Жанр: Любовные романы
Хранитель сокровищ
... камень
сдвинулся с места, сердце Эша радостно забилось.
Он осторожно вытащил его и отложил в сторону. В маленьком тайнике лежал
небольшой кожаный мешочек.
Приняв ванну и переодевшись, Элизабет отправилась проведать мать. Она ждала,
что после ужасной, тяжелой ночи Джулиана еще будет спать. Мать сидела в
кресле около окна и рассматривала фотографии в альбоме.
Услышав шаги, Джулиана подняла голову. У нее были заплаканные глаза.
— Я смотрю фотографии, — объяснила Джулиана. — Подсаживайся
ко мне.
Заглянув через плечо матери, Элизабет увидела фотографию, приклеенную к
черной странице альбома. Это был семейный снимок, сделанный на Рождество.
Последнее Рождество, которое они праздновали вместе.
— Я так давно не видела их, — прошептала Джулиана со слезами в
голосе и нежно погладила пальцем лица на снимке. Перед высокой елью, рядом с
женой, стоял высокий и красивый темноволосый мужчина. Справа от него
находилась дочь, а на полу сидели трое прелестных сыновей. — Какие они
все были красивые! — прибавила Джулиана.
Опустив руку на плечо матери, Элизабет радостно воскликнула:
— Мама, ты их вспомнила!
Джулиана кивнула головой, соглашаясь с дочерью, и из глаз снова выкатились
слезы.
— Это случилось прошлой ночью, — ответила она. — Я
почувствовала запах гари и увидела в темноте огненные отблески пожара. И
тогда все вспомнила, — закончила она срывающимся от рыданий голосом.
— Слава Богу! — облегченно вздохнула дочь и нежно обняла худенькие
плечи матери, прижавшись щекой к распущенным по плечам волосам.
Джулиана промокнула глаза кружевным платочком.
— Знаешь, такое чувство, словно в течение долгих лет, какая-то часть
меня самой была закрыта в темной комнате, — признались она. — С
той поры прошло так много лет. Целых шестнадцать тяжелых и горьких лет. Я
часто видела во сне твоего отца и братьев, но всегда убегала от них. После
таких видений мне было нестерпимо больно. Я думала, что умру от тоски, если
подпущу воспоминания к себе слишком близко.
— Знаю, — отозвалась Элизабет. — Мне тоже больно об этом
вспоминать. Но я не хочу забывать ни отца, ни братьев. — Элизабет
опустилась возле кресла на колени. — Воспоминания — это все, что у меня
от них осталось.
Джулиана снова стала рассматривать фотографию.
— Твой отец каждый вечер перед сном расчесывал мне волосы, —
сказала она. — У него были такие нежные руки.
Элизабет изо всех сил сдерживала слезы, но они полились из глаз. Рядом с
матерью ей хотелось быть сильной. Но, вспомнив, что случилось вчера вечером,
она заплакала с новой силой. Она ведь могла потерять Эша навсегда.
Джулиана взяла лицо дочери в свои ладони.
— Мое дорогое дитя, каким же тяжелым бременем все это легло на твои
плечи, — прошептала она срывающимся голосом. — А меня не было с
тобой рядом. Не было до сегодняшнего дня.
— Прости, — всхлипывая, ответила Элизабет. — Я не хотела тебя
расстраивать.
Джулиана осторожно, кончиком пальца, смахнула с лица дочери слезы.
— Ты всегда была у меня отважной маленькой девочкой, — ласково
сказала она. — Не знаю, что бы я без тебя делала.
Несмотря на застилавшие глаза слезы, Элизабет улыбнулась:
— Я очень тебя люблю, мамочка.
Припав губами ко лбу дочери, Джулиана прошептала:
— Клянусь Богом, я никогда тебя больше не оставлю.
Элизабет провела с матерью все утро. Они рассматривали снимки из семейного
альбома, вспоминали, как вместе отправлялись на пикники, катались на санках
и гуляли в парке.
Покидая комнату Джулианы, Элизабет уже не сомневалась, что страшные душевные
раны матери понемногу начинают затягиваться; теперь оставалось залечить
травмы мужа.
Эш присел на подоконник в своей спальне. Яркое полуденное солнце разогнало
тучи и утренний туман. Золотой свет лился на извилистые петли живой изгороди
и отражался разноцветными бликами в блестящей глади пруда. Он пристально
смотрел на каменные стены павильона в центре Лабиринта, и воспоминания
захлестывали его.
— Ты должен лежать в постели, — укоризненно произнесла жена,
переступая порог комнаты. — А ты, похоже, и не собираешься
укладываться.
Когда Эш повернул голову и увидел на лице Элизабет улыбку, он почувствовал,
как его начинает окутывать приятное, обволакивающее тепло. Улыбка этой
женщины могла осветить собой комнату. Или сердце, очень долго жившее во
мраке.
— Я не могу заснуть, — виновато ответил Эш.
Мягко шурша шелком платья, Элизабет подошла к мужу и присела возле него на
диване. Солнечный свет касался лица, целовал влажные губы, сверкал в
роскошных волосах.
Эш пожалел, что он не художник. Ему хотелось бы взять холст и кисти и
навсегда запечатлеть на полотне жену такой, какой она была сейчас.
Элизабет подняла на мужа голову.
— Марлоу собирается ремонтировать павильон, — сообщила она.
— Я рад. С этим маленьким замком, в памяти связано так много
хорошего. — Эш опустил глаза на кожаный мешочек, лежащий у него на
ладони.
В груди защемило от горьких воспоминаний. — Я помню, как отец надевал
серебряный шлем и мы сражались с ним в Лабиринте. Он всегда мне уступал и
позволял выигрывать. А мама поджидала нас в замке с пирожными и лимонадом.
Элизабет опустила руку на плечо мужа и тихо сказала:
— Они очень тебя любили.
Эш кивнул и, помолчав немного, продолжил:
— Мама была беременна. Родители сообщили об этом, за несколько дней до
отъезда из Денвера. Мне сказали, что скоро у меня появится маленький братик
или сестричка. Я помню, как все вместе мы радовались этой новости.
Элизабет сжала руку мужа.
— Приехав сюда, ты восстановил в памяти свои детские впечатления. И
вместе с тем одновременно, как бы потерял своих родителей, —
согласилась она.
Воспоминания принесли с собой боль, но еще и ощущение свободы. Теперь Эш
знал, кто он такой. Впервые за свою взрослую жизнь мог сказать, где его дом.
Взяв мешочек, лежавший у него в ладони, за шнурочки, Эш протянул его жене.
— Что это? — растерянно спросила Элизабет.
— Здесь хранится вещь, которую я спрятал много лет назад, —
ответил он. — Теперь нашел ее под камнем в полу павильона.
Жена с интересом посмотрела на находку. — И что здесь? — снова
спросила она.
— Я ждал тебя, чтобы открыть мешочек вместе. — Сделав вдох, Эш с
наслаждением втянул в себя сладкий аромат лаванды. — Мне кажется, здесь
находится, то доказательство моей личности, которое Марлоу надеялся
отыскать.
Элизабет прижала руки к груди и, сгорая от любопытства и нетерпения,
попросила:
— Прошу тебя, развяжи его поскорее. Потянув за концы кожаных шнурков,
Эш развязал узел, стягивающий мешочек.
— Протяни руку, — попросил он. Элизабет колебалась.
— А вдруг там прячется ящерица или еще что-нибудь. Я боюсь, —
нерешительно ответила она.
Эш заглянул в мешочек и только тут осознал всю важность происходящего.
— То, что лежит там, вполне безобидно. Это даже красивая вещичка.
Элизабет протянула руку, и муж вытряхнул на ладонь содержимое.
Золотой перстень сверкнул в лучах солнца.
— Господи! — Элизабет подняла его и стала медленно поворачивать во
все стороны. Тускло сверкнул изумрудный глазок вставки. — Это ведь твое
кольцо, — произнесла она шепотом.
Эш взял его из дрожащих пальцев жены. Он долго смотрел на изумрудный
камушек, чувствуя, как постепенно очертания украшения перестают быть четкими
из-за навернувшихся слез.
— Я не стал брать подарок отца с собой в Америку. Боялся, что
разбойники отнимут его у меня. И спрятал под драконом в своем замке.
— Клэйборн озвереет, когда увидит твое кольцо, — засмеялась
Элизабет.
— Да уж, кого-то эта новость явно разочарует. Теперь станет очевидным,
что лорд Сэвидж, бесспорно, не кто иной, как пропавший много лет назад
Пейтон Тревелиан.
— Разве может кто-то сомневаться в твоем имени и происхождении? —
спросила жена.— Неужели тебя все еще одолевают сомнения?
Эш отвел взгляд от кольца. В глазах жены он видел колебания и тревогу.
Тогда, подняв левую руку, он показал ей другое кольцо, — надетое на
палец. Оно было точной копией, подаренного отцом, только больше размером.
Драгоценность вспыхнула золотом на солнце, подмигивая изумрудным глазком.
— За день до нашего отъезда из Денвера, Марлоу дал мне это
кольцо, — объяснил муж. — Оно принадлежало Эмори. Когда-то Хейворд
подарил его моему отцу. Я не стал тогда брать его, посчитав, что не имею
права на чужое. Но теперь все прояснилось.
Элизабет осторожно погладила Эша по руке.
— В то время ты много чего не хотел даже слушать.
Сердце Эша больно сжалось: сколько страданий причинил он своим родным и
женщине, которую любит.
— Марлоу тогда сказал, что кольцо будет меня ждать. И, может быть, когда-
нибудь я смогу его надеть. Такой час наступил, — у меня нет больше
сомнений, — сказал Эш.
— Наконец-то такой день настал. Как я счастлива это слышать от
тебя! — Элизабет посмотрела на мужа глазами, полными ожидания. —
Ты вернешься назад или останешься теперь в Англии?
— За последние несколько дней, я понял: дом — это не какое-то
конкретное место на карте, — ответил Эш. — Это корни,
привязанность к месту, где родился. Я могу во многом сомневаться в этой
жизни, но в одном уверен, как никогда. — Взяв руку жены, он поднес ее к
губам. — Я всегда буду там, где ты.
В серых глазах Элизабет сверкнули слезы.
— Вот и пришло время, когда ты это понял, Эш Макгрегор, — тихо
прошептала она.
Эш одел на левую руку жены кольцо, подарок отца, рядом с обручальным.
— Пришло время, и тебе теперь надо правильно называть своего мужа, — в тон ей ответил Эш.
Элизабет посмотрела на мужа и, улыбаясь сквозь слезы, спросила:
— И как я должна теперь тебя называть? Лордом или, может быть,
господином?
Эш легонько поцеловал щечку жены.
— Думаю, будет лучше всего для меня и всех, если ты станешь называть
меня просто Пейтоном, — ответил он.
— О Пейтон, — выдохнула счастливо Элизабет. — Я так долго
ждала этого момента. — Вообще-то я уже привыкла к имени
лорд Сэвидж
.
А тебе оно нравится? — Элизабет озорно улыбалась мужу. Эш понял, что за
шуткой, кроется более серьезное. Элизабет деликатно спрашивала мужа, сможет
ли он чувствовать себя в Четсвике, как дома?
— Если ты не против, быть женой лорда Сэвиджа, мнение остальных меня
нисколько не интересует, — ответил Эш.
Из груди Элизабет вырвалось сдавленное рыдание. Обняв мужа за шею, она так
крепко прижала его к себе, словно боялась с ним расстаться.
— Я люблю тебя, Пейтон Эмори Тревелиан, лорд Энджелстоун, лорд Сэвидж,
лорд моего сердца, — горячо прошептала она.
Эш привлек жену к себе.
— Я не знаю, чем сумел тебя завоевать, но не хочу больше испытывать
судьбу. — Он припал губами к шее Элизабет. — Я люблю тебя, Бет. И
буду любить всегда.
ЭПИЛОГ
Четсвик, 1898 г. Разобрав в кабинете почту, Пейтон спустился в голубую гостиную, где
собралась семья. Он переступил порог комнаты и окинул задумчивым взглядом
всех присутствующих.
Сидевший у камина Хейворд, играл в шахматы с восьмилетним правнуком Эмори
Хейвордом Пейтоном Тревелианом.
— Итак, молодой человек, посмотрим, как вы выйдете из этой
ситуации, — сказал герцог, откидываясь на спинку кресла.
Склонив темноволосую голову, Эмори окинул шахматную доску быстрым взглядом и
сделал ход белой королевой.
— Шах! — радостно объявил мальчик.
— Шах? — удивленно переспросил Хейворд и, подавшись вперед,
внимательно посмотрел на поле сражения. — Прекрасный ход, мой мальчик.
Прекрасный. Но я еще повоюю.
Жизнь похожа на круг, — подумал Пейтон. — Круг, образовавшийся из
членов одной дружной семьи, взявшихся за руки
.
При мысли о своем месте в этом мирке его сердце радостно забилось.
На диване, между бабушкой и прабабушкой, сидела шестилетняя дочка Пейтона
Ребекка. Маленькая золотоволосая леди училась вышивать.
— Вот так, милая, молодец, — приговаривала Джулиана, гладя внучку
по головке. — У нас с тобой получилась прелестная маргаритка.
Трехлетний сынишка Пейтона Александр Джонатан на ковре возле кресла матери
увлеченно играл с деревянным паровозиком.
В углу комнаты, раскинув густые ветви, стояла красавица-елка, украшенная
разноцветными игрушками и шарами. В воздухе пахло свежей хвоей. Прошло два
дня, как минуло Рождество, но Пейтон не мог придумать для себя лучшего
подарка, как видеть близких и любимых людей всех вместе.
За окнами, затянутыми морозными узорами, падал пушистый снег. В камине
весело потрескивали дрова, и огонь согревал и освещал все вокруг. Когда
Элизабет улыбнулась мужу, даже жар печи померк, в сравнении с лучезарной
улыбкой. В ней для Пейтона сконцентрировалось все земное тепло, весь свет.
Встав с кресла, Элизабет отложила роман, который читала, и подошла к
Пейтону.
— Ты похож сейчас на короля, окидывающего взглядом свое
королевство, — прошептала она, обнимая мужа.
Он погладил жену по спине, страстно желая в эту минуту ощутить под ладонью
ее мягкую, шелковистую кожу.
— Я просто человек, принцесса, — ответил Пейтон. — Мужчина,
радующийся за свою жену и за своих детей.
Элизабет нежно поцеловала мужа.
— В спальне тебя ожидает новая коробка шоколадных конфет, —
многозначительно прошептала она Пейтону. — Думаю, никто не заметит
нашего отсутствия. Мы, незаметно улизнем, и немного полакомимся.
Обхватив стройную талию жены, Пейтон увлек ее за собой в коридор.
— Ты же знаешь, какую особую страсть я испытываю к тающему
шоколаду, — усмехнулся он.
Элизабет одарила мужа нежнейшей улыбкой:
— Я обожаю тебя и твои игры, мой дорогой лорд Сэвидж!
Закладка в соц.сетях
