Жанр: Любовные романы
Малибу
...честно отрабатывай свое Жалование,
добросовестно выполняя мои распоряжения. Так что марш отсюда!
Сильные мира сего не любят, когда другие видят их в минуты слабости и
бессилия, философски подумал Хаверс, покидая взрывоопасное место. В первый
раз в жизни ему стало жалко Эмму Гиннес. Через несколько минут она должна
была появиться, чтобы ужинать с Латхамом...
Латхам вихрем ворвался, нет, ввалился на террасу. Эмма Гиннес уже ожидала
его, сидя на кресле и посматривая в сторону океана. Солнце медленно
клонилось к закату и потихоньку окрашивало небосвод багровыми красками.
— А, Дик! Как я рада, что наконец смогла найти тебя среди этих ракушек,
пещер, пальм и еще черт знает чего! А ты выбрал себе подходящую берлогу. Мне
нравится... — выстрелила ему прямо в глаза фразу Эмма Гиннес. Для вящей
неотразимости она сопроводила ее улыбкой наивной маленькой девочки, по уши
влюбленной в этого благородного джентльмена.
— К черту! — просто и кратко отреагировал Дик на ее слова.
Он обвел взором террасу, заметил свободный стул и направился к нему. По
дороге он несколько раз спотыкался, но умудрился удержать в руке бокал с
виски, причем не расплескав ни капли...
Эмма Гиннес с интересом наблюдала за его действиями. Она заметила, что
Латхам был сильно пьян.
— Что, неудачный день?
Латхам поднес ко рту бокал с виски и громко икнул. Затем быстро отхлебнул
напиток и проглотил его.
— Ты что, не знаешь, что сегодня произошло? — наконец спросил он
ее.
Эмма знала все. Она сидела сейчас с человеком, к которому пришла на ужин,
который сейчас был пьян, который сейчас был взбешен до крайности и стал
очень опасен. И тем не менее Эмма хотела точно знать от самого миллиардера,
что же произошло на том самом вечере в музее Гетти. Она сейчас чувствовала
себя настоящим репортером из
Дейли кроникл
, который наконец-то настиг свою
цель и сейчас узнает все тайны мира. Тем более что микрофон Эммы уже был
включен, и лента магнитофона готова была принять любое откровение.
— Я слышала, что у тебя не сложилось и ты уступил Алабаме. Что он
успешно похоронил планы создания
Космоса
.
— Ты что, не понимаешь в самом деле или прикидываешься? Эта старая
сволочь уничтожил меня, размазал по стенке. Этот старый пройдоха,
покрывшийся мхом в своих лесах, который не знает, что такое Венесуэла или
Индия, смог элементарно справиться со мной, владельцем информационной
империи! — рявкнул Латхам.
Сам он в это время неожиданно испугался мысли о том, что, может, это не
временные трудности, а ознаменование того, что удача отвернулась от него?
— Но ведь ты говорил, что собираешься построить киностудию где-то еще.
И потом, разве на этом мир кончился? — недоуменно спросила она, в то же
время провоцируя Латхама на дальнейший рассказ.
— Дело не в этом. Не в этом дело... Он выставил меня дураком. Сам
президент Соединенных Штатов Америки пригрозил мне. Он сделал мне выволочку,
словно я был десятилетним мальчуганом и сильно нашалил... А все эти
кинозвезды... Они внезапно выступили против меня в едином порыве. Кто бы мог
представить, что это Малибу! — бормотал Латхам.
— А как и что сказал президент? — Лента магнитофона была
включена...
— Какая теперь разница! Важно то, что он заставил меня поступить именно
так, а не иначе. И Алабама тоже смог этого добиться. Они разрушили мои
планы. Они их полностью уничтожили.
В голосе Латхама крепло ожесточение, обида уходила, уступая место
решительности и жестокости. Нет, Латхам не намерен отступать и сдаваться. Не
для этого он зарабатывал свои, миллиарды. Теперь он должен воспользоваться
всей их мощью. Но как, черт возьми, ему все же справиться с проклятым
Алабамой, Он никак не мог его нигде и ничем прижать. У Алабамы не было ни
долгов, которые можно было бы предъявить к уплате или просто разорить. У
него не было ничего такого, что бы могло стать мишенью для атаки своры
репортеров его газет. Он впервые позавидовал мафии. Эти люди не кончали
престижных колледжей, не учились в знаменитых университетах. Они порой не
могли правильно написать то или иное слово, не могли разобраться в
голубом
периоде
жизни Пикассо. Но, в отличие от добропорядочных людей, к коим
причислял и себя Дик Латхам, они могли легко и просто смыть оскорбление. У
них были люди, которые могли убить любого и при этом еще и получить
удовольствие. Они делали свое дело легко и просто. Попробуйте потом
докажите, что это была месть мафии! Да ничего подобного, это был маньяк-
одиночка, неожиданно вынырнувший из темного переулка и всадивший нож в спину
ничего не подозревавшей жертве... Ищи-свищи потом!..
А что было в распоряжении Латхама? Свора ушлых адвокатов, твердо убежденных,
что ложь на бумаге гораздо острее стали шпаги. Куча продажных писателей,
которые готовы изобразить все, что им закажешь, но с легкостью сделают и
наоборот, против вас, если кто-нибудь перебьет в цене... Телеведущие,
которые больше любовались собой на экране, чем способны были
сымпровизировать нужное и острое...
Латхам постепенно впадал в отчаяние. Ему стало казаться, что все крайне
плохо, что наступил уже его судный день. Эмма с откровенным любопытством
наблюдала за ним.
— Забавно, что какому-то старикашке с гор удалось выбить из седла
такого сильного человека, — произнесла она, якобы в знак солидарности с
Латхамом, на самом же деле она подталкивала его продолжать.
Латхам посмотрел вокруг налитыми глазами, поставил пустой бокал на стол,
стряхнул несколько капель виски с пальцев.
— Его следовало бы убить. И может я это сделаю, — глухо сказал он.
Нет, не он. Это говорил алкоголь вместо него. Но у магнитофонной ленты нет
глаз, нет сердца... Есть только уши. И все было услышано.
Эмма слегка улыбнулась. Ее сердце подпрыгнуло в восторге. Эмма никак не
могла ожидать такой удачи, и так просто, почти без всяких усилий с ее
стороны. Мистер Латхам проговорился, и его оговорка дословно записана у нее
на микрофон, спрятанный между грудями, которые ласкал еще совсем недавно Дик
Латхам.
— Пойду налью и себе чего-нибудь выпить, — произнесла Эмма и
направилась вглубь террасы к столику, на котором стояли всевозможные
напитки.
Сейчас Эмма всячески старалась усыпить бдительность Латхама, она хотела
стать его сообщником. Именно поэтому она тоже решила выпить вместе с ним.
Однако вся тонкость заключалась в том, что она хотела сделать, и в том, что
сделала. Повернувшись спиной к Латхаму, она нашла минеральную воду и
фруктовый ликер. Смешала все это у себя в бокале, вставила соломинку и
вернулась к своему визави. Атмосфера доверительного общения за бутылочкой
виски не была нарушена.
— А куда ты повезешь меня на ужин? — игриво сказала Эмма, подсаживаясь поближе к Латхаму.
— Что? Ужин? Ах да. Едем в
Ла Скала
, — прорычал он и посмотрел
на пустой стакан.
Ему все-таки немного полегчало, когда он чуть-чуть отвел душу, рассказал
Эмме, какой мерзавец этот Алабама. Противоречивые мысли и чувства обуревали
его. Мафия легко бы справилась с такими мелкими неприятностями. Подумаешь,
был человек и нет его. А он что, слабее их? Нет! Он встречался пару раз с
этими типами, были такие моменты в его жизни. Нельзя сказать, что он вынес
из своего опыта общения с ними чувство уважения к ним... Совсем напротив,
они оставили у него тягостное чувство каких-то бесцветных, ущербных людей,
ничем не примечательных, кроме их готовности убить любого в любой момент,
когда им это прикажут. Нет, они никак не могли сравниться с ним, Диком
Латхамом.
— Не хочешь еще выпить? — услышал он голос Эммы.
Молча подвинул свой стакан, чтобы она ему его наполнила. Сейчас он хотел от
всех своих людей, кто работал в его империи, проявления абсолютной
преданности ему. Если потребуется, они должны быть готовы пожертвовать всем
во имя него. Так он понимал. Он ждал, что в ответ на приказ
прыгни
, вместо
традиционного
как высоко?
услышит другое —
С какого именно утеса, сэр?
.
Ему сейчас просто были необходимы готовые на все рыцари, совсем такие, какие
были у Генриха, готовые, если прикажут, совершить убийство и в соборе в день
богослужения... Этот чертов Алабама застрял у Латхама в горле, словно кость.
Он был недоступен обычному шантажу, неподкупен и ничего не боялся. Вел себя
словно особа королевской крови. Эмма внимательно следила за состоянием его
духа, по возможности пыталась определить ход его мыслей. Немного подумав,
она решила, что лишняя рюмка виски ему не повредит, а возможно, сумеет и
совсем развязать язык миллиардера. За свою короткую бытность у Латхама Эмма
уже успела завоевать прочную репутацию великолепного мастера коктейлей.
Сейчас она сделала ему классический ерш из виски, шампанского и капли
ликера. Сама же вновь взялась за свой высокий бокал с фруктовым соком,
поддакивая Латхаму и успешно разыгрывая захмелевшую даму.
— Мы возьмем водителя? Если тебе не хочется сейчас кого-либо искать, то
я сама поведу... — проговорила Эмма.
Латхам поначалу ничего ей не ответил. Он пил убийственный коктейль,
приготовленный Эммой, и напряженна размышлял. Его в данный момент занимало
больше всего, убьет ли Хаверс Алабаму для него, Латхама, или нет? И вообще,
сможет ли он попросить Хаверса оказать ему такую дружескую услугу. Наконец
Дик рассмеялся резко, даже скрипуче. Нет, Хаверс совершенно не годился для
такого важного и ответственного дела. Он был мастер подделать годовой отчет,
подправить пару цифр там, пару здесь, увильнуть от налогов. Но это дело было
ему не по зубам. Латхам даже обвел вокруг себя слегка затуманенным взором,
словно пытался найти волонтера на выполнение его замыслов. Он горько
усмехнулся. Это был тот самый редкий случай, когда деньги были препятствием.
У него их было столько, что это возвышало его над людьми, воздвигало между
ним и-окружающими своеобразную китайскую стену. Само наличие такого
количества денег уже автоматически изолировало его, и, кроме нескольких
верных помощников, у него не было никого, к кому он мог бы обратиться за
помощью в столь деликатном деле. Его же хваленые помощники были
специалистами в своем деле, но здесь ничем ему помочь не могли. Круг
замыкался. Денег было много, но толку от них сейчас было мало. Латхам одним
глотком допил остатки коктейля.
— Мы сейчас найдем водилу... Мы всегда найдем водилу, —
пробормотал Латхам, вставая и пытаясь устоять на ногах. — Я так
смертельно устал на этом чертовом берегу. Он мне так надоел со всем своим
великолепием!. — Эй, там, машина готова? — грозно проревел Латхам,
икая и покачиваясь. Ему самому в этот момент казалось, что он лихо держится
на ногах и ведет себя как заправский гангстер.
— Эй, мы сейчас идем в машину! Чтобы все было готово!
Латхам, покачиваясь, прошел мимо шофера, одетого в серую униформу и
услужливо открывшего перед ним дверь машины. Дик тяжело плюхнулся на заднее
сиденье и приказал шоферу:
— Гони в
Ла Скала
.
Он сидел в своем
роллс-ройсе
цвета морской волны, погруженный в тревожные
думы. Похоже, что он напрочь позабыл о том, что надо бы пропустить даму
вперед и тому подобные мелочи этикета. Но ему сейчас было все равно, что
подумает его дама.
— Так куда мы сейчас едем? — Напомнила о своем присутствии Эмма.
— Куда? Туда, где любят бывать люди сильные и смелые, действующие
всегда наперекор судьбе. Там они собираются на утесе и смотрят, как
разбиваются волны о крепкий гранит.
Да, это место постоянно влекло его к себе. Там он черпал силы для борьбы,
для любви. Здесь он часто вспоминал бурные дни своей молодости, в том числе
и парижские дни, когда он тогда еще юный и полный сил вдребезги разбивал
хрупкие девичьи сердечки, и женщины сотнями влюблялись и провожали его
взглядами...
Дик опустил стекло машины, жадно вдыхая свежий ночной воздух. Это была
экзотическая смесь ароматов пустыни Мохаве и океанского бриза. Ему всегда
нравился соленый бриз и терпкий запах пустынных растений... Едва слышно
плескался где-то рядом океан, в вечернем небе загорались первые звезды.
Роллс-ройс
сорвался с места и быстро понесся по направлению к Пеппердину,
миновал университетские корпуса, вырвался на просторное шоссе и помчался к
греческому перекрестку, свернул налево, проехал еще немного по пустынной
улице и остановился перед освещенным входом в заведение под названием
Ла
Скала
.
В ресторанчике их уже ждали. Жан, сын владельца и метрдотель, отдавал
последние распоряжения по кухне. Завидев гостей, он устремился им навстречу.
— Добро пожаловать, мистер Латхам! Как хорошо, что вы решили перекусить
у нас! В вашем распоряжении лучший столик. Проходите вон туда, поближе к
окну... — щебетал метрдотель, помогая Латхаму пробираться между столиками.
Эмма продолжала свой путь вслед за ними в одиночестве, словно была
посторонней. В этом ресторанчике наслаждались вкусной пищей и музыкой люди,
для которых в Малибу не было никаких секретов. Они все друг друга знали
лично либо понаслышке. И сейчас все следили за Латхамом, смотря ему вслед и
перешептываясь. Он как раз проходил мимо одного из таких столиков, за
которым сидела группа людей, удивительно похожих на крыс. И по повадкам, и
по внешнему облику.
— И тут Алабама... — донеслось до ушей Дика Латхама.
Он резко остановился и даже смог крутануться на каблуках. Бедный Жан, он же
метрдотель, замер в испуге, ожидая, что сейчас вся эта мощная фигура
обрушится с кулаками на его гостей, а дальше последует всеобщий разгром и
беспорядок... Он даже зажмурился, настолько реально он себе это представил.
Но пока Дик Латхам лишь грозно возвышался над столиком, переводя свой
горящий взор с одного бледного лица на другое. Перепугавшаяся до смерти
компания сидела тихо за столом, уткнувшись в свои тарелки. Никто из них не
собирался взять на себя смелость взглянуть в багровое от гнева лицо
миллиардера.
— Кто упомянул здесь имя Алабамы? — раздался в наступившей тишине
громкий голос Латхама.
Коричневая крыса, что сидела прямо под Латхамом, подавилась куском мяса.
Напротив, другая крыса, чуть посветлее, нервно засмеялась. Остальные, быстро
переглянувшись, просто затаились над своими тарелками.
На Латхама сейчас страшно было смотреть. Он полностью утратил контроль над
собой. Ему сейчас было невозможно ничего объяснить, ничего доказать. Вполне
возможно, что эти люди, которые имели несчастье попасть в его поле зрения,
ничего общего и не имели с Алабамой. Они вполне могли быть такими же
противниками его, как, впрочем, и Латхама. Сам же Латхам накручивал себя и
раздувал пламя ярости.
— Эй вы! Передайте вашему другу Алабаме, чтобы он не преувеличивал
значение своей победы. Ему просто повезло. Но у него больше такое не
получится, и Дик Латхам это гарантирует! Все поняли? Так и передайте, что я
лично позабочусь об этом... — гремел в тишине ресторана грозный голос
миллиардера, с трудом державшегося на ногах и нависшего над перепуганными до
смерти гостями ресторана
Ла Скала
.
Латхам почувствовал при этих словах неописуемую легкость мысли и духа. Он
был почти Богом! Он мог метать громы и молнии с небес и поражать всякого,
осмелившегося перечить ему, пересечь ему дорогу... Он уже знал, что надо
сделать. Тут уже не осталось места колебаниям.
Да, Латхам это отлично понял, осознал. Теперь вопрос заключался не в том
как
, а
когда
.
В это время метрдотель уже пришел в себя настолько, что смог оценить
реальную картину урона, нанесенного его заведению миллиардером. Гости из Лас-
Вегаса, только что вошедшие в зал, попятились и быстро исчезли в дверях,
даже не заглянув внутрь ресторана. Другие быстро заканчивали свой ужин и
торопливо собирались уходить. Метрдотель вцепился в плечо Латхама и почти
силой поволок того к его столику. Латхам шел как лунатик, он был пьян до
потери сознания. Метрдотель этого ничего не видел, он просто хотел убрать
Латхама с глаз посетителей. Ему было вовсе невдомек, что его уважаемый гость
напился до чертиков. Просто он никогда его не видел в таком состоянии и даже
предположить не мог ничего такого.
Наконец ему удалось усадить Латхама за стол. Сейчас ему хотелось только
одного — чтобы весь этот вечер уже закончился. Но Латхаму хотелось, чтобы
вечер продолжался. Он хотел еще выпить. Да, он хотел еще стакан виски со
льдом, чтобы всему свету подавиться от злости...
Эмма Гиннес осторожно присела рядом с ним за столом. Она уже поняла, что из
праздничного ужина ничего не получится, и что очень скоро Дик Латхам просто
отключится в состоянии полного алкогольного опьянения. Пока же у нее было
кое-что — публичные угрозы Латхама в адрес Алабамы. Правда, ничего особо
конкретного в них не содержалось, но все же это уже было основание для ее
дальнейших планов. Подошла миловидная официантка и приготовилась принять
заказ. Эмма улыбнулась ей заговорщицкой улыбкой и, показав глазами на
откинувшегося в полубеспамятстве Латхама, сказала, что со вторыми блюдами
придется немного подождать, пока аппетит нагуляется.
Эмма оглянулась по сторонам, вглядываясь в напряженные лица оставшихся в
ресторане людей. Почти рядом с ней сидели Нейл Даймонд и его агент по
продаже недвижимости Кэро Рапф, душа Малибу. Они, без сомнения, отмечали
удачную продажу дома в Малибу за пять с половиной миллионов долларов какому-
то выскочке из южных штатов. Чуть поодаль сидели Клин и Бэтман Джон Петере,
бывший парикмахер и большой друг Барбары Стрейзанд, ныне один из наиболее
влиятельных лиц в кинобизнесе Голливуда. Все они напряженно поглядывали в
сторону стола, за которым устроились Латхам и Эмма Гиннес.
Дик пошевельнулся и принялся удобно устраиваться в кресле. При этом со
стороны казалось, что он стоит на абсолютно гладкой поверхности, к тому же
обильно политой маслом... Его руки скользили по столу, сгребая столовые
приборы, тарелки, рюмки и бокалы. Со звоном все сыпалось на пол. Латхам смог
немного приподняться над столом. Он обвел невидящими глазами зал ресторана.
Он был абсолютно пьян. Ему же самому казалось, что все идет как надо, что он
делает все правильно. Но хмельные пары плотной завесой спеленали его взор.
Все, что он сейчас чувствовал и говорил, проходило через их призму, а кое-
что и просто было порождением алкогольного бреда. Дик сейчас ощущал странную
раздвоенность. Он был велик и могуч как сам Господь Бог. В то же время он
чувствовал себя слабым и беспомощным, не в состоянии разрешить назревшую
проблему. Виски попало ему на глаза. Удивительно точным жестом он смог
поймать рюмку и налить туда напиток, который выпил одним глотком. Похоже,
что это ему неожиданно помогло. По крайней мере, его речь перестала быть
бессвязной и сбивчивой. В ней появились уже знакомые властные нотки.
— Почему так бывает, — вопросил он всех и конкретно никого, —
что я всегда отдаю больше, чем получаю обратно?
Латхам снова обвел присутствующих взором, остановился на Эмме и повторил
свой почти риторический вопрос уже ей лично.
Эмма аккуратно улыбнулась ему в ответ и, закатив глаза, словно актриса на
сцене, заломила руки в притворном отчаянии и жалости к этому несчастному.
— А может, все получается так потому, что ты никогда не просишь как
надо что-либо взамен? — сказала Эмма.
— Что? Я? Мне просить? Чтобы мне что-то дали взамен того, что я даю? Да
никогда я не унижусь до такого состояния! И потом, это ведь так ясно, что я,
право, не понимаю, как этого не видят люди. Я ведь плачу такие большие
деньги моим служащим, а отдачи от них не вижу. Не вижу их помощи ни в чем,
особенно в самом важном для меня сегодня деле. Мне не на кого опереться...
Голос Латхама потихоньку затихал, по мере того, как он опускался в кресло,
протягивая руку к еще одной рюмке с виски.
— А что это за дело? Я что-то ничего не понимаю... — начала было Эмма,
но резкий удар кулаком по столу оборвал ее на полуслове. Рюмка с виски от
удара упала на стол, и по белой скатерти расползлось мокрое пятно.
— Алабама должен быть уничтожен, стерт в порошок, развеян по ветру! Вот
что я хочу. Он должен быть мертв. Он должен быть абсолютно мертв. Он должен
быть мертв до такой степени, что придется придумать новое понятие для этого
случая — вот что я хочу. Разве это не ясно любому кретину, который у меня
работает? — Он почти хрипел. Желваки на скулах ходили ходуном, костяшки
кулаков побелели от напряжения, глаза превратились в узкие щелочки. У него
был вид человека, переполненного ненавистью и смертельной злобой. — Но
поскольку никто из моих служащих не желает меня понять и оказать мне такую
маленькую дружескую услугу, то я берусь за дело сам. Я лично уничтожу эту
тварь по имени Алабама, — бормотал он свистящим шепотом. Затем голова
его уткнулась в тарелку с мясом. Алкоголь все-таки одолел его.
Но микрофону, спрятанному между объемистыми грудями Эммы Гиннес, которые так
любил ласкать Дик Латхам, было абсолютно все равно, говорил ли он это в
здравом уме или же в состоянии тяжелого алкогольного опьянения. Микрофон
добросовестно фиксировал каждое сказанное слово, добавляя все новые
кирпичики к плану Эммы...
Эмма Гиннес вздрогнула при воспоминании о том, как ей пришлось вытаскивать
бесчувственное тело Дика Латхама из ресторана. Слава Богу, нашлось трое
человек из числа прислуги ресторана, которые ей в этом помогли. Они пронесли
Латхама через весь зал мимо глазевших на все это посетителей ресторана. На
крыльце Дика просто впихнули в машину, словно куль с опилками. Эмма
расплатилась с помощниками и взяла все заботы по доставке ценного, но
бесчувственного груза на свои плечи...
Теперь, выполнив свой долг и освободившись, Эмма поспешила на пляж, через
высокие песчаные дюны, которые создавали естественное укрытие от посторонних
глаз. Вечер был очень хорош. Сейчас было межсезонье и наступал жаркий
период. Горячий и сухой воздух пустыни, насыщенный пряным ароматом горных
растений, смешивался с соленым и свежим береговым бризом. Этот коктейль
благотворно действовал на человека. В другое время Эмма обязательно бы
оценила все эти тонкости и постаралась как можно лучше насладиться их
прелестями. Но сейчас ее волновало другое. Воровато оглянувшись, она задрала
юбку, отцепила магнитофон от пояса и, отмотав немного назад пленку, включила
воспроизведение. Как раз на том самом нужном ей месте. Судя по эмоциям и
накалу страстей в голосе Латхама, нетрудно будет убедить любого желающего в
том, что Латхам действительно грозил убрать или убить Алабаму. То, что в
этот момент от ненависти к своему противнику Латхам почти протрезвел и
произнес всю эту ключевую фразу тоном абсолютно трезвого человека, лишь
усиливало эффект и укрепляло планы Эммы Гиннес. Пока все шло как по-
писаному. Был предмет конфликта. Было оскорбленное самолюбие. Был мотив для
совершения каких-то ответных действий. Были названы конкретные действия. Был
назван и конкретный исполнитель этих самых решительных и конкретных
действий. И все это бесценное богатство сейчас находилось в руках Эммы
Гиннес. Она резко и неприятно засмеялась. Что ж, она заключила сделку с
дьяволом, и он ей ворожил. У нее сейчас не осталось ни малейшей симпатии к
человеку, который нанял ее на работу, вывез из Англии. Эмма Гиннес сумела
отмести все сентиментальные мелочи в сторону и сосредоточиться на плане
реванша.
Эмма стояла на берегу океана одна, слегка покачиваясь и ежась под резкими
порывами вечернего бриза. Она тщательно обдумывала и так же тщательно
осуществляла все этапы своего замысла. Сейчас наступил черед очень важной
детали. Несколько дней назад Дик Латхам и она куда-то ехали по своим делам.
Перед выездом Латхам не удосужился проверить, сколько бензина осталось в
баке, или подкачал датчик его уровня в баке. Как бы то ни было, у них
кончился бензан буквально за несколько километров от дома. Чертыхаясь,
Латхам нашел в багажнике пустую канистру и пешком пошагал на ближайшую
бензоколонку. Конечно, он мог бы добраться туда и попуткой, но так уж
получилось, что время было неудобное, вечернее и машин почти не было... Так
вот, Латхам прошагал этот километр туда и обратно, залил бак, и они
помчались к дому, где Дик устроил хорошую взбучку своему шоферу, не
заправившему вовремя машину бензином. Тогда Дик забросил пустую канистру куда-
то в гараж, и дело было забыто. Теперь все зависело от того, где сейчас эта
канистра находится, Эмма молила Всевышнего, чтобы она
...Закладка в соц.сетях
