Жанр: Любовные романы
Возлюбленная колдуна
... "Ведьмы только в сказках", - ее слова эхом отдавались в его голове. Магия
ужасала ее, как и сам Коннор. Она считает, что он - разбойник-викинг. Как она поступит, если
узнает, что он - из народа Сидхе ? Коннор протяжно вздохнул, представив себе реакцию
Лауры, когда он объявит ей, что в его жилах струится кровь народа его матери, Туата-ДеДананн.
Пока лучше помолчать об этом. Сейчас важно заставить ее относиться к нему хотя бы как
к нормальному человеку.
- Я взяла на себя смелость позаимствовать кое-какую одежду у отца Лауры. - Софи
взяла со стула около кровати рубашку и штаны из темно-синего шелка. - Это пижама, -
объяснила она, передавая ему одежду.
- Пижама... - Коннор взял у нее одежду, почувствовав холодное прикосновение шелка.
- Неужели в вашем веке мужчины настолько опустились, что носят такие женственные
одеяния?
- Только ночью.
Коннор с облегчением вздохнул.
- Но зачем одевать что-то на ночь? Софи взглянула на него, покраснев.
- А ты не одеваешь?
- Нет.
- Даже зимой?
- Никогда.
- Понятно, - она прочистила горло, и у Коннора сложилось отчетливое впечатление,
что она пытается подавить смешок. - Да, надо думать, тебе это совсем не нужно.
- Да, мне это совсем не нужно, - кивнул он, возвращая ей пижаму.
- Завтра посмотрим, подойдет ли тебе одежда Дэниэла, - Софи повернулась и направилась
к двери, перекинув пижаму через руку. - Если тебе что-нибудь понадобится, постучи
мне в дверь. Моя комната через две двери справа от тебя, - она улыбнулась ему на прощание,
взявшись за бронзовую дверную ручку. - Надеюсь, ты проведешь приятную ночь.
- Спасибо, - поблагодарил он, подумав о луне, сияющей на темном небе, и о приятных
снах. - Я тоже надеюсь.
Здесь, в долине, которую Лаура посещала только во сне, никогда не шел дождь. Горы,
похожие, на черные алмазы, пронзали вечно голубое небо, и кристаллы, выступающие из скал,
сверкали на солнце. Со склона одной из гор бежал ручей, питающий долину; он журчал среди
черных камней и, искрясь, хрустальным водопадом падал в озеро.
- Коннор! - Лаура обернулась, ища его взглядом. Но его нигде не было видно, и ледяной
страх просочился в ее кровь. - Коннор!
Изумрудная трава и синие, белые, желтые, розовые цветы склонялись к ней, когда она
бежала к озеру, образующему сверкающий хрустальный водоем у подножия горных склонов.
Она стояла на гладком черном утесе на краю озера, надеясь увидеть в воде одинокого пловца,
но его не было.
- Коннор, где ты?!
- Я здесь, с тобой.
Лаура обернулась на звук голоса. Коннор стоял в нескольких футах от нее, одетый в одни
лишь брюки, черной кожей облегающие его узкие бедра и длинные мускулистые ноги.
- Я испугалась, что ты не пришел! Он улыбнулся, приближаясь к ней.
- Ничто не в силах разлучить меня с тобой.
Она бросилась к нему, и он раскрыл ей навстречу свои объятия.
- Моя Эдайна !- прошептал он, обнимая ее все крепче, как будто боялся, что она
вот-вот исчезнет.
- Обещай, что всегда будешь приходить сюда ко мне.
Он прикоснулся губами к ее уху.
- Всегда!
Она прижалась губами к его шее, и ее грудь наполнил опьяняющий аромат лимона и мускуса.
В этой долине она не носила ни корсета, ни нижних юбок. Ничто, кроме белой шелковой
ткани, не защищало ее от прикосновения мускулистого тела, полного неугасимого мужского
пыла.
Жар его груди проникал сквозь платье Лауры, и ее кожа становилась влажной. Его дыхание
согревало ее щеку. Коннор подхватил ее рукой под коленями и поднял, прижимая к могучей
груди.
Затем он опустил Лауру на прохладную изумрудную траву и сам лег рядом.
Она прикоснулась к его щеке, провела пальцем по изгибу улыбающихся губ.
- Мне всегда так уютно в этой долине! - Здесь ничто не может тебе угрожать. Это
место всегда притягивало ее, манило к себе, как будто ее настоящий дом находился здесь, а не в
реальном мире. Но очарование долины немного пугало ее.
- Тебя что-то тревожит. - Коннор запустил руку ей в волосы, поднимая их рассыпающиеся
волны к солнцу и пропуская золотистые пряди сквозь пальцы. - Скажи мне, что с
тобой?
Как она могла сказать ему, когда сама не находила ответа? Тепло его тела ласкало ее
сквозь белый шелк платья, вызывая в ней смутное желание, которого она прежде не испытывала.
Она не могла определить, когда в их отношениях что-то изменилось, когда невинность
была поглощена желанием - она сгорела, как сгорает полено в камине, превращаясь
в пламя.
Боже, помоги ей, она сама не знает, чего ей ждать от себя!
Она не знала, что с ней случится, если она поддастся искушению и дотронется до него. Да,
ей хотелось прикоснуться к нему, чувствовать каждый изгиб, каждый мускул его.
- Иногда я думаю, - произнесла она, положив ладонь на маргаритку, покачивающуюся
рядом от ветра, - что будет, если однажды мне придется выбирать между этой долиной и всем
остальным миром?
Он дотронулся до ее щеки своей теплой ладонью.
- Я люблю тебя, Лаура.
- И я люблю тебя. - Она глядела в его глаза, читая клятву вечной верности в их бездонных
синих глубинах, и чувствовала, как бьется у нее в груди сердце. - Так сильно люблю,
что это пугает меня.
- Я никогда не обижу тебя. - Коннор прижался губами к ее щеке. - Я расстанусь с
жизнью, чтобы защитить тебя.
Лаура попыталась вздохнуть. Чувства сдавливали ей грудь.
- Никогда не бросай меня, Коннор, - попросила она, дотрагиваясь рукой до нежных
волосков на его шее и сжимая в пальцах шелковистые черные пряди. - Обещай, что никогда
не бросишь меня.
Он провел пальцем по ее лбу, разглаживая бархатную кожу.
- Я никогда не брошу тебя, Лаура.
- Останься со мной навсегда.
- Навсегда... - Он опустил голову, прижимая губы к бешено пульсирующей жилке на
ее шее.
Лаура затаила дыхание, зачарованная нежным прикосновением его губ. Он покрывал
поцелуями ее шею, задержавшись, когда добрался до чувствительной кожи у нее под ухом. Его
дыхание согревало ее. По ее телу бегали мурашки.
- Будь моей, Лаура. - Коннор положил руку ей на сердце, касаясь длинными пальцами
ложбинки между грудью. - Навсегда.
Страсть, звучащая в его бархатном голосе, пробуждала в ней ответное желание. Но удастся
ли им вечно быть вместе?
- Ты - недостающая половина моей души, - он нежно прикоснулся губами к ее губам
еще сильнее разжигая в ней желание.
Она положила руки ему на плечи, впитывая тепло его кожи.
- Ты должна быть моей, Лаура, - говорил Коннор, прижимаясь губами к ее шее. Она
застонала, чувствуя кожей влажный жар его языка. - Покорись мне, моя прекрасная Эдайна.
Она вздрогнула, понимая, что женщина, которую звали Лаура Салливен, исчезнет, если
она отдаст сердце, душу и тело этому человеку. Она изменится и никогда уже не будет такой,
как прежде.
- Воссоединись со мной!
Его рука медленно скользнула вверх, по изгибу ее груди, обхватывая ее, и ее грудь
поднималась навстречу его ладони. Он ласкал ее сосок сквозь шелк платья. Она сгорит в огне,
который он разжег в ней. Она чувствовала, как пламя лижет ее кожу.
- Покорись мне, Лаура!
Лаура села в постели, тяжело дыша, как будто пробежала много миль. Она огляделась по
сторонам, всматриваясь в каждый знакомый предмет в спальне, будто искала спасительную
веревку, вытягивающую ее из бездны сна.
В щель между зеленоватыми парчовыми шторами пробивались солнечные лучи; они падали
полосами золотистого света на обюссоновский ковер зеленых, золотых и белых оттенков.
Было утро.
Лаура опустилась на подушку, глядя на темные складки полога над кроватью. Девственно-белая
фланель ночной рубашки прилипла к ее мокрой коже. По всему телу бежали
мурашки, как будто руки Коннора все еще ласкали ее.
Что с ней творится? Как она может мечтать о таких нехороших вещах? Или она и вправду
о них мечтала?
Ты знаешь меня давно: мы еще детьми играли в зеленой долине, где всегда цвели дикие
цветы. Откуда Коннор знает об этой долине? Этот варвар... - прошептала она, откинув
одеяло, и выбравшись из кровати, схватила синее бархатное платье, лежавшее в кресле рядом с
кроватью. Она не знала, каким образом этот викинг сумел проникнуть в ее сны! Да, ему это
удалось...
Лаура оделась и направилась к двери. Когда она до него доберется... О, он пожалеет о том
дне, когда появился на свет!
Глава 5
Эрин, 889 г.
- Я хочу знать, что ты сделала с моим сыном! - Сиара шагала взад-вперед перед каменным
очагом в комнате Эйслинг. - Его слуга сказал мне, что он исчез вскоре после того, как
прошлой ночью пришел домой.
Эйслинг заерзала в дубовом кресле.
- Я помогла Коннору отправиться туда, где он хотел оказаться больше всего на свете.
- Куда же?
- Сиара, неважно, где он находится. Ты не сможешь попасть к нему, - Эйслинг глубоко
вздохнула. - И боюсь, ты уже больше никогда не увидишь его.
- Что ты натворила?! - Сиара схватила сестру за плечи, навалившись на нее, и ее черные
волосы рассыпались по плечам, упав Эйслинг на колени. - Как ты могла отправить его так
далеко от семьи?
- Я сделала это ради его счастья, - Эйслинг пыталась уберечь себя от бушующих в
сестре чувств - гнева и страха.
- Я никогда не отворачивалась от Коннора, когда ему была нужна помощь. И я сделаю
все возможное, чтобы помочь ему найти свою Эдайну.
Сиара трясла сестру за плечи.
- Что ты сделала с моим сыном?!
- Я помогла отправить его к женщине, предназначенной для него судьбой.
Сиара выпрямилась, глядя на Эйслинг с подозрением.
- И кто эта женщина?
- Ее имя - Лаура, дочь Салливена.
- Лаура... Какое странное имя, - Сиара, взмахнув ярко-рубиновыми юбками, отошла на
несколько футов. Под ее ногами шуршал тростник, распространяя запах сосен и трав. - И ты
говоришь, что отправила его к этой женщине, потому что веришь, что судьбой их любви
предначертано расцвести?
-Да.
Сиара повернулась лицом к сестре, пронзая Эйслинг взглядом своих синих глаз.
- А мне казалось, что ты не веришь в силу любви!
Любовь... Эйслинг никогда в жизни не встречала человека, которого могла бы полюбить.
Но все же она ощущала внутри себя пустоту, темное место, которое ждало, когда его заполнит
свет, одиночество, которое невозможно было отогнать, как бы сильно она ни старалась.
- Я верю в судьбу.
- Ты веришь в то, что судьбой можно управлять. Какие у тебя были причины посылать
Коннора к этой женщине?
Эйслинг отвела глаза в сторону, скрывая свои мысли от настойчивых попыток Сиары
проникнуть в них. Есть вещи, которых ее сестра не должна знать.
- Я же сказала - я желала Коннору счастья.
- Да, сказала. Но я хорошо тебя знаю. И я знаю, что ты не отправила бы его, если бы не
преследовала какие-то свои цели. Он слишком много значит для тебя.
- Да, несмотря на небольшую разницу в возрасте, он стал для меня сыном, - ответила
Эйслинг, выразительно взглянув на сестру. - Если бы я была его матерью, я бы желала ему
только счастья.
Сиара с шумом выдохнула из груди воздух.
- Почему я не могу хотя бы взглянуть на него? Почему он должен был стать изгнанником?
- Только так он мог найти свое счастье. Я даже теперь не могу быть уверена, что он
сумеет добиться руки любимой женщины. Но я знаю, что он должен был отправиться к ней.
Пойми же, наконец, что это сделано ради благополучия Коннора.
- Но очевидно, я никогда не увижу его жену, никогда не смогу полюбоваться его детьми?
- у тебя остались еще три дочери и три сына. Довольствуйся этим.
- Как ты можешь так говорить! Как ты можешь думать, что я сумела бы забыть Коннора!
Взгляд Сиары стал таким же ледяным, как зимний холод, сочившийся в комнату. Эйслинг
провела рукой над огнем, приказав пламени в очаге разгореться сильнее, и сухие поленья
затрещали, превращаясь в золотистые языки огня.
- Он оказался там, где должен был быть. Радуйся хотя бы этому, Сиара.
- Как ты не понимаешь! Коннор - единственный из моих детей, кто знает о моих
тайнах, кто унаследовал мой дар.
Эйслинг бросила на сестру удивленный взгляд.
- Не ты ли всегда считала дар Коннора источником беспокойства, который надлежит
скрывать от других твоих детей и того викинга, которого ты зовешь мужем?
Сиара только отмахнулась от слов сестры.
- Коннор - мой сын, и я не позволю тебе похищать его у меня!
- Ты должна отпустить его. Ты должна позволить ему найти свое счастье. Сиара
покачала головой.
- Эйслинг, где он?! Я хочу видеть своего сына!
- Сиара, он отправился очень далеко. Ты не сможешь найти его.
- Ты полагаешь, что не смогу? - отозвалась Сиара. - Может быть, я подавила в себе
свои силы, младшая сестренка, но я по-прежнему умею летать. У меня сохранилось не меньше
способностей, чем у тебя.
- Неужели? - Эйслинг крутила в руках кулон, и на лице ее сестры играли отблески
пламени, отражающегося в золоте и изумруде. - Как я припоминаю, ты не можешь путешествовать
во времени. Тебе никогда не хватало на это храбрости.
Сиара отступила, прижав правую руку к сердцу.
- Но ты же не посылала его в такое путешествие!
- Он сейчас находится в месте под названием Бостон в 1889 году, - Эйслинг улыбнулась,
увидев в глазах сестры ужас. - Именно туда звала его судьба.
-Эйслинг, ты знаешь, что это запрещено Внутренним Кругом!
- Разве Внутренний Круг Авилона имеет право что-то запрещать мне?
- Может быть, ты позабыла, сестра, что Авилон создан для того, чтобы защищать наш
народ?
- Мне не нужно об этом напоминать, - ответила Эйслинг. Каждый из Сидхе знал о колонии,
основанной пять тысяч лет назад. Авилон был святилищем на высокой горной вершине
в сердце великого западного леса, поселением людей, когда-то живших в Атлантиде В этом
убежище наследники тех, кто правил островной нацией, создали совет, который пытался
сохранить дар Туата-Де-Дананн. Но Эйслинг знала, что он может потерпеть поражение.
- Сиара, Внутренний Круг Авилона не может защитить нас. Придет время, когда даже он
откажется владеть могуществом богини, потому что слишком многие люди будут бояться этого
могущества.
- Эйслинг, мы должны подчиняться законам.
Эйслинг только махнула рукой, чувствуя, как в ней растет гнев и возмущение законами,
держащими ее народ в плену.
- Я не признаю законов, придуманных Внутренним Кругом Авилона. Мы имеем право
перемещаться во времени так, как птица летает по воздуху. И я не допущу ущемления своих
прав, доставшихся мне от рождения.
- Ты должна вернуть Коннора! Он не может оставаться в этом Бостоне в 1889 году!
Эйслинг откинулась на спинку кресла, положив руки на гладкие деревянные подлокотники.
- Я не могу лишить его права на счастье.
- Что будет он делать в таком далеком месте? Он пропадет там!
- Коннор - умный и способный юноша. Он найдет себе место в том веке, он не пропадет.
- Но он там одинок, лишен общества себе подобных! Если кто-нибудь только заподозрит,
на что он способен... - Сиара потерла виски пальцами, - ...то его уничтожат. И никто не
сможет ему помочь.
Эйслинг почувствовала, будто крепкая рука стиснула ее сердце, когда она вспомнила про
опасности, подстерегающие Коннора в будущем, темные пятна, сквозь которые не могло
проникнуть даже ее предвидение.
- Коннор справится с любыми трудностями. Ты должна верить в него.
- Он совсем один! - Сиара прижала руки к лицу, как будто хотела разрыдаться. Но когда
она взглянули на сестру, ее глаза блеснули решимостью. - Я не позволю тебе оставить его
там!
- У тебя нет выбора.
- Посмотрим, младшая сестренка, - Сиара скривила губы в улыбке, и кровь застыла в
жилах Эйслинг. - Не одна ты обладаешь способностью изменять судьбу.
"Это всего-навсего пустая бравада", - уверяла себя Эйслинг. Ее сестра не сможет сделать
ничего такого, что расстроило бы ее планы. Но она все равно содрогнулась, когда Сиара
выбежала из комнаты. Не сделала ли она ошибку, открыв ей местонахождение Коннора?
Эйслинг откинулась в кресле, глядя на огонь. Ее охватило предчувствие надвигающейся
катастрофы. С Сиарой нужно быть осторожной, очень осторожной. Нельзя позволить, чтобы
что-нибудь расстроило ее планы. Коннор находился там, где должен находиться, и она сделает
все возможное, чтобы он и впредь оставался там.
Лаура постучалась в дверь спальни Коннора - никакого ответа. Мгновение поколебавшись,
она повернула бронзовую ручку и распахнула дверь. Яркий свет зимнего солнца струился
сквозь три больших окна, ложась золотистыми прямоугольниками на бело-голубой ковер.
Он исчез.
У Лауры похолодело внутри, когда она поняла, что он пропал с приходом дня. Может
быть, его и не существовало вовсе?
Она оглядела комнату в поисках каких-либо следов, которые убедили бы ее, что ночной
гость ей не померещился. Одеяло на кровати было откинуто, открывая взгляду смятые простыни,
на которых он спал. Он появился в ее жизни на несколько часов, этот невероятный
человек, пришедший из ее снов. Она прикасалась к нему, чувствовала тепло его кожи. И вот он
исчез.
"Это к лучшему", - подумала Лаура, прикасаясь пальцами к вмятине в подушке, на
которой покоилась его голова. Лауру охватили чувства, в которых она не хотела себе признаваться.
Она отказывалась сожалеть об уходе человека, который не имел никакого места в ее
жизни. Он не имел права оставаться здесь. Как она объяснила бы отцу появление в доме ирландского
викинга? И все же...
- Лаура!
Она подпрыгнула при звуке глухого голоса. Из открытой двери ванной комнаты выходил
Коннор.
Его мокрые волосы были откинуты со лба, открывая красивое благородное лицо. Вода,
стекавшая с густых волос, скапливалась на широких плечах, капли скользили по груди, задерживаясь
на черных волосах и блестя среди них. Если не считать белого полотенца, обернутого
вокруг узких бедер, он был совсем голым. Он казался ожившей статуей, великолепным воплощением
мужественности. Лаура от изумления была не в силах вздохнуть.
- Ох, Боже мой! - Лаура подняла руку, когда он подошел ближе, сама не зная, зачем -
чтобы не подпускать его к себе или чтобы дотронуться до него.
- Доброе утро, - он взял Лауру за вытянутую руку, как будто она протянула ее в знак
приветствия, обхватив запястье Лауры крепкими пальцами.
Она не могла вымолвить ни слова. Привидевшийся ей ночью сон смешался с реальностью,
грозя выдать ее чувства. Ей оставалось только тупо смотреть на него. Она пыталась
представить себе, что может ощутить, если окажется в его объятиях, чувствовать мощь его тела,
прижимающегося к ней, узнать вкус губ, раскрывшихся в широкой, радушной улыбке.
- Ты хорошо спала?
- Отлично, - ответила Лаура, почувствовал отвращение к его вкрадчивому голосу. Ей
внезапно показалось безрассудным говорить о своем сне. Нет, определенно будет безумием
вспоминать ту близость, которую они делили, - сейчас, когда он стоял рядом с ней, почти
совершенно обнаженный.
- Я тоже хорошо спал, - сказал Коннор, и его улыбка превратилась в дьявольскую ухмылку.
Неужели он все знает?! Возможно ли, чтобы двоим людям приснился один и тот же сон?
Прежде чем Лаура успела вымолвить слово протеста, он повернул ее руку и прижался губами к
нежной коже на ее запястье. Мягкие губы и колючая щетина - захватывающий контраст.
Теплое дыхание опаляло запястье Лауры, разжигая глубоко внутри нее искрящееся пламя. Она
вырвала руку, ужасаясь своим чувствам.
- Интересно, что это ты делаешь?!
- Здороваюсь с прекрасной женщиной. Лаура старалась не отводить взгляда от его лица.
Она отказывалась замечать, как блестит его кожа под лучами солнца. Но все же эти широкие,
голые плечи все время находились в поле ее зрения, как и темные кудри, покрывающие его
широкую грудь.
- Ты всегда здороваешься с женщинами, одетый в одно лишь полотенце?
- Только с теми, которых нахожу в своей спальне, когда выхожу из ванной, - Коннор
улыбнулся, и в глубинах его синих глаз зажглись озорные огоньки. - В вашем веке принято
приходить в спальню к гостям, чтобы желать им доброго утра?
- Конечно, нет, - Лаура отвернулась от него, явная неуместность ситуации окрасила ее
щеки багрянцем. - Мне бы очень хотелось, сэр, чтобы вы оделись во что-нибудь.
- Конечно. Если вы протянете мне штаны, которые лежат на стуле.
Лаура взглянула на кожаные брюки, брошенные на спинку чиппендейловского кресла
рядом с кроватью - черная полоса на фоне синего бархата. В ее уме промелькнули воспоминания:
черная кожа, обтягивающая длинные, мускулистые ноги, - и у нее в груди
вспыхнул огонь.
- Ты не можешь ходить по Бостону в таком наряде.
- Это неприлично?
Лаура прижала руку к горлу, чувствуя, как под пальцами пульсирует жилка.
- Вовсе нет.
- Однако боюсь, что мой гардероб следует немного обновить.
Лаура слышав в его голосе веселые нотки. Улыбка играла на его губах. Она ощущала, как
Коннор приближается к ней, чувствовала тепло его тела.
Неожиданно он поцеловал ее в ухо, и по ее шее и плечу побежали мурашки.
- Он состоит из кожаных штанов и... - Коннор помахал перед ее лицом полотенцем, -
...этого полотенца.
- О Господи!
Лаура выскочила из комнаты, и вслед за ней полетел его громогласный хохот. Она захлопнула
за собой дверь, но смех Коннора все равно долетал до нее.
- Это невыносимо, это какое-то безумие... - бормотала она. О, как ей хотелось
задушить его!
Софи остановилась перед комодом в комнате Дэниэла. При обычных обстоятельствах ей
бы никогда не пришло в голову делать то, что она собиралась сейчас сделать, но обстоятельства,
в которых она находилась, трудно было назвать обычными.
Софи выдвинула верхний ящик комода, и ее лицо покраснело, когда она увидела его
содержимое. Как она и подозревала, в этом ящике лежало аккуратно сложенное нижнее белье:
слева белое льняное, справа - желтоватое хлопчатобумажное.
- Прости меня, Дэниэл, - прошептала она, доставая несколько комплектов белья. -
Коннор сам решит, что ему больше нравится. "Если ему вообще что-нибудь понравится", -
подумала Софи и улыбнулась, вспомнив случай с пижамой.
Она уже собиралась закрыть ящик, когда ее внимание привлекли уголки двух фотографий,
выглядывающие из-под белой нижней рубашки. Зачем Дэниэл хранит фотографии на дне
ящика? Она подняла рубашку и застыла, глядя на собственное изображение.
На фотографии была изображена девушка, которая стояла в углу бального зала, одетая в
белое шелковое платье с кружевами. Она смотрела в объектив глазами, слишком серьезными
для ее возраста. Этот снимок был сделан на ее восемнадцатом дне рождения, последнем,
которое она праздновала в этом доме. В ту ночь, на праздничном балу, она впервые танцевала в
Дэниэлом - мечта, ставшая правдой, реальность, рядом с которой она больше была не в силах
находиться.
Она любила его - глубокой, всепроникающей любовью, которая заполняла каждую клеточку
ее тела и достигала самых глубин души.
Любовь пронзала ее сердце всякий раз, как она видела Дэниэла рядом со своей сестрой.
Любовь, которая не могла принести ей покоя, даже сейчас. Ведь она знала, какую холодную и
пустую жизнь он вел с Элинор.
Возможно, Элинор погубила лихорадка, которую она перенесла в детстве. Возможно, дело
было в постоянном внимании и заботе со стороны родителей. Ее баловали и опекали с
пятилетнего возраста, оберегали, как золотоволосую фарфоровую куколку, завернутую в вату.
Так или иначе, Элинор не обладала способностью любить кого-либо или что-либо, кроме
собственного милого личика и своих эгоистичных капризов. Отец нашел Элинор мужа,
связанного с ним узами верности и чести, человека, которым Элинор хотела обладать, но
которого никогда не любила... и которого всегда боготворила Софи.
Софи достала вторую фотографию.
- Господи! - прошептала она. Здесь были все - мама, папа, Элинор, Дэниэл,
собравшиеся в гостиной в день Рождества, за год до того, как она покинула дом, и Софи,
стоящая рядом с белокурой Элинор. Ее голова и плечи были вырезаны из фотографии,
оставшись внутри ровной овальной дыры.
Спрашивается, зачем кому-то понадобилось портить семейную фотографию?
- Тетя Софи!
Софи подпрыгнула при звуке голоса Лауры. Она резко повернулась и захлопнула ящик, с
лицом, покрасневшим от стыда.
- Я искала одежду для Коннора.
- Ох уж этот Коннор! - Лаура распахнула дверцу шкафа. - Вы знаете, что он гуляет по
дому совсем голый, в одном лишь полотенце, обмотанном вокруг бедер?
- Правда? - Софи прижала белье к груди, все еще размышляя о семейной фотографии,
где кто-то вырезал ее лицо.
- Я никогда не думала, что способна желать зла другому человеку. Пока не встретила
его. - Лаура повернулась с руками, загруженными одеждой. - Я способна его задушить!
Софи взглянула на племянницу.
- Как мило, дорогая! Лаура нахмурилась.
- Тетя Софи, что с вами?
- Ничего.
- Вы побледнели.
- Проголодалась, вот и все, - Софи выдавила улыбку. - Я отнесу эти вещи Коннору и
прикажу Фионе накрыть нам завтрак в его гостиной.
Лаура всегда считала своего отца высоким, но темно-синие полосатые брюки отца оказались
коротки, они заканчивались в трех дюймах над лодыжками Коннора. С белой рубашкой
дело обстояло не лучше. Она не застегивалась на груди, а рукава не доставали дюйма до
запястий.
- Он выглядит как сирота! Коннор усмехнулся, пытаясь влезть в ботинки, слишком
маленькие для ног пришельца.
- ...Которому нужен гостеприимный дом.
Лаура кивнула.
- Тот самый, откуда ты явился. Коннор сделал вид, что оскорблен. Лаура с трудом
смогла сдержать улыбку. Ну и мошенник!
- Не удастся ли мне что-нибудь сделать?.. - пробормотала Софи, прикасаясь к запонке
рубашки Коннора.
- Что-нибудь сделать? - переспросила Лаура. Ей все это очень не нравилось.
- Да, - Софи постучала пальцем по подбородку. - Нужно только немножко растянуть
рубашку, и тогда...
- Вы же не хотите сказать, что собираетесь воспользоваться магией?! - воскликнула
Лаура.
Улыбка Софи была такой же ясной, как солнечный свет, льющийся через окна гостиной.
- Я могла бы за долю секунды...
- Нет! - отрезала Лаура.
- Но, Лаура, если я хочу стать настоящей колдуньей, мне же надо тренироваться!
Колдовство. Заклинания. Викинги, путешествующие во времени. Лаура прижала пальцы к
вискам, чувствуя, как пульсирует кровь.
- Тетя Софи, вы должны забыть... об этой магической чепухе.
- Почему? Я только-только начала в ней разбираться.
- Мы живем в Бостоне! Здесь люди поднимают
...Закладка в соц.сетях
