Жанр: Любовные романы
Строптивая
... Скажите ей, что это не
терпит отлагательств.
Когда Дадли открыл дверь, ведущую в портик, оттуда снова послышался взрыв
смеха. Во время десерта Дадли пытался улучить минуту, чтобы прошептать
Паулине на ухо, что медсестра хочет поговорить с ней по внутреннему
телефону, но Паулина жестом руки дала ему понять, чтобы он помолчал, пока
князь не дойдет до кульминационного момента очередного анекдота. Затем,
посмеявшись и высказав приличествующие моменту замечания, она повернулась к
Дали.
— Мисс Туми, — прошептал он ей на ухо.
— Я позвоню ей после десерта, — сказала Паулина. — Передай
Джерти, что щербет из грейпфрута — божественный. Подай гостям еще по порции
и чернику тоже. Такое прекрасное сочетание. Не понимаю, почему мы раньше не
подавали так.
Дадли настойчиво пытался выполнить поручение медсестры. Он почти беззвучно
произнес
срочно
.
Паулина приложила салфетку из Дамаска к губам и отодвинула стул.
— Я вынуждена пойти позвонить, — сказала она князю, но не встала
из-за стола, пока не придумала для него занятие на время своего
отсутствия. — Фридрих, ты читал книгу Филиппа Квиннелла о Резе
Балбенкяне? Прекрасная. Какая там первая фраза, Филипп? Жюля всегда
забавляла эта фраза.
Филипп, которому не доставило удовольствия оказаться в центре внимания,
сказал:
— Не помню точно. Кажется, так:
Реза Балбенкян составил одно из самых
огромных состояний в Америке, пользуясь знакомством со всеми легальными
преступными элементами
.
— Ужасно смешно, — сказал князь, но тут же переключил внимание
слушателей на себя, начав рассказывать длинную историю о потугах Ивонн
Балбенкян влезть в светское общество и о состоянии, которое она
растрачивает. Убедившись, что гости слушают его с восторженным вниманием,
Паулина покинула портик, вошла в дом и направилась в библиотеку. Подойдя к
внутреннему телефону, она нажала кнопку.
— Слушаю, мисс Туми. Простите, что заставила вас так долго ждать, но, я
думаю, вы знаете, что у меня гости. Что-нибудь очень срочное?
— Извините, миссис Мендельсон, но вам следует подняться сюда
немедленно, — ответила мисс Туми. Тон обожания, с которым мисс Туми
всегда разговаривала с Паулиной, исчез. Она была серьезна и деловита и не
пыталась скрыть чрезвычайного сообщения.
По тону медсестры Паулина поняла все.
— Сейчас приду, — сказала она и повесила трубку телефона.
Выйдя из библиотеки, она с удивлением увидела, что Дадли стоит у двери.
— Все в порядке, миссис Мендельсон? — спросил он. На лице его была
тревога.
— Да, да, конечно. Возвращайтесь к гостям, Дадли, — ответила
она. — Вероятно, лучше подать кофе к столу, а не в гостиной, как ты
думаешь? Им, кажется, там очень удобно. Жаль нарушать их настрой.
Дадли тут же понял, что Паулина боится подниматься наверх и всячески
оттягивает это.
— Не надо ли мне позвонить доктору Петри? — спросил он.
— Нет. Только мисс Туми должна звонить, но я уверена, что в этом нет
необходимости.
— Я мог бы попросить гостей разойтись, миссис Мендельсон. Уверен, они
все поймут.
— О, нет, пожалуйста, не надо. Ты паникер, Дадли. Мистеру Мендельсону
лучше. А теперь я должна подняться. Запомни, кофе подай в портик.
Она поднималась по лестнице, держась за перила, обитые красным бархатом. По
пути она заметила, что третья картина Моне, изображавшая водяные лилии,
висит опять криво, и на ходу поправила раму. На верху лестницы она свернула
направо и через холл прошла к комнате Жюля. Постояв у двери и глубоко
вдохнув воздух, она открыла дверь.
Войдя в комнату, Паулина вначале не увидела Жюля. Олаф стоял у кровати,
наклонившись над ним, мисс Туми стояла с другой стороны, спиной к двери.
Услышав звук открывшейся двери, они обернулись к ней.
— Он очень плох, миссис Мендельсон, — сказала мисс Туми. В ее
голосе слышалось осуждение запоздалому приходу
без пяти минут
вдовы. — Не думаю, что он долго протянет.
Напуганная Паулина уставилась на сестру, затем подошла к кровати. Жюль лежал
с закрытыми глазами. Его голова склонилась набок, рот был открыт. Он
прерывисто и хрипло дышал.
— Я хочу побыть с ним наедине, — сказала она.
— Я позвоню доктору Петри, — сказала мисс Туми.
— Не сейчас. Не звоните, пока я не скажу.
— Хотите, чтобы я остался, миссис Мендельсон? — спросил Олаф.
— Вернетесь через минуту. Мне хотелось бы поговорить с мужем с глазу на
глаз. Он слышит меня, мисс Туми?
— Спросите его.
— Жюль, ты слышишь меня? Это Паулина.
Жюль открыл глаза и посмотрел на жену. Его рука слабо зашевелилась на
простыне, словно он пытался дотянуться до нее. Паулина обернулась и
посмотрела, как мисс Туми и Олаф выходят из комнаты и закрывают дверь.
— Думала ли ты услышать от меня, что я напуган, Паулина? — спросил
он. Тяжелая болезнь ослабила резонанс его голоса.
— Нет, не думала, — ответила она.
— Ты выглядишь шикарно, — прошептал он. — Как идет прием?
— Мне следовало отменить этот чертов прием еще днем, когда ты вернулся
из больницы.
— Если они осуждают тебя, то скажи им, что я настоял на его проведении.
— О, Жюль, — сказала она, глядя на него. — Я чувствую себя
такой беспомощной. Если бы ты был религиозным человеком, я бы позвала
священника или раввина, или даже Руфуса Броунинга из
Всех святых
.
— Нет, нет, никакого причащения. Я умираю, Паулина. Она посмотрела на
него, но не ответила.
— Слез нет, как я вижу, — сказал Жюль едва слышно.
— Я выплакала все слезы. Он моргнул.
— Что бы это ни значило для тебя, Паулина, сонм ангелов не поет мне
утешение.
— Если ты думаешь, что я хочу, чтобы ты страдал, Жюль, то ты
ошибаешься. Я не хочу, — сказала Паулина, отводя взгляд. Она прижала
руки к груди, словно озябла, хотя в комнате было тепло.
— Я помню тот вечер в Палм-Бич много лет назад, когда впервые увидел
тебя на танцах у Ван Деганов. Ты была для меня всем, чего я хотел. Я очень
сожалею, Паулина, поверь мне.
Она покачала головой.
— О, Жюль, пожалуйста, давай не будем ворошить прошлое.
— Послушай, Паулина. — В его слабом голосе прозвучала
настойчивость. — Она неплохая девушка.
— Меня не интересуют ее добродетели.
— Позаботься о ней, Паулина.
— Ты, должно быть, сошел с ума. Как можешь ты просить меня об этом?
— Я даю хороший совет.
— Нет, я не обязана заботиться о ней.
— Если ты этого не сделаешь, Паулина, то это будет ужасно для тебя.
Есть в жизни вещи, которые я хорошо знаю. Одна из них — деньги. Поверь мне.
Разговор утомил его. Его голова опять скатилась набок.
Паулина посмотрела на дверь. Ей хотелось уйти из комнаты, но инстинкт
удержал ее. Она понимала, что он умирает. Она подошла к внутреннему
телефону, стоявшему на столике рядом с кроватью, чтобы вызвать мисс Туми,
но, заметив горящую кнопку сигнала, поняла, что одна из телефонных линий
занята. Ей пришло в голову, что это мисс Туми звонит доктору Петри.
— Не звони мисс Туми, — сказал Жюль. — Не хочу еще одной
отсрочки.
Паулина подняла трубку и прислушалась. Она услышала голос Олафа, торопливо
говорившего:
Извините, Фло. Он не может говорить с вами. С ним хозяйка.
Конец близок. Думаю, мисс Туми подозревает, что мы были у вас сегодня
.
Паулина швырнула трубку на рычаг.
— Ты должна кое-что узнать, Паулина, — сказал Жюль.
Она бы не выдержала, услышав еще слово о Фло Марч. До сих пор она ни к кому
не испытывала ненависти, но Фло Марч она ненавидела всей душой. Она устало
сказала:
— Нет. Не хочу больше ничего знать, Жюль. Я знаю все, обо всем, как и
все наши знакомые.
— Киппи убил Гектора, — сказал Жюль почти неслышно.
Паулина, ошеломленная, затаила дыхание. Их взгляды встретились.
— Нет, нет, — прошептала она, качая головой, не в силах поверить в
то, что сказал ее муж, хотя понимала, что он говорит правду.
— Открой сейф в библиотеке. Там лежит запечатанный конверт. Внутри
записка Гектора.
— Где ты ее взял?
— В доме Гектора до приезда полиции.
— Что в ней?
— Он написал имя его убийцы.
Паулина начала плакать, осознав все, что он ей сказал. Киппи. Киппи сделал
это. В тот вечер Киппи нужны были деньги, но она отказала ему. И Киппи пошел
к Гектору. И вся эта история о самоубийстве, которую она никогда не могла
понять, была придумана Жюлем, чтобы она не узнала, что сын убил ее лучшего
друга.
Паулина, рыдая, упала на колени у кровати Жюля.
— О, Жюль, извини. О, Боже, Жюль. Ты сделал это для меня. О, Жюль, я
так сожалею, извини.
Она взяла его руку и наклонилась, чтобы поцеловать ее. Она чувствовала, как
любовь к нему возрождается, но это чувство давила мрачная мысль, закравшаяся
в голову.
— Жюль? Кто-нибудь еще знает о том, что ты только что мне сказал?
Пожалуйста, ответь мне. Кто-нибудь еще знает?
Глаза Жюля начали стекленеть, готовясь к встрече со смертью, но на минуту он
смог отдалить теперь уже неизбежное событие и взглянул на Паулину. Он увидел
в ее глазах панику, но не в силах был заставить себя сказать, что именно в
доме Фло Марч на Азалиа Уэй он прятал Киппи шесть часов, пока предпринимал
все усилия, чтобы изменить версию смерти Гектора Парадизо, представив ее
самоубийством, а не убийством. Он не мог из уважения к своей жене допустить,
чтобы в его последних словах прозвучало имя любовницы.
— Кто, Жюль? Пожалуйста, скажи мне, — умоляла Паулина.
Но Жюль Мендельсон был уже мертв. Паулина, приверженица епископальной церкви
по рождению, могла быть истовой христианкой, когда сильно чувствовала эту
тягу.
Стоя на коленях рядом с Жюлем, уронив голову на руки, она повторяла молитвы
своей юности, молясь за мужа. Те же молитвы она шептала у смертного одра
своей матери много лет назад. Затем она встала, произнося последние слова
молитвы Господня, но переполнявшие ее мысли о том, что она должна сделать,
вытеснили святые слова из головы.
Тебе царство, власть и слава во веки
веков
, — произнесла она церковным шепотом, но думала об обязанностях в
своей жизни. Она увидела свое отражение в зеркале над камином. Как бы ей
хотелось, чтобы она не была увешана драгоценностями, которые она надела ради
князя Фридриха Гессе-Дармштатского и которые чересчур ярко сверкали в столь
печальный момент. Но она не могла снять их, так как должна была спуститься к
гостям и не хотела, чтобы они это заметили, а потом, когда все станет
известно, говорили, что Жюль умер во время приема, устроенного в честь
князя, который всего лишь торговец драгоценностями.
Когда она позвала мисс Туми зайти в комнату, дверь открылась немедленно,
словно она все время простояла около нее. Мисс Туми вошла и направилась
быстро к кровати.
— Он умер, — спокойно сказала Паулина.
— Бог мой! Почему вы не позвали меня?
Она была расстроена тем, что не присутствовала в момент смерти.
— Это произошло очень мирно. В какой-то момент он был жив, а в
следующий — уже мертв. Я сразу даже не поняла, что случилось.
— Я позвоню доктору Петри, — сказала мисс Туми.
— Я не хочу, чтобы пока кто-нибудь знал об этом.
— Но я обязана позвонить доктору.
— Врач уже ничего не может сделать, — подчеркнула Паулина и
повторила с ударением. — Я не хочу, чтобы пока кто-нибудь знал об этом,
мисс Туми. Вы понимаете?
— Что значит пока, миссис Мендельсон?
— Пока я не избавлюсь от гостей. Полчаса, не больше. Я не хочу, чтобы
они узнали, что муж умер. Очень важно, чтобы пресса не узнала об этом. Очень
важно. Оставайтесь здесь, пока я не вернусь. — И она направилась к
двери.
— Я позову Олафа, — сказала мисс Туми.
Паулина остановилась при упоминании имени Олафа. Резким тоном она сказала:
— Нет, не надо звать Олафа. Я не желаю, чтобы Олаф оставался в доме
хоть на одну минуту. Я не позволю ему видеть тело мужа. Я обвиняю его в
смерти мужа. Избавьтесь от него.
Мисс Туми, потрясенная, посмотрела на Паулину. — Хорошо, миссис
Мендельсон.
Паулина вышла из комнаты и через холл направилась к лестнице. Она
остановилась перед зеркалом, висевшим над комодом, и осмотрела себя, как она
обычно проделывала в своей гардеробной: повернула лицо направо, потом
налево. Лицо было очень бледным. Она пощипала щеки, чтобы они немного
порозовели. Открыла ящик комода и взяла помаду, которую Блонделл держала
здесь для нее. Подкрасила губы, затем поправила прическу.
Паулина спустилась по лестнице и услышала, что гости переходили из портика в
гостиную. По голосам она определила, что Роуз Кливеден очень пьяна, а
Фридрих Гессе-Дармштатский раздражен тем, что Роуз постоянно перебивает его
во время рассказа очередного анекдота. Остальные гости, казалось, вообще не
разговаривали. Как примерная хозяйка она понимала, что отсутствовала слишком
долго и что необходимо восстановить гармонию хода приема, но, спустившись в
холл, она направилась не в гостиную, а в библиотеку. Прикрыв за собой дверь,
она постояла, раздумывая, стоит ли закрыть дверь на ключ, но решила, что это
вызовет подозрения у Дадли, если он будет ее искать.
Она быстро подошла к картине Ван Гога
Белые розы
, висевшей над камином, и
приподняла раму знаменитого сокровища. За картиной находился стенной сейф.
Паулина пододвинула ножную скамейку, встала на нее и, наклонившись ближе к
дверце сейфа, начала открывать сложный замок. С необыкновенной ловкостью она
повернула ручку замка налево, направо, затем опять налево, крутанула вокруг
оси дважды и установила указатель на нуле. Дверца открылась. Внутри
загорелась маленькая лампочка. В сейфе лежали бархатные и кожаные футляры с
ее драгоценностями. Она отодвинула в сторону несколько бумаг и конвертов и
достала небольшой, пять на семь дюймов, конверт. Он был запечатан. Сверху на
конверте рукой Жюля было написано
личное
.
Все еще стоя на скамейке, она вскрыла конверт. Из него выпал лист голубой
почтовой бумаги, который, как она узнала, был из почтового набора от
Смитсонс
на Бонд-стрит в Лондоне, подаренного ею Гектору Парадизо на
прошлое Рождество. На верху листка темно-синими буквами было напечатано его
имя. Лист был сложен пополам. Трясущимися руками она развернула лист. На нем
были следы крови. Синими чернилами наискосок неустойчивым почерком
умирающего человека было написано
Киппи Петуорт сделал это
.
У Паулины закружилась голова. Она прикрыла рот рукой и издала звук, словно
ее сейчас стошнит. В голове теснились мысли о Жюле, Гекторе и Киппи.
Дверь в библиотеку открылась, и вошел Филипп Квиннелл. Они посмотрели друг
на друга.
— Извини, Паулина, я не знал, что ты здесь.
Она все еще стояла на скамейке. Листок почтовой бумаги был у нее в руке. С
необыкновенным спокойствием она сказала:
— Да, я ищу свое кольцо, Филипп. Забыла вынуть его из сейфа перед
приемом, и, кто бы мог подумать, Фридрих заметил, что я его не надела, сразу
как вошел в дом. — Она повернулась к сейфу, бросила листок Гектора
вовнутрь и вынула кожаный футляр с кольцом. Надев на палец знаменитый
бриллиант де Ламбалль, она закрыла дверцу сейфа и прикрыла ее картиной Ван
Гога.
— Теперь ты знаешь, где находится сейф. Филипп в восхищении наблюдал за
ней.
— Я зашел сюда, чтобы воспользоваться туалетной комнатой.
— Она там, — сказала Паулина.
— Я знаю, — ответил он. — Такое впечатление, что подобная сцена с нами уже случалась.
— Так и есть. В первый вечер, когда ты пришел сюда. — Сказав это,
она вспомнила, что в тот вечер разговаривала по телефону с Киппи. Он звонил
и просил денег. Тогда она не знала, что этот звонок был началом крушения ее
жизни.
— О, я помню. С тобой все в порядке, Паулина?
— Конечно. Почему ты спрашиваешь?
— Тебя долго не было.
— Междугородний звонок. Мой отец звонил из Мэна. Плохо себя чувствует.
Гости перешли в гостиную. Я слышала голоса. Вернее, голос Роуз, досаждающей
бедному Фридриху.
Филиппу не хотелось продолжать этот светский разговор.
— С Жюлем все в порядке, Паулина?
— Да, прекрасно, а что?
— Не хочешь, чтобы я выпроводил гостей?
— Господи, не надо. Я должна вернуться к гостям. Бедный Фридрих
подумает, что я бросила его.
Вернувшись в гостиную, Филипп оглянулся в поисках Паулины. Она сидела на
диване между Камиллой и Мэдж Уайт. Сидела молча, улыбалась, выглядела
прекрасно, с удовольствием слушая безумолчную болтовню Роуз Кливеден,
рассказывавшей в который раз одну и ту же историю. Филипп почувствовал, что
Паулина сложила с себя полномочия хозяйки, что мысли ее витают далеко. Зная,
что Роуз надоела всем гостям, она не предпринимала никаких попыток исправить
положение. Когда она улыбалась или смеялась, то взгляд оставался задумчивым.
Филипп подумал, что она, видимо, даже не отдает себе отчет, над чем смеется.
Наконец часы в холле пробили половину одиннадцатого, и Фей Конверс сказала:
— Кинозвезда отправляется домой.
— О, как жаль, — сказала Паулина, вскакивая на ноги. — Я
позвоню Дадли, чтобы он принес твое пальто. Дорогая, не могла бы ты подвезти
Роуз домой? Думаю, для нее небезопасно в таком состоянии вести машину с
горы.
Всем стало ясно, что ей хотелось, чтобы гости ушли, но она не решалась
сказать об этом, пока Фей Конверс первая не заикнулась о своем желании уйти.
Паулина стояла в холле, раздавая дамам меховые манто, которые Дадли приносил
на плечиках из стенного шкафа.
Это твое, не так ли, Мэдж?
Выйдя во двор, Ральф Уайт сказал Мэдж:
— Не думаешь ли ты, что Паулина просто выставила нас?
Магнитофонная запись рассказа Фло. Кассета № 21.
Я знала Жюля с сексуальной стороны, но не чувствовала, что живу с ним. Я
никогда не видела, как он, например, бреется. То, что ежедневно видят жены.
Никогда его туфли не стояли в моем шкафу. А мне бы так хотелось, чтобы туфли
мужчины стояли в моем стенном шкафу.
Не хочу, чтобы ты думал, что я тщеславная и тому подобное, но могу точно
сказать, что Жюль действительно любил меня. Но поверь, это никогда не
входило в его планы. Поначалу для него это было страстным увлечением. Он,
видимо, думал, что увлечение это временное, позабавится со мной какое-то
время, например, съездит со мной в Париж, а потом наваждение кончится, и он
оставит меня, сделав хороший подарок, вроде какой-нибудь драгоценности или
меховой шубки, а возможно, и небольшой суммы, как делают все богатые парни,
когда бросают своих ненужных подружек. И все кончится по-хорошему. И я
вернусь в кафе, а он к Паулине.
Я думала, так все и случится. Ждала, что он бросит меня. Но он не бросил.
Когда год прошел, я поняла, что его чувства — настоящие.
ГЛАВА 22
Когда, наконец, все гости разошлись, Паулина вернулась в библиотеку. Прежде
всего она сняла все украшения и убрала их в сейф. Вынула предсмертную
записку Гектора и положила в сумочку. Затем позвонила по внутреннему
телефону в комнату Жюля.
— Да? — ответила мисс Туми.
— Позвоните доктору Петри, мисс Туми, и сообщите о смерти мужа, —
сказала Паулина. Она говорила властным голосом, словно давала инструкции
своей горничной, дворецкому или повару.
— Да, миссис Мендельсон. Затем Паулина позвонила Дадли.
— Да?
— Не мог бы ты зайти ко мне в библиотеку, Дадли?
— Да, миссис Мендельсон.
Когда Дадли через несколько минут вошел, она сказала:
— Мистер Мендельсон только что умер, Дадли.
— О, миссис Мендельсон. Примите мои соболезнования.
— Благодарю, Дадли. И спасибо тебе за то, что ты сделал, когда мужа
привезли из больницы. Ты практически один занимался домом, и мой муж был
очень признателен тебе, и я тоже. Теперь предстоит много хлопот, и я очень
нуждаюсь в твоей помощи.
— Да, миссис Мендельсон. — Дадли отвернулся, чтобы Паулина не
видела его лица. Она поняла, что он плачет. Паулину всегда восхищало, что
люди, работавшие на Жюля — его дворецкий, сторож, шофер, секретарь,
парикмахер, адвокат, — проявляли о нем заботу и работали с ним в
течение многих лет. Она знала, что он занимался их личными делами — покупал
им дома, давал возможность обзавестись собственным делом, оплачивал расходы
на лечение, помогал дать образование их детям.
— Не скажешь ли ты об этом слугам, Дадли? — спросила
Паулина. — Кроме Блонделл. Я сама ей скажу. Скажи Джиму, Смитти, Джерти
и людям на кухне, да еще этой маленькой служанке, не помню ее имени, той
самой, из-за которой я расстроилась сегодня.
— Кармен.
— Да, конечно, Кармен. Скажи, чтобы она не сердилась на меня из-за
жвачки. Я была огорчена. Весь вечер беспокоилась о мистере Мендельсоне.
Сожалею, что не отменила прием сегодня днем, когда он вернулся из больницы.
— Мы все понимаем.
— Олаф покинул дом?
— Да.
— С вещами?
— Да. Он сказал, что вы уволили его.
— Да, я его уволила. Он это заслужил.
— Могу я узнать, что он сделал?
— Да, но не сейчас. Сестра Туми позвонила доктору Петри. Он скоро
приедет. Предупреди Смитти о его приезде. Доктор Петри боится собак. Они
набросились на него в последний раз. Возможно, приедет машина
скорой
помощи
или катафалк. Не знаю, чем они воспользуются. Не можешь ли ты
позвонить мисс Мейпл и попросить ее дозвониться в похоронную контору, чтобы
предупредить их? Мы воспользуемся услугами
Братьев Пирс
, конечно. Попроси
мисс Мейпл приехать сюда утром, как можно раньше. Не принесешь ли мою
телефонную книгу из кабинета? Я должна позвонить Симсу Лорду и поговорить с
ним, но не помню его домашнего номера телефона.
— Да, миссис Мендельсон, — сказал Дадли. Он подошел к столу и
записал все ее просьбы. Его не удивило, что даже в горе и печали Паулина
Мендельсон остается спокойной и организованной.
— Еще одно, Дадли.
— Да, миссис Мендельсон?
— Пожалуйста, предупреди слуг и мисс Мейпл также, что никто, я
подчеркиваю, никто не должен выносить эту информацию за пределы дома. Я не
хочу, чтобы пресса узнала о смерти мужа до похорон.
— Когда состоятся похороны?
— Если возможно, то завтра. И они будут частные. Оставшись одна после
ухода Дадли, она посмотрела на часы. Было без десяти двенадцать. На пальцах
она подсчитала, какой теперь час в Париже. Без десяти девять утра. Она
знала, что Юбер уже встал, поскольку около семи делает гимнастику перед
уходом в свое ателье. Она всегда звала своего парижского портного по имени.
Он шил для нее двадцать пять лет, и она хорошо его знала.
— Хьюбер, — сказала она, когда он ответил на ее звонок в своей
квартире. Она произнесла его имя
Хьюбер
. Она рассказала ему, что
случилось.
— Сожалею, Паулина, — ответил он.
— Спасибо, Хьюбер, — сказала она и перешла к цели своего звонка,
потому что не хотела выслушивать выражение соболезнования.
— Ты мог бы сделать несколько вещей, черных и серых тонов, и, может
быть, что-нибудь белое? Здесь так жарко, а мне надо их носить несколько
месяцев. Полагаюсь на твой вкус. Ничего выше колен. Что бы ты ни предложил,
все будет хорошо, пару черных платьев мне нужно немедленно. Я пошлю самолет.
Да, вот еще что, Хьюбер, Мне нужна черная вуаль. Очень густая. Как ты
считаешь?
Олаф Педерсон ехал на машине с горы из
Облаков
. Мисс Туми, недолюбливавшая
его за то, что он сблизился с Жюлем, не понимала, почему должна была сказать
ему об увольнении. Ей хотелось, чтобы он остался и помог, когда приедет
доктор Петри. Олаф не сомневался, что распоряжение о его увольнении исходило
от Паулины Мендельсон, потому что она слышала, как он разговаривала с Фло
Марч по параллельному телефону. Он почувствовал, что кто-то взял трубку, а
потом повесил. Он очень привязался к Жюлю Мендельсону за те недели, что
провел с ним в имении, и по
...Закладка в соц.сетях
