Жанр: Любовные романы
Под сенью виноградных лоз
... открытой двери, за
которой мелькали силуэты нарядных гостей. Шум голосов проникал в комнату. Он
перевел взгляд на Келли. Металлические нити, вплетенные в кружевную ткань ее
золотистого платья, мерцали в полутьме комнаты. Ему вдруг стало интересно,
есть ли у нее под платьем белье...
— Вам, наверное, захотелось побыть в тишине? — спросил он,
отхлебывая пиво.
Она улыбнулась и кивнула.
— Сегодня у меня был трудный день.
— Догадываюсь.
— У вас, впрочем, тоже, — прибавила Келли. Внешне она выглядела
спокойной, но в ее взгляде таилась какая-то затаенная тревога. Почему? Это
была вторая вещь, которую ему захотелось выяснить. — Вы прилетели
сегодня?
— Вчера. Кэтрин необходимо было отдохнуть перед аукционом.
Подняв голову, Келли встретилась с ним взглядом. Темные спокойные глаза, в
которых чувствуется внутренняя сила. Келли не сомневалась, что он будет
защищать до конца то, что ему принадлежит.
Ощущая некоторое внутреннее беспокойство, Келли отвела глаза.
— Ваша жена приехала с вами?
— Я не женат.
Келли посмотрела на него с удивлением.
— Мне казалось, я где-то читала, что вы женились.
— Давние дела. Мы разошлись.
— Никогда не знаю, что говорить в таких случаях. — Она крутила в
руках сигарету. — Проявить сочувствие и сказать, как мне печально это
слышать, или, напротив, радоваться.
— Радуйтесь. — Он улыбнулся. — Я радуюсь.
— Хорошо. Я рада за вас.
— Спасибо.
— Похоже, что Кэтрин прекрасно проводит время. — Келли на какое-то
мгновение увидела главу семейства Ратледж среди плотно обступивших ее
людей. — Она все время окружена людьми. — Келли это устраивало:
достаточно поймать взгляд Кэтрин, улыбнуться и кивнуть — и правила этикета
были соблюдены.
— Кэтрин рада любой возможности поговорить о виноделии. Думаю, в этом
нет ничего удивительного. Для всех Ратледжей жизнь — это каберне. — Он
криво усмехнулся.
Его шутка рассмешила Келли. Посмотрев на него с интересом, она не удержалась
и сказала:
— Но ведь вы тоже Ратледж.
Улыбка сильней проступила на его лице, а в глазах заиграли озорные огоньки.
— Кэтрин сказала бы, что я из тех сортов каберне, которые долго
созревают, в которых слишком много дубильных веществ. Она любит сравнивать
людей с разными винами. Для нее вина — как живые существа со своими
характерами. Вот вас, например... — Он задумался, изучающе глядя на
нее, взгляд его стал слишком уж откровенным. — Думаю, ей было бы трудно
охарактеризовать вас. Хотя вы скорее принадлежите к сухим винам, чем к
сладким. Пожалуй, белое сухое...
— Надеюсь, вы ошибаетесь, — перебила его Келли с нарочито
легкомысленной интонацией. — Эти вина долго не живут.
— Все зависит от сорта винограда и года сбора. Некоторые из них
прекрасно сохраняются.
— Что ж, тогда все в порядке. — Она стряхнула пепел в хрустальную
пепельницу. — Надеюсь, Кэтрин не рассердили мои вопросы в интервью?
— Думаю, что нет, иначе вы бы уже знали об этом, — успокоил ее
Сэм, понимая, что Келли сознательно уходит от разговоров о себе. — Я
думаю, она почувствовала в этих вопросах вызов, а это ей всегда нравится.
Как и любому виноделу. Иначе не следует связывать свою жизнь с винами.
— Значит, и вам тоже нравится?
— Конечно. — И тут же сам задал вопрос: — А вы долго жили в Напа-
Вэлли до переезда?
— Не очень. — Она медленно выпустила дым. — В Айове подростку
неплохо живется. Свежий воздух. Никакого смога, загрязнения атмосферы. Все
друг друга знают, все время что-нибудь да происходит — футбол по пятницам,
катание на санях, конкурсы в День поминовения, летние спортивные игры,
ярмарки, уборка урожая...
— Вы тоже в детстве собирали кукурузу?
— Намекаете на мой рост? — Она вызывающе посмотрела на него.
— Просто пытался представить вас в синих джинсах, ковбойке, в
соломенной шляпе и, наверное, короткие косички. — Он наклонился к ее
лицу. — У вас очень белая кожа, веснушки не досаждают?
— Вовсе нет. Я обычно становлюсь красной, как вареный рак.
— Видимо, вы и вправду собирали кукурузу.
— Только одно лето. Потом я устроилась работать на местную станцию,
сначала секретарем и одновременно курьером, спустя два месяца меня стали
выпускать в эфир как диск-жокея, если надо было кого-нибудь заменить. Ну и,
наконец, мне дали собственные часы.
— С таким-то голосом... Ничего удивительного.
— Голос, конечно, помог. Но к тому времени я уже могла заменить
звукооператора, ведущего
Новостей
, метеоролога, пробовала интервьюировать.
Приходилось программу составлять и рекламой заниматься.
— Наверное, тогда же стали подумывать о телевидении? Я имею в виду,
когда стали вести
Новости
на радио.
— Не совсем. — Келли заметила, что Сэм не притрагивался к пиву, а
просто держал в руке стакан, иногда перекатывая в нем жидкость. — Ведь
это была маленькая радиостанция, — напомнила она. — Прочтешь
последние новости с телетайпа — вот и все. Мы называли это
жареным
,
прямо
со сковородки
. Тогда я мечтала работать в газете, писать. Телевидением я
заинтересовалась только на втором курсе колледжа, проходя стажировку на
местной телестанции. Там мне и предложили место репортера — еще до окончания
колледжа. Я согласилась. — Она повела плечами. — Остальное — уже
отдельная история.
Рассказывая о своей работе на радио, Келли говорила с удовольствием, но
когда она упомянула о телевидении, Сэм почувствовал, как ее голос изменился,
потеплел, выражение лица стало мягче, а глаза заблестели. Сомнений не было:
Келли Дуглас обожала свою работу. Эти чувства были знакомы Сэму, так как
напоминали ему ту радость и удовлетворение, которые дарила ему работа на
виноградниках и в винодельне.
— Семья, должно быть, гордится вами.
— У меня никого нет. — Келли загасила сигарету в
пепельнице. — Мама умерла, когда мне только исполнилось восемь, а отца
я потеряла вскоре после окончания школы. А больше у меня никого не было — ни
братьев, ни сестер, никого.
— Вам, наверное, пришлось несладко.
— Жизнь вообще трудная штука, но альтернатива — еще хуже.
— Верно, — согласился он, и улыбка слегка тронула его губы. И тут
же спросил, склонив на плечо голову: — А чем занимался ваш отец?
— Всем понемногу. Как говорят в Айове: вез, что предлагали.
Сэм понимающе кивнул, но по прорезавшей лоб складке чувствовалось, что его мысли уже заняты другим.
— Как я понял, родились вы в Напа-Вэлли. В какой ее части? В Сент-
Хелен? Рутерфорде? Напа? Калистога-Спрингс?
Стоило ему начать перечислять города в долине, как Келли почувствовала, что
надо срочно что-то придумать, чтобы остановить его. Скрестив на груди руки,
она запрокинула голову, окинув его удивленным взглядом.
— Это что? Допрос? — Слова ее прозвучали упреком. — Если вам
интересно, сколько мне лет, я и так скажу: двадцать девять. Рост — пять
футов восемь дюймов, вес — сто двадцать пять фунтов, волосы каштановые,
глаза зеленые, не замужем. Училась в университете Айовы, окончила его
пятнадцатой на курсе. Люблю пастельные тона, одежду от Калвина Клейна,
музыку Кола Портера, особенно если поет Синатра. Предпочитаю йогурт
Йоплет
, а не
Дэннон
, обожаю немецкий шоколадный торт и не люблю острые
жирные блюда. Пью минералку
Эвиан
, а не
Перье
, иногда позволяю себе
пропустить стаканчик вина, но никогда не пью ничего крепкого. Курю, хотя
борюсь с этой привычкой. Может, я что-то упустила?
— Неужели у вас нет никакого хобби? — В его глазах она прочитала
нечто среднее между восхищением и удивлением.
— Вы настойчивы, — заявила Келли, досадуя, что ее усилия положить конец вопросам напрасны.
— Просто любопытен, — поправил ее Сэм, усмехаясь, — Очевидно,
вы не любите разговоры о вашей личной жизни. И очень умело отшиваете особо
назойливых. — Он отстранился от окна. — Я не хотел вас обидеть.
— А я вовсе не обижена. — Она поразилась, как он легко раскусил ее
уловки.
— Вот и хорошо. — Он упорно не сводил с нее глаз. — Человеку,
как вы, который постоянно на людях, уединение необходимо.
— Это правда.
Он широко улыбнулся.
— Так какое же у вас хобби? Вы так и не сказали. Келли беспокоил его
пристальный взгляд, но она ответила почти без колебаний:
— Не знаю, можно ли это считать хобби, но я люблю реставрировать старую
мебель. Раздобуду что-нибудь в царапинах и выбоинах, сниму лак, зачищу,
выровню, отполирую и вновь покрою лаком, чтобы вещь заиграла и стала как
новая. Началось это по необходимости: мне нужно было обставить квартиру,
которую я сняла, переехав в Сент-Луис. А теперь делаю это для собственного
удовольствия. Сейчас, например, я восстанавливаю старинный столик с
черепаховым покрытием, который откопала на распродаже на аукционе неподалеку
от моего дома на Грэмерси-Парк. Сам он из красного дерева. Я уже удалила с
него старую краску, отчистила, теперь следующий этап — покрыть несколькими
слоями воска.
— Ясно. — Он с пониманием улыбнулся ей. Келли почувствовала
волнение.
— Что еще сказать? Это занятие доставляет мне удовольствие. —
Келли старалась говорить непринужденно.
— Понятно. — Он замолчал и, потянувшись, взял ее правую руку и,
повернув ладонью кверху, стал внимательно разглядывать нежную розовую
кожу. — Я полагаю, что всю работу — чистку, полировку и прочее — вы
производите в перчатках.
От ласкового прикосновения у нее перехватило дыхание и по телу пробежали
мурашки. Ни разу ни одно мужское прикосновение так не волновало ее.
Несправедливо, что виной этому был Сэм Ратледж, и в его глазах она видела,
что и он испытывает нечто подобное.
— Действительно, для работы я надеваю перчатки. — Келли
высвободила руку, пытаясь справиться с охватившим ее волнением.
— Странно, — пробормотал он.
— Что именно? — Она стиснула ремешок вечерней сумочки, мучительно
соображая, как бы побыстрее завершить беседу.
— Я тоже люблю старые вещи. Только в моем случае это аэропланы.
— Аэропланы? — не смогла удержать удивления Келли. — Вы
умеете летать?
Он кивнул.
— Летаю, когда есть время, но это случается нечасто. У меня есть
Малыш
. — Видя ее недоуменный взгляд, Сэм пояснил: — Старый
двухместный биплан с открытой кабиной.
— Биплан? Вроде того, на котором летает Снупи в поисках Красного
Барона? — спросила она с улыбкой, вспомнив персонажа из мультяшки.
Сэм улыбнулся в ответ.
— Малыш не до такой степени старомоден, но некоторое сходство есть. Мой
биплан построен лет сорок назад для фигурных полетов. Купил я его в жутком
состоянии. Возился с ним все свободное время в течение двух лет, и теперь на
нем снова можно летать.
— Представляю, какая это была радость для вас, когда он оторвался от
земли. — Келли было знакомо это чувство гордости и удовлетворения,
которое испытал в тот момент Сэм.
— Большая радость, — согласился он.
Она смотрела на него в задумчивости.
— Никогда бы не подумала, что вы увлекаетесь авиаспортом. Скорее уж
теннисом, бадминтоном или поло. Все эти виды спорта больше подходят для
мужчины из винодельческого клана. Наверное, там, в воздухе, вы испытываете
огромное чувство свободы.
Он согласно кивнул.
— Свободы, власти. И более того, ощущение абсолютного владения
ситуацией. Того, что начинаешь особенно ценить, когда трудишься на земле,
завися от причуд матушки-природы.
— Понимаю вас. — Из гостиной донесся взрыв хохота. Келли
посмотрела в сторону двери. — Кто-то от души веселится.
— Похоже на то.
Она воспользовалась подходящей ситуацией.
— Думаю, мне пора возвращаться к остальным.
— Кэтрин, наверное, тоже потеряла меня. Вернемся вместе.
Молча наклонив голову в знак согласия, Келли пошла к двери, ощущая некоторый
дискомфорт от того, что Сэм идет следом за ней. Выйдя в гостиную, она,
обернувшись, послала ему улыбку и, кивнув на прощание, направилась к
ближайшей группе гостей.
Но ее тут же перехватил Хью.
— Келли, а я уже подумал, что ты совсем покинула нас.
— Честно говоря, я тебя ищу как раз для того, чтобы сказать: я скоро
ухожу. Очень скоро.
— Я не удивлен, зная твой сегодняшний день. — Глаза Хью светились
пониманием. Келли захотелось обнять его. — Я вызову тебе такси.
— Не стоит связываться с такси. — Рядом с ними стоял Сэм Ратледж.
Оказывается, он никуда не отошел, как она надеялась. — Мы на машине. Я
мог бы отвезти мисс Дуглас домой.
— Спасибо, но, право, в этом нет необходимости, — стала
отказываться Келли, повернувшись к нему.
— Необходимости, может, и нет, но если позволите, то это доставит мне
удовольствие, — спокойно заметил он.
— Воспользуйся предложением, — сказал Хью. — Когда я
последний раз садился в такси, оно еще раскачивалось от предыдущего
пассажира.
— А если Кэтрин захочет раньше ехать домой... — начала было Келли.
— Почему я должна захотеть уехать раньше? — вступила в разговор
Кэтрин Ратледж, на лице которой не было никаких следов усталости. — И
куда?
— В гостиницу, — ответил Сэм.
— Зачем? Никто пока не разъезжается, — спокойно заметила она.
— Кроме мисс Дуглас, — объяснил Сэм. — И поэтому я предложил
отвезти ее домой в нашей машине, но она беспокоится, что ты можешь захотеть
покинуть прием до моего возвращения.
— Очень любезно с вашей стороны, мисс Дуглас, но вам вовсе не стоит
волноваться по этому поводу. Я прекрасно провожу время и не собираюсь пока
уезжать. И настаиваю, чтобы Джонатан проводил вас домой.
— Джонатан? — удивленно наморщила лоб Келли. — Разве речь шла
не о Сэме?
— Разве я сказала Джонатан? — Кэтрин пребывала в замешательстве
лишь мгновение, а затем небрежно отмахнулась. — Ну конечно, я имею в
виду Сэма. Он отвезет вас.
У Келли не оставалось выбора. Поблагодарив Кэтрин, она прихватила пальто и
вышла из квартиры. Сэм шел рядом. После навеваемой кондиционерами прохлады
летняя ночь казалась особенно душной. Окинув взглядом ряд машин перед
подъездом, Сэм жестом указал на одну.
— Вон наш автомобиль. — Он сделал знак шоферу, и тот распахнул
заднюю дверцу.
Скользнув на сиденье, Келли расправила складки своего атласного пальто.
Никакой надежды на то, что Сэм отправит ее домой одну с шофером, не
оставалось — этот гигант протиснулся за ней следом и теперь сидел рядом.
Келли назвала водителю свой адрес и устроилась поудобнее на сиденье.
— Вы могли бы и не утруждать себя. — Она произнесла это, чтобы как-
то разрядить обстановку.
— Мог бы, — охотно согласился Сэм. — Но мне хочется
убедиться, что вы благополучно добрались домой.
Как вы сами заметили, находиться ночью на улицах города небезопасно.
— Рискованно, — уточнила Келли. Работа на телевидении выработала у
нее привычку выражаться точно.
— Рискованно. — Он принял поправку.
Келли откинулась назад, охваченная сильным желанием наконец-то расслабиться.
Сделав долгий глубокий выдох, она закрыла глаза, уголки ее губ на мгновение
приподнялись.
— Должна признать, что здесь намного комфортабельнее, — сказала
она. — Нью-йоркские такси — далеко не самый чистый и удобный вид
транспорта.
— И не самый безопасный.
Она искоса посмотрела в его сторону, встретив улыбающийся взгляд.
— Вы правы.
Свет уличных фонарей пробегал по салону автомобиля. Сэм молча следил за
игрой света и тени на ее лице. Оно было прекрасным при любом освещении —
смелая лепка, чистые линии, волосы то вспыхивают ярким пламенем, то черны
как ночь.
— Вы придете завтра вечером на винный аукцион?
— Нет. — Она слегка покачала головой. — Завтра я веду
вечерние
Новости
, — обзор за неделю. Руководство центрального канала
хочет, чтобы я почаще мелькала в эфире, зрители должны запомнить мое лицо.
Так будет продолжаться, пока моя программа не выйдет в эфир.
— Вам придется нелегко.
— Еще бы. Особенно когда подготовительная работа закончится и начнутся
съемки. Хью становится тогда тираном.
— Вы давно с ним знакомы? — Сэма интересовало, какие их связывали
отношения. Простое любопытство — не более того.
— Мы дружим уже более двух лет.
Дружим. Слово легко и непринужденно сорвалось с ее губ, не было повода
подозревать, что за ним скрывается нечто большее.
Автомобиль, замедлив ход, остановился перед кирпичным зданием начала века,
где снимала квартиру Келли. Шофер вышел, открыл перед ней дверцу. Выбираясь
из машины, Келли услышала, как хлопнула противоположная дверца, и увидела,
как темный силуэт Сэма движется к ней.
Неожиданно Келли осенило: ведь это один из Ратледжей привез ее домой. И
теперь провожает до подъезда. В этом таилась тонкая ирония, и Келли не могла
не испытать сладостное чувство торжества и пьянящую уверенность в
собственном могуществе.
Сэм сделал знак шоферу подождать и, поддерживая Келли за локоть, поднялся с
ней по ступеням. Вход освещали два старинных фонаря с чугунными переплетами.
Сэм потянулся за ключом, который Келли держала в руке. Она передала ему
ключ, он взял его, но не сделал попытку вставить ключ в замочную скважину.
— Спасибо, что проводили меня, — поблагодарила его Келли,
переполнявшее ее торжество прорвалось наружу улыбкой.
— Может, встретимся еще как-нибудь?
— Может быть. — Она сомневалась в этом.
Сэм и сам понимал, что это маловероятно. Он повернул ключ в замке и
распахнул перед Келли дверь. Шагнув вперед, она замешкалась и, придерживая
одной рукой дверь, вторую протянула, слегка обернувшись, за ключом. Он
передал ей ключ.
И тут, повинуясь внезапному порыву, Сэм запустил руки в ее дивные волосы,
привлек к себе и прижался губами к ее губам. Она не сопротивлялась, губы ее
мягко раскрылись навстречу.
Он почувствовал нежный жар ее губ, ответное движение.
Но ему уже хотелось большего, он все плотнее прижимал ее к себе. Нежный
запах духов, шорох кружев, длинные сильные ноги, гибкий стан, вся она —
теплота и желание. Поцелуя было мало. Ему хотелось погрузиться в нее,
потеряться в ней. И все же он нашел в себе силы и разжал объятия. Однажды,
как ему казалось, он уже встретил свою любовь и женился. Но это был всего
лишь сексуальный порыв. Ошибиться во второй раз он не хотел.
— Спокойной ночи, Келли. — Сэм осторожно отступил от нее, как если
бы сделал шаг назад от крутого обрыва.
— Спокойной ночи. — Не взглянув на него, она повернулась и
захлопнула за собой дверь.
Задвигая засов, Келли не испытывала больше внутреннего торжества. Она
чувствовала себя потерянной и несчастной. Сэм пробудил в ней сдерживаемые
дотоле желания, и ей не удавалось их погасить. И это пугало ее.
7
Со своего места, сразу же за старинными часами в центре роскошного холла
отеля
Уолдорф
, Клей Ратледж увидел баронессу в тот момент, когда она
выходила из лифта. На ней были шляпка из красной соломки с широкими полями и
пышное летнее платье из белого шелка с беспорядочно разбросанными по нему
красными, синими и зелеными горошинами. Смотрелся такой наряд очень стильно
и изысканно, по-французски шикарно, и, что было удобно для Клея, хорошо
выделялся в толпе.
После некоторого колебания она направилась к дверям, выходящим на Парк-
авеню. Немного повременив, Клей не торопясь последовал за ней.
Ее каблучки дробно постукивали по мозаичному полу и ступенькам. Вращающаяся
дверь находилась на уровне тротуара. Баронесса толкнула ее и, выйдя на
улицу, остановилась. К ней подошел швейцар.
Задержавшись на верхней ступеньке, Клей увидел, как после короткого
разговора швейцар указал баронессе направо, сопровождая жест пространным
объяснением. Клей не мог сдержать улыбки при виде путеводителя, который
Натали Фужер держала в руке вместе с небольшой красной сумочкой. Произнеся с
улыбкой слова благодарности, она пошла в указанном направлении. Клей немного
выждал и двинулся за ней.
Когда он спускался по лестнице к улице, баронесса уже пересекла ее и теперь
шла вдоль Пятидесятой улицы, направляясь к Пятой авеню. Будь на ее месте
другая женщина, Клей решил бы, что та собирается прошвырнуться по знаменитым
магазинам. Но путеводитель в руке и пытливые взгляды, которые баронесса
бросала по сторонам, говорили о другом — она хотела узнать город,
проникнуться его духом. Клей шагал за ней, пытаясь вычислить конечную цель
ее прогулки. Площадь у Рокфеллеровского центра? Или Музей современного
искусства?
Одновременно Клей продолжал гадать, что же она из себя все-таки
представляет. После вчерашнего разговора он не сомневался, что она очень
одинокая женщина с невостребованными эмоциями, мечтающая о любви и внимании.
Неожиданно для него она свернула-таки на Пятую авеню. Он прибавил шаг, а
когда достиг поворота, баронесса уже поднималась по ступеням собора святого
Патрика. Держась на приличном расстоянии, Клей ступил под своды этого храма,
отделанного изнутри белым мрамором и цветным камнем.
Несколько верующих сидели на слабо освещенных скамьях, а остальные, по всей
видимости туристы, слонялись по собору, восхищаясь витражами и статуями и
переговариваясь между собой тихим шепотом. Стоя у дверей, Клей перебегал
взглядом от одной группы людей к другой, пока в глаза ему не бросилась
красная соломенная шляпка баронессы. Он видел, как она зажгла свечку и
преклонила для молитвы колени, в ее руках блеснули четки.
Его внимательный взгляд задержался на ней ненадолго, он вышел из церкви и
стал ждать ее на противоположной стороне авеню. Стоя в ожидании, он мысленно
набросал для себя образ Натали Фужер: она не относилась к тому типу
легкомысленных женщин, которые флиртуют с мужчиной ради развлечения, она,
несомненно, искренне любила своего мужа, желая ему добра, и не хотела
признаваться себе, что была в замужестве несчастлива. Однако это ничего не
меняло: она оставалась одинокой и внутренне готовой к любовному приключению.
Перед Клеем открывался сейчас один из самых растиражированных видов Нью-
Йорка: сверкающие как солнце готические шпили собора на фоне черного стекла
Олимпийской башни, но внимание Клея было приковано к красно-коричневым
дверям. Наконец он увидел ее. Ему повезло, была суббота — движение на улице
почти отсутствовало.
Когда она, сойдя с лестницы, ступила на тротуар, Клей как раз пересек улицу.
Изобразив случайную встречу, он прикинулся удивленным и одновременно
обрадованным.
— Баронесса, какая встреча! Доброе утро.
— Доброе утро, мсье Ратледж.
В ее темно-карих глазах насыщенного шоколадного цвета промелькнуло затаенное
чувство радостного узнавания. Изменилось и выражение ее губ. Все эти
неуловимые перемены в облике женщины сказали ему все, что он хотел знать. Он
видел, что его неожиданное появление произвело на нее впечатление.
Он посмотрел мимо нее на двери собора.
— А где Эмиль? Разве он не с вами? — задал он вопрос с самым
невинным видом.
— У него важная встреча.
Клей снова перевел взгляд на Натали, всматриваясь в ее лицо. Он собирался
предстать перед ней в роли человека чести, который сопротивляется изо всех
сил зародившемуся чувству, и это будет прочитываться в каждом взгляде,
жесте, слове.
Он вежливо улыбнулся.
— Тогда, может быть, вы разрешите пров
...Закладка в соц.сетях
