Жанр: Любовные романы
Королева подиума
...т был настолько неожиданным, что Адам на
миг растерялся, но каким-то шестым чувством понял, что в этом слове таится
разгадка поведения Розали. Он решил, что обязательно подумает об этом, как и
о том, что Розали обсуждала свое решение с сестрой, но потом... — Я не
сделал тебе больно, Розали? — мягко спросил он, чувствуя бесконечную
нежность к женщине в его объятиях.
— Нет. Это было... — лицо Розали осветилось восторженной
улыбкой, — потрясающе, Адам.
То, как она произнесла его имя, вызвало у него трепетную дрожь. Будто она
призналась в том, что считает его особенным. Своим первым возлюбленным.
Своим единственным возлюбленным, поклялся себе Адам.
— Спасибо тебе, — прошептала она и погладила его по щеке. —
Это было намного лучше, чем я себе представляла.
Ничего-то ты еще не знаешь, с нежностью подумал Адам. Ты даже не
представляешь, насколько лучше нам будет уже очень скоро. Но сначала нужно
смыть кровь, этот символ ее неопытности, а затем долго ласкать, чтобы
заставить захотеть его снова. И снова.
Адам поднялся на ноги и протянул руку Розали.
— Давай спустимся к морю, — сказал он, обнимая ее за талию. Он
понимал, что очень скоро настроение Розали изменится, она снова заползет в
свою раковину, и решил воспользоваться любой возможностью, чтобы привязать
ее к себе, заставить раскрыться.
Розали не могла поверить, что это она... Полностью обнаженная, она идет по
пляжу, обнявшись с таким же обнаженным мужчиной. В этом был какой-то вызов,
пьянящая свобода, будто бы мир вокруг перестал существовать и они были
единственными людьми на Земле. Как Адам и Ева. Розали тихонько засмеялась
собственному невольному каламбуру. Интересно, райские кущи выглядят так же?
Розали посмотрела на звезды, чувствуя теплый мелкий песок под ногами и
легкий ветерок, обдувающий ее обнаженное тело, вдохнула солоноватый морской
воздух, к которому примешивался аромат экзотических цветов, и подумала: она
только что перевернула страницу своей жизни и перед ней чистый белый лист.
Только кем и что будет написано на нем?
Ночь моего рождения как женщины, с восторгом подумала она и посмотрела на
идущего рядом мужчину. Интересно, он до мелочей продумал всю сцену
соблазнения, зная, как магически подействует на нее окружающее великолепие,
или это был экспромт?
— Что? — среагировал Адам на ее взгляд.
— Это сказка? Мираж?
Нет, это реальность. — Она знала, что он прекрасно понял, что она имеет
в виду, и в который раз удивилась остроте его ума и проницательности. —
Всё вокруг: мы... ты... я... Это реальность, Розали. — В темноте ночи
на смуглом лице его улыбка казалась особенно белозубой. — Почему бы нам
просто не наслаждаться моментом?
Как это заманчиво звучит — наслаждаться моментом. Они подошли к кромке воды,
на которую лениво накатывали совсем маленькие волны, омывая их ноги, но
дальше, за рифом, надежно оберегающим бухту, море было вовсе не так
спокойно. Адам крепче прижал ее к себе, и они стали медленно заходить в
воду.
Зрение, слух, обоняние, осязание... Как легко, оказывается, поддаться
окружающему волшебству, попасть под влияние эмоций, уйти от
действительности, быть просто женщиной рядом с мужчиной и наслаждаться
моментом — волшебным, неповторимым моментом, — не думая ни о прошлом,
ни о будущем.
Розали почувствовала, как ласковая теплая вода омывает ее бедра, смывая с
них следы недавней близости, и инстинктивно коснулась их рукой.
— Больно? — встревоженно спросил Адам, от которого не укрылся этот
жест.
Не привыкшая к таким разговорам, Розали все же смогла преодолеть
застенчивость и улыбнулась.
— Адам, я уже сказала, что это было потрясающе. Я даже не представляла,
что можно делать такие вещи, какие делал ты.
Адам усмехнулся не без самодовольства, испытывая облегчение оттого, что она
помнит о наслаждении, которое он смог ей доставить.
— Есть еще очень много вещей, которые я хотел бы сделать с
тобой, — с греховной улыбкой произнес он.
— Я хочу поплавать. — Мгновенно насторожившись, Розали поспешила
выскользнуть из-под его руки. Она почувствовала, что ловушка готова
захлопнуться — Адам не отпустит ее.
— Хорошо, давай поплаваем вместе.
Это было совсем не то, на что она рассчитывала — ей требовалась передышка,
возможность хоть на несколько минут остаться одной. Близость, которую они
пережили, — это одно, лишение ее свободы — совсем другое.
Когда вода дошла им до пояса, они почти одновременно оттолкнулись и поплыли
к центру бухты. Адам легко взял ее темп и плыл рядом. Плыть нагой в теплом
ночном море — это было очень волнующе и возбуждающе. И тоже впервые. Еще
один незабываемый опыт в ее копилку. Она никогда раньше не испытывала
чувства такой полной свободы — от условностей и ограничений, от работы, от
необходимости непрестанно контролировать себя.
Розали даже хихикнула, представив, в какой ужас привели бы ее волосы,
похожие сейчас на морские водоросли, дизайнеров, стилистов и фотографов с их
требовательным представлением о прекрасном.
— Что тебя так развеселило?
Адам плыл на боку, чтобы иметь возможность видеть ее и заметить, если вдруг
она устанет. Розали стало любопытно, какой он видит ее.
— Сейчас я совсем не похожа на ту женщину, которую ты видел в
Метрополитен-
Опера
, да, Адам? — спросила она провокационно.
В ответ он усмехнулся.
— Ты мне больше нравишься без своих доспехов.
Розали повернула голову, чтобы увидеть выражение его лица.
— Более... доступная?
— Я бы сказал, досягаемая.
Неожиданно он взял ее руки, завел их себе за шею, затем резко оттолкнулся и
медленно, без видимых усилий поплыл на спине к берегу. Розали оказалась
лежащей на нем сверху, чувствуя себя пассажиром.
— Нет необходимости брать меня на буксир, — на всякий случай
воспротивилась она, но больше для порядка. Она с удовольствием принимала
заботу Адама, восхищаясь его силой и непоколебимой уверенностью в этой силе.
— Я хочу, чтобы ты чувствовала себя в безопасности, — ответил он,
продолжая рассекать воду.
В безопасности...
Да, физически она чувствовала себя с ним в полной безопасности. Страха перед
физической близостью больше не было, потому что Адаму удалось показать ей,
как прекрасна может быть эта близость, если делить ее с подходящим мужчиной,
знающим, как доставить удовольствие, а не... Разум Розали немедленно
блокировал страшные воспоминания детства о том, каким кошмаром может быть
эта близость.
Еще Закари Ли говорил ей о том, что пережитое ею — не норма жизни, а
страшный кошмар, что настоящие отношения между мужчиной и женщиной совсем
другие, но только этой ночью, в объятиях Адама она преодолела свой страх и
поверила наконец словам и Закари, и Рибел... И все же ей было странно
ощущать под своим обнаженным телом ритмичные движения большого и сильного
обнаженного мужского тела, соприкасаться с ним животом, грудью, ногами...
Странно, но не страшно. Более того, это было очень приятно и возбуждающе.
Адам остановился.
— Здесь уже можно стоять, — сказал он, принимая вертикальное
положение. Продолжая обнимать его за шею, Розали попыталась нащупать дно и
чуть не ушла под воду с головой. Видно, Адам не рассчитал, что он намного
выше ее. Она инстинктивно крепче прижалась к нему — то ли ища поддержки, то
ли не желая отпускать.
— В Пномпене тебя называют ангелом. В Нью-Йорке ты была королевой, а
сейчас ты сирена, выпорхнувшая из морских глубин.
— Чтобы увлекать в них доверчивых мужчин?
— Поцелуй меня, сирена, и будь что будет.
Розали в замешательстве смотрела на его губы, которые были так близко, и
думала о том, что никогда никого не целовала, кроме разве что дежурного
приветственного
чмоканья
или благодарственного поцелуя в щеку. Адам чуть
наклонил голову, взглядом подстрекая ее решиться на этот эксперимент.
— Готов рискнуть? — спросила она, решив быть равной в этой
любовной игре.
— А ты? — В лукавом блеске его глаз она увидела мягкую
снисходительность и... ожидание. Именно оно придало ей решимости.
Она осторожно коснулась его губ своими и потерлась, затем обвела контур его
рта кончиком языка, почувствовав соленый привкус морской воды. В тот же миг
его губы приоткрылись, как будто приглашая ее язык в увлекательное
путешествие. Робко и неуверенно Розали позволила ему скользнуть в глубь его
теплого рта, коснуться неба, зубов... Она чувствовала себя
первооткрывателем, и это было восхитительное чувство.
Вскоре к ее языку присоединился язык Адама, увлекая его в страстное танго на
двоих. Его быстрые и умелые движения порождали в ней бурю неизведанных
ощущений. Сердце Розали колотилось неистово и гулко, отдаваясь пульсацией в
висках. Он подхватил ее под ягодицы и приподнял так, что их лица оказались
на одном уровне. Розали почувствовала, что задыхается.
Адам оторвался от ее губ, давая ей возможность вздохнуть, и хрипло
прошептал:
— Обхвати ногами мои бедра, Розали.
Она подчинилась беспрекословно и в тот же миг почувствовала, что его
напрягшаяся плоть настойчиво ищет вход в ее лоно. Она даже представить себе
не могла, что это можно делать в воде.
— Ты не против? — быстро спросил он.
Она посмотрела ему в глаза и, увидев в них нежную тревогу, испытала прилив
такого желания, что едва смогла совладать с ним.
— Нет, — выдохнула она. Откинув голову назад, она громко и
радостно рассмеялась прямо в звездное ночное небо.
Он приник губами к пульсирующей точке у основания ее длинной тонкой шеи и
одним уверенным движением вошел глубоко внутрь нее, породив ощущение
испепеляющего чувственного восторга. Крепче сомкнув ноги за его спиной,
Розали с ликованием почувствовала, как Адам достиг самых ее глубин.
Она всегда считала, что с силой, присущей мужчинам, нужно быть очень
осторожной — максимально избегать ее, если она внушает опасение, или же
постараться, если возможно, привлечь ее к себе на службу. И вдруг как удар
грома — она с поразительной ясностью осознала, что может быть и по-другому.
В сексе женщина тоже обладает силой и властью, и это — сила женственности,
заставляющая мужчину страстно желать ее.
Розали раскачивалась из стороны в сторону, наслаждаясь ощущением Адама
глубоко внутри себя. Повинуясь импульсивному желанию, она страстно
поцеловала его, словно благодаря за все, что этот замечательный мужчина
подарил ей, показал, научил, за ощущение свободы и полноты жизни.
Они долго стояли так, слившись в единое целое, переплетя руки и ноги,
наслаждаясь этим самым интимным единением, пока не достигли вершины, на
которой мир вокруг них снова раскололся на миллион сверкающих осколков.
Когда же покоренная вершина осталась позади, оба впали в блаженную истому,
снова начав ощущать теплую воду и легкий бриз.
Адам вынес обессиленную Розали из моря, пересек со своей ношей пляж и уложил
ее в шезлонг, стоящий в саду, под кустами жасмина. Сорвав с куста цветущую
веточку, он сел в соседний шезлонг и, срывая по одному пахучие цветочки,
стал промокать бархатистыми лепестками капли воды на теле Розали.
Розали, вернее, только что родившейся в ней женщине, захотелось разделить
его фантазию. Забрав ветку из рук Адама, она заставила его лечь на спину и
высушила его тело таким же способом. Это было очень возбуждающе — касаться
его таким образом, скользить по выпуклым мышцам, плоскому животу, бедрам.
Да, страха больше не было, зато было любопытство и благоговейный трепет
перед тем, что дважды доставило ей такое небывалое наслаждение, пробудив в
ней женственность и чувственность.
— Еще пара прикосновений, и я начну снова возбуждаться, —
предупредил Адам.
— Может быть, именно этого я и добиваюсь. Я хочу посмотреть, как это
происходит, — с лукавым простодушием призналась Розали.
— Но тогда нам снова придется заняться любовью. Иди ко мне,
Розали, — хрипло позвал он. — Но поскольку ты это начала, тебе и
заканчивать.
В первый момент Розали растерялась, не представляя, что делать и как, но
потом решила повторить все то, что делал с ней Адам. Она пощекотала
лепестком один из его маленьких тугих сосков, затем наклонилась и втянула
его в рот, подражая поцелуям и ласкам Адама.
Услышав, как у него перехватило дыхание, почувствовав напряжение его тела,
она возликовала от собственного успеха. Она погладила ладонью его живот, как
это делал он, и почувствовала, как под рукой стремительно растет и твердеет
его плоть.
Розали занялась другим соском — стала ласкать его языком и ритмично
посасывать. Пощекотав подушечкой большого пальца самый кончик, Розали с
удовлетворением отметила, каким неровным и поверхностным стало дыхание
Адама. А потом она вспомнила, какое наслаждение доставила ей самая интимная,
самая смелая ласка Адама, и, склонившись, приникла губами к главному
источнику его мужественности...
Через несколько мгновений, явно утратив над собой всякий контроль, Адам
резко потянул ее на себя, заставив оседлать его бедра, и стремительным
толчком в третий раз вошел в ее лоно. Чуть наклонившись вперед и упершись в
его плечи, Розали сама задала ритм их движениям, в то время как Адам, руки
которого были свободны, стал гладить ее груди, живот, бедра, ягодицы. Розали
не чувствовала ни стыда, ни смущения, самозабвенно наслаждаясь каждым
движением и прикосновением.
По глазам Адама она видела, что он испытывает не меньшее наслаждение,
чувствовала, как оно волнами прокатывается по его телу. Они одновременно
достигли заоблачного пика, а когда дрожь перестала сотрясать тело Розали и
на смену ей пришла истома, она легла рядом с Адамом, положив голову ему на
плечо, и стала смотреть в высокое звездное небо, точно зная теперь, что
такое
рай на земле
.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Когда Адам появился на веранде, где они неизменно завтракали с Кейт, та уже
почти закончила. Одна из служанок сообщила ему, что мисс Джеймс еще не
покидала гостевых апартаментов. Он предлагал Розали закончить ночь вместе в
его постели, но та отказалась, предпочтя вернуться в свои апартаменты. Это
снова заставило его задуматься о том, не решила ли она отнести эту ночь к
разряду фантазий.
Адам даже головой тряхнул, отгоняя эту неприятную мысль. Ему не хотелось
думать, что Розали использовала его в самом примитивном смысле этого слова.
Он надеялся, что эта ночь показала ей, что может быть между ними, согласись
она на длительные отношения. И все-таки она предпочла свою одинокую постель.
Все эти мысли ужасно нервировали его.
Неужели Розали окажется такой непоколебимой — короткая связь, а затем
разрыв? А может быть, она просто не привыкла ни с кем делить постель? В
буквальном смысле — спать рядом и просыпаться лицом к лицу?
Адам чувствовал, что будет на взводе до тех пор, пока не увидит Розали и не
поймет, что значила для нее прошлая ночь.
— Доброе утро, пап!
Он заставил себя улыбнуться дочери, которая смотрела на него с откровенным
любопытством.
— Итак, утро действительно доброе? Или не очень?
— По мне, вроде неплохое, — ответил Адам, глядя на сверкающую
гладь воды в бухте.
— Пап, я же не о погоде! — раздраженно воскликнула Кейт. — Я
рассчитывала увидеть, как вы с Розали вместе выходите к завтраку.
— Ты же слышала, что сказала служанка. Розали еще спит.
— А ты не знал этого?
— Не думаю, что ей бы понравилось, если бы я пришел в ее спальню с
проверкой, — сухо парировал Адам.
— Папа, я не ребенок. Ты прекрасно понял, о чем я!
Адам нахмурился. Он даже не представлял себе, как по-взрослому цинично
смотрит дочь на его отношения с женщинами. Но Кейт права — ни с одной из них
вопрос о раздельных спальнях даже не вставал.
— Кейт, я же говорил, что Розали — это совсем другое дело, — как
можно спокойнее ответил он, наливая себе стакан ананасового сока.
Теперь у девочки был встревоженный вид.
— Она отвергла тебя, па? Но ты же не сдашься, нет?
— Прежде всего, Розали Джеймс — наша гостья, и мы должны уважать ее
желания. — Адам сам почувствовал, что излишне резок, да и не очень
честен с дочерью, но хотел прекратить этот разговор.
Сев на свое обычное место, он сделал глоток сока. Кейт снова взялась за
мюсли, но на ее лице читалось явное разочарование из-за того, что отцу не
удалось завоевать женщину, которую она сама выбрала и с которой заранее была
готова смириться. Сам Адам тоже был разочарован, но не собирался признавать
поражение. Розали понравилось заниматься с ним сексом, что хорошо, но она
категорически не хотела более глубоких и длительных отношений, что плохо.
— Кейт, не всегда можно получить то, что хочется, — иронично
заметил Адам.
— Чем ты можешь ей не нравиться? Ты богат и можешь дать ей все, что она
захочет. Для мужчины твоего возраста ты очень даже ничего, и фигура у тебя в
порядке, — с наивной безжалостностью юности сказала Кейт, не
сомневаясь, что делает комплимент. — Все девчонки в школе находят тебя
ну-у очень сексуальным.
— Кейт, секс — это еще не все. Так же, как и богатство, —
назидательно заметил Адам. Ему снова не понравился образ мышления дочери —
ведь ей едва исполнилось тринадцать. В чем дело — в его неправильном
поведении или у всех тринадцатилетних девочек в голове такая каша? —
Твоя мать беседовала с тобой по поводу мальчиков?
Кейт презрительно фыркнула:
— Папа, повторяю еще раз — я уже не ре-бе-нок!
— Если не ребенок, то должна понимать, что человека нужно ценить по
тому, что он собой представляет как личность, а не по внешнему виду или
кошельку.
Поразмышляв минуту, Кейт спросила:
— Именно в этом отличие Розали от других? Для тебя важно, какой она
человек?
— Да, — уверенно ответил Адам.
— Пап, но ведь то, что она приехала, что-то значит, да? — с
надеждой спросила девочка. — Я знаю, она решила испытать тебя!
— Может быть, — уклончиво ответил Адам, в душе удивившись
прозорливости дочери. Хорошо бы, если бы Розали решила испытать его не
только в сексуальном плане. Но если ее действительно интересовал только
сексуальный опыт, то испытание закончилось, едва начавшись.
— Чем мы займемся сегодня? Я могла бы оставить вас наедине, а сама бы
поехала кататься на велосипеде...
— Нет, Кейт. Давай вести привычный образ жизни.
— Но тогда у тебя не будет возможности... обольстить ее...
— Кейт! Мы с тобой — команда, и я не хочу, чтобы ты, пусть даже
добровольно, становилась аутсайдером.
От этих слов глаза девочки вспыхнули от удовольствия, и Адам в который раз
устыдился, что так мало уделял ей времени все эти годы. Кроме того, если он
забудет о Кейт ради Розали, то в глазах той же Розали это станет худшим из
проступков. Именно забота о благополучии Кейт заставила ее поговорить с ним
в Дэвенпорт-Холле, да и на Тортолу приехать тоже.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, папа, — сказала Кейт и
вернулась к еде.
В том-то и проблема, что он не знал, что ему делать, и надеялся на интуицию.
Розали не подпадала ни под одну из известных ему категорий женщин и по-
прежнему оставалась загадкой. Все, что он узнал, — это то, что она
родилась на Филиппинах, что ее отец был американским военным и родители не
были женаты, что в семь лет она осиротела и семья Джеймс нашла и удочерила
ее. Повзрослев, она сделала карьеру в модельном бизнесе, став одной из самых
известных и высокооплачиваемых топ-моделей в мире, и все свои заработки и
свободное время отдает детям-сиротам. И до прошлой ночи она не была близка
ни с одним мужчиной.
Потому что не чувствовала себя с ними в безопасности?
Сексуальной безопасности?
Тогда можно предположить, что в детстве что-то напугало ее, травмировало
психику, случилось нечто... Я не хотела бы говорить об этом периоде моей
жизни... Но изнасилована она не была — об этом свидетельствует
девственность, которую этой ночью она подарила Адаму.
Может быть, говоря о безопасности, она подразумевает доверие? Она поверила,
что он не причинит ей боли, не потребует того, что она не может или не
захочет дать?
Да, у него репутация плейбоя, но с ней он не играет. Он очень серьезно
относится ко всему, что касается Розали Джеймс. Она не любовница-однодневка,
коих прошло немало через его постель, но не жизнь. Но решение за ней.
Рискнет ли она принять то, что он ей предлагает, или предпочтет остаться
свободной, ничем не обремененной и недосягаемой?
Размышления Адама были прерваны звуком шагов. Его взгляд метнулся к дорожке,
ведущей от гостевых апартаментов. На появление Розали его тело отреагировало
мощным выбросом адреналина, а сердце гулко забилось.
Она была одета в ту же юбку в горошек и те же сандалии, в которых приехала,
и только блузка была другая — белая, без рукавов, с оборочками вокруг V-
образного выреза. Ее одежда слишком смахивала на дорожную, и Адам напрягся.
Неужели она решила уехать? Удостоверилась, что с Кейт все в порядке,
получила желанный сексуальный опыт, и это все, что ей было нужно? Каждая
мышца в теле Адама напряглась — он понял, что не может смириться с ее
отъездом, хотя и обещал себе принять любое ее решение. Что ему делать? Как
заставить ее остаться?
Срочно нужен убедительный довод!
Когда Адам поднялся ей навстречу, внутреннее напряжение Розали достигло
высшей точки. На нем была лишь пара белых шорт, и при виде этого
мускулистого загорелого тела на нее обрушились воспоминания о прошедшей
ночи, и все ее попытки взять под контроль чувства, которые вызывал в ней
Адам, оказались под угрозой.
Когда же он улыбнулся ей, сердце Розали затрепетало, а тело бросило в жар: в
его улыбке отразились его воспоминания о том, что они разделили этой ночью.
— Доброе утро, — поздоровался он. Розали же силилась набраться
мужества и хладнокровия, чтобы сказать ему о том, что она собирается
покинуть Тортолу.
Ее исследовательское путешествие окончено. Она не ошиблась, доверившись
Адаму Кэйзеллу, который смог показать ей другую сторону секса —
восхитительную, чувственную, нежную. И в то же время Розали понимала, что ей
не следует так много думать об этом, забывая о том главном, что она сделала
смыслом своей жизни.
— Привет! — раздался голос Кейт с другого конца стола. —
Хорошо спала?
— Отлично, спасибо.
Розали улыбнулась, но внутри у нее все сжалось — она только сейчас
сообразила, что совершенно не подумала о том, как отреагирует девочка на ее
внезапное решение уехать. Кейт была очень приветлива и гостеприимна вчера,
стараясь доставить ей как можно больше удовольствия.
— Папа еще не завтракал. А я как раз попросила нашего повара
приготовить бекон с яйцами. Вы будете?
Розали заколебалась — такой обильный завтрак был не в ее привычках. Работа
модели приучила ее строго контролировать свой вес, но она так давно не
позволяла себе вкусно поесть...
— Яйца пашот?
— Угу. Сваренные в кипятке без скорлупы — ни капельки жира! —
пообещала Кейт и, вскочив, помчалась на кухню.
— Сок? — спросил Адам. — Ананасовый?
— С удовольствием, спасибо. — Розали была в нерешительности. Ее
намерение уехать разочарует девочку, но, с другой стороны, она останется с
отцом, с которым они прекрасно ладят.
— Кейт просто помешалась на своей фигуре — боится поправиться хоть на
грамм, — посетовал Адам, наливая в стакан сок из кувшина. Поставив
стакан на стол, он выдвинул стул, предлагая Розали присесть. —
Модельный бизнес в ответе за таких молоденьких глупышек. Я очень
рассчитываю, что ты поговоришь с ней о здоровой еде, поскольку я для нее не
авторитет в этом вопросе. А к тебе она обязательно прислушается.
— Но, с другой стороны, избыточный вес в этом возрасте может стать для
девочки проклятием на всю жизнь, — заметила Розали, обрадовавшись
такому повороту разговора.
— Для мальчика тоже. — Адам снова с
...Закладка в соц.сетях
