчавшую из проигрывателя.
Не собираясь сообщать ей о носках, Кит сказала, что, пожалуй, все эти
журналы надо сдать в макулатуру, если это удастся.
— Похоже, последние три года отец выписывал все выходящее здесь.
— Там есть что-нибудь интересное?
— Нет, если, конечно, тебя не интересуют журналы для охотников и
любителей рыбной ловли. Хочешь полистать?
Кит улыбнулась, представив себе Полу листающей журнал для охотника.
— Пожалуй, нет, — пробормотала Пола изменившимся голосом.
Очевидно, маска уже достаточно застыла.
— Чип сказал, куда он приглашает тебя сегодня вечером? — Кит
потянула за край журнала в углу полки, и вся стопка рухнула на пол.
Недовольно поморщив нос и осознав, что все это придется убирать ей самой,
Кит мрачно продолжила: — Это может быть
Гордон
или
Пиньонс
.
И вдруг с досадой вспомнила, что именно эти рестораны с иронией упомянул
Гарт.
— Нет, не сказал, — не успела ответить Пола, как в входную дверь
кто-то громко постучал. — О Боже, — в панике воскликнула
она, — кто-то пришел!
Сорвавшись с дивана, Пола мигом взбежала по лестнице наверх, одной рукой
придерживая тюрбан из полотенца, а другой пытаясь запахнуть узкие полы
халатика.
Кит поднялась и, неторопливо перешагивая через разбросанные журналы и давая
Поле время скрыться в спальне, наконец подошла к двери.
На крыльце стоял незнакомый человек лет за тридцать в легких брюках цвета
хаки, спортивных матерчатых туфлях на резиновой подошве и во фланелевом
пиджаке. На губах его было подобие вежливой улыбки, взгляд, которым он
окинул Кит, был цепким и все подмечающим.
— Вы — Кит Мастерс, — утвердительно произнес он.
Кит сначала посмотрела мимо него во двор на автомобиль, скорее всего взятый
напрокат, и лишь потом опять взглянула на гостя.
— Вы угадали. — Она улыбнулась, увидев торчащий из его кармана
край блокнота, и по вздутию того же кармана определила, что в нем также
портативный магнитофон.
— Я — Клэнси Филлипс.
— Репортер, не так ли?
А про себя подумала, что, кажется, уже научилась узнавать эту братию по
одному внешнему виду.
— Независимый репортер, — уточнил гость, продолжая пристально
разглядывать ее. Он, несомненно, уже заметил ее растрепанные волосы и почти
полное отсутствие косметики.
— Вас прислал Мори?
Кит нахмурилась: в ее записях этот визит не был предусмотрен.
— Да... Если я не вовремя, то могу зайти в другой раз.
— Нет, ничего, — ответила Кит, предпочитая поскорее
отделаться. — Только Мори, очевидно, забыл меня предупредить о вашем
визите сегодня.
Однако Кит открыла дверь пошире, пропуская его.
— Входите. Извините за беспорядок.
— Ничего, не беспокойтесь.
Наконец Кит удобно уселась в отцовском кресле, магнитофон стоял рядом на
столе, а Клэнси Филлипс расположился на тахте.
Интервью началось с банальных вопросов о ее детстве, родителях, школе и
наконец коснулось того, ради чего репортер и пожаловал. Конечно же, Джон
Тревис.
— Вы можете что-нибудь сказать о вашем романе с Джоном Тревисом? —
спросил репортер, и его до того спокойные глаза оживленно заблестели.
Кит вполне искренне рассмеялась.
— Значит, у нас с ним уже роман, не так ли?
— И в полном разгаре, насколько я наслышан.
— А вы всегда верите всему, что слышите? — спросила Кит
насмешливо.
— Вы часто появляетесь вместе. Ведь вы не станете этого отрицать?
— Конечно, не стану, — ответила Кит, решив чрезмерно не развивать
эту тему.
— Скажите, что вы чувствуете, встречаясь с мужчиной, ставшим своего
рода символом сексуальности?
— Джон Тревис считает себя прежде всего актером.
— Это его дело, но для женщин Америки он прежде всего сексуально
привлекательный мужчина. Кажется, это Робин Лич назвал его воплощением
чувственной пульсации.
— Возможно.
Попытки репортера направить беседу в явно определенное русло стали
раздражать Кит. Но она и виду не подала. У этой игры свои законы, и надо
сыграть свою роль до конца, решила она.
— Когда вы с ним появляетесь вместе, вас не беспокоит повышенное
внимание женщин к вашему спутнику или, возможно, даже их попытки флиртовать
с ним?
— Почему это должно меня беспокоить?
— Многие женщины испытывали бы ревность.
— Я не отношусь к ним. Я сама по себе.
— Значит, не в этом причина ваших размолвок?
— Каких размолвок? — спросила Кит ледяным тоном. — Назовите.
— Вы хотите сказать, что между вами и Джоном Тревисом никогда не
возникали разногласия и вы никогда не ссорились?
— Именно это я хочу сказать. — Кит изменила тон. — Откуда вы взяли, что мы ссоримся?
Он неопределенно пожал плечами.
— Вы прилетели сюда с Тревисом в одном самолете, остановились в его
доме... А потом вдруг переселились сюда. Сейчас он в Лос-Анджелесе, а вы
здесь...
На мгновение Кит потеряла дар речи. Неужели на основании таких пустячных
фактов можно сделать далеко идущие выводы? Она была потрясена.
— У Джона дела в Лос-Анджелесе, а у меня здесь назначены интервью,
которые нельзя отменить.
— Их можно было бы дать в Лос-Анджелесе.
— Не все. Речь идет о репортерах местной прессы.
Кит почувствовала, что не выдержит и вот-вот сорвется, и постаралась взять
себя в руки.
— Продолжим нашу беседу, — сказала она.
— Вам известно, что Джон Тревис встречался во время этого приезда в
Аспен с Кэтлин Тернер?
— Ну и что из того? — постаралась как можно безразличней ответить
Кит.
— Она хотела получить вашу роль в его фильме.
— Вы этим собираетесь удивить меня, мистер Филлипс? — парировала
Кит. — Многие хотели бы получить роль Иден. Я не знаю ни одной актрисы,
которая не мечтала бы об этом.
— А как вам удалось получить ее? — Намек был совершенно ясен.
— Знаете, мистер Филлипс, отбор на роли — процедура всем известная и
стара, как сам театр, — сказала Кит, не скрывая презрения.
— И как самая старая из профессий?
— И то и другое давно не шокирует общество. — В голове давно уже
звенел колокольчик, предупреждающий об опасности. — Какое издание,
простите, вы представляете? Я не расслышала.
— Я ничего не говорил.
— Если вы будете откровенны до конца, то окажется, что и с моим агентом
об интервью вы тоже не договаривались, не так ли, мистер Филлипс?
— Так.
— А кому вы продадите эту статью, мистер Филлипс? Или я должна вам
перечислить все возможные издания?
—
Информатор
проявил интерес к подобного рода материалу, —
признался репортер.
— В надежде, конечно, что вам удастся раздобыть что-нибудь эдакое,
сенсационное, не так ли?
— Я этого не утверждаю, — улыбнулся он с усилием.
— Но и не отрицаете. Интервью закончено, мистер Филлипс. — Кит
выключила магнитофон и встала. — Прошу вас уйти.
— Вы не очень любезны.
— Вам это только кажется.
Кит, прихватив магнитофон, направилась к двери. Открыв ее, она стояла и
ждала с магнитофоном в руке, когда репортер наконец поднимется с тахты.
—
Информатор
имеет колоссальный тираж. О вас узнают по всей
стране, — попытался было убедить ее Филлипс.
Он все еще сидел и не спеша засовывал в карман блокнот и ручку. Наконец он
встал.
— Вам следует подумать об этом, мисс Мастерс.
— Я уже думала, и много раз. В сущности, каждый раз, когда читала в
таких листках искаженные факты, коварно использованные цитаты, явную ложь,
выдаваемую за правду. — Кит распахнула дверь. — Прощайте, мистер
Филлипс.
— Мне говорили, что вы очень доброжелательны и прессе с вами легко
работать, мисс Мастерс. Неужели слава так изменила вас?
Кит оставила без внимания его замечание.
— Вот ваш магнитофон.
Репортер, взяв его, с сожалением посмотрел на Кит и вышел. Кит, все еще
сохраняя спокойствие, закрыла за ним дверь. Она прислушивалась к тому, как
он завел машину и наконец уехал. Только потом она почувствовала, как от
крепко стиснутых зубов у нее онемели щеки.
Резко повернувшись, она вернулась в гостиную и беспокойно заходила из угла в
угол. Он все же достал ее.
Зачем она впустила этого типа в свой дом? Не предвестник ли он того, что
ждет ее теперь?
Кит в растерянности посмотрела на груды журналов на полу и беспорядочно
разбросанные повсюду вещи.
Впервые ей не удавалось заставить себя сосредоточиться на чем-то.
Недовольство собой не оставляло ее.
Опустившись в кресло, она обхватила руками колени и тесно прижала их к
груди. В этой позе нашла ее Пола два часа спустя, когда, одетая в
бутылочного цвета костюм из панбархата, появилась в гостиной, готовая ехать
на обед с Чипом.
— Интервью, судя по всему, было коротким, — заметила она, на ходу
вдевая в уши длинные, с подвесками сережки.
— Да, недолгим, — коротко ответила Кит, не вдаваясь в подробности.
Взгляд Полы остановился на беспорядке на полу.
— Ты не далеко продвинулась в этой разборке, дорогая.
— Я задумалась.
Пола, бросив на нее пристальный взгляд, опустилась на диван.
— Будь осторожна. Чем больше задумываешься, тем сильнее опасность
наделать глупостей. — Она закинула ногу на ногу.
— Возможно, я их уже наделала, — заметила Кит с несвойственной ей
откровенной иронией.
— Ну, небольшое грехопадение не такая уж беда, — успокаивающе
заявила Пола, но когда это не вызвало ни тени улыбки на лице подруги, она
внимательно посмотрела на нее. — Что беспокоит тебя, Кит?
— Так, разные вещи, — пожала плечами Кит.
— Это может означать все что угодно, дорогая.
Кит внезапно вскочила с кресла и подошла к камину.
— Понимаешь, когда я была просто актрисой, снимавшейся в мыльных
операх, все было иначе. Я была Кит Мастерс, делала и говорила что хотела, не
следила за каждым своим словом и не боялась, что если скажу что невпопад, то
этим тут же кто-то воспользуется. Я была нормальным человеком. А теперь
отношение ко мне изменилось.
— Ты не ждала этого? — осторожно и мягко спросила Пола.
— Нет! — воскликнула Кит, решительно тряхнув головой. — Я
была слишком занята работой, поисками ролей, которые хотела сыграть, поэтому
ни о чем другом не думала. Неожиданно я стала Кит Мастерс, кандидаткой в
звезды, и тут всё, вернее, все ко мне переменились и, кажется, готовы
поверить любому недоброму слову обо мне.
— Ты не о Джоне ли Тревисе говоришь? — медленно произнося слова,
спросила Пола.
Кит, печально вздохнув, отошла от камина.
— Ты имеешь в виду слухи о том, что роль мне досталась потому, что я
сплю с ним? Честно сказать, я ожидала этого от Голливуда. Я ожидала сплетен,
зависти, злобы. Я даже готова была это понять. Поэтому не принимала близко к
сердцу. Я знала, что подобную грязь можно отмыть, она шрамов не оставляет.
— Тогда что же тебя беспокоит?
— То, что все остальные тоже переменились ко мне. Чужие, совсем
незнакомые мне люди, и те, кого я знала всю жизнь. Они убеждены в том, что я
стала другой, считаю себя выше их, не дорожу тем, чем дорожила прежде, что
я... как бы сказать, морально развращена... — Она умолкла. — И не
потому, что они действительно верят в этом. Они хотят верить...
— И ты не ожидала этого?
— От тех, кого знала, нет, — неожиданно резко ответила Кит.
— Напрасно, — улыбнулась Пола. — Почему ты считаешь, что твои
друзья и знакомые в Аспене чем-то отличаются от тех, кого ты знаешь в
Голливуде? Тебя удивляет, что люди, совсем не знающие тебя, думают о тебе
так же? Да разве такие пороки, как эгоизм, зависть, злоба, присущи только
Голливуду?
— Наверное, ты права, — устало произнесла Кит.
— Человеку свойственно сначала помогать тому, кто взбирается вверх по
лестнице успеха, а потом с не меньшим рвением помогать ему свалиться с нее.
И не потому, что кто-то порицает тебя за успех, а потому, что твой успех
напоминает кому-то о его неудаче. Тебе повезло, а им нет. Вот и трудно
смириться с мыслью, что ты лучше их. Из чувства самозащиты тебя готовы
подозревать в чем-то противозаконном, безнравственном, аморальном и только
этим объяснять твой успех. Здесь, в сущности, нет личных мотивов. —
Пола остановилась. — Я не стану говорить, хорошо это или плохо. Просто
такова реальность.
— Все равно мне это не нравится. — Кит решительным жестом
скрестила руки на груди и отошла к окну. За ним уже алел закат.
— Никому это не нравится. Но ты не должна придавать этому такого
значения, не должна обращать внимания на сплетни. — Похоже, что Пола
начала сердиться. — Чтобы добиться успеха и стать звездой, надо верить
в себя. Верить абсолютно, без колебаний. Для этого надо стать эгоистичной,
расчетливой, временами даже жестокой, иначе тебя растопчут! Такова цена
славы.
— Но это все не по мне, Пола! Я не могу стать такой.
— Бедняжка Кит, — насмешливо пробормотала Пола. — Жизнь
наносит невинности свои первые удары. Печальное зрелище. Но ничего, ты
закалишься.
— А стоит ли?
— Мы сейчас не будем это обсуждать. — За окном вспыхнули огни фар
подъехавшего автомобиля. — Это, наверное, Чип. — Пола поднялась,
накинула на плечи пальто и направилась к двери. На пороге она остановилась и
посмотрела на Кит — в глазах ее были нежность и сострадание. — Не
вздумай впадать в уныние и размышлять над этим весь вечер. Все равно ничего
не изменить.
18
В старом камине, сложенном из обкатанных речных камней, потрескивали
поленья. Веселый огонь освещал лишь небольшое пространство перед камином,
оставляя дальние углы гостиной в уютном полумраке. Беннон, поставив на
решетку ногу и облокотившись о мраморную полку, смотрел, как шаловливые
язычки пламени лижут только что брошенное в камин березовое бревно.
За его спиной тихо шелестела тетрадями готовившая уроки Лора. Поскрипывало
кресло под тяжестью тела Старого Тома, и было слышно, как он посасывает свою
трубку.
— Семейство Грегори, кажется, решило все распродать, — промолвил
старик и выбил пепел из трубки.
— Да. Дом, магазин и все прочее, — подтвердил Беннон. — Жена
Грегори жаловалась мне, что ей трудно одной управляться в магазине. А нанять
кого-нибудь стало невозможным. Они больше не надеются, что здесь станет
лучше.
— Вечная история, — проворчал Старый Том. — Сильные
становятся сильнее, слабые слабеют и сами добивают себя.
— Пожалуй, что так.
— Думаю,
Серебряная роща
тоже скоро перейдет в другие руки. —
Старый Том поковырял спичкой в трубке. — А жаль, если такое случится.
— Это будет ужасно, дед, — подала свой голос Лора.
— Тебе бы этого не хотелось, а? — спросил он, бросив взгляд на
внучку, готовившую уроки за сосновым столом, который он тридцать лет назад
смастерил для сына.
— Нет, не хотелось бы, дед.
— От этого впору горам взбеситься.
— Горы не бесятся, дедушка, — с укором поглядела на него Лора.
— Ты права, малышка. Горы не сердятся, они не воюют между собой и не
плачут. Это удел человека, и все по собственной глупости. Эта земля знает —
что бы ни натворил на ней человек, сколько бы ни нанес разрушений, все
порушить ему не удастся. Рядом со срубленным деревом вырастет новое.
Пройдись по городу, и ты увидишь, как в трещинах асфальта зеленеет трава.
Человек строит на земле свои дома, города, дороги. Земля все терпит, но не
отдает своего плодородия до конца. Она родит, как родила. Стоит человеку
отойти в сторонку, как она забирает свое и тут же стирает следы его
пребывания. Посмотри на старые штольни. Входы в них густо заросли
кустарником. А тропы, по которым ходили поколения рудокопов? Пойди сыщи их
теперь. Все заросли. Такова сила и мощь земли. Запомни это.
— Дед, ты ничего не знаешь о загрязнении земли. — Лора произнесла
это с укором и снисхождением. — Кислотные дожди губят леса. Все
окружающее отравлено токсическими отходами...
Но дед строго остановил ее.
— Все равно земля возьмет свое. Если не в твое время, то при жизни
твоих внуков, но день этот придет. Человек может уничтожить себе подобного,
но землю — никогда. Когда исчезнет с ее лица последний человек, земля
останется и будет жить. Сила и плодородие ее неисчерпаемы. — Старый Том
умолк, посасывая пустую трубку, проверяя, хорошо ли прочистил ее. — Все
эти разговоры об озоновых дырах, загрязнении воды и воздуха свидетельствуют
не о страхе человека перед тем, что он сотворил с землей, а о его страхе
перед тем, что он сотворил с самим собой. Он не стремится беречь землю, а
думает лишь о том, как сберечь себя на ней. В глубине его сознания прячется
эдакая мыслишка: земля сама отлично позаботится о себе.
Беннон, прислушиваясь к разговору деда с внучкой, смотрел на сосредоточенно
хмурившуюся Лору и гадал: что из этого она все же поняла? Но Лора, пожав
плечами, вернулась к своим урокам.
— И все же это ужасно, что продадут ранчо
Серебряная роща
, —
неожиданно сказала она. — Тетя Сондра говорила, что тот, кто его купит,
построит здесь лыжный курорт, большие магазины, рестораны и многоэтажные
дома. — Лора повертела в воздухе ручкой и задумчиво почесала ею
щеку. — Баффи, например, считает, что это просто здорово. Наверное, она
права. Курорт будет так близко от нас, что мы с ней сможем каждое
воскресенье бывать там. Она хочет, чтобы я тоже купила такой же ярко-розовый
лыжный костюм, как у нее. Ей уже купили все для лыж: костюм, ботинки и все
остальное. Это здорово.
Печальные нотки в голосе девочки, ее детская наивная зависть больно кольнули
Беннона, и он, отвернувшись, снова уставил
...Закладка в соц.сетях
