Жанр: Любовные романы
Возлюбленная колдуна
... тоник поставил вас на ноги. Вы с виду
совершенно здоровы, честное слово!
- Да, я чувствую себя гораздо лучше, спасибо.
- Не за что, не за что, - Фиона стояла, улыбаясь Коннору, как будто собиралась глазеть
на него весь день.
- Фиона, у вас нет никаких дел на кухне? - осведомилась Лаура.
- Да, да, конечно, есть, - откликнулась Фиона, но не сдвинулась с места. Глядя на
Коннора, она сияла от удовольствия. - Что бы вы хотели на обед, сэр?
- Я уверен, что все, приготовленное вами, будет восхитительно. Фиона захихикала.
- Да, надеюсь, что вы будете довольны. Думаю, что на обед приготовлю жареного барашка
с капелькой малинового соуса, - Фиона направилась в коридор, в дверях обернувшись и
еще раз улыбнувшись Коннору. - И еще я испеку шоколадный пирог. Пальчики оближете!
- Буду ждать обеда с нетерпением. Когда Фиона вышла из комнаты, Лаура бросила на
Коннора яростный взгляд. Неужели он способен очаровать любую женщину? Впрочем,
конечно, да. Какая женщина смогла бы спокойно смотреть в эти озорные синие глаза и не
чувствовать сердцебиения? Без сомнения, этот человек давно потерял счет своим победам.
- Тетя Софи, как вы полагаете, удастся ли вам отправить нашего дорогого гостя обратно
в его время, пока он не выставил нас на посмешище?
Софи глубоко вздохнула.
- Боюсь, мы должны быть готовы к тому, что мне не удастся отправить его назад.
Лауре захотелось закричать. Она закрыла глаза и медленно досчитала до десяти, потом до
двадцати. Это не помогло, и она продолжала считать, добравшись до сотни в надежде подавить
огромное желание сорваться на крик.
- Лаура, еще ничего не известно наверняка, - успокоила ее Софи, прикоснувшись к ее
руке. - Я много над этим размышляла. Возможно, заклинание действует только в полнолуние.
Коннор явился в полнолуние; возможно, в следующее полнолуние он покинет нас.
Лаура подумала о снах, о ночах, когда Коннор приходил к ней. Это всегда случалось в
полнолуние.
- А если я не смогу отправить его назад, придется ему стать моим кузеном.
Лаура посмотрела на улыбающееся лицо тети, пытаясь отыскать надежду в ее
темно-синих глазах, оптимизм, на который она сама была не способна.
- Неужели вы надеетесь, что удастся выдать этого викинга за джентльмена? Он даже ест
пальцами!
- Это нехорошо? - спросил Коннор. Лаура взглянула на него. Он стоял, облокотившись
на ручку кресла-качалки, скрестив руки на широкой груди, и его черные кожаные штаны резко
выделялись на фоне светло-зеленой бархатной обивки. Ни один современный человек не
сможет выглядеть столь привлекательно. По ее коже побежали мурашки при воспоминании о
прикосновении к его телу.
- Да, нехорошо, как и все твое поведение. Коннор кивнул, смиренно соглашаясь с ее
словами.
- Я научусь есть так, как принято.
- Ты должен научиться еще тысяче других вещей.
Он усмехнулся.
- И научусь.
- Дорогая, все, чего ему не хватает, - немножко тренировки, - сказала Софи, встав рядом
с Коннором. - Если его правильно одеть, подстричь и обучить этикету, он великолепно
приживется в нашем столетии.
- Обучение займет многие годы, а отец вернется сегодня вечером.
- Лаура, твой отец проводит в этом доме так мало времени, что даже не заметит
Коннора. - Софи старалась произнести это помягче, но ее слова пронзили Лауру, точно
раскаленным железом. - Я не удивлюсь, если прямо с вокзала он отправится к себе в контору.
- Отец - занятой человек, но это не значит, что он не заметит викинга в доме, - возразила
Лаура. "Отец любит меня. Правда любит, - уверяла себя Лаура. - У него есть более
важные дела, только и всего. Бизнес есть бизнес. Постоянно приходится решать неожиданно
возникающие проблемы". - И даже если отец не заметит его, все равно остается бал у
Гарднеров. Всего через неделю мы должны будем представить Коннора высшему свету. Это же
бал. Боже милосердный, бал миссис Гарднер!
- Почему ты боишься этой женщины? - спросил Коннор.
Лаура выпрямилась, пораженная его догадливостью.
- Кто боится?
- Ты говоришь о ней так, будто она - королева, которая может отсечь голову взмахом
руки.
- Ничего подобного! - Лаура отвернулась от него, поглядев на Софи в поисках
поддержки. - Правда, тетя?
- Коннор прав, дорогая. Ты говоришь об Эстер Гарднер так, как будто она королева.
Лаура вздохнула.
- Что ж, возможно.
- А я думал, что Бостон не входит ни в какое королевство, - сказал Коннор.
- Ты не понимаешь. - Лаура, подойдя к окну, принялась смотреть на Общинный Луг. -
Мой отец - ирландец, а это значит, что находятся люди, которые смотрят на него как на
мужлана.
- Эти люди просто невежды. - Коннор обернулся к ней. - Они не понимают, что
ирландцы - гордый народ. Им была знакома любовь к искусству и истории, у них были
великие писатели и поэты, когда почти весь остальной мир пребывал во тьме.
- А им все равно. Для них история началась тогда, когда первые поселенцы высадились
на Плимут-Рок. - Лаура прижала ладонь к стеклу, впитывая кожей ледяной холод. - И да
поможет Бог твоим предкам, если они не смогут проследить свои корни в нашей стране по
крайней мере до начала этого века.
- Почему тебя заботит, что думают эти глупцы? - спросил Коннор.
- По линии матери моя семья - одна из самых старых и самых уважаемых в Бостоне.
Мы с тетей Софи - последние из Чандлеров. Мой отец хочет, чтобы я заняла должное место в
обществе. - Лаура повернулась к нему лицом. - А бостонское общество - это миссис
Гарднер. Если она примет тебя, ты будешь достойно вознагражден. Если она отвергнет тебя, ты
навсегда станешь изгоем.
Коннор покачал головой:
- Судя по тому, что ты рассказываешь про бостонское общество, я предпочитаю быть
изгоем.
Лаура вздернула подбородок.
- Я так и знала, что ты не поймешь.
- Но я все понял. - Коннор разглядывал ее так, как будто читал ее мысли.
"Царственный" - Лаура только сейчас до конца поняла значение этого слова. Этот человек
излучал власть, абсолютную власть, которая решает судьбы наций.
- Я - сын короля и ирландской принцессы. И все же меня считали бы не более чем
мужланом с сомнительной родословной, если бы Софи не назвала меня именем ее английских
родственников.
- Только не в моих глазах, - возразила Софи.
Коннор улыбнулся:
- Спасибо.
Лаура почувствовала себя отвратительной грубиянкой.
- Я не говорила, что это правильно.
- Конечно. - Коннор пристально смотрел на нее. - Но ты сказала, что хочешь быть
частью этого общества.
- Ты не понимаешь. - Лаура снова посмотрела в окно. На Общинный Луг ложился снег,
деревья умоляюще поднимали ветви к солнцу. - Моему отцу очень важно, чтобы я была
принята в обществе. Он считает своей главной обязанностью найти мне мужа из хорошей
семьи.
- В мое время тоже многие браки заключались не по любви. Но они редко бывали
счастливыми.
- Сейчас не твое время, Коннор. - Лаура обхватила себя руками, почувствовав, как при
мыслях о будущем в ее кровь проникает холодок тревоги. - Я не собираюсь разочаровывать
отца.
Коннор мгновение молчал. Когда он заговорил, его глухой голос ничем не выдавал его
чувств.
- Я с нетерпением жду встречи с твоим отцом.
- Дэниэл должен вернуться вечером. - Софи посмотрела на Коннора и улыбнулась. -
У меня есть предчувствие, что вы с ним отлично поладите.
- Коннор, ты не должен идти с нами на бал к Гарднерам. Мы можем сказать, что ты
заболел.
- Но я себя отлично чувствую. - Коннор ухмыльнулся. - И мне очень хочется познакомиться
с королевой Бостона. Лаура застонала от отчаяния.
- Тетя Софи, расскажите ему о людях, которые будут там. Обо всех подругах миссис
Гарднер. Вы знаете, что собой представляют эти женщины! - Она потерла ладони, пытаясь
справиться с мурашками, побежавшими по коже, когда она представила, как миссис Гарднер и
ее приятельницы будут разбирать Коннора по косточкам. Пусть ей не нравится этот человек, но
у нее не было никакого желания видеть, как его унижают. - Ему нельзя там показываться!
- Я научусь всему, чему нужно научиться, - упрямо заявил Коннор, - и пойду с тобой
на этот бал.
- Мы сможем удержать его от появления на балу, только связав и заперев в доме. -
Софи взглянула на Коннора и улыбнулась. - Я думаю, будет проще научить его хорошим
манерам.
Лаура вздохнула, понимая, что у них нет выбора. Коннор появится на балу, чего бы это
ему ни стоило.
- Я пошлю Ридли за портным твоего отца, а пока что отправим кого-нибудь из слуг в
магазин готового платья. - Софи похлопала Коннора по руке. - Я уверена, что все будет
отлично.
Коннор улыбнулся.
- Я постараюсь им соответствовать. Лаура нахмурилась, опасаясь, что отныне двери
дома Гарднеров для них будут навсегда закрыты. Ведь ей никогда не сделать джентльмена из
дикаря.
- Невероятно! - Генри Тэйер сжал рукоятку распылителя, окатив водяной пылью одну
из дюжин орхидей, растущих в горшках в его теплице. - Туата-Де-Дананн в Бостоне! Ум
заходит за разум!
Остин Синклер стоял у одной из прозрачных стен, глядя сквозь влагу, оседающую на
стеклах, на Общинный Луг, и размышляя о юном чародее, оказавшемся по соседству.
- Согласно сообщению, полученному мной утром, он остановился у Салливенов, -
сказал Генри.
- Очевидно, он прибыл сюда ради Лауры Салливен.
- Не понимаю, как такое могло случиться! - У Остина была своя теория о том, как это
произошло, но он не собирался делиться ею с Тэйером. Он провел ладонью по лбу, вытирая
влагу и откидывая назад мокрые черные пряди.
- Просто невероятно... - еще раз пробормотал Генри.
Краем глаза Остин видел, как Генри движется вдоль узорной железной решетки, которая
вилась среди пальм и банановых деревьев, теснившихся в оранжерее, упираясь зелеными
листьями в стеклянные стены и потолок. Генри наклонялся над орхидеями в горшках, выстроившимися
вдоль решетки, как солдаты перед генералом.
- Откуда он вообще узнал про Лауру Салливен.
- Это мы и должны выяснить, - пожал плечами Остин. Возможно, Коннор прибыл
сюда, чтобы найти свою Эдайну? Могут ли быть связаны две души, разделенные временем?
Остин подумал о Саре, своей жене. Хотя ему не пришлось путешествовать сквозь время, чтобы
найти ее, он нарушил все законы своего народа, добиваясь ее руки.
Генри нажал на рукоятку, и из металлического наконечника вырвалось облако тумана,
добавив влаги в душном помещении.
- Вы думаете, что он может представлять опасность?
По шее Остина стекали струйки пота.
- Так некоторые считают.
- Да, знаю. Несколько часов назад я разговаривал с Фрейзером Беннеттом. - Распылитель
опять зашипел в руках Тэйера. - А что думаете лично вы?
- Я думаю, что узнаю более точно, когда встречусь с этим юношей.
- Вы знаете, что правящий совет предоставил мне полномочия предпринимать любые
шаги, какие я сочту необходимыми в создавшейся ситуации?
Остин стиснул зубы. Он не слишком доверял суждениям Тэйера.
- Да.
- Если я сочту, что этот человек опасен, то уничтожу угрозу.
Остин повернулся лицом к эмиссару. Генри стоял рядом с банановым деревом, следя за
его реакцией. Его карие глаза не потускнели от времени, седые брови хмуро сдвинуты.
- Я не думаю, что нам понадобится уничтожить его, - сказал Остин.
- Уверяю вас, я уничтожу его только в том случае, если не останется иного выхода. Но
не забывайте, я - по-прежнему эмиссар в этом городе, - Генри сорвал розовую орхидею с
увядшими краями лепестков. Хмуро посмотрев на погибший цветок, он бросил его на серые
плиты, которыми был выложен пол. - Я знаю, есть люди, считающие, что я слишком стар,
чтобы справиться с этой проблемой, но они заблуждаются. Пусть вы - английский маркиз и
эмиссар в Нью-Йорке, но не забывайте, здесь вы всего лишь мой помощник. Операцию
провожу я.
- Конечно. И я уверен, что вы примете самое разумное решение, - сказал Остин. Он
намеревался приложить все усилия, чтобы его слова оказались правдой.
Глава 10
Коннор видел, что Лаура расстроилась из-за отца, хотя она очень умело скрывала свои
чувства. Это читалось в ее глазах всякий раз, когда она бросала взгляд на пустое место во главе
стола. Что он за человек, если отправляется в свою контору, даже не навестив дочь?
- Я уверена, что у Дэниэла возникли неотложные дела, - сказала Софи, как будто тоже
видела скрытое разочарование Лауры.
- Конечно! - Лаура посмотрела через стол на Коннора, пряча обиду и разочарование за
ледяной маской. - Бизнес есть бизнес.
- И этот бизнес мешает ему проводить с тобой время? - спросил Коннор, оттягивая
пальцем белый накрахмаленный воротничок рубашки, натиравший ему шею.
- Оставь в покое воротничок, - сказала Лаура, не замечая его вопроса.
Он решил смириться с тем, что разговор сменил направление, чувствуя ее нежелание говорить
о своем отце.
- В этом воротничке я чувствую себя с петлей на шее, - пожаловался он. Лаура
нахмурилась.
- Ты не можешь ходить с расстегнутым воротом. Это неприлично.
- Кажется, в вашем веке общество требует от человека, чтобы он был застегнут на все
пуговицы. - Коннор развязал белый галстук и расстегнул несколько верхних запонок на
рубашке, затем вздохнул, потирая шею.
- Джентльмен не станет ходить, выставляя себя напоказ. - Лаура прикоснулась пальцами
к коже под ключицей. - Уверяю тебя, что ни одна леди не захочет любоваться голой
мужской грудью.
- Хотя мне безразличен покрой мужской одежды в вашем столетии, - Коннор усмехнулся,
глядя на гладкую белую кожу над корсажем ее платья из бордового шелка, - мне
нравится, как твое платье открывает изгиб твоих плеч и намекает на прочие прелести.
Мерцающие свечи в серебряном канделябре осветили грудь Лауры, которая залилась
краской, поднявшейся по ее шее к щекам. Она обернулась к Софи, сидевшей слева от нее, во
главе стола.
- Это невозможно! Этот человек никогда не научится соблюдать приличия! Софи
погладила ее по руке.
- Дай ему время, чтобы привыкнуть ко всему. Мы весь день забивали ему голову разными
правилами.
- У нас нет времени! - Лаура резко вздохнула и с яростью посмотрела на Коннора. -
Мистер Пакстон, если вы не научитесь вести себя в обществе, то выставите меня и тетю Софи
на посмешище. Вы именно этого добиваетесь?
Коннор поморщился при мысли о жестком белом воротничке. Но он знал, что должен
приспособиться к привычкам и манерам того общества, в котором живет Лаура, если хочет
добиться ее расположения. Он медленно застегнул рубашку.
- Спасибо, - чопорно произнесла Лаура. Коннор вертел в руках шелковый галстук,
пытаясь завязать его аккуратным узлом, таким же, какой завязала Софи перед обедом.
- Я не сделаю ничего, что унизило бы вас, миледи.
- Сознательно - нет. - Лаура нахмурилась, глядя, как он возится с галстуком. Через
несколько секунд она отложила салфетку и встала из-за стола. - Дай сюда, - приказала она,
забирая галстук из его рук.
- С удовольствием. - Аромат весенних цветов окутал его теплым туманом, когда она
наклонилась над ним, опаляя его щеки теплом своей кожи.
Нахмурив брови, Лаура перекрестила концы галстука и принялась исправлять те безобразия,
которые он сотворил с куском шелка.
- Ты должен научиться завязывать галстуки. Мужчины в Бостоне стараются не прибегать
к помощи лакеев, как делают в Англии.
Коннор усмехнулся, глядя в ее нахмурившееся лицо.
- Но считается, что я англичанин. Лаура сжала губы в тонкую линию.
- Похоже, что на пути сюда ты потерял своего лакея.
Он смотрел на ее мягкие округлые груди, поднимающиеся над корсажем, туго облегающем
ее формы, когда она наклонилась над ним, на соблазнительную долинку всего в нескольких
дюймах от его губ.
- Отсюда я вижу, как мне повезло, что я потерял лакея, каким бы замечательным он ни
был.
Лаура выпрямилась, прикрыв грудь рукой.
- Джентльмен никогда не воспользуется такой гнусной возможностью! Коннор
подмигнул ей.
- И будет дураком.
- А ты - грубиян. - Она рассерженно удалилась. Бордовый шелк платья развевался в
такт негодующе покачивающимся бедрам.
Коннор улыбнулся ей, когда она вернулась на свое место напротив него.
- Может быть, продолжим, учитель? Она глубоко вздохнула. Коннор видел, каких
трудов ей стоит держать себя в руках. В известном смысле ему хотелось, чтобы она проиграла
этот бой, взорвавшись в великолепной вспышке ярости. Но когда Лаура заговорила, он понял,
что она снова спрятала свои чувства в глубине души.
- Ты должен держать вилку вот так, - показала она, поднимая одну из лежавших около
ее тарелки вилок, поблескивавших серебром в пламени свечей. - Убери локти со стола и не
обращайся с вилкой, как с лопатой. Кроме того, не ешь такими большими кусками. Мы не
хотим, чтобы люди считали тебя вульгарным.
- Конечно, нет. - Он с тоской смотрел на груды фарфора, серебра и хрусталя, разложенного
перед ним на белой скатерти, покрывавшей стол: полдюжины бокалов для воды и вина,
маленький нож и вилка для рыбы, маленькая вилка для устриц, три большие вилки, три ножа,
две ложки. - Зачем люди в вашем веке выдумали столько приспособлений для еды?
- Потому что... - Лаура замешкалась, глядя на собственные столовые приборы. - Не
знаю.
- Возможно, все законы общества были придуманы богатыми и могущественными людьми,
как барьер, разделяющий классы.
Лаура недоуменно взглянула на него.
- Это же нелепость!
Коннор поднял вилку и крутил ее в пальцах, пока не превратился в олицетворение этикета.
- Неужели?
Лаура взглянула на Софи, но ее тетя придерживалась собственного мнения.
- Бостонское общества известно своим радушием.
- Да, пока мужлан помнит свое место, - кивнул Коннор.
Лаура бросила на него яростный взгляд.
- А в твое время было по-другому?
- Только законы были другими. Но люди мало изменились за тысячу лет. - Он подцепил
устрицу той, какой нужно, вилкой. - Я выучу ваши законы и стану своим человеком в
бостонском обществе.
Лаура проглотила комок. Глаза выдавали ее мысли - неуверенность, страх и желание.
"Ты - моя", - беззвучно прошептал Коннор.
Она откинулась на спинку стула, не спуская с него взгляда. Ее губы раскрылись, как будто
он крепко поцеловал ее, но слишком быстро отпустил.
- Ты что-то сказал?
Коннор покачал головой и улыбнулся.
Она нахмурилась, постукивая пальцем по ножке бокала для воды. В ее взгляде смешались
желание и ярость, заставившие Коннора представить, что случится, если все накопившиеся в
ней чувства вырвутся наружу.
Ничто не помешает ему добиться этой женщины, даже идиотские причуды бостонского
общества!
Лаура подняла глаза от книги к палисандровым часам, стоявшим на камине в ее спальне.
Полночь. А спать не хочется. Неужели она боится снова встретить в своих снах этого викинга?
Или гораздо больше ее пугает то, что она сделает сама, если увидит его во сне?
Ох, уж этот Коннор! У него нет никакого права внушать ей чувство, будто каждое правило
этикета, которому ее учили, лишено смысла. Несносный викинг!
Она бросила книгу на кровать и встала, потеряв надежду прочесть роман Беллами. Ее
мысли поглощал Коннор.
Нет, этот человек не имеет права внушать ей такое беспокойство. Она подходила к окнам,
задевая за шторы, и зеленая парча развевалась у нее за спиной. Он все разбередил в ней,
пробудив чувства, о существовании которых она не подозревала, пока он не ворвался в ее
жизнь - чувства, испытывать которые не позволит себе ни одна настоящая леди.
Эти чувства были не чем иным, как низменными инстинктами. Примитивными.
Провоцирующими. Но она не могла выбросить их из головы.
Краем глаза она заметила свое отражение в высоком зеркале, стоявшем в углу комнаты.
Из хрустальной люстры над головой струился золотистый свет, бросая лучи на ее распущенные
волосы. Она подумала о руках Коннора, забирающихся в ее волосы, поднимающих их,
пропускающих пряди сквозь пальцы, как тончайших шелк.
Лучше забыть поскорее об этом постыдном сне. Но она не могла изгнать свои сны из
памяти. Она переступила с ноги на ногу, глядя, как ее фланелевое платье покачивается в такт
движениям. Мягкая ткань гладила ее кожу, возбуждая нервные окончания. Неужели ее кожа
всегда была такой чувствительной?
Шелковое платье, которое она носила во сне, было тончайшим облачением, едва чувствовавшимся
на теле. Как она могла вообразить себе такой наряд?
Лаура смотрела на свое отражение в зеркале. Крохотные жемчужные пуговицы, начинаясь
от шеи, спускались прямой линией по белой фланели до пояса. Это было приличное платье,
строгое и пристойное. Коннор, конечно, считает его ханжеским. Но он, в конце концов, викинг.
Человек, который добивается всего, чего хочет. А он хочет ее. У нее перехватило дыхание при
этом молчаливом предложении.
"Ты моя!" - в ее уме звучали его слова, мрачные, решительные, пробуждающие что-то,
скрытое глубоко внутри ее души.
Она прижала пальцы к губам, закрыв глаза, когда ее пронзило воспоминание об его поцелуе.
Где-то в глубине ее души вспыхнул огонь, восхитительное пламя, расходящееся по ее телу
и достигшее кончиков грудей.
Какие непристойные чувства! Нехорошие. Манящие.
Хотя огонь в камине угас, в комнате было душно. Кожа Лауры покраснела, пылала, как
будто она стояла под лучами жаркого солнца. Она расстегнула три верхние пуговицы платья,
представляя руки Коннора, его длинные тонкие пальцы, скользящие по белой фланели.
Леди не должна допускать, чтобы такие картины, как запретные цветы, появлялись в ее
мыслях. Леди не должна думать о широких голых плечах, золотистой коже, влажной после
душа. Нет, леди определенно не должна представлять себе голую мужскую грудь, его голые
длинные мускулистые ноги.
Лаура распахнула платье, обнажая белоснежную грудь, повлажневшую под мягкой
фланелью кожу. Она смотрела на свое отражение, видя, как живот подрагивает в такт пульсу, и
воображала немыслимое. Что она почувствует, когда руки Коннора прикоснутся к ее коже? Что
она почувствует, когда он дотронется до нее?
Женщина в зеркале выглядела совершенно непристойно, ее растрепанные волосы падали
на плечи, платье было расстегнуто, рот раскрыт, как будто она ждала любовника.
- О Господи! - воскликнула Лаура, запахнув платье. Ее щеки вспыхнули, как будто ее
только что уличили в том, что она голая гуляет по Бикон-стрит.
Этот человек привел ее на грань полной моральной деградации! Она отвернулась от
зеркала. Нет, она не уступит. Она никогда не подпадет под власть колдовства викинга.
Лунный свет струился сквозь окна спальни Коннора, серебристые лучи падали на раскрытую
книгу в его руках. Он смотрел на слова, запечатленные черными чернилами на желтоватом
пергаменте, где каждая буква была аккуратно выписана, как будто писцу было особенно важно
запечатлеть все малейшие нюансы.
Книга заклинаний Рейчел Пакстон представляла собой учебник для Сидхе, шаг за шагом
объясняющий, как пользоваться простейшими заклинаниями. Если силу, которой обладали
люди его народа, представить в образе реки, то с помощью этой книги можно было скользить
по ее поверхности. Но все же, хотя здесь были только простейшие заклинания, Коннор
подозревал, что воспользоваться ими может только представитель его рода.
- Интересно... - прошептал он, читая глазами заклинание. - Дает тебе то, что ты хочешь
больше всего на свете.
Услышь меня, Госпожа Луны!
Твоя власть велика.
Ты повелеваешь морскими приливами.
Найди моего возлюбленного и приведи его ко мне.
Это заклинание отличалось от прочих, содержавшихся в книге. Хотя его ритм был очень
простым, Коннор подозревал, что оно дает возможность погрузиться в воды искрящейся реки
- силы, протекающей через его народ. Он чувствовал, что если его произнесет кто-нибудь из
племени Сидхе, оно способно построить мост между двумя людьми, мост через само время.
Может быть, именно благодаря ему он нашел Лауру? Его медальон открывал ворота
времени, но без моста ему бы пришлось искать ее целые столетия.
Коннор закрыл книгу и уставился на красный кожаный переплет, пытаясь найти ответ на
многие загадки. Каким образом такая книга появилась на свет? И как она попала в руки Софи
Чандлер? Тайна манила его к себе.
Он щелкнул пальцами, и книга исчезла. Коннор знал, что она опять лежит в ящике бюро
Софи. Софи никогда не узнает, что книга побывала в его руках.
Прислонившись плечом к оконной раме, Коннор смотрел на расположенный внизу сад,
следя, как ветер гонит по снегу поземку. Он думал о Лауре. Коннор закрыл глаза, представляя
ее лицо, красоту ее глаз, изгиб губ, каждую черту, запечатлевшуюся в его памяти.
Существующую между ними связь даже он не мог до конца понять. Или она настолько
неуловима? Возможно, ответ на загадку очень прост.
"Лаура, любовь моя, - прошептал он. - Возможно, найдется еще один факт, который ты
будешь изо всех сил отрицать, как ты отрицаешь свою любовь ко мне".
Дымка, поднимающаяся над водопадом, таяла от теплого ветра, превращая солнечный
свет в золотистую пелену, окутывающую лицо Лауры. Она не ожидала, что так скоро вернется
сюда. Полнолуние миновало, но она все равно нашла путь в тайную долину своих снов.
- Я ждал тебя!
Лаура обернулась при звуке голоса Кон-нора и увидела его посреди водоема, под водопадом.
Викинг стоял около блестящих черных скал, окружавших бассейн со сверкающей
кристально-чистой водой. На мгновение Лаура замерла, как смертная женщина, встретившая
языческого Бога в самом сердце его державы.
Его густые волосы были откинуты со лба, черные вьющиеся пряди падали на спину. На
его широких голых плечах поблескивали солнечные лучи, и капли воды на его широкой груди
казались золотой россыпью. Когда Коннор взглянул на Лауру, она почувствовала, как тепло
солнечных лучей пробудило в ней ощущение, мурашками разбегающееся по коже.
- Иди ко мне! - произнес Коннор, улыбаясь.
Лаура колебалась только мгновение, стараясь отделаться от надоевшего голоса разума,
твердящего о приличиях. Приличиям нет места в этом тайном царстве! Она помедлила на
берегу пруда, чувствуя босыми ногами холод гладкого черного камня, который не могло
согреть даже солнце, заливающее все вокруг своим светом.
Лаура улыбнулась, заметив, что Коннор наблюдает за ней. От его пристального взгляда у
нее перехватило дыхание. Он стоял по пояс в воде, совсем голый, закрытый только сверкающей
гладью воды.
Лаура сделала
...Закладка в соц.сетях
