Жанр: Любовные романы
Хранитель сокровищ
... него не
будет достаточно денег, чтобы начать новую жизнь. Даже если маленькая и
гордая леди заставит вывернуться наизнанку, он должен будет, во что бы то ни
стало найти с ней общий язык.
— Я покупаю вещи в лавке Хендерсона, — сообщил своей спутнице Эш.
Они шли по коридору в отдел мужской одежды лавки Мэнсфилда.
— Мне кажется, мы найдем все необходимое в этом месте, — возразила
она.
Эш, нахмурившись, посмотрел на девушку.
— Я не собираюсь ходить в каком-нибудь красном сюртуке из
шотландки, — решительно заявил он.
— Не беспокойтесь, мистер Макгрегор, — попыталась успокоить
Элизабет. — Я прослежу, чтобы подобные вещи не попали в ваш гардероб.
Да, она теряла всякий контроль над своими чувствами. Только этим можно
объяснить, почему взялась сделать из этого дикаря джентльмена. Девушка
понимала, что эта нелегкая задача едва ли кому-нибудь по плечу.
Украдкой она продолжала наблюдать за ним. С недовольным видом, нахмурившись,
он оглядывался по сторонам. Ему не нравились ни обшитые ореховым деревом
стены, ни белый мраморный пол, ни застекленные витрины с богатым
ассортиментом дамских перчаток и вееров. Торговый салон Мэнсфилда не
устраивал Эша Макгрегора, но именно это место Шелби Рэдклифф назвал самым
модным салоном Денвера. Здесь можно было подобрать одежду для Эша.
Льющийся сквозь стекло куполообразного потолка шестого этажа солнечный свет
выхватывал из полумрака холла серебряную рукоятку пистолета, пристегнутого к
узким бедрам Эша. Несмотря на просьбу оставить оружие дома, Эш взял его с
собой. Одетый во все черное, с пистолетом на боку, он походил на мрачного,
задумавшего что-то неладное ангела. Внешность маркиза Энджелстоуна не могла
быть более красочной. Но Элизабет находила в этом образе что-то необычное.
Она смотрела на Эша и видела в нем рыцаря, одетого во все черное. Человека,
готового, не раздумывая, ринуться в бой. Мужчину, красивого и благородного,
перед которым не устоит ни одно женское сердце.
О Боже, надо немедленно прекратить думать о нем! Его едва ли можно назвать
рыцарем. Более того, Элизабет сомневалась, имел ли он вообще представление о
рыцарях. К женщинам, по крайней мере, он относился отнюдь не по-рыцарски.
Она должна перестать грезить Эшем Макгрегором. Он для нее не кто иной, как
случайный знакомый. Ученик, которого должна обучать по просьбе Хейворда.
Если, конечно, она не хочет навсегда распрощаться со своей девственностью,
на которую этот хищник набросится с
нежностью
ястреба.
Молодые люди, свернув с главного коридора, оказались в большой комнате,
достойной украсить самый роскошный загородный дом. Перед белым мраморным
камином стояли массивные, обитые кожей кресла. Пол был устелен огромным
персидским ковром в зеленых, темно-красных и кремовых тонах. На полированных
столах красного дерева, словно произведения искусства, были разложены
галстуки, носовые платки и другие аксессуары. Вдоль стен располагались
вешалки с пальто, брюками и шляпами. Туфли и ботинки выстроились на полках
орехового дерева.
Остановившись возле столика со стопкой аккуратно сложенных белоснежных
накрахмаленных носовых платков, Элизабет огляделась по сторонам в поисках
продавца. Выбрать что-нибудь для Эша без посторонней помощи, она не могла.
Этот дерзкий, самоуверенный человек отошел от нее и рыскал по всей комнате,
как разведчик, и смотрел на сюртуки и брюки, как на врагов. Да, с таким
человеком ей придется нелегко.
Увидев вошедших покупателей, продавец, раскладывавший на круглом столе
подтяжки, оставил свое занятие и направился к Элизабет. Она заметила, как
изменилось его лицо, когда он проходил мимо Макгрегора. Карие глаза за
стеклами очков стали круглыми и настороженными.
— Меня зовут Харви. Чем могу служить, мадам? — спросил продавец,
поглядывая в сторону Макгрегора, как мышь на кошку.
— Я слышала, что у вас есть готовая одежда для мужчин, — ответила
Элизабет.
— Мы располагаем широким ассортиментом товаров, — отозвался Харви,
искоса поглядывая на Эша, остановившегося у столика с галстуками. — Мы
можем также изготовить любую модель по образцам, выставленным на
демонстрационном стенде.
Элизабет прекрасно понимала, почему вид Макгрегора вызывал у продавца такую
тревогу, и его чрезмерная осторожность разозлила ее. Мистер Макгрегор не
делает ничего плохого. Он просто ходит по комнате. Зря продавец так
подозрительно смотрит на него.
— А что-нибудь из готовой одежды у вас есть? — поинтересовалась
Элизабет.
Продавец с любезной улыбкой ответил:
— Большинство джентльменов предпочитают покупать одежду, идеально
сидящую на них.
Элизабет старалась не обращать внимания на покровительственный намек
продавца.
— Да, да, знаю. Если я приобрету в вашем салоне сюртук, сколько времени
потребуется на его пошив? — спросила она.
— От семи до десяти дней, — ответил Харви. — Все зависит от
сложности фасона.
Он продолжал краем глаза следить за Макгрегором, раздумывая, как поскорее от
него избавиться.
Элизабет перевела взгляд с продавца на Макгрегора. Эш стоял около вешалки с
темно-серым кашемировым сюртуком и смотрел на свою покровительницу. По его
глазам она поняла, что он заметил недружелюбие по отношению к себе со
стороны продавца.
Господи, — взмолилась про себя Элизабет, — только бы он не
схватил Харви за воротник и не сломал ему шею. Это не сослужит хорошей
службы его репутации
.
— Не могли бы вы закончить к концу недели хотя бы один сюртук? —
спросила девушка.
— Это невозможно. Наши мастера очень аккуратны и точны в
исполнении, — ответил Харви.
Да, с ними не договоришься. А мистер Дибелл, в отличие от этих мастеров,
обещал сшить два сюртука к концу недели
, — с сожалением подумала она.
— А то, что выставлено на демонстрационных стендах? — не теряла
надежды Элизабет. — Что-нибудь подойдет джентльмену в черном?
Продавец посмотрел в сторону Эша и перевел удивленный взгляд на девушку.
— Вы что,
с ним? — изумился он. Элизабет не
понравился презрительный тон продавца и оскорбительный намек в его вопросе.
— Да, — стараясь держать себя в руках, ответила девушка. — И
будьте так любезны, сказать мне, подойдет ли что-нибудь из того, что
выставлено, этому джентльмену.
Брови потрясенного продавца поползли вверх и оказались над блестящей оправой
очков. Он смотрел на Элизабет так, словно она была не достойна, переступить
порог салона Мэнсфилда.
— Я абсолютно уверен, что для этого джентльмена у нас ничего нет.
Явное пренебрежение продавца больно задело девушку.
— Очень жаль, — ледяным тоном ответила Элизабет. — Я скажу
мистеру Рэдклиффу, что он ошибся, порекомендовав ваш салон. Похоже, это
место не отвечает его представлениям о хорошем обслуживании.
Харви насторожился.
— Вы говорите о мистере Шелби Рэдклиффе? — уточнил он.
— Да, — подтвердила девушка, заметив краешком глаза приближающего
к ним Эша.
— Джентльмен в черном, — кузен мистера Рэдклиффа, маркиз
Энджелстоун, — прибавила Элизабет, пригвоздив бедного продавца к месту
неожиданной информацией.
— Вы имеете в виду его? — Продавец оглянулся в сторону Макгрегора
и, к ужасу, обнаружил, что тот уже совсем близко.
— Да, — ответила Элизабет.
Он шел очень медленно, словно почуявший запах дичи хищник.
Ей не понравилось, как сузились и похолодели голубые глаза Эша. Она еще не
забыла, что они были такими же, когда он схватил беднягу Дибелла за воротник
и приподнял над полом.
— А теперь, с вашего позволения, Его Светлость и я должны идти, —
с достоинством решила завершить этот визит Элизабет.
— Но... я... но...
По мере того, как Макгрегор приближался, Харви понемногу пятился, не сводя с
него глаз.
— Что-нибудь случилось? — спросил он, сверля заносчивого продавца
уничтожающим взглядом.
— Нет... нет. Все в порядке. — Отступив назад, Харви наткнулся на
столик с кучей мелкой галантереи.
Стараясь удержаться на ногах, он замахал руками, зацепил носовые платки, и
они разлетелись во все стороны. Стол упал, вслед за ним — и сам продавец.
Заметив, как на голову Харви опустился последний платок, Элизабет прикусила
губу, чтобы не рассмеяться. Харви сидел на полу и во все глаза смотрел на
Макгрегора.
— Вы хотите посмотреть еще что-нибудь, леди Элизабет? — спросил
вдруг Эш, подражая английскому акценту девушки.
Обернувшись, она посмотрела на Эша и по его глазам поняла, что он специально
разыграл эту сцену для человека, трясущегося от страха у их ног.
— Боюсь, что в этом салоне нет того, что нам надо, Энджелстоун, —
ответила Элизабет и взяла Эша под руку.
Его губы тронула улыбка, а в глазах засветились теплота и нежность.
Какая у него все-таки замечательная улыбка
, — подумала Элизабет.
— Постойте, — чуть слышно прошептал продавец. — У нас в
салоне есть все необходимое для вас. Я ведь не знал, что джентльмен —
родственник мистера Рэдклиффа.
Элизабет посмотрела на маленького человечка, как на назойливую муху, и сухо
бросила:
— Хочу надеяться, что в следующий раз вы не будете поспешно судить о
людях по их внешности. Всего хорошего.
ГЛАВА 6
Эш с улыбкой смотрел на леди, выступающую рядом с ним величественной
походкой королевы: голова высоко поднята, плечи расправлены. Если бы не
возмущенно вздернутый подбородок и плотно сжатые губы, никто и не догадался
бы, что внутри у нее все клокотало от гнева. Она была просто в бешенстве. Эш
понял это по голосу Элизабет, которая, так попрощалась с беднягой-продавцом,
что тот съежился еще больше. Заметно было и по глазам, походившим на хмурое,
затянутое тучами небо с серебряными сполохами молний. Сейчас Эш был
несказанно рад, что гнев Элизабет обращен не на него.
Возмущенная Элизабет, представляла собой великолепное зрелище. С
раскрасневшимся лицом и горящими глазами она казалась Эшу самой красивой
женщиной на свете. Как потушить это бушующее пламя? Может, крепко прижать к
себе, чтобы ощутить жар ее тела? При этой мысли, сердце в груди Эша, стало
бешено стучать.
Юбки Элизабет мягко шуршали, цепляясь за брюки Эша, и его воображение
рисовало длинные, стройные ноги, раскинутые на белых мягких простынях. Он
украдкой посмотрел на спутницу. Нестерпимо захотелось вытащить из ее волос
шпильки и гребешки, чтобы полюбоваться роскошными, отливающими золотом
прядями, рассыпанными по хрупким девичьим плечам. Представляя эту волнующую
картину, Эш почувствовал напряжение во всем теле.
— Ну и наглый тип, этот продавец! — воскликнула Элизабет, но не
очень громко. Ей не обязательно было кричать: резкий английский акцент
леденил не хуже морозного декабрьского ветра с гор.
Когда молодые люди подошли к стоящему напротив салона экипажу, запряженному
парой гнедых, Элизабет вдруг остановилась.
— Да и вы тоже хороши! Как всегда, в своем репертуаре! —
набросилась она на Эша.
— Я? — спросил он, недоумевая, как быстро гнев перекинулся на
него. — Черт возьми! Что я опять сделал не так?
Элизабет с недовольным видом строгой учительницы поджала губы.
— Вы перепугали этого человека до смерти, — сердито ответила она.
— Но я и пальцем до него не дотронулся! — возмутился Эш.
— Вам не обязательно было это делать, — продолжала горячиться
девушка. — Вы двигались на беднягу с таким видом, словно собирались его
убить. А как зло смотрели на него!
Эш недоуменно пожал плечами:
— Ну и что из того? Разве вы не согласны со мной, что этого мерзавца,
следовало бы хорошенько припугнуть?
— Англичанин, а тем более англичанин знатного происхождения, никогда не
станет угрожать человеку, — ответила Элизабет. — Даже если это
ничтожество и заслуживает хорошего урока. Вы заметили, как он на меня
смотрел? Как на беспризорницу, осмелившуюся переступить порог этого
второсортного заведения!
Слушая ее, Эш с грустью подумал, что она не может знать о том, каково быть
беспризорником, видеть презрение в глазах счастливчиков, имеющих дом и
семью. Она легко и беззаботно скользит по жизни, словно воздушные облака,
плывущие в небе, — такие далекие от земли.
— Как будто я., .
—... одна из девочек мисс Хэтти? — закончил за нее Эш и этим подлил
масла в огонь.
Элизабет гневно сверкнула глазами.
— Я очень сомневаюсь, чтобы кто-нибудь мог принять меня за одну из
девочек мисс Хэтти, мистер! — полная достоинства парировала девушка.
Эша разозлил ответ, которым она так четко провела грань между собой и им. Он
почувствовал к себе такое же пренебрежение, с каким смотрели на него
проходившие по улице прекрасные леди. Они не бросались, конечно, на другую
сторону улицы, чтобы не столкнуться с ним, но, проходя мимо, придерживали
юбки, словно боялись испачкаться.
Его называли метисом и полукровкой только за то, что вырастил его индеец. Он
пробовал переубедить людей в своем происхождении, а потом махнул на это
рукой. Со временем к нему стали относиться с опаской, а значит, с какой-то
долей уважения.
Эш демонстративно оглядел девушку с ног до головы, как бы прикидывая,
насколько хорош товар, и за какую цену его можно продать, — на самом
деле он знал каждую родинку на лице Элизабет, а волнующие изгибы стройного
тела часто рисовал в своем воображении.
— Вы правы, — заговорил он, наконец, — Хэтти посоветовала бы
вам сначала слегка округлиться и только потом выпустила бы к клиентам: она
заботится о репутации своего заведения.
Рот раскрылся у девушки против ее воли.
— Как вы смеете говорить, что я недостаточно хороша собой, чтобы
работать у мисс Хэтти! — о смысле своих слов она даже не задумалась.
— Успокойтесь, леди Бет, не стоит так горячиться, — голос Эша
звучал не без сарказма. — Я и не знал, что вам хочется быть одной из
девочек мисс Хэтти. Я поговорю, — она возьмет вас. Объясню ей, что вы
хотите взять несколько уроков, чтобы научиться вести себя, как настоящая
женщина.
Во всем облике Элизабет чувствовалось напряжение, как у кошки, готовой
кинуться на своего обидчика. Однако голос, был тих, и Эш едва разбирал слова
в грохоте проезжавших по булыжной мостовой экипажей. Элизабет не хотела,
чтобы ее слышали проходившие мимо люди.
— Мистер, женщины существуют не только для того, чтобы удовлетворять
низменные желания таких дикарей, как вы.
Эш пожал плечами, хотя слова больно задели его самолюбие.
— Вы хотите сказать, что настоящие джентльмены никогда не посещают
такие заведения, как у мисс Хэтти? — спросил он.
— Я не так наивна, как вам кажется, — вспылила девушка. — И
прекрасно знаю, что джентльмены не могут пройти равнодушно мимо мест,
подобных заведениям вашей мисс Хэтти.
— Но их вы за это не называете дикарями.
— Разница заключается в том, — ответила Элизабет, — что
джентльмен никогда не станет сравнивать леди с женщиной легкого поведения.
Легкий ветерок играл светло-зелеными перьями и темно-зелеными бархатными
лентами на красивой шляпке. Изящная вещица стоила, должно быть, больше, чем
Эш зарабатывал за месяц. А маленькая гордячка, на очаровательной головке
которой красовалась шляпка, была воспитана, как принцесса.
В своей жизни она не видела грязи. Не испытывала жуткого голода, когда за
кусок хлеба готов продать душу дьяволу. Никогда не жила на улице и не
зарывалась в мусор, чтобы как-то согреться. Она никогда не просыпалась от
тупой боли в ноге, которую точили крысы. Элизабет Баррингтон не знала
унижения.
Эш с трудом перевел дыхание, отгоняя горькие воспоминания.
— Но работать у Хэтти не так уж и легко, — с иронией заметил он.
Элизабет с достоинством вскинула подбородок.
— Есть много других способов зарабатывать деньги, надо только
поискать, — ответила она.
— Что вы говорите? — Эш посмотрел на прелестное личико и едва
удержался от того, чтобы не схватить ее и целовать, пока с губ не пропадет
высокомерная усмешка. Проклятье! Он должен держаться от этой заносчивой
девчонки подальше, а не думать, как поскорее залезть к ней под юбку.
— Что ж, я с удовольствием послушаю человека, который больше меня
знает, как можно заработать на жизнь, — продолжил он.
В лице девушки уже не было той уверенности, однако голос не утратил твердой,
как сталь, решимости:
— Уверяю вас, мистер, я нашла бы себе другое занятие, а не работу в
борделе.
— Возможно, — отозвался Эш. — Но могло бы случиться и так,
что после многочисленных и неудачных попыток найти работу в ресторанах,
лавках или еще в каком-нибудь месте, вы оказались бы на улице — голодная,
без гроша в кармане и без крыши над головой.
Эш помнил, как мальчику, которого считали метисом, никто не хотел давать
работу. Никого не беспокоило, — жив он или умер. Кроме одной
проститутки, которая по себе знала, что значит быть голодной и бездомной.
Она не бросила на улице худого оборванного маленького мальчишку, который
готов был день и ночь работать только за хлеб и кров.
— И, может быть, тогда бы вы не судили людей за их занятия, которые
дают им возможность как-то свести концы с концами, — закончил Эш.
Элизабет нахмурилась.
— Вы говорите так, словно осуждаете, что я никогда бы не стала работать
в борделе, — растерянно сказала она.
Эш пожал плечами и поспешно отвел взгляд, чтобы она не успела прочесть в нем
то, что он так старательно скрывает. Он не хотел, чтобы Элизабет догадалась,
каким идиотом, чувствовал себя, когда неизвестно зачем убеждал, что и она в
определенных обстоятельствах могла бы стать проституткой. Он пытался за всей
этой словесной шелухой скрыть свое простое и естественное желание — спустить
ее с небес на землю и превратить в женщину... легкого поведения. Легкого —
только с одним мужчиной, а точнее — только с ним.
Эш задумчиво смотрел на манекен, выставленный в витрине салона Мэнсфилда.
Это была женщина, одетая в красивое розовое, с черной отделкой, платье.
Отгороженная от мира, она холодно смотрела через стекло неподвижными
голубыми глазами. Сейчас Элизабет была очень похожа на манекен: такая же
холодная, далекая от жизни, от него, Эша. Ему нестерпимо захотелось взять
камень и со всего размаху швырнуть в стекло.
— Я должен зайти в одно место по делу, — прервал Эш затянувшееся
молчание. — Думаю, вы сами найдете дорогу к дому Рэдклиффа.
Хотелось немного отдохнуть от маленькой, но чрезвычайно волнующей его леди.
Когда Эш повернулся, чтобы уйти, на руку легла ладонь Элизабет. Он сердито
взглянул на изящную кисть в белой лайковой перчатке, ярким контрастом
смотревшуюся на черном сукне пиджака.
— Мистер Макгрегор, джентльмен не бросит леди на полпути к дому, не
проводив ее, — слова Элизабет прозвучали как приказ.
Эш сжал кулаки.
— Насколько мне известно, на днях вы без особого труда доехали до дома
от Хэтти, — напомнил он.
Элизабет с досадой отреагировала:
— Чтобы сделать из вас джентльмена, потребуются титанические усилия.
— Послушайте, леди, я вам не...
— Мистер Макгрегор, — перебила Элизабет, — вы согласились на
беспрекословное сотрудничество.
Похоже, я заключил сделку с дьяволом
, — подумал Эш и тяжело вздохнул.
Но отступать поздно: слишком многое поставлено на карту.
— Хорошо. Я провожу вас до дома Рэдклиффа, — согласился он. —
А потом отправлюсь по своим делам.
Но эти слова не обрадовали ее. Она взглянула на свои маленькие золотые
часики, приколотые к лифу платья.
— Марлоу будет ждать нас к пяти часам к чаю, — напомнила
Элизабет. — Вы справитесь со своим делом за час?
— Думаю, что да, — ответил Эш.
— В таком случае проводите меня до ближайшей книжной лавки, а сами
отправляйтесь по своим делам. Закончив их, зайдете в лавку за мной, и мы
успеем вовремя приехать к чаю. — Девушка улыбалась, очень довольная
своим планом.
— Неужели все леди так любят командовать, как вы? — насмешливо
спросил Эш.
— Нет. Только те, кто имеет дело с мужчинами, которые советуют им
бежать со всех ног в ближайший бордель, и наниматься там на работу, —
не удержалась, чтобы не съязвить Элизабет.
Сдвинув на затылок шляпу, Эш ухмыльнулся и, желая подразнить девушку,
уточнил:
— Вы имеете в виду нас, дикарей?
— Именно. — С этими словами Элизабет протянула руку и дерзко, с
вызовом посмотрела ему прямо в глаза. — Джентльмен всегда поможет леди
подняться в экипаж. Для этого вы должны левой рукой...
Договорить она не успела. Эш обхватил ее за талию и приподнял над землей.
Огромные испуганные глаза Элизабет и полуоткрытые губы, оказались совсем,
рядом с его лицом, так близко, что он мог бы их поцеловать. Эш усмехнулся,
представив, в какой ужас пришла бы маленькая мисс Высокомерие, если бы ее
прямо здесь, средь бела дня поцеловал какой-то мужлан. Поцеловал бы на
глазах у всех. Скорее всего, она лишилась бы чувств. В эту минуту Эшу
действительно очень захотелось поцеловать свою строгую наставницу.
Элизабет схватила его за плечи, опасаясь, что он ее уронит.
— Что вы делаете? — возмущенно прошептала она.
— Помогаю вам подняться в экипаж, — невозмутимо ответил Эш.
Он продержал Элизабет приподнятой, дольше, чем было необходимо, наслаждаясь
нежным прикосновением рук, ухватившихся за плечи. Эш ощущал их приятное
тепло, несмотря на перчатки на руках девушки и свою плотную черную рубашку,
и чувствовал, как горячая волна прокатилась по всему телу. Приподняв девушку
немного выше, он усадил ее на черное кожаное сиденье.
— Но я вовсе не это имела в виду. Эш нахмурился:
— А что же в таком случае?
Элизабет нервно откашлялась и разъяснила:
— Джентльмен должен левой рукой поддержать леди за локоть. Правой же он
держит вожжи, чтобы удержать лошадей на месте. Джентльмен только помогает
леди сохранять равновесие.
Эш пожал плечами, выражая полное пренебрежение к светским правилам
поведения. На самом же деле он чувствовал себя абсолютным болваном, не
знающим элементарных вещей.
— По-моему, этот способ более простой, — буркнул Эш.
— Да, — неожиданно для него согласилась девушка, взволнованно
теребя камею на вороте платья и глядя на лошадей. — Но касаться руками
талии леди считается неприличным...
Находиться к этой леди на близком расстоянии тоже неразумно
, —
напомнил себе Эш, а вслух произнес:
— Наверное, кое-чему мне придется еще учиться.
Он подумал, как трудно ему держаться на почтительном расстоянии от пылкой
искусительницы, которая выдает себя за холодную и строгую старую деву. Но он
должен это делать, чтобы не сгореть, как мотылек, от ее внутреннего огня.
Ну и нахал этот Макгрегор! Стараясь не смотреть в сторону сидящего рядом с
ней в экипаже спутника, Элизабет сосредоточила взгляд на разлетающихся
черных гривах лошадей.
Сиденье в экипаже было узким. Девушка вжалась, насколько возможно, в стенку,
но все равно не могла избежать прикосновения к дерзкому мужчине. При каждом
покачивании бедро Эша терлось о ее ногу, — не спасали ни шелк нижней
юбки, ни многочисленные складки платья, — это ее волновало.
Элизабет вновь и вновь мысленно представляла, как Эш сжимает ее в своих
сильных объятиях, ласково притягивая к себе, как влюблено улыбается, будто
она самая красивая женщина на всем свете. Как сильно ей хотелось быть для
него желанной!
Идиотка! Она не должна позволять себе думать о подобных вещах. Этот человек
ясно дал понять, что он о ней думает. Эш считает, что она и в подметки не
годится тем несчастным созданиям, которые работают в борделе у Хэтти. Этот
нахал утверждает, что она недостаточно хороша собой! Это еще мягко сказано!
Вот мерзавец!
...Закладка в соц.сетях
