Жанр: Любовные романы
Под сенью виноградных лоз
...ожно! Какую бы марку я ни предпочел,
кто-нибудь обязательно окажется в обиде. А выставлять все содержимое своего
погреба, превращая квартиру в дегустационный зал, я не намерен. Наилучшим
решением вопроса мне показалось — подать коктейли. Во всяком случае,
практичным.
— Тонкий и дипломатический ход.
— Пожалуй, — согласился Хью со своим обычным обворожительным
высокомерием.
— Сок лайма, разбавленный газированной водой, — сказала Келли
официанту. Тот поклонился и отошел. — А теперь скажи, —
проговорила она, склонившись к Хью и понизив голос, — с кем мне тут
надо познакомиться, а с кем необязательно? — Говоря, она скользила
взглядом по гостям, напряженно ожидая момента, когда ей вновь придется
посмотреть в глаза Кэтрин Ратледж и ее внуку.
Хью улыбнулся несколько самодовольно и внимательно осмотрел собравшихся.
— Это сборище — находка для писателя типа Агаты Кристи. Жаль, что этой
достойной леди больше нет в живых. — Он покосился на Келли. — На
мою незатейливую вечеринку слетелись все — не только Кэтрин Ратледж и барон
Фужер, но и Гил Ратледж. Ситуация, как говорится, накаляется.
— Надеюсь, скандала не будет.
— Интересная мысль, — одобрил он. — К сожалению, они для
этого слишком хорошо воспитаны.
— Хью, ты невозможен. — Но она от души рассмеялась.
— Согласен. — Официант принес сок. Хью осторожно взял стакан с
подноса и подал Келли. — Ты знакома с Гилом Ратледжем?
— Нет. Знаю его только по слухам. А где он?
— Вон стоит. — Хью незаметно кивнул в сторону седовласого мужчины,
беседующего в углу с двумя гостями. — Пойдем, я представлю тебя.
Взяв Келли под руку, Хью бережно провел ее, словно лоцман, между
собравшимися к Гилу Ратледжу. Если бы Келли не знала, что перед ней сын
Кэтрин, она ни за что бы не догадалась. Но легкое сходство все-таки
присутствовало: та же копна седых волос, тот же тип классической красоты,
только у матери — более женственный. Келли догадывалась, что Гилу уже за
шестьдесят, но он так же, как и мать, выглядел значительно моложе своих лет.
Доставшиеся в наследство от матери голубые глаза, взгляд которых так же, как
и у нее, мог в случае недовольства становиться ледяным или, напротив,
излучать тепло и обаяние.
Однако сыну недоставало благородной сдержанности матери, некоей ауры
врожденного величия. Гил был более открытым человеком — энергичный,
напористый, яркий и очень обаятельный. Заметив, что к нему идут, он шагнул к
ним навстречу со своей обворожительной улыбкой.
Опередив Хью, он первый протянул руку.
— Мисс Дуглас... — Без всякой нарочитости, изящным, естественным
жестом поднес ее руку к губам. — Получил большое удовольствие от вашего
выступления по телевидению сегодня.
— Вы очень добры, мистер Ратледж. — Келли было интересно знать,
что он думает об интервью на самом деле, но задавать такой вопрос было бы
бестактностью.
— Вы слишком уж скромничаете, — произнес Гил, не выпуская ее
руки. — И зовите меня просто Гил.
— А меня Келли, — ответила она на его любезность.
— Келли. — Он широко улыбнулся. — Полагаю, не только я
признаю ваш талант. Иначе телевизионное начальство не предложило бы вам
стать ведущей новой программы.
— Этим я обязана Хью.
— Не верьте ей, — отозвался Хью.
— Я и не собираюсь, — весело подхватил Гилберт и затем,
повернувшись к мужчине, стоящему слева от него, произнес: — Келли, разрешите
представить вам моего сына Клея.
Обаяние личности Гила, его манер были настолько велики, что Келли до этого
момента и не обращала внимания на стоящего рядом мужчину. А он — от русых
волос на голове до кончиков лакированных итальянских туфель — был тем, кого
называют
красавец-мужчина
, голливудский герой-любовник. Бронзовый
калифорнийский загар, оценивающий взгляд голубых с поволокой глаз, красивый
чувственный рот. Он, несомненно, унаследовал обаяние отца, но другого
свойства — оно было более приглушенное, интимное.
— Здравствуйте, мистер Ратледж. — Приветливо улыбаясь, Келли
протянула Клею руку.
— Прошу, зовите меня Клей. — Он не поднес ее руку к губам, как
отец, а просто легко пожал. Теплое, чувственное прикосновение.
— Хорошо, Клей. — Она поймала на себе его одобрительный взгляд.
В былые времена его внимание польстило бы ей, от его улыбки, красоты,
прикосновения его руки голова могла бы пойти кругом. Но, работая на
телевидении, особенно в Нью-Йорке, она привыкла к встречам с разными
знаменитостями — политиками, руководителями разных рангов. Все они с блеском
умели льстить и притворяться и прибегали к любым средствам, чтобы добиться
желаемого.
— Примите мои поздравления с повышением, — продолжал Клей. —
Теперь, когда мы знакомы, буду следить за вашими передачами.
Для Клея встреча с новой женщиной была каждый раз вызовом. Они, вернее,
победы над ними, стали его страстью, манией. Стоило ему увидеть эту
стройную, великолепно сложенную женщину, эти струящиеся, темные с золотым
отливом волосы, как в нем тут же пробудился охотничий азарт, он весь
напрягся, как породистый пес при виде дичи.
— Очень надеюсь на это, — спокойно ответила она. — Чем больше
зрителей, тем выше рейтинг передачи. А значит, больше шансов на успех.
— У меня предчувствие, что ваша программа будет иметь грандиозный
успех. — Он загадочно улыбнулся, словно знал нечто, известное только
ему.
— Все, кто к ней причастен, сделают для этого все возможное. —
Келли поблагодарила его еще одной улыбкой.
Она вежливо улыбалась, приветливо смотрела. Однако за внешней сдержанностью
ощущалось скрытое напряжение, некая сила, вызывавшая в Клее жгучий интерес.
Втягивая Келли в непринужденную беседу, он хотел вызвать ее на
откровенность, пытаясь сыграть на ее гордости, тщеславии, амбициях или на
романтических идеалах, он наблюдал за ее реакцией, которая подсказала бы ему
путь к ее сердцу.
Клей никогда не торопил события, понимая, что этим можно все испортить.
Поэтому, когда Хью Таунсенд, взяв Келли под руку, попросил их извинить — ему
надо было познакомить Келли с другими гостями, — Клей воспринял это
спокойно.
Он только проводил ее взглядом и, поворачиваясь к отцу, произнес:
— Умная, интересная женщина.
Тот скептически крякнул и, поднося ко рту стакан виски с содовой,
пробормотал:
— Однако Кэтрин ее легко уделала. — Заключительная фраза Кэтрин
У
вина Ратледж-Эстейт
нет конкурентов
не давала ему покоя.
— Кстати, а где мадам?
— Да вон она. В окружении приближенных. — В голосе Гила Ратледжа
звучали саркастические нотки; подняв стакан, он указал им в противоположную
сторону гостиной.
Клей повернул голову и сразу же увидел свою бабушку. Она стояла — руки
непринужденно сложены на груди, подбородок слегка приподнят — и что-то не
говорила, а, казалось, вещала небольшой группе ловивших каждое ее слово
людей.
Большинство женщин ближе к старости начинают питать слабость к дорогим
украшениям, однако Кэтрин и здесь отличалась от других. Жемчужины в ушах и
обручальное кольцо с бриллиантом — вот все, что она позволила себе.
Одета она была с изысканной простотой, выделяясь этим среди других дам в
гостиной, и Клей не мог этого не заметить. Шарф всех оттенков розового,
аметистового и цвета морской волны ниспадал с ее плеча, струясь по спине,
как шлейф. Прямое платье цветного шифона почти касалось пола. Смотрелся этот
наряд исключительно элегантно.
Клей незаметно от отца приветствовал ее.
— Не сомневаюсь, она думает, что сделка с бароном у нее в
кармане, — пробормотал Гил.
— А разве не так? — равнодушно поинтересовался Клей.
— После моей встречи с бароном все может измениться. — Отхлебнув
виски, Гил опустил стакан, выражение его лица стало решительным и даже
суровым. — Нужно только открыть ему кое на что глаза.
— А именно?
— Рынок перенасыщен дорогими элитными винами. Предложение превышает
спрос. Чтобы начать в этих условиях новое дело, необходима хорошо
разработанная концепция сбыта, ловкие торговцы. У нас есть все: хорошая
организация производства, необходимые средства, опыт. У нее этого нет: объем
производства слишком мал. И не только это: не забывай, ей девяносто лет.
Долго она не протянет. А без нее всему конец.
Ратледж-Эстейт
перестанет
существовать.
— А про Сэма ты забыл? Гил презрительно фыркнул.
— Тряпка, как и его отец. Кэтрин, только она ведет дела
Ратледж-
Эстейт
, она единолично всем управляет. Не терпит никакого вмешательства.
Компания чисто формально называется семейной. Что я и понял несколько лет
назад, — с горечью произнес он, пальцы его сильнее сжали стакан.
— Все это так, — равнодушно отозвался Клей. Он уже не раз это
слышал. Все, чего хотел отец, — закупить виноград у других владельцев,
но бабушка стояла насмерть. Вино Ратледжей будет делаться только из
собственного винограда.
У Гила и сейчас звучали в ушах ее слова.
— У нас из-под носа уплывала прибыль, а она и слушать меня не хотела.
Даже когда я предложил выпускать вино с другой этикеткой — уперлась, и ни в
какую. А другие виноделы делали такое сплошь и рядом. Но она ведь не такая,
как все! Это же Кэтрин!
Гил замолчал, воспоминания нахлынули на него, и он неожиданно разъярился.
— Боже, чего только не было. В один год непрерывно лил дождь, и
виноград недозрел, и что же ты думаешь?! Она весь его продала, чтобы упаси
Бог не выпускать немарочное вино. Год пропал. И Джонатан с ней согласился.
Он всегда был с ней заодно.
Гил бросил свирепый взгляд в сторону матери. Вечно вокруг нее вьются всякие
людишки, смотреть тошно. Холодная, бессердечная стерва.
Ложь. Вся ее жизнь построена на лжи. Для нее семья — дешевая рабочая сила. И
эта сказка, что во время
сухого закона
она делала вина для причастия. Еще
одна ложь. Как и то, что она — жена, верная памяти мужа. Он-то никогда не
забудет, в каком виде застал ее однажды — помада размазана, блузка
расстегнута, грудь обнажена. И то, как она склонилась к нему и, крепко
схватив, проговорила, сверкая глазами:
Никогда никому не говори об этом,
Гил. Никому. Никогда. Ты понял?
Непроизвольно он, как и тогда, быстро кивнул, испытав прежнее чувство
потрясения и предательства. Он сдержал слово и никому ничего не сказал. Но и
не забыл ничего.
— А вон там стоит в одиночестве Сэм, — лениво заметил Клей. —
Пойду поздороваюсь со своим дорогим кузеном.
— Иди, — угрюмо проговорил отец и снова поднес стакан к губам.
Сэм стоял, привалившись к позолоченному пристенному столику в стиле Людовика
XV. Пиджак небрежно расстегнут, одна рука — в кармане.
Он увидел, что к нему приближается Клей, и глотнул еще немного теплого пива,
которое потягивал целый вечер. На Клея он смотрел без всякого интереса — они
никогда не были друзьями, их отношения даже хорошими трудно было назвать.
Поэтому Сэм и не подумал изображать на своем лице радость.
— Увидел, что ты пребываешь в одиночестве, и захотел составить тебе
компанию, — приветствовал его Клей с улыбкой.
Такая улыбка могла бы покорить любую женщину без труда. И Сэм это знал. Он
знал также, что за этой улыбкой ничего не стоит.
— Одиночество меня не тяготит, — ответил он, продолжая блуждать
взглядом по комнате. Отыскав в гуще людей золотое пятно, он уже не сводил с
него глаз.
Там стояла Келли Дуглас. Сэм увидел ее сразу же, как только она вошла в
комнату, — ее невозможно было не заметить в этом горящем огнем
кружевном наряде.
Линии платья подчеркивали небольшую грудь и гибкую талию и открывали
взглядам мужчин ее великолепно длинные ноги. Немудрено, что от нее не могли
оторвать глаз.
— Необыкновенная женщина, — заметил Клей, проследив направление
его взгляда.
Сэм посмотрел на него, губы скривились в презрительной усмешке.
— Только не говори, что близко знаешь ее, — насмешливо произнес
Сэм, так как видел со своего места недавнюю сцену знакомства.
Клей посмотрел на него с любопытством.
— Да я только словом с ней перемолвился. — Он не отрывал глаз от
лица кузена. — Ты что, продолжаешь дуться на меня из-за жены? Прости,
бывшей жены. Ты ведь развелся с Адриен?
Брак Сэма с Адриен Боллард распался спустя шесть месяцев после женитьбы еще
до того, как он застал ее с Клеем при весьма двусмысленных обстоятельствах.
Этот случай, естественно, не послужил сближению двоюродных братьев.
— Ты ни капельки не переменился, Клей, — Сэм поставил стакан на
мраморную поверхность столика по соседству с фарфоровой статуэткой. —
Все та же дешевка.
Клей только ухмыльнулся в ответ. Сэм пристально посмотрел ему в глаза и
отошел. Он предпочитал находиться в одиночестве.
Хью шепнул Келли на ухо:
— А вот и еще один участник треугольника — барон Фужер. Заговори о его
библиотеке в Шато-Нуар, и он будет навеки твой.
Келли улыбнулась про себя. Не впервые Хью наставлял ее таким образом,
предоставляя информацию о важной персоне, с которой ее знакомил. Это, с
одной стороны, создавало иллюзию близкого знакомства с человеком, облегчало
контакт, а с другой — давало пищу для беседы, не сводя ее к банальным темам
вроде погоды.
Барон Эмиль Жерар Кретьен Фужер поначалу разочаровал Келли, совершенно не
соответствуя ее представлению о французском аристократе. Конечно, кольцо с
печаткой, вечерний костюм ручной работы, туфли из великолепной кожи,
тщательно отполированные ногти — все эти внешние атрибуты присутствовали, но
на этом все и заканчивалось. У этого невысокого полноватого мужчины на
шестом десятке, с намечающейся лысиной был рассеянный вид погруженного в
думы степенного академика. Келли мысленно поблагодарила Хью — упоминание о
библиотеке могло стать ключом к беседе.
— Очень рад познакомиться с вами, мисс Дуглас. — Барон
приветствовал ее с привычной учтивостью, но даже улыбка не делала его лицо
менее серьезным. Келли подумала, что, должно быть, многие ошибаются,
принимая его внутреннюю сосредоточенность за равнодушие.
— Для меня это большая честь, барон Фужер, — ответила Келли,
прибавив: — Так же, как и для всего Нью-Йорка.
Он рассеянно кивнул и тут с некоторым опозданием вспомнил о стоявшей рядом
женщине.
— Простите, я не познакомил вас. Моя жена, баронесса Натали Евгения
Магдалена Фужер. Мадемуазель Дуглас. А с нашим хозяином, мсье Таунсендом, вы
уже знакомы.
Келли повернулась к его жене, стройной невысокой женщине, лет на двадцать
моложе мужа.
— Очень рада познакомиться с вами, баронесса Фужер.
— Зовите меня Натали. — Живая, с ясной, как и ее глаза, улыбкой,
темные, собранные в пучок волосы открывали маленькие изящные ушки, в которых
покачивались серьги с бриллиантами и рубинами. Шифоновое платье,
переливающееся всеми цветами радуги, говорило о ее пристрастии к насыщенной
цветовой гамме. — Мы ведь в Америке, — продолжила
баронесса. — Здесь не придают значения титулам. А я могу называть вас
Келли?
— Мне будет приятно, — с готовностью отозвалась девушка. Контраст
между характерами мужа и жены бросался в глаза.
— Ваш город чудесен, — сказала баронесса Келли. — Как, должно
быть, приятно жить здесь.
— Как когда, — сдержанно отозвалась Келли. — Вы впервые в Нью-
Йорке?
— Нет, я уже дважды была здесь, но ваш город неисчерпаем, он никогда не
наскучит, — заявила Натали Фужер, не замечая, что барон уже не
участвует в беседе. Но от внимания Келли не ускользнул отсутствующий взгляд
барона.
— Так многие считают. Нью-Йорк может утомить вас, но наскучить —
никогда, — заявила Келли, и баронесса согласно засмеялась. Серебристый
смех ее звучал очень мелодично. Барон бросил на них рассеянный взгляд, не
понимая, чему смеются.
— Вы очень метко заметили, Келли. И я бы сказала — остроумно.
— Просто наблюдение местного жителя, — отшутилась Келли и
проговорила, обращаясь к барону: — Я слышала, барон, что у вас в Шато-Нуар
совершенно уникальная библиотека?
При упоминании о библиотеке глаза барона зажглись, выражение лица стало
почти одухотворенным.
— В моем собрании действительно есть прекрасные и редкие издания. Но
это не моя заслуга. Библиотека собиралась в течение долгих лет. Столетий.
Она подлинный источник наслаждения для меня.
И, сев на свой любимый конек, он начал перечислять произведения величайших
мировых писателей и философов — некоторых Келли помнила еще со времен
колледжа.
— Вы должны побывать в Шато-Нуар, и я покажу вам сокровища моей
коллекции, — закончил барон, и слова его звучали как приказ.
Прежде чем Келли успела ответить, к ним подошел Гил Ратледж и ласково обнял
барона за плечи.
— Эмиль, — приветливо начал он, — я вижу, ты уже познакомился
с прелестной мисс Дуглас.
— Совершенно справедливо.
Гил ослепительно улыбнулся Келли.
— Барон говорил вам, что мы познакомились, когда он еще ходил в
коротких штанишках?
Келли улыбнулась, пытаясь представить этого стоящего перед ней ученого мужа
маленьким мальчиком.
— Нет, не говорил.
— Это было в сорок пятом, — поспешил начать свой рассказ
Гил. — Война в Европе закончилась, а за сутки до этого первая атомная
бомба была сброшена на Японию. В то время я в чине лейтенанта находился во
Франции. Мне как раз предоставили месячный отпуск, и дедушка Эмиля пригласил
меня провести его в Шато-Нуар.
—
Шато-Нуар
сорок пятого года, — пробормотал Хью почти
благоговейно. — Поистине царское вино.
— Горжусь тем, что присутствовал при его рождении, — заметил
Гил. — Его будущее величие можно было угадать еще в процессе брожения.
А через несколько лет, когда выдержка вина закончилась, дедушка Эмиля,
проявив поистине королевскую щедрость, прислал мне в подарок ящик с
драгоценным содержимым.
В память о вашем пребывании в Шато-Нуар
, —
писал он. У меня до сих пор сохранилось несколько бутылок. Я открываю их
только в исключительных случаях. — Он повернулся к Эмилю. —
Возможно, нам вскоре представится случай откупорить одну, Эмиль.
— Возможно, — кратко отозвался барон.
Клей Ратледж со своего места незаметно наблюдал за оживленной беседой барона
и Келли Дуглас. Он следил за ней восхищенным взглядом, и только судорожно
сжатые губы говорили о том, что его больно ранили прощальные слова Сэма.
Когда к ним подошел отец, взгляд Клея переместился на него. Отец был готов
на все, только бы сорвать сделку Кэтрин с бароном. Еще много лет назад Клей
понял, что у Гила Ратледжа в жизни только одна цель — превзойти Кэтрин в
искусстве виноделия. Бабушка всегда присутствовала в их жизни — даже после
того, как отлучила отца от себя и выставила его с молодой женой и ребенком
из собственного дома. Это Клей помнил с юных лет. И понимал, и разделял
ненависть к ней отца.
Тем временем жена барона рассмеялась каким-то словам Келли. Клей окинул ее
оценивающим взглядом, заметив, как улыбка на ее лице сменилась вежливым
интересом, когда в беседу вступил муж. Натали была второй женой барона.
Значительно моложе своего мужа, она любила светские удовольствия и прочие
развлечения и, как заподозрил Клей еще в прошлый раз, мечтала о страстной
любви, которую ее тишайший муж не мог ей дать.
Клей подумал о союзе, которого так отчаянно жаждал отец. Здесь можно было
при желании убить двух зайцев. Отец мог бы заниматься делами с бароном, а он
— любовью с его женой.
Подождав, когда Келли и Таунсенд отошли, смешавшись с другими гостями, Клей
присоединился к барону и отцу. Обменявшись приветствиями, он минуту-другую
поболтал с бароном о винном аукционе и о винах бордо, отобранных для
аукциона бароном. Потом, слегка повернув голову в сторону Натали Фужер,
улыбнулся ей и кивнул — ничего больше.
Барон рассеянно скользнул по ним взглядом, затем вдруг встрепенулся, словно
кто-то напомнил ему о хороших манерах.
— Вы ведь знакомы? — спросил он жену.
— Да. — Она слегка улыбнулась. — Виделись два-три раза.
— Сегодня — третий, — как бы между прочим вставил Клей.
— Мы слишком часто выезжаем. Трудно всех запомнить, — сделал
попытку оправдаться барон.
— Я понимаю, — кивнул Клей.
Гил, заговорив, отвлек внимание барона. Клей немного отошел в сторону —
казалось, он не хочет мешать беседе, но сам поглядывал на Натали, а она, в
свою очередь, украдкой наблюдала за ним. Он видел, как в ямочке на ее шее
учащенно пульсирует жилка, и не сомневался, что его присутствие волнует ее.
Инстинкт и опыт подсказали ему, что лучший путь к ее сердцу — держаться
спокойно и серьезно, говоря больше интонацией, чем словами.
— Вам нравится Нью-Йорк? — спросил он ее.
— Здесь очень интересно. Вы не находите? — Она продолжала изучать
его, выражение ее лица говорило, что ее увлекает скорее не беседа, а он.
— Если вам скучно и одиноко, то место мало что может изменить. —
Клей держался невозмутимо, но старался, чтобы его поза, голос, взгляд
выдавали, как трудно ему дается эта сдержанность.
— Думаю, у мужчины здесь достаточно много способов приятно
развлечься, — проговорила она как бы вскользь.
— А если хочется невозможного? — Он посмотрел ей прямо в глаза. — Как, например, вам.
Глаза ее удивленно расширились. На какое-то мгновение баронесса потеряла
контроль над собой, весь жар ее сердца, жажда любви отразились на ее лице,
она почти принадлежала ему, но опасная минута прошла, и она овладела собой.
— Многие хотели бы оказаться на моем месте, мсье Ратледж.
— Не сомневаюсь, — ответил он и вновь повернулся к отцу и барону,
не желая форсировать события. Он явно вызвал ее интерес. Пока этого
достаточно. Завтра у барона свидание с Кэтрин, а всем известно, что на
деловые встречи он является без жены. Значит, она будет предоставлена самой
себе. Или ему.
Келли проскользнула в дверь слабо освещенной библиотеки. После утомительного
часа, проведенного среди людей, где ей приходилось все время болтать и
улыбаться, она нуждалась в отдыхе. Она всегда чувствовала себя не особенно
уютно на больших сборищах, тем более в качестве гостьи.
Келли подошла к окну, за которым светился огнями Эмпайр-Стейт-Билдинг, а в
отдалении высились башни-близнецы Всемирного торгового центра. Открыв
сумочку, она достала сигареты и закурила.
— Разве вы не знаете? Курение вредно для здоровья.
С улыбкой на лице она обернулась и увидела прямо перед собой Сэма Ратледжа.
Сердце ее бешено забилось, нервы напряглись. Сэм удобно устроился в мягком
низком кресле. Неуловимая усмешка на губах, туго обтянутые бронзовой кожей
скулы.
Защелкнув сумку, она затянулась, пустив дым в потолок.
— Вредны также яйца, свиные ребрышки, пышки и еще — вредно бродить
ночью по городу. — Сделав над собой усилие, она улыбнулась.
— Вы забыли об алкоголе.
— Если начать перечислять все, что не советуют делать врачи, список
будет бесконечным.
— Ваша правда. — Поднявшись с кресла, он подошел к ней и встал
рядом.
Она была высокого роста, но он был выше. Чтобы посмотреть ему в глаза, ей
пришлось бы запрокинуть голову — Келли это не нравилось. С большинством
мужчин она была одного роста. Она чувствовала, как в ней нарастает
напряжение, и сопротивлялась этому.
Сэм прислонился плечом к стеклу, бросив взгляд в сторону
...Закладка в соц.сетях
